Содержание материала


 

Вместо заключения

Если, прочитав эту книгу, читатель согласится со мной хотя бы в одном, а именно: тайна «немецкого золота» может быть распутана лишь в результате кропотливой исследовательской работы историков, то и в этом случае я буду вполне удовлетворен. Ибо, как мне представляется, только так можно найти «золотой немецкий ключ большевиков», который вряд ли когда-либо хранился в стальных сейфах особых архивов. Во всяком случае даже очень влиятельным специалистам, работавшим в комиссии по рассекречиванию документов, там его обнаружить не удалось. Как отметил в свое время С. П. Мельгунов, «никогда, очевидно, не было момента, чтобы Ленину хотя бы в символическом виде в какой-то кованой шкатулке передали 50 миллионов немецких золотых марок»{763}. Французский разведчик Д. Тома, немало потрудившийся в 1917 г. для того, чтобы дискредитировать в глазах общественного мнения Ленина и его сторонников, впоследствии в своих воспоминаниях признавал: «Ленин не был платным агентом Германии в том смысле, что не получал от немецких властей задания действовать определенным образом в обмен на денежное вознаграждение или на заранее оговоренную выгоду. Ленин был агитатором, на успех которого Германия делала ставку и которому она поставляла необходимые средства для ведения пропаганды»{764}.

Теперь не подлежит сомнению, что правящие круги Германии и ее военное командование были готовы в целях выведения России из войны на стороне Антанты финансировать любых противников как царского, так и Временного правительства. Но степень вовлеченности политических партий и их лидеров в этот подрывной процесс была различной и может быть выяснена только на основе строго установленных фактов, а не на утверждениях типа «так могло быть». Опубликованные документы МИД дают полное основание утверждать, что Германия сделала ставку на русских радикальных социалистов, в первую очередь большевиков, как на главный подрывной элемент. Однако интересы и цели той и другой стороны не только совпадали, но и существенно расходились, а в их контактах, глубоко законспирированных и строго засекреченных, ведущей стороной была Германия. Отсюда появление множества догадок и предположений, версий и слухов.

Только в 1921 г. немецкий социал-демократ Э. Бернштейн, бывший одно время в составе германского правительства в качестве заместителя министра финансов, попытался приоткрыть плотную завесу таинственности и секретности. В опубликованной 14 января 1921 г. в берлинской газете «Vorw(rts» статье «Темная история» он писал: «Антанта утверждала и утверждает до сих пор, что кайзеровская Германия предоставила Ленину и товарищам большие суммы денег, предназначенных на агитацию в России. Действительно, Ленин и его товарищи получили от кайзеровской Германии огромные суммы. Через одного друга я осведомился об этом у некоего лица, которое в силу своих связей с различными учреждениями, должно было быть в курсе дела, и получил утвердительный ответ. Правда, тогда я не знал размера этих сумм и кто был посредником при их передаче. Теперь я получил сведения от заслуживающего доверия источника, что речь идет о суммах почти неправдоподобных, наверняка превышающих 50 миллионов немецких золотых марок, так что ни у Ленина, ни у его товарищей не могло возникнуть никаких сомнений относительно источников этих денег». Статья Бернштейна вызвала протесты немецких коммунистов, обвинивших его в клевете и потребовавших официального ответа у германского МИДа по вопросу о финансировании Ленина, но МИД по существу ушел от ответа. Однако Бернштейн продолжал настаивать на своем обвинении и опубликовал вторую статью — «Немецкие миллионы Ленина». В ней он, в частности, обращал внимание на то, что МИД в ответ на запрос коммуниста В. Дювеля относительно полученных Лениным 50 млн. марок заявил, что в его документах нет никаких свидетельств о согласии МИДа на поддержку Ленина и его сторонников немецкими военными властями. «Этот ответ, — писал Бернштейн, — отрицает то, чего я не утверждал, зато тщательно обходит всякое высказывание о том, соответствует ли в действительности или нет сказанное мною... В ответе даже не сказано, что министерству ничего не известно об этом деле. В ответе лишь говорится, что в документах МИД на эту тему ничего нет. Но на войне происходит множество событий, которые никоим образом не отражаются в документах правительственных учреждений»{765}. Бернштейн обещал в свою очередь обратиться с запросом к рейхстагу для того, чтобы это дело было рассмотрено в ускоренном порядке в комитете по расследованию возникновения войны.

Однако это обещание осталось тогда не выполненным, поскольку в обсуждении такой деликатной проблемы было не заинтересовано слишком много людей, прежде всего в правительственных кругах. «Не приходится удивляться, — пишет в связи с этим Ю. Фельштинский, — что так всех заинтриговавший вопрос остался безответным, а Бернштейн, равно как и немецкие коммунисты, предпочли не настаивать на создании комиссии расследования вопроса о германских золотых марках»{766}. В 1923 г. Бернштейн встретился с Керенским и, после обмена информацией относительно «немецкого золота», открыл ему причину, по которой не удалось довести дело до конца. После публикации его сенсационной статьи о 50 миллионах марок Ленина, рассказывал Бернштейн, его вызвал президент Германии Ф. Эберт и в присутствии министра иностранных дел и других высших государственных чиновников, а также представителей вооруженных сил предупредил, что если он опубликует еще хоть одну статью по этому вопросу, то будет обвинен в измене»{767}. Как видно, в Германии умели хранить государственные тайны, если этого требовали политические интересы страны.

Хранила молчание и советская сторона, которая к этому времени сполна расплатилась за «немецкое золото» российским. В этом признался В. И. Ленин, выступая 12 марта 1919 г. в Таврическом дворце с докладом о внешней и внутренней политике Совнаркома. Отвечая на записки и вопросы, он сделал сенсационное заявление: «Мы заплатили немецким империалистам золото, по условиям Брестского мира мы обязаны были это сделать. Теперь страны Антанты отнимают у них это золото — разбойник победитель отнимает у разбойника побежденного»{768}. Речь шла о выплате Советской Россией Германии по русско-германскому финансовому соглашению, заключенному в обстановке строжайшей секретности в Берлине 27 августа 1918 г. в развитие грабительского Брест-Литовского договора. Текст этого секретного документа, подписанного от имени правительства РСФСР полпредом А. А. Иоффе, был полностью опубликован у нас только в 1957 г.{769} По этому соглашению Советская Россия обязывалась выплатить огромную контрибуцию — в 6 млрд. марок! — в виде «чистого золота» и кредитных обязательств. Первый транш весом в 43 860 кг чистого золота и 90 900 000 руб. кредитными билетами по соглашению должен быть отправлен не позднее 10 сентября 1918 г., четыре следующих транша — не позднее 30 сентября, 31 октября, 30 ноября и 31 декабря 1918 г. Каждый из этих траншей должен был включать по 50 675 кг «чистого золота» и по 113 635 000 руб. в кредитных билетах. Все было расписано с немецкой педантичностью, но не все, как оказалось, можно было предусмотреть. В сентябре 1918 г. в Германию было отправлено два «золотых эшелона», в которых находилось 93,5 тонны «чистого золота» на сумму свыше 120 млн. золотых рублей{770}. До следующих траншей очередь не дошла: в ноябре 1918 г. Германия получила свою революцию, в результате которой Вильгельм II был свергнут с престола, а Советская Россия получила возможность аннулировать Брестский мир. 13 ноября 1918 г. ВЦИК торжественно заявил, что «все включенные в Брест-Литовский договор обязательства, касающиеся уплаты контрибуции или уступки территорий и областей, объявляются недействительными»{771}. Но и то золото, которое Германия успела получить от Советской России, не пошло ей впрок: по протоколу от 1 декабря 1918 г. капитулировавшая Германия передавала Франции 93 тонны 542 кг «ленинского» золота»{772}. Опубликованная 7 декабря 1918 г. в «Известиях ВЦИК» радиограмма из Берлина гласила, что правительство Германии отправило в Париж полученное «русское золото» стоимостью около 120 млн. золотых рублей. Попав в банк Франции, это золото оказалось навсегда утраченным для России.

Еще многие миллионы были потрачены большевистским руководством на то, чтобы раздуть пожар мировой революции. И здесь опять особые надежды связывались с Германией. Выступая 22 октября 1918 г. с докладом о внешней политике на заседании ВЦИК, Ленин, указав на образование в Германии военно-революционных комитетов, делал вывод о непосредственной близости международной революции{773}. По этому поводу историк Ю. В. Готье писал в своем дневнике 23 октября 1918 г.: «Странную речь произнес Ленин в ЦИКе: с одной стороны, говорил он, мы трещим, с другой — мы победим с помощью германских и болгарских товарищей; что это, сознательный обман или бессознательное самообольщение? Однако, одним дышит эта речь: беспросветной немецкой ориентацией; для Ленина Германия остается пупом земли, если не империалистическим, то революционным, и вся сволочь, слепо идущая за ним, уже непоколебимо верует, что вся та же Германия — на этот раз большевистская — решит судьбу мира»{774}.

Еще не порвав с Брестским миром, большевики помогали германской революции тайно, финансируя более десяти левых социал-демократических газет, распространяя в Германии антивоенную и антиправительственную литературу, отпечатанную в Советской России. Большевистским правительством был основан фонд в 10 миллионов рублей, находившийся на попечении депутата рейхстага Оскара Кохна, а в самой Германии было закуплено на сто тысяч марок оружие для организации восстания{775}. Но провозглашенная в феврале 1919 г. Баварская Советская республика просуществовала всего несколько месяцев, и коммунистическая революция в Германии, на которую было столько надежд, была подавлена. Однако это не охладило пыл ревностных сторонников германской революции в Советской России. И здесь достойным продолжателем дела Ленина стал его преемник И. В. Сталин. Выступая 21 августа 1923 г. на заседании Политбюро ЦК РКП(б) он говорил: «Либо революция в Германии провалится и побьют нас, либо там революция удастся, все пойдет хорошо, и наше положение будет обеспечено. Другого выбора нет»{776}. В дни наивысшего подъема революционного движения в Германии Политбюро на своем заседании 4 октября 1925 г. приняло решение об организации вооруженного восстания, назначив его на 9 ноября 1925 г. и увеличив в этих целях особый фонд на 500 тыс. золотых рублей{777}. На закупку и ввоз оружия, на командировки руководителей и инструкторов восстания было затрачено более 60 млн. золотых рублей, но «Октябрьская» революция в Германии так и не состоялась. Это еще раз подтвердило, что для революции недостаточно одного золота, необходимы еще и внутренние социальные, политические и психологические условия.

В равной степени это относится и к роли «немецкого золота» в русской революции. В течение длительного времени западная историография отстаивала тезис о германском происхождении Октябрьской революции, располагая в качестве главного доказательства «документами Сиссона». Только после публикации в конце 50-х — начале 60-х гг. документов МИД Германии 1915–1918 гг. началось серьезное изучение проблемы финансирования Германией в годы Первой мировой войны большевиков и других политических партии России. Однако говорить об итогах этого изучения, как мне представляется, пока преждевременно, так как опубликованные документы носят фрагментарный характер и оставляют много вопросов. К сожалению, архивы Военного министерства и Разведывательного отделения Генерального штаба Германии, документы которых могли бы пролить свет на многое, полностью погибли. Поэтому необходима кропотливая исследовательская работа по ликвидации «белых пятен» этой проблемы, и, конечно, требуется время, чтобы объективно оценить значение имеющейся в документах информации, а не искать в них только то, что очень хочется найти в соответствии со своими политическими пристрастиями. Пока же наши «правдоискатели» не ушли дальше обвинений большевиков в получении сотен миллионов и даже миллиардов марок, на которые якобы и был совершен Октябрьский переворот. Как выяснил еще в 1961 г. немецкий историк, профессор Фриц Фишер, из 382 млн. марок, израсходованных Германией на 30 января 1918 г. на пропаганду и «специальные цели», на долю России приходится 40 580 997 марок, т. е. немногим более 10 %. По его же оценке, общая сумма, полученная большевиками от Германии до и после прихода к власти, составляет 80 млн. марок золотом{778}. К сожалению, мы не знаем, на основе каких данных Фишер определил эту сумму, но, по крайней мере, можно утверждать, что большая часть этой суммы была получена после 25 октября 1917 г., когда Германия была крайне заинтересована в поддержке большевистского правительства. Тем более, что прямых доказательств финансирования большевиков Германией до их прихода к власти, за исключением полученных от Моора денег, пока не обнаружено. Весьма вероятно, что на большевиков «записаны» те финансовые средства, которые получали от Германии другие политические группы и лица как до Октябрьской революции, так и после. Об этом, в частности, свидетельствует и переписка германского посла в Москве Мирбаха и его сотрудников с Берлином, выступавших за финансирование других политических сил в случае свержения большевистского правительства{779}. Что же касается выделенных Министерством финансов Германии в июне 1918 г. на расходы в России 40 миллионов марок, занесенных некоторыми авторами без всяких оговорок на баланс большевиков, то, по мнению авторитетных исследователей, они вообще могли не дойти до Москвы в связи с убийством Мирбаха и последующим развитием событий{780}. Названная еще в 1919 г. членами рейхстага социал-демократами Э. Бернштейном и М. Эрцбергером сумма в 50–60 млн. марок, полученных большевиками от Германии, остается до сих пор ни опровергнутой, ни подтвержденной документально. Следовательно, поиски «немецкого золота» большевиков должны быть продолжены. Но при этом они не должны увести нас от существа проблемы «Русская революция и «немецкое золото». Признавая сегодня факт финансовой поддержки большевиков со стороны Германии, наиболее объективные историки как в России, так и на Западе не склонны придавать этому факту решающее для судьбы русской революции значение и обращают в первую очередь внимание на ее глубокие внутренние причины, многократно усиленные Первой мировой войной. Во всяком случае при рассмотрении этой многоплановой проблемы никто не вправе претендовать на истину в последней инстанции и каждый должен помнить, что тот, кто утверждает, что только он говорит правду, рано или поздно будет посрамлен.