ГЛАВА V

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ДИАЛЕКТИКИ В ПЕРИОД ПОДГОТОВКИ И ПРОВЕДЕНИЯ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

1

Теоретический гений В. И. Ленина с особой силой проявился накануне Великого Октября. В период между Февральской буржуазно-демократической и Октябрьской социалистической революцией им было написано свыше 250 различных теоретических работ, статей, докладов, в том числе знаменитая работа «Государство и революция».

Основные проблемы, творчески разработанные Лениным перед Октябрем, были следующие: революция и пути ее развития, вооруженное восстание, формы перехода от старого строя к новому. Все эти проблемы решались Лениным с позиций научного метода — материалистической диалектики. Разумеется, здесь излагаются только некоторые наиболее важные мысли, обобщения, выводы в области диалектики, сделанные Лениным на основе изучения явлений и процессов той бурной исторической эпохи.

Обстановка перехода от Февральской буржуазно-демократической революции к революции социалистической, подготовка и проведение последней ставили ряд неотложных практических вопросов огромной важности, которые большевистская партия должна была решать быстро и безошибочно. Из всей суммы таких вопросов первостепенное значение, от правильного разрешения которых зависела победа рабочего класса, имели: вопрос об особенностях, своеобразии осуществления буржуазно-демократической революции и перехода к революции социалистической и вопрос о подготовке и проведении вооруженного восстания.

Определяя неизведанные ранее пути перехода от капитализма к социализму и решая главнейшие задачи периода февраля — октября 1917 г., Ленин опирался на материалистическую диалектику, творчески разрабатывал и применял ее законы, категории и принципы. Ленинские труды того времени дают основания наметить некоторые диалектические принципы, из которых исходил Ленин, разрабатывая конкретные ступени, формы, меры перехода к социалистической революции.

Исследуя закономерности той исторической обстановки, и прежде всего особенности буржуазно-демократической революции и путей перехода к революции социалистической, Ленин применил марксистское положение о соотношении общего, особенного и единичного как методологический принцип подхода к изучению новой эпохи. Наиболее общие законы и категории диалектики, проявляясь в различных исторических эпохах, сами претерпевают известную конкретизацию. Без учета этой особенности невозможна практическая деятельность в новых условиях. Законы диалектики именно вследствие своей всеобщности не могут иметь одинакового проявления в различной конкретно-исторической обстановке. Отсюда единство и диалектическая взаимосвязь общего и особенного в действии этих законов.

Подчеркивая решающее значение данного принципа диалектики, Ленин еще до победы Октябрьской революции писал в одном из писем к И. Арманд: «Весь дух марксизма, вся его система требует, чтобы каждое положение рассматривать лишь (а) исторически; ((3) лишь в связи с другими; (у) лишь в связи с конкретным опытом истории»1.

Здесь утверждается необходимость исторического подхода к понятиям, рассмотрения их в связи и обусловленности друг другом, включения практики в понятия. Только при соблюдении этих условий возможно истинное отражение действительности и раскрытие сущности явлений.

С тех же позиций диалектической логики Ленин полемизировал с Каменевым по вопросу об этапах развития революции в России. Как известно, после Февральской революции установился период двоевластия — одновременного существования власти Советов и Временного правительства. Обстановка была чрезвычайно сложной, противоречивой и менялась с каждым днем. Ленин утверждал, что буржуазно-демократическая революция окончилась и необходимо вести подготовку к революции социалистической. Каменев возражал на том основании, что не все задачи буржуазно-демократического этапа решены. Это, конечно, верно, отвечал Ленин, но в конкретной обстановке периода двоевластия, при наличии соглашения мелкой буржуазии с буржуазным правительством революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства не решит эти задачи. Следует помнить, что у этой формы диктатуры, как у всего на свете, есть прошлое и будущее. Прошлое для нее — победа над царизмом, будущее — социалистическая революция и диктатура пролетариата. Поэтому неверно, как делал Каменев, сводить все только к вопросу, окончена буржуазно-демократическая революция или нет, и решать этот вопрос, беря настоящее в соотношении с прошлым и забывая о будущем.

Ленин писал: «Этому вопросу придана та абстрактная, простая, одноцветная, если можно так выразиться, постановка, которая не соответствует объективной действительности. Кто ставит так вопрос, кто спрашивает теперь: «закончена ли буржуазно-демократическая революция» и только,— тот лишает себя возможности понять чрезвычайно сложную, по меньшей мере «двухцветную» действительность. Это в теории. А на практике — тот сдается беспомощно мелкобуржуазной революционности»2.

На этом примере видно, что Ленин оценивает текущий момент с позиций конкретно-исторического анализа, всестороннего учета обстановки, в движении, в процессе развития. Только такой диалектический подход дает возможность раскрыть сущность сложных процессов и предохраняет от ошибок. «Марксизм требует от нас самого точного, объективно проверимого учета соотношения классов и конкретных особенностей каждого исторического момента. Мы, большевики, всегда старались быть верными этому требованию, безусловно обязательному с точки зрения всякого научного обоснования политики» 3.

Период от февраля до октября 1917 г. отличался быстрой сменой исторических событий, возникновением и развитием новых процессов, непрерывным изменением обстановки. Вот почему Ленин для раскрытия сущности многих сложных явлений того времени и выявления путей развития революции рассматривал их в первую очередь со стороны их изменчивости и развития.

Для Ленина главным был вопрос об особенностях исторического момента, наступившего после победы Февральской революции, и, в связи с этим, вопрос об особых формах, путях перехода от революции буржуазно-демократической к революции социалистической. Лозунг «революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства» уже осуществился в известной форме и до известной степени. Этот лозунг уже устарел, жизнь его конкретизировала и тем самым видоизменила. Тот, кто, как Каменев, отмечал Ленин, говорит теперь только о революционно-демократической диктатуре пролетариата и крестьянства, тот отстал от жизни и в силу этого перешел на деле на позиции мелкой буржуазии против пролетарской классовой борьбы.

По старой схеме, которой догматически придерживался Каменев, за господством буржуазии может и должно последовать господство пролетариата и крестьянства, их диктатура. А в живой жизни «уже вышло иначе: получилось чрезвычайно оригинальное, новое, невиданное, переплетение того и другого. Существует рядом, вместе, в одно и то же время и господство буржуазии (правительство Львова и Гучкова) и революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства...»4.

В высшей степени замечательное своеобразие Февральской революции состояло в том, что она создала двоевластие. И поскольку коренной вопрос всякой революции есть вопрос о власти и государстве, то без уяснения этого факта нельзя было идти вперед. «Самой главной особенностью нашей революции, особенностью, которая наиболее настоятельно требует вдумчивого отношения к ней, является создавшееся в первые же дни после победы революции двоевластие» 5.

Это двоевластие означало переплетение вместе, воедино двух диктатур: диктатуры буржуазии и диктатуры пролетариата и крестьянства (Советы рабочих и солдатских депутатов).

Другой, также очень важной особенностью Февральской революции являлось то, что Советы добровольно передали государственную власть буржуазии и ее Временному правительству, заключив с ним соглашение о поддержке его и ограничившись ролью наблюдателя и контролера.

Ленин определил классовый источник и классовое значение двоевластия, которое состояло в том, что русская революция не только смела всю царскую монархию и передала власть буржуазии, но и подошла вплотную к революционно-демократической диктатуре пролетариата и крестьянства. Диктатурой этих классов являлись Советы рабочих и солдатских депутатов. Но Россия была самой мелкобуржуазной из европейских стран, и десятки миллионов мелких хозяйчиков, мелких буржуа, потянувшихся к политике и занимавших промежуточное положение между капиталистами и наемными рабочими, захлестнули, временно подавили сознательный пролетариат не только своей численностью, но и идейно, захватив, заразив очень широкие круги рабочих мелкобуржуазными взглядами на политику. Именно это доверчиво-бессознательное отношение к капиталистам характеризовало политику масс, выросшую на социально-экономической основе мелкобуржуазной страны.

Такой диалектический подход к действительности, включающий в себя точный учет условий, связей, отношений и рассмотрение их в движении, в прошлом и будущем, позволил Ленину раскрыть главное, сущность явлений и событий, происходивших после победы Февральской революции. Этот анализ дал ответ на вопрос: каковы же перспективы, объективные тенденции дальнейшего развития революционного процесса и какой, в зависимости от этого, должна быть тактика большевистской партии?

Для решения этого вопроса, подчеркивал Ленин, необходим предварительный анализ, раскрытие социальных противоречий главных классовых противоборствующих сил, одни из которых стремились сохранить существующий строй, другие — его уничтожить.

Поэтому Ленин определял текущий момент, прежде всего исходя из наличия, взаимодействия, развития определенных жизненных классовых противоречий, являющихся источником изменения всей исторической обстановки.

Двоевластие представляло собой борьбу противоположных классовых сил, находившихся в состоянии временного равновесия. Подобное состояние равновесия или равнодействия имело место и в первой русской революции 1905—1907 гг. (на одном из ее этапов), когда силы царизма и революции уравновесились и ни одна из них не была способна одолеть другую. Уже тогда Ленин рассматривал такое соотношение социальных противоположностей как временное, относительное, как такую стадию в развитии противоречий, за которой последует их обострение и углубление борьбы. Он писал: «Самодержавие уже не в силах открыто выступить против революции. Революция еще не в силах нанести решительного удара врагу. Это колебание почти уравновешенных сил неизбежно порождает растерянность власти, вызывает переходы от репрессий к уступкам, к законам о свободе печати и свободе собраний» 6. «Но равновесие сил нисколько не исключает борьбы, а, напротив, делает ее особенно острой. Отступление правительства... есть лишь выбор им новой, более удобной, с его точки зрения, позиции для схватки» 7.

Так же оценивал Ленин и наличие двух противостоящих друг другу властей, возникших после Февральской революции: «Не подлежит ни малейшему сомнению, что долго продержаться такой «переплет» не в состоянии. Двух властей в государстве быть не может. Одна из них должна сойти на нет, и вся буржуазия российская уже работает изо всех сил, всяческими способами повсюду над устранением и обессилением, сведением на нет Советов солдатских и рабочих депутатов, над созданием единовластия буржуазии»8.

Ленин ни на минуту не сомневался в том, что классовые антагонистические противоречия между пролетариатом и крестьянством, с одной стороны, и крупной буржуазией — с другой, не могут быть примирены, сглажены, а должны быть разрешены лишь в процессе революционной борьбы и поэтому сложившаяся обстановка имеет временный, преходящий характер. Двоевластие выражало лишь переходный момент в развитии революции, когда она зашла дальше обычной буржуазно-демократической революции, но не дошла еще до «чистой» диктатуры пролетариата и крестьянства.

В мае 1917 г., когда после отставки Милюкова было создано коалиционное министерство (с участием представителей Советов Чернова, Церетели и др.), Ленин отмечает: «Коалиционное министерство — лишь переходный момент в развитии основных... классовых противоречий нашей революции. Так продолжаться долго не может. Либо назад — к контрреволюции по всей линии, либо вперед — к переходу власти в руки иных классов» 9.

Меньшевики и эсеры, защищая по существу интересы буржуазной демократии, скрывали свои истинные замыслы разговорами о том, что в стране утвердилась подлинная революционная демократия, объединившая все классы, что поэтому необходима война до победного конца и т. д.

В действительности же вместо изображаемого соглашателями социального единства бурно развивался процесс расслоения, размежевания разнородных, противоположных и по своему классовому положению и по своим интересам элементов.

Это был объективный, необходимый процесс, поскольку, подчеркивал Ленин, расслоение в деревне зажиточных крестьян и беднейших, в городе — примыкающих к рабочему классу слоев и мелких собственников, отделение пролетариев и полупролетариев от мелкой буржуазии неизбежно. Поэтому следует различать линию мелкой буржуазии и наемного пролетариата, а в самой мелкой буржуазии учитывать две противоположные части, ибо беднейшая ее часть идет за рабочим классом, богатейшая — за крупной буржуазией и Временным правительством. Фразы о «революционном народе» и «демократии вообще» подходят Керенскому, а не революционному пролетариату. Задача большевиков — применить на практике марксистское учение о противоречиях, опираться на него в проведении своей тактической линии. «Революционная демократия никуда не годится; это — фраза. Она прикрывает, но не обнажает противоречия классовых интересов. Большевик должен раскрывать глаза рабочих и крестьян на существование этих противоречий, но не затушевывать их»10.

С этих же позиций анализа противоречий в их развитии Ленин решал вопрос и об отношении к государственной власти, образовавшейся после Февральской революции. Последняя, передав власть в руки буржуазии, не разбила старую государственную машину. Ключевые посты в ней занимали прежние реакционные элементы. Политика меньшевиков и эсеров лишь прикрывала буржуазную сущность власти. Такое развитие событий обостряло враждебность народа к буржуазному государству, что в ответ вызывало усиление репрессий по отношению к рабочим и крестьянам, т. е. обострение противоречий. Поэтому Ленин подчеркивал, что социалистическая революция должна сконцентрировать все силы на разрушении буржуазной государственной машины, на ее уничтожении.

Приведенные высказывания показывают, какое огромное значение Ленин придавал анализу, раскрытию противоречий в качестве решающего средства познания действительности и проведения на этой основе политики и тактики партии.

2

Главным вопросом того времени был вопрос о социалистической революции, подготовке и путях ее проведения. Ленин дал научное, глубоко диалектическое определение понятию «революция», как невероятно сложному и мучительному процессу умирания старого и рождения нового общественного строя, уклада жизни десятков миллионов людей, протекающему в самой острой, бешеной, отчаянной классовой борьбе.

Ленин конкретизировал и обогатил марксистское диалектическое положение о революции и эволюции как двух формах развития, их соотношении и взаимодействии, о значении эволюционного процесса для подготовки революции. Вместе с тем он подчеркивал недопустимость сведения эволюционных процессов к реформам, что на деле означало подмену марксизма реформизмом.

Ленин вел борьбу как против «левых», настаивающих на немедленном выступлении против Временного правительства без достаточной к тому подготовки, так и против различного рода оппортунистов, видящих в реформах главную цель революционного движения масс. Реформы и революция тесно взаимосвязаны, но не равноценны. И Ленин рассматривает эти явления не только всесторонне в их связи и взаимодействии, но и выделяет главную сторону в этом соотношении — революцию. Такое выявление главной стороны, как известно, отличает диалектику от эклектики, которая старается ничего не упустить из виду, но не может нащупать, вскрыть главные, решающие связи, стороны явления. Ленин писал: «Сбиваться на реформизм нельзя... Реформы — это вспомогательное средство для классовой борьбы»11. Никакие реформы не в состоянии ликвидировать капитализм как систему. Ликвидировать его можно только революционным путем.

Изменения исторической ситуации требовали от большевистской партии гибкой тактики. Временному правительству удалось заразить шовинистическим угаром крестьянство (выпуск и широкое распространение займа для обороны являлось доказательством этого). Поэтому еще в апреле 1917 г. Ленин подчеркнул, что «сейчас крестьянин с Милюковым вместе займом бьет социализм». Чтобы толкнуть крестьянство на революцию, надо отделить пролетариат, выделить пролетарскую партию, ибо крестьянство шовинистично. Без такого отделения привлекать крестьянина к революции означало сдаться на милость Милюкову. Временное правительство свергать надо, но не сейчас и не обычным путем, писал Ленин, указывая на неблагоприятные в то время для социалистической революции условия. «Социалистическая революция... в России непосредственно не стоит в порядке дня, но мы уже вступили в переходное к ней состояние. Советы рабочих, солдатских и др. депутатов есть та организация власти, с которой придется оперировать социалистической революции. Ничего им подобного на Западе нет» 12.

В соответствии с такой обстановкой решающее значение приобретал вопрос о переходе к социалистической революции, стадиях, путях и формах этого перехода.

Ленин всегда уделял большое внимание (в теоретическом, философском плане) диалектическому положению о переходах от одних явлений, процессов к другим, от старого качества к новому и, в соответствии с этим, переходам в развитии понятий. Еще в «Философских тетрадях» исследуются эти переходы (от различия к противоречию, от одного противоречия к другому и т. д.), и отмечается, что понятия не неподвижны, а сами по себе, по своей природе — «переход».

Одним из признаков софистики и эклектики, которыми лидеры II Интернационала подменяли диалектику, была их неспособность учитывать, схватывать формы перехода от капитализма к коммунизму. Каутский, писал Ленин, ставит рядом различные решения, не задаваясь мыслью о том, каковы должны быть переходы от капитализма к коммунизму в таких-то особых условиях.

Между тем диалектика как наука, отрицая абсолюты и утверждая подвижность граней как в природе, так и в обществе, требует точного анализа вещей и явлений в их реальном развитии и переходах. Ленин подверг резкой критике Вандервельде, который приводил общее абстрактное положение о том, что между государством капиталистов и государством пролетарским существует много «переходных ступеней», понимая под ними реформы, заменяющие революцию. Каутский и Вандервельде не дали конкретного определения этих ступеней, выражающихся в пролетарской революции и диктатуре пролетариата, не разграничили переход от диктатуры буржуазии к диктатуре пролетариата, а также переход от общества с государством к обществу без государства.

В этом и состоит теоретически, философски подмена диалектики эклектицизмом и софистикой. Диалектика конкретна и революционна, «переход» от диктатуры одного класса к диктатуре другого класса она отличает от «перехода» демократического пролетарского государства к негосударству («отмирание государства»). Эклектика и софистика Каутских и Вандервельде, подчеркивал Ленин, в угоду буржуазии смазывает все конкретное и точное в классовой борьбе, подставляя на их место общее понятие перехода, куда можно запрятать и куда большинство официальных социал-демократов прячет отречение от революции.

Признать, что в общественной жизни происходят переходы, еще не значит быть марксистом. Важно обнаружить содержание этих переходов, их формы и направление. Следовательно, не простая фиксация развития вещей и явлений, а учет закономерных, необходимых тенденций и стадий развития от низшего к высшему, развития прогрессивного отличает марксиста от либерала, диалектика от софиста, учил Ленин.

Разработку вопроса о переходе к социалистической революции Ленин считал важнейшим, неотложным делом большевистской партии в период с февраля по октябрь 1917 г. Выступая на Апрельской конференции РСДРП(б), он говорил: «Главный недостаток и главная ошибка всех рассуждений социалистов в том, что вопрос ставится слишком обще — переход к социализму. Между тем надо говорить о конкретных шагах и мерах. Одни из них назрели, другие еще нет. Сейчас мы переживаем переходный момент»13.

В «Набросках к тезисам резолюции о Советах», написанных Лениным в конце апреля 1917 г., дается классический образец такого конкретного анализа: после победы Февральской революции в ряде местных центров, особенно рабочих, роль Советов, их власть оказалась большей, чем в столице и в некоторых крупных центрах. Это было естественно и неизбежно, так как именно в столице, где трудящиеся массы и особенно рабочие принесли максимум жертв для свержения царизма, а наиболее централизованная власть капитала дала максимум власти капиталистам, власть Советов была слабой, задача дальнейшего развития революции оказалась особенно трудной, переход к новому этапу революции особенно тяжел, а противодействие буржуазии всего сильнее.

Отсюда ленинский вывод: «...пока в столицах и крупнейших центрах главные усилия приходится направлять на подготовку сил для завершения второго этапа революции,— на местах можно и должно непосредственно двигать революцию дальше...» 14.

Следовательно, момент начала перехода от старого качества к новому, созревания революционного скачка определялся Лениным в зависимости от степени развития противоречий, их остроты, и от того, какими средствами, союзниками располагает каждый из основных борющихся классов.

Другой методологический принцип, из которого исходил Ленин при определении того или другого перехода, заключается в требовании отличать основной, решающий переход, скачок, от частных, производных, не смешивать определяющие сферы, в которых происходит переход, с второстепенными, несущественными. Переход от одной власти к другой (от буржуазного Временного правительства к Советам), от одного типа государства к другому — вот тот решающий скачок, от которого зависит судьба всей социалистической революции, поскольку это означает разрешение основной задачи всякой революции.

К числу основных принципов, выдвинутых Лениным как необходимое требование для проведения правильной, научно обоснованной политики и тактики при подготовке и осуществлении переходов, следует также отнести умение применять многообразные, самые различные, иногда противоположные по характеру формы в борьбе за победу социалистической революции. «Чудес в природе и в истории не бывает, но всякий крутой поворот истории, всякая революция в том числе, дает такое богатство содержания, развертывает такие неожиданно-своеобразные сочетания форм борьбы и соотношения сил борющихся, что для обывательского разума многое должно казаться чудом»15.

В связи с этим необходимо подчеркнуть, что Ленин именно в то время уделял исключительное внимание вопросу о взаимодействии и смене различных форм переходов. Он не ограничивался общей постановкой вопроса о необходимости революционного перехода, скачка от буржуазного этапа к социалистическому, а тщательно анализировал вопрос о многообразии форм этого перехода на различных этапах, в зависимости от конкретных условий.

Это позволило Ленину разработать вопрос о двух основных путях революции: мирном (без вооруженного восстания) и немирном (посредством вооруженного восстания). Как известно, возможность осуществления революции мирным путем была реальной в период с марта по июль 1917 г., вследствие наличия особой ситуации, характеризуемой как двоевластие. Задача партии, указывал Ленин, состояла в том, чтобы завоевать в Советах большинство, изменить их состав и политику так, чтобы достичь коренных, революционных изменений относительно мирным путем. И хотя «мирное развитие какой бы то ни было революции вообще вещь чрезвычайно редкая и трудная, ибо революция есть наибольшее обострение самых острых классовых: противоречий, но в крестьянской стране, когда союз пролетариата и крестьянства может дать измученным несправедливейшей и преступнейшей войной массам мир, а крестьянству всю землю,— в такой стране, в такой исключительный исторический момент мирное развитие революции при переходе всей власти к Советам возможно и вероятно»16. Ленин считал, что Советы, как революционная власть, основанная на союзе рабочего класса и крестьянства, могут обеспечить мирный, постепенный переход от капитализма к социализму. Советы, указывал он, такая организация власти, которая дает свободу и порядок вместе с возможностью мирного и постепенного перехода к социализму.

Однако к началу июля в обстановке произошел ряд изменений (соглашательская политика меньшевиков и эсеров, расстрел июльской демонстрации трудящихся Петрограда и др.). Вся полнота власти перешла в руки Временного правительства, и это заставило Ленина поставить вопрос о подготовке к вооруженному восстанию, т. е. о переходе от одного пути борьбы к другому, от одной формы — к другой, ей противоположной.

Ленин конкретизировал марксистское учение о вооруженном восстании как искусстве, которое подчиняется своим принципам и законам, выражающим динамику классовых противоречий, проявляющимся в определенной расстановке и борьбе классов. Он видел наличие революционной ситуации в стране, крайнее обострение антагонистических противоречий между крупной буржуазией, с одной стороны, и пролетариатом — с другой, переход мелкой буржуазии на сторону пролетариата.

Учет взаимодействия всех главных противоречий, внутренних и внешних, позволил Ленину уже в сентябре 1917 г. сделать вывод о возможности и необходимости вооруженного восстания. Он писал: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки». Этого большинства революционных элементов было достаточно, «чтобы увлечь массы, победить сопротивление противника, разбить его, завоевать власть и удержать ее... Большинство в столичных Советах есть плод развития народа в нашу сторону... Международное положение именно теперь, накануне сепаратного мира англичан с немцами, за нас. Именно теперь предложить мир народам — значит победить.

Взяв власть сразу и в Москве и в Питере... мы победим безусловно и несомненно» 17.

Оппортунисты всех мастей обвиняли большевиков в том, будто подготовка к вооруженному восстанию, отношение к восстанию как к искусству есть «бланкизм», другими словами, субъективизм и авантюризм. Отметая это обвинение, Ленин раскрывает и конкретизирует определение Марксом восстания как искусства. Он называет три основных объективных условия, определяющих наличие благоприятной ситуации для вооруженного восстания и его победы: «Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс. Это во-первых. Восстание должно опираться на революционный подъем народа. Это во-вторых. Восстание должно опираться на такой переломный пункт в истории нарастающей революции, когда активность передовых рядов народа наибольшая, когда всего сильнее колебания в рядах врагов и в рядах слабых половинчатых нерешительных друзей революции. Это в-третьих. Вот этими тремя условиями постановки вопроса о восстании и отличается марксизм от бланкизма» 18. Современная эпоха полностью подтвердила правоту ленинского вывода. Известно, что некоторые партии, придерживавшиеся левооппортунистической и авантюристской тактики — производить перевороты искусственно, без подготовки масс, без учета международной и внутренней обстановки,— потерпели сильное поражение.

Следовательно, только такой подход к восстанию является диалектическим, т. е. научным. В связи с этим важно отметить ленинский критерий для решения вопроса о начале восстания. Ленин и здесь считал решающим условием готовность революционных масс идти на тяжелую борьбу до полной победы над своими классовыми врагами и, следовательно, кроме объективных предпосылок наличие и субъективного фактора. Ленин предлагал действовать, а не разговаривать, и считал, что необходимо всю большевистскую фракцию «двинуть на заводы и в казармы: там ее место, там нерв жизни, там источник спасения революции...

Ставя вопрос так, сосредоточив всю фракцию на заводах и в казармах, мы правильно учтем момент для начала восстания» 19.

Таким образом, при наличии соответствующих объективных факторов успех восстания решает субъективный фактор — его подготовка, умелое использование сложившейся обстановки и т. д. Марксистское положение о диалектическом соотношении объективных условий и субъективного фактора получило в ленинских трудах этого периода дальнейшее развитие. Известно, что именно правильное, научное решение этого вопроса дало возможность точно определить день вооруженного восстания и начала победоносной Великой Октябрьской социалистической революции.

Подведя итоги уроков революции и делая обобщающие выводы, Ленин подверг беспощадной критике различных оппортунистов, «левых» и правых ревизионистов и реформистов. Он показал, что одни из них (даже некоторые члены большевистской партии, например Б. Багдатьев и др.) авантюристически призывали к восстанию еще в апреле, когда не созрела объективная возможность для этого; другие — правые ревизионисты (бывшие лидеры II Интернационала, меньшевики, мелкобуржуазные демократы различного рода) — пытались обвинить большевиков в бланкизме, в отходе от марксизма на том основании, что Россия-де не готова для революции, что она не достигла такой высоты развития производительных сил и культуры, при которых возможен социализм.

