§ 1. УКРЕПЛЕНИЕ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА – ГЛАВНОЕ УСЛОВИЕ ПОБЕДЫ РЕВОЛЮЦИИ

В течение 1921—1922 гг. таяли надежды на перспективу начала в скором времени пролетарской революции в развитых капиталистических странах Европы. Вопросы о перспективах социалистической революции в России, о возможности ее развития, опираясь на внутренние силы, к концу 1922 г. приобрели еще большую, чем прежде, актуальность. Развитию пролетарской революции в европейских странах препятствовало то, что победители в Первой мировой войне могли воспользоