§ 1. ЛЕНИН И ТРОЦКИЙ – ОТЧУЖДЁННОСТЬ НАРАСТАЕТ

Информация о политических и личных отношениях Ленина и Троцкого в середине — второй половине 1922 г. идет в основном от Троцкого. Общий характер этих отношений он оценивает следующим образом: «После нашего кратковременного расхождения по вопросу о профсоюзах, он [Ленин] в течение 1921, 22 и начала 23 годов не упускал ни одного случая, чтобы в открытой форме не подчеркнуть своей солидарности со мной... у него были для этого не личные, а политические мотивы». Троцкий не говорил о своей близости к Ленину, а напротив, подчеркивает заинтересованность Ленина в установлении близких политических отношений с ним, Троцким: «Ленин искал моей поддержки и находил ее»[555]. Детализируя эту картину, он писал: «Когда Ленин выздоровел от первого приступа болезни и вернулся на работу, бюрократия хорошо окопалась, и Сталин приобрел большое влияние на массы членов [партии]. Ленин настаивал, чтобы я был преемником в СНК и обсуждал со мной мероприятия для изжития сталинской бюрократии. Мы стремились осуществить эту нашу цель, не вызывая слишком много трений»[556]. Троцкий уверяет, что Ленин был готов вести вместе с ним борьбу против своих политических сторонников. После такой «подготовки» уже не покажется невероятным следующее разъяснение Троцким «истинного» смысла ленинского «Завещания»: «Завещание меньше всего ставило себе задачей затруднить мне руководящую работу в партии. Более того... оно преследовало прямо противоположную цель»[557]. Как правило, это заявление историки принимают без тени критики. Исключения из этого правила редки. Так, например, Васецкий попытку Троцкого обосновать тезис о том, что Ленин видел в нем своего преемника, считает беспредметной[558].

В свете всего, что мы знаем теперь о тяжелых политических отношениях Ленина и Троцкого, о создании Лениным механизма политической власти, в которой Троцкому не нашлось места, подобные откровения не могут приниматься на веру, без самой серьезной проверки, а проверка дает отрицательные результаты.

Как на проявление свой политической близости с Лениным Троцкий указывал на свой доклад, который он делал на IV конгрессе Коминтерна, и отзыв о нем Ленина. Выше говорилось о несостоятельности этого довода. Документы, относящиеся к подготовке конгресса и этого доклада на нем, также не дают оснований для подобных заключений. 7 сентября 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б), обсуждая вопросы подготовки конгресса Коминтерна, приняло предложение Зиновьева о докладчике на IV конгрессе по вопросу «Пятилетие русской революции и перспективы мировой революции». Характер доклада Политбюро определило как программную речь, разъясняющую НЭП, «вставляющую нэп в рамки международного развития и объясняющую весь переходный этап», так как компартии еще не поняли ее сущности. Выписка из протокола была направлена Ленину[559]. Ленин согласился с этим решением, о чем 28 сентября уведомил Зиновьева: «Насчет докладчика я согласен условно: 1) Троцкий должен быть тоже для замены (и для самостоятельного доклада)». При этом он оговорил свое намерение выступить с докладом[560].

Для доказательства тождества своих и ленинских позиций в вопросах государственного и партийного строительства и готовности Ленина сотрудничать с ним Троцкий активно использовал вопрос об угрозе бюрократизма, представляя Сталина то ли главным бюрократом, то ли насадителем бюрократизма, то ли покровителем и защитником его. Он оставил несколько рассказов о своем разговоре с Лениным на эту тему, каждый раз относя его к разному времени и по-разному его описывая. В письме от 15 января 1923 г. свой отказ от предложения стать заместителем Ленина по СНК Троцкий аргументировал несогласием с практикой решения советских вопросов. Особенно возмущало его то, что по вопросам, находящимся в ведении наркомвоенмора, т.е. его, Троцкого, решения принимались «фактически помимо заинтересованного ведомства и даже за его спиной», что «совершенно нарушало возможность правильной работы, отбора и воспитания  работников и сколько-нибудь правильного расчета и предвидения, сколь-нибудь планового хозяйства». При таком положении Троцкий «не считал возможным брать на себя ответственность еще и за другие учреждения». Ленин, со своей стороны, «указав на то, что руководящий аппарат и подбор работников у нас действительно крайне плохи и что нам нужна особая авторитетная партийная комиссия для рассмотрения вопроса о более правильном подборе, воспитании и продвижении работников и о более правильных организационных взаимоотношениях... предложил  мне вступить в таковую, когда он более определенно обдумает ее функции и состав. Я с полной готовностью согласился. Больше, однако, тов. Ленин до своего нового заболевания не поднимал вопроса об этой комиссии» (см. Приложение № 7). Так писал Троцкий, когда Ленин еще сохранял работоспособность и в принципе мог быть ознакомлен с этим письмом, а в случае необходимости опротестовать его.

В самом факте разговора на эту тему сомневаться оснований нет. В нем без труда прочитывается хорошо известный принципиально разный подход Ленина и Троцкого к критике аппарата. Ленин критиковал государственный аппарат за то, что политически он в значительной мере остается все еще чужим, действующим вопреки советским законам, а главную роль в деле его совершенствования отводит партии. Троцкий же главную опасность бюрократизма видит в партийном аппарате, прежде всего в высших органах партии, в Политбюро, в Секретариате ЦК и его аппарате, т.е. в «водителе». Поэтому он требует изъять реальную власть в экономике из рук партии и передать ее в руки хозяйственного аппарата, фактически отодвигая партию от реального управления страной. Различны объекты критики, различны и методы борьбы с бюрократизмом. Если, по мнению Ленина, именно партия должна была организовать и возглавить борьбу с бюрократизмом, то, по мысли Троцкого, партия должна быть подвергнута удару как главный источник и носитель наиболее опасных форм бюрократизма. Ленин утверждает, что машина (система органов власти) хороша и водитель (партия) хорош, но низовой аппарат саботирует и делает что хочет, в результате машина порой идет не туда, куда нужно[561]. Именно на устранение этого недостатка направлено острие ленинской критики бюрократизма. А, по Троцкому, и «машина» плоха, и «водитель» никуда не годится. Именно такое понимание проблемы станет позднее базой для критика так называемого «секретарского режима», сопровождаемой требованием разгрома партийного аппарата как основного средства победы над бюрократизмом.

Нам важно учесть не только то, что зафиксировано Троцким, еще важнее увидеть то, чего нет в его рассказе: в нем нет ни слова о бюрократизме вообще, о партийном бюрократизме, в частности, и конкретно об Оргбюро как оплоте бюрократизма, т.е. того, о чем Троцкий будет писать позднее, в октябре 1923 г., когда Ленин уже не мог высказаться по этому поводу. В это время Троцкий в письме в ЦК рисовал иную картину: во время одного из разговоров его с Лениным в конце 1922 г. зашел разговор о бюрократизме: «Да, бюрократизм у нас чудовищный, — подхватил Ленин, — я ужаснулся после возвращения к работе... Вот вы и сможете перетряхнуть аппарат, — живо подхватил Ленин, намекая на употребленное мною некогда выражение. — Я ответил, что имею в виду не только государственный бюрократизм, но и партийный; что суть всех трудностей состоит в сочетании двух аппаратов (партийного и государственного. — B.C.) и во взаимном укрывательстве влиятельных групп, собирающихся вокруг иерархии партийных секретарей. Ленин слушал напряженно и подтверждал мои мысли тем глубоким грудным тоном, который у него появлялся, когда он, уверившись в том, что собеседник понимает его до конца, и, отбросив неизбежные условности беседы, открыто касался самого важного и тревожного. Чуть подумав, Ленин поставил вопрос ребром: «вы, значит, предлагаете открытую борьбу не только против государственного бюрократизма, но и против Оргбюро ЦК?» Я рассмеялся от неожиданности. Оргбюро ЦК означало самое сосредоточение сталинского аппарата. — Пожалуй, выходит так. — Ну, что ж, продолжал Ленин, явно довольный тем, что мы назвали по имени существо вопроса, — я предлагаю вам блок: против бюрократизма вообще, против оргбюро в частности. — С хорошим человеком лестно заключить хороший блок, ответил я. — Мы условились встретиться снова через некоторое время. Ленин предлагал обдумать организационную сторону дела. Он намечал создание при ЦК комиссии по борьбе с бюрократизмом. Мы оба должны были войти в нее. По существу эта комиссия должна была стать рычагом для разрушения сталинской фракции, как позвоночника бюрократизма, и для создания таких условий в партии, которые дали бы мне возможность стать заместителем Ленина, по его мысли: преемником на посту председателя совнаркома»[562].

Позиции сторон, как они изображены здесь, не имеют ничего общего с тем, как их характеризовал сам Троцкий в письме от 15 января 1923 г. Реальным проблемам, которые тогда волновали Ленина и ЦК, Троцкий противопоставляет надуманный вариант проблемы борьбы с бюрократизмом, в рамках которого пытался представить Ленина не только своим союзником, но и инициатором этого союза, человеком, рассматривающим Троцкого как свою «надежду и опору» в планируемой им борьбе против ЦК. В первом письме Троцкий даже приблизительно не определяет дату этого разговора, а во втором указывает время его достаточно определенно — в декабре 1922 г. И сразу же выявляется ложь. Документами факт их встречи не подтверждается, о телефонных беседах Ленина с Троцким молчит «Дневник дежурных секретарей», не фиксирует он и посещений Троцким кабинета Ленина. Не могла эта беседа состояться и во время какого-либо заседания, так как с конца ноября Ленин в них уже не участвовал. Сам Троцкий о каких-либо внешних обстоятельствах этой встречи также не сообщает.

Документы говорят о другом. О том, что события последнего года скорее могли и должны были настраивать Ленина на критическое и даже недоверчивое отношение к Троцкому. О некоторых из них речь шла выше, о других — впереди.

Весной 1922 г. вскрылись некоторые подробности и результаты «хозяйственной деятельности» в Московском комбинированном кусте (МКК). Так как эта история полностью обойдена вниманием историков, а учитывать ее совершенно необходимо при изучении проблематики политического «Завещания» Ленина, коснемся кратко ее. Выше говорилось, что идея создания Московского комбинированного куста как своеобразного хозяйственного полигона (или экономического эксперимента) была выдвинута Троцким накануне августовского (1921) Пленума ЦК, который разрешил ему проведение этого эксперимента[563].

Поскольку Ленин понимал истинное назначение этой организации и рассматривал ее в качестве своеобразного компромисса, на который ему пришлось пойти, то естественно, что у него были сильные сомнения в отношении этой затеи. Поэтому он сразу же после создания МКК поставил новое детище Троцкого под специальный контроль. В конце июля — начале августа 1921 г. Ленин писал Каменеву: «Пришлите мне, пожалуйста, точный список заводов, фабрик, совхозов и всех прочих предприятий, взятых в управление Троцким... Не знаете, взял ли он (и мог ли взять) еще что-либо помимо Вас (прямо от наркомов?)». Вдогонку пошла вторая записка: «Пожалуйста, узнайте, и нельзя ли сделать, чтобы Вам он должен был сообщать все случаи приарендования немедленно»[564]. Записки говорят сами за себя: недоверие, обеспокоенность из-за невозможности или затруднительности держать Троцкого под контролем в той мере, в какой хотелось бы. Троцкий был достаточно автономен в своих действиях и с течением времени масштабы деятельности МКК стали расширяться. Так, 9 марта 1922 г. Политбюро приняло к сведению заявление Троцкого о том, что его деятельность «распространяется на предприятия, выходящие за пределы московской губернии»[565].

В начале 1922 г. Политбюро приняло решение об инспектировании МКК[566]. Троцкий как мог сопротивлялся его проведению. 18 февраля 1922 г. он направил в Политбюро письмо, в котором аргументировал свои возражения тем, что еще не разработаны положения и инструкции для такого инспектирования[567]. Соглашаясь, что вопрос контроля за сданными в аренду предприятиями стоит очень остро, он утверждал, что это не относится к его хозяйственной организации: «В отношении к кусту, по самому характеру его, вопрос этот не стоит так остро, как в отношении к частным предпринимателям или менее ответственным государственным органам, кооперативам, артелям и пр.» Особенно Троцкий протестовал против того, чтобы инспекцию проводили силами НК РКИ, во главе которой стоял Сталин. Троцкий соглашался лишь на то, чтобы предоставить ВСНХ или РКИ возможность «наблюдать за соблюдением технических и хозяйственных условий договора арендованными предприятиями». Он настаивал на том, чтобы отложить инспектирование до того времени, когда будет создана необходимая нормативная база (декреты, инструкции и т.п.), утверждая, что потеря времени ничем не грозит. Более того, Троцкий пугал членов Политбюро, что проверка МКК силами РКИ будет означать не что иное, как срыв НЭПа: «Было бы, однако, величайшим бедствием, если бы компетенция Рабкрина, как такового, была распространена на эти предприятия. Это означало бы срыв новой экономической политики», так как при угрозе подобного инспектирования никто не будет вкладывать капиталы. Объективно за этим тезисом кроется стремление вывести из-под контроля советского государства частный капитал, что не могло не ослабить те самые «командные высоты», в сохранении и укреплении которых Ленин видел залог будущей победы социализма над капитализмом. Из аргументации Троцкого ясно, что дело, конечно, было не в принципиальной недопустимости такой инспекции, а в том, что Политбюро намеревалось поставить его, Троцкого, хозяйственную деятельность под контроль, который, как он понимал, не сулил ему ничего хорошего.

Несмотря на протесты Троцкого, проверка была проведена в феврале 1922 г.* В апреле выводы комиссии два раза обсуждались на совещаниях представителей НК РКИ и МКК[568]. Основные выводы, к которым пришли инспекторы НК РКИ РСФСР, были известны и Ленину, и Троцкому еще до начала XI съезда партии. 31 мая Секретариат ЦК во исполнение решения Пленума ЦК РКП(б) от 16 мая 1922 г. разослал для ознакомления всем членам ЦК материала по итогам проверки МКК. Поступили они и в ленинский секретариат[569]. В «Заключении» было показано, что «Положение» о Московском комбинированном кусте, которое не могло пройти мимо Троцкого как его фактического создателя и официального руководителя, было «целиком построено на негативных определениях» и не давало «представления о юридической природе Москуста». Он, оказывается, и «не государственная организация», и не частнокапиталистическая. Он должен был быть при РВСР, но его сделали независимым «от военведа». В результате никто не ведает им и он остается вне государственной системы**. В «Положении» о МКК не определено, кем Совет МКК избирается, составляется, из кого состоит, а также кому принадлежат прибыли МКК. Вывод инспекторов таков: положение не соответствует условиям и требованиям НЭПа «и подлежит категорическому и окончательному осуждению»[570].

Далее констатировалось, что смысл создания МКК извращен. Замысел состоял в апробировании опыта хозяйствования в небольшом объеме. На деле главная идея — комбинирование — не реализуется, включенные в МКК предприятия оторваны друг от друга. «Идея комбинирования была руководящей тогда, когда куст брал в аренду то или иное предприятие. Все они были набраны без системы и это делалось ради придания универсальности торговой деятельности москуста» (курсив наш. — B.C.)[571].

В аренду были взяты нормально работающие предприятия, теперь же, полгода спустя, в финансовом и техническом отношении они находятся «в жалком состоянии» и требуют для своего восстановления огромных средств. Крупные предприятия МКК, «безусловно, убыточны». Вести прибыльную эксплуатацию их можно «только из-за спекулятивных возможностей рынка». Это принципиально важное обстоятельство было признано председателем Правления МКК, т.е. самим Троцким[572]. А, между тем, средства на ведение операций МКК получил от государства, госбанк открыл ему три счета[573]. «Хозяйственная выгодность всех этих операций для Москуста очевидна и столь же ясна их не хозяйственность с государственной точки зрения»[574].

Таким образом, была вскрыта паразитическая сущность хозяйственного детища Троцкого. В «Положении» перед МКК ставилась цель — «представить в распоряжение государства все большее количество продуктов». «Задача, — фиксируют инспекторы НК РКИ, — осталась не только не выполненной, но и факты и цифры свидетельствуют о том, что торговые обороты Москуста имели совершенно обратные результаты перекачивания государственных запасов на вольный рынок». И снова констатировалось: «Этого не отрицает и Председатель Правления Москуста» (т.е. Троцкий)[575].

Были вскрыты механизмы злоупотреблений. «Материальный п/отдел оказался не в лучшем состоянии. Систематизации требований и наблюдения за их использованием не было. Счетоводство было крайне примитивное, причем постановка учета не давала уверенности в том, что все хозяйственные операции, по крайней мере, своевременно фиксируются». Большие сомнения вызывала организация бухгалтерского учета. «Положение Центральной Бухгалтерии таково, что критика ее должна свестись к перечислению того, что не делается... В общем и целом бухгалтерия МКК в настоящем своем виде является пустым местом, которое своими неграмотно составленными отчетами способно лишь ввести в заблуждение на счет действительного положения дел предприятия». Аренда поставлена так, что МКК обирает Московский совнархоз, т.е. государство[576]. В ММК использовались противозаконные способы комиссионных награждений. Этот опыт из «производственной» сферы МКК пытается теперь «распространить» на торговую сферу[577].

Результаты проверки позволили инспекторам НК РКИ сделать следующие выводы и предложения. Во-первых, МКК «по своей юридической природе представляется самым неудачным хозяйственным новообразованием» (курсив наш. — В.С.)[578]. Поскольку в его работе было нарушено важнейшее условие решения Пленума ЦК РКП(б) от 21 августа 1921 г. — никаких привилегий ради интересов соблюдения «чистоты» опыта, то предлагалось привести его в соответствие с обычной практикой. Во-вторых, с точки зрения государственных интересов выбор предприятий крайне неудачен и подлежит пересмотру. В-третьих, торговая деятельность велась в ущерб государству и в нарушение законов. Предлагалось изменить Устав МКК и состав его предприятий, а также утвердить устав «Внутторга» МКК[579].

Общий вывод таков: «Весь опыт ведения промышленных и сельскохозяйственных предприятий... оказался неудавшимся» (курсив наш. — B.C.)[580]. Справедливость наблюдений и сделанных выводов были признаны руководящими экономическими и финансовыми работниками Москуста.

На документе нет помет, сделанных Лениным, но это не значит, что Ленин тогда лично не знакомился с ним или не был знаком с сутью содержащихся в нем выводов и предложений. Кроме того, в архиве Ленина имеются другие материалы о нарушениях в работе МКК, связанных с трудоустройством, оплатой труда и пр.[581], которые в своей совокупности говорили о том, что МКК превращен в «кормушку», об истинном хозяине которой нетрудно было догадаться. Этот вопрос оставался в поле зрения Ленина почти до самого конца его активной политической деятельности, о чем свидетельствует направленное ему Троцким письмо (24 ноября 1922 г.), в котором он вновь ставил вопрос относительно инспектирования МКК[582].

История хозяйствования Троцкого в МКК могла лишь послужить Ленину дополнительным аргументом в пользу вывода о неэффективности проводимого Троцким эксперимента и укрепить сомнения в способности самого Троцкого к серьезной хозяйственной работе. Результаты проверки дали в руки Ленина и его сторонников серьезные основания и аргументы для наращивания борьбы против Троцкого, которые были использованы в ходе внутрипартийной дискуссии в конце 1923 г. Члены и кандидаты в члены Политбюро в заявлении, направленном в ЦК РКП(б) 31 декабря 1923 г., писали: «Даже когда дело заходило о попытке тов. Троцкого создать себе суррогат хозяйственной работы в форме известного Москуста, тов. Ленин месяцами боролся даже против этой небольшой "хозяйственной затеи" тов. Троцкого и десятки раз в присутствии т. Троцкого, и в его отсутствии тов. Ленин подробно доказывал, что с тем подходом к хозяйственным вопросам, какой есть у тов. Троцкого, хозяйство можно только погубить»[583].

Так или иначе, но вторая половина 1922 г. отмечена, с одной стороны, почти полным прекращением контактов Ленина с Троцким, а с другой — такими шагами в отношении Троцкого, которые нельзя оценить иначе, как направленные на вытеснение его из сферы руководства экономикой. М.И. Ульянова, вспоминая о первом посещении Ленина Сталиным после первого инсульта 11 июля 1922 г., писала: «В этот и дальнейшие приезды они говорили о Троцком, говорили при мне, и видно было, что тут Ильич был со Сталиным против Троцкого. Как-то обсуждался вопрос о том, чтобы пригласить Троцкого к Ильичу. Это носило характер дипломатии»[584]. Ленин направил Троцкому приглашение с указанием, как добираться до Горок на машине[585]. Троцкий этим приглашением не воспользовался и летом 1922 г. не посещал Ленина в Горках. Информация Ульяновой подкрепляется документами.

«В июле 1922 года, — пишет Волкогонов, — Ленин, выздоравливая в Горках, пишет записку Сталину с просьбой высказать свое и Каменева мнение в отношении Троцкого. Не ясно, о чем идет речь, но видно, что вырабатывается линия по какому-то вопросу по крайней мере троих: Ленина, Сталина, Каменева в противовес Троцкому или о нем. И вновь о Троцком, за спиной у Троцкого... Вероятно, дело доходило до радикальных предложений, возможно, вплоть до освобождения Троцкого от должности или должностей. Об этом, в частности, свидетельствует ленинская записка Каменеву». Ленин писал: «... Я думаю, преувеличений удастся избегнуть. "Выкидывает (ЦК) или готов выкинуть здоровую пушку за борт", — Вы пишете. Разве это не безмерное преувеличение? Выкидывать за борт Троцкого — ведь на это Вы намекаете, иначе нельзя толковать — верх нелепости. Если Вы не считаете меня оглупевшим до безнадежности, то, как Вы можете это думать. Мальчики кровавые в глазах...»[586]. Волкогонов предполагает, что автором неведомого предложения был Сталин, и на этом основании делает вывод, что Каменев в отношении Троцкого занимал более умеренные, чем Сталин, позиции, а Ленин встал на защиту Троцкого. Однако сам Волкогонов не уверен в своем предположении и констатирует: «Но факт остается фактом: Ленин не всегда был открыт и искренен перед Троцким»[587]. Это правда. На войне как на войне. Все известное об отношениях Ленина, Сталина и Троцкого в это время позволяет считать более обоснованным другое предположение: Ленин, увидев, что Каменев возражает против радикальных мер (возможно, внесенных им самим или вместе со Сталиным), попытался успокоить его.

Возможно, тогда же речь шла и о предложении Троцкому стать заместителем Ленина по Совнаркому, которое Ленин сделал в сентябре 1922 г. Троцкий и следующая в его фарватере историография это предложение Ленина расценивает как попытку укрепить политические позиции Троцкого, сделав его своим первым заместителем и тем обеспечить его дальнейшее продвижение к власти и превращения в «преемники» на посту председателя правительства. Однако для подобных утверждений нет никаких оснований.

11 сентября 1922 г. Ленин через Сталина внес в Политбюро предложение об увеличении числа заместителей председателя СНК и СТО. Он предлагал в дополнение к двум заместителям — Рыкову и Цюрупе, назначить еще двух — Каменева и Троцкого. Он писал: «В виду того, что тов. Рыков получил отпуск с приезда Цюрупы... а мне врачи обещают (конечно, лишь на случай, что ничего худого не будет) возвращение на работу (вначале очень умеренную) к 1/Х я думаю, что на одного тов. Цюрупу взвалить всю текущую работу невозможно и предлагаю назначить еще двух замов (Зампред СНК и Зампред СТО), именно: т. Троцкого и Каменева. Распределить между ними работу при участии моем и, разумеется, Политбюро, как высшей инстанции»[588]. Из текста видно, что Троцкому (первый в списке) предназначалась первая из должностей — заместитель председателя СНК. Внешне она выглядит более важной, чем та, которая предназначалась Каменеву: СТО — всего лишь комиссия СНК. Но в экономических вопросах все было наоборот: все хозяйственные вопросы шли не через СНК, а через СТО. Троцкий сам признавал, что ему как заместителю по СНК предлагалось взять под контроль «нехозяйственные наркоматы, прежде всего Наркомпрос» (см. Приложение № 7). Этот документ сокрушает также легенды о том, что Ленин предлагал Троцкому стать первым замом и, таким образом, занять второй пост в правительстве. Должности первого зама в то время еще не было, и Ленин не предлагал ее создать.

Получив ленинское письмо, Сталин по телефону (возможно, в тот же день) информировал о нем Троцкого, который отказался от этого предложения. На следующий день, 12 сентября, Сталин был в Горках у Ленина. М.И. Ульянова, бывшая свидетелем беседы между ними, сообщает, что «предложение, сделанное Троцкому о том, чтобы ему быть заместителем Ленина по Совнаркому», носило «характер дипломатии»[589]. В пользу этого говорят и последующие события. После отказа Троцкого принять предложение Ленина, оно было поставлено на обсуждение ближайшего заседания Политбюро (14 сентября), протокол которого гласит: «а) Предложение тов. Ленина о назначении двух зам. Председ. СНК и СТО — принять.

б) Политбюро ЦК с сожалением констатирует категорический отказ т. Троцкого»[590]. Троцкого на заседании Политбюро не было, но так как копии протоколов рассылались всем членам Политбюро, то он, естественно, был знаком с этим решением, не возражая ни против формулировки, ни против постановления по существу.

Чем был продиктован отказ Троцкого? В письме 15 января 1923 г. он писал в ЦК: «Через несколько недель после своего возвращения к работе тов. Ленин предложил мне занять место зама. Я на это ответил, что если ЦК назначит, то, разумеется, как всегда, подчинюсь ЦК, но что буду смотреть на такое решение, как на глубоко нерациональное, целиком идущее против всех моих организационных и административно-хозяйственных воззрений, планов и намерений».

Причины отказа таковы: «Само существование коллегии замов считаю вредным, так как, отрывая наиболее ответственных товарищей от определенных административных и административно-хозяйственных постов, коллегия замов создает для них неопределенное положение, при котором все они отвечают как бы за все и в тоже время как бы ни за что. Считал и считаю, что необходимо и достаточно иметь постоянного зама по Совнаркому и, может быть, другого по СТО с правильным их взаимоотношением (СТО — комиссия Совнаркома)... Вторая причина, на которую я указал тов. Ленину, — это политика Секретариата ЦК, Оргбюро и Политбюро в советских вопросах», ведущая к принятию решений, игнорирующих мнение руководителей заинтересованных ведомств, что нарушает возможность правильной и планомерной работы их. Естественно, что при таком положении «я не считал возможным брать на себя ответственность еще и за другие учреждения». Иначе говоря, Троцкий был недоволен тем, что государственные и хозяйственные вопросы рассматриваются и решаются в ЦК партии. Ленин ответил, «что против моего желания он не станет предлагать меня замом» (см. Приложение № 7).

Пять дней спустя, 20 января, в другом письме Троцкий добавил еще один аргумент: «В это время я сам просил о четырехнедельном отпуске (и получил его) — главным образом для подготовки к намеченным для меня докладам на предстоящем тогда международном Конгрессе. Таким образом, совершенно независимо даже от моего принципиально отрицательного отношения к расширению замства, совершенно очевидно, что та практическая задача, которую хотел разрешить т. Ленин в виду отпуска тов. Рыкова, совершенно не разрешалась назначением меня замом, так как на предстоящие недели я сам получил отпуск, а в дальнейшем наступил Конгресс, целиком меня поглотивший» (см. Приложение № 9). Указанные Троцким проблемы действительно могли стать причинами отказа. Но главное, видимо, не в них. Троцкий понимал действительный ход ленинской мысли, его намерение «загрузить» его работой вне экономики и таким образом вытеснить его из этой сферы деятельности.

Допускал ли Ленин такой отказ? Волкогонов считал, что поскольку Троцкий отказался, а Ленин не настаивает, следовательно, он и не желал, чтобы Троцкий согласился, и в подтверждение своей мысли указывал на факты, говорящие о том, что когда Ленин хотел принятия своего предложения, он всегда настаивал. Волкогонов приводит пример: Троцкому было предложено включиться в работу по проверке Гохрана — он отказался. Ленин по поводу этого отказа писал: «Письмо Троцкого неясно. Если он отказывается, нужно решение Политбюро. Я за неприятие отставки (от этого дела Троцкого)»[591]. Мы также думаем, что Ленин допускал отказ Троцкого, поскольку его нетрудно было предвидеть. Получение добровольного отказа Троцкого избавляло Ленина от упреков в том, что Троцкого «затирают», «обижают» и пр.*** и, кроме того, избавлял Ленина от тягостной для него необходимости иметь с Троцким постоянный рабочий контакт, часто ведущий к острым конфликтам.

Более того, Ленин, видимо, и делал свое предложение именно в расчете на отказ. На это указывает то, что Ленин не переговорил сначала с Троцким, а направил свои предложения прямо в Политбюро, поручив, судя по всему, провести переговоры с ним Сталину. В пользу нашего предположения говорит и реакция Троцкого на то, как было проведено это решение через Политбюро: в письме в ЦК партии от 20 января 1923 г. он выразил свое недовольство: «Если все же хотели решить вопрос сейчас или зафиксировать мнение Политбюро, то нужно было созвать заседание Политбюро. После краткого разговора с тов. Сталиным по телефону, я был убежден, что самый вопрос снимается, по крайней мере, до моего возвращения. Но нет. Голосование (по телефону или письменно с моей отметкой на документе) было все же проведено, и я впервые узнал о результатах его только теперь из письма тов. Сталина****. Оказывается, что Сталин и Рыков голосовали "за", Томский и Каменев "воздержались", Калинин "не возражал".

После этого Политбюро на заседании своем от 14 сентября вынесло постановление, в котором "с сожалением констатируется категорический отказ тов. Троцкого"... Я уже находился в отпуску. Тем не менее, несмотря на практическую неотразимость моих доводов, по крайней мере, в пользу отложения вопроса, Политбюро в мое отсутствие "с сожалением констатирует" и проч. Я совершенно не вхожу в оценку всего этого эпизода... Но я еще раз констатирую, что вопрос ни разу не вносился в Политбюро и не обсуждался на нем — по крайней мере, в моем присутствии. А я думаю, что мое присутствие было бы не лишним, так как дело шло о моем назначении» (см. Приложение № 9). Последний упрек необоснован, так как в практике работы Политбюро решение важных политических и кадровых вопросов путем опроса было делом обычным.

Что касается рабочих контактов по текущим вопросам, то с июня по сентябрь 1922 г. контактов между Лениным и Троцким не было совершенно (хотя Ленин в это время встречался и переписывался со многими другими членами Политбюро и ЦК партии и наркомами), в октябре—декабре они носили эпизодической характер.

С таким багажом отношений Ленин и Троцкий подошли к концу 1922 г. В середине декабря произошел всплеск деловых контактов по одному, но политически важному вопросу — о монополии внешней торговли. Из этой истории Троцкий пытался выжать все что можно, чтобы представить ее как проявление истинно товарищеского, уважительного отношения Ленина к нему и установления между ними политического союза против ЦК партии. Поскольку эта история органично связана также с отношениями Ленина и Сталина, мы рассмотрим ее в соответствующем параграфе. Отметим лишь, что эта переписка свидетельствует не о политическом заговоре, а только о кратковременной и ограниченной одним вопросом активизации их деловых отношений при сохранении противостояния по всем коренным вопросам экономической политики.

* Окончательно вопрос о правовом статуте МКК Политбюро решило 11 января 1923 г. Решило не так, как хотел Троцкий: «Признать, что Москуст, как частно-правовое предприятие, подлежит ревизии РКИ, в соответствии с предоставленными РКИ законом правами относительно частно-правовых предприятий» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 329. Л. 3).

** Есть основание предположить, что это было сделано не случайно, а преследовало цель вывести МКК из-под контроля. На это, по-видимому, указывают попытки Троцкого обосновать невозможность проведения инспектирования, заключавшиеся как раз в указании на своеобразное положение МКК, на то, что для его инспектирования у НК РКИ нет разработанных инструкций и пр.

*** А этот момент Лениным принимался в расчет. Об этом говорит письмо Молотова Ленину (30 июля 1921 г.) относительно возможных мест работы Троцкого вне Москвы. Намеки на то, что Троцкого «обижают», слышались на XI съезде партии и обращены они были прежде всего к Ленину.

**** Имеется в виду письмо Сталина от 6 января 1923 г. (см. Приложение № 6). Троцкий говорит неправду, и Сталин уличил его в этом. 24 января 1923 г. он писал в ЦР РКП(б), что «тов. Троцкий имел в руках эти протоколы еще в сентябре прошлого года и, если он находил поведение Политбюро неправильным, он мог, конечно, в продолжении более чем четырех месяцев опротестовать его в Пленуме, или потребовать нового обсуждения, чего он, однако, не сделал почему-то. Сталин здесь очевидно не при чем» (см. Приложение № 10).

Примечания:

 

[555] Троцкий Л. Портреты революционеров. С. 284.

 

[556] РГАСПИ. Ф. 325. Оп. 1. Д. 373. Л. 2.

 

[557] Троцкий Л. Завещание Ленина // Троцкий Л. Портреты революционеров. С. 270, 277.

 

[558] См.: Васецкий Н.А. Троцкий. Опыт политической биографии. М., 1992. С. 173—174.

 

[559] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2. Д. 27. Л. 78, 79, 81.

 

[560] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 284.

 

[561] Там же. Т. 45. С. 86, 95, 108–109, 110–111, 123.

 

[562] Троцкий Л. Моя жизнь. Опыт автобиографии. Т. 2. М., 1990. С. 215—217.

 

[563] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 71. Л. 1.

 

[564] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 53. С. 84.

 

[565] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 279. Л. 4.

 

[566] Там же. Д. 265. Л. 3.

 

[567] Там же. Ф. 5. Оп. 2. Д. 300. Л. 1.

 

[568] Там же. Д. 27. Л. 56.

 

[569] Там же. Л. 10, 19, 21, 56–72.

 

[570] Там же. Л. 56, 57.

 

[571] Там же. Л. 58.

 

[572] Там же. Л. 59.

 

[573] Там же. Л. 59–60.

 

[574] Там же. Л. 60.

 

[575] Там же. Л. 61.

 

[576] Там же. Л. 63–64.

 

[577] Там же.

 

[578] Там же. Л. 64.

 

[579] Там же.

 

[580] Там же.

 

[581] Там же. Л. 70–72.

 

[582] Там же. Оп. 4. Д. 9. Л. 71 об.

 

[583] Известия ЦК КПСС. 1991. № 3. С. 213.

 

[584] Там же. 1989. № 12. С. 198.

 

[585] Волкогонов Д.А. Ленин... Кн. 2. С. 23.

 

[586] Там же. С. 24.

 

[587] Там же. С. 24–25.

 

[588] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2. Д. 275. Л. 4–6.

 

[589] Известия ЦК КПСС. 1989. № 12. С. 198, 200.

 

[590] РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2. Д. 275. Л. 4–6.

 

[591] Цит. по: Волкогонов Д.А. Ленин... Кн. 2. С. 24.