Отвечая на эти обвинения в статье «О нашей революции», Ленин писал: «Они все называют себя марксистами, но понимают марксизм до невозможной степени педантски. Решающего в марксизме они совершенно не поняли: именно, его революционной диалектики. Даже прямые указания Маркса на то, что в моменты революции требуется максимальная гибкость, ими абсолютно не поняты, и даже не замечены, например, указания Маркса в его переписке... когда он высказывал надежду на соединение крестьянской войны в Германии, могущей создать революционную обстановку, с рабочим движением...»20

Трусость, догматизм, приверженность к заученным схемам и шаблонам развития революции на Западе являлись характерными чертами во взглядах на революцию всех этих политиков. Ленин показывает полное непонимание ими того, что в русской революции должны были сказаться новые черты, особенности, обусловленные конкретно-исторической обстановкой. «...Им совершенно чужда всякая мысль о том, что при общей закономерности развития во всей всемирной истории нисколько не исключаются, а, напротив, предполагаются отдельные полосы развития, представляющие своеобразие либо формы, либо порядка этого развития» 21.

И Ленин, далее, показывает, что при условии, когда сложилась революционная ситуация, можно и нужно сначала завоевать революционным путем предпосылки для достижения определенного экономического и культурного уровня, т. е. установить диктатуру пролетариата, а потом на основе власти рабочего класса реализовать эти предпосылки. «Нашим Сухановым, не говоря уже о правее их стоящих социал-демократах, и не снится, что иначе вообще не могут делаться революции. Нашим европейским мещанам и не снится, что дальнейшие революции в неизмеримо более богатых населением и неизмеримо более отличающихся разнообразием социальных условий странах Востока будут преподносить им, несомненно, больше своеобразия, чем русская революция» '.

Ленинская критика ненаучной антидиалектической трактовки этого вопроса сохранила свое исключительно важное значение и для наших дней. Некоторые из современных философов, вопреки историческим фактам, считают, что возможность осуществления социалистической революции зависит исключительно от уровня развития производительных сил. Так, например, один из представителей структурализма, М. Годелье, пишет, что до тех пор, пока не достигнут необходимый уровень производительных сил, классовые противоречия могут «кипеть» в рамках производственных отношений, но это не обязательно приведет к их разрешению. Французский философ-марксист Л. Сэв, подвергая справедливой критике взгляды Годелье за их теоретическую неприемлемость и практический вред, поскольку они призывают к выжидательной политике, опирается при этом на высказывания Ленина. «Не следует ли по этому поводу,— пишет Сэв,— задуматься, как Ленин критиковал идеологов мелкой буржуазии за то, что они совершенно не понимали революционной диалектики» 2.

Жизнь подтвердила неоспоримую правоту Ленина. Она показала огромную теоретическую и практическую ценность и международное значение ленинской разработки вопросов политики и тактики партии в период с февраля по октябрь 1917 г., означавшей вместе с тем дальнейшее творческое развитие и обогащение марксистской диалектики.

Примечания:

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 329.

2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 139.

3 Там же, стр. 132.

4 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., Т. 31, стр. 135.

5 Там же, стр. 154.

6 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 3—4.

7 Там же, стр. 73.

8 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 155.

9 Там же, стр. 186.

10 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 248.

11 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 363.

12 Там же, стр. 360.

13 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 356.

14 Там же, стр. 385.

15 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 11.

16 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 222—223.

17 Там же, стр. 239, 241.

18 В. И. Ленин. Поля. собр. соч., т. 34, стр. 242—243.

19 Там же, стр. 247.

20 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 45, стр. 378.

21 Там же, стр. 379.

22 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 45, стр. 381.

23 «La Pensee», 1965, № 6, p. 48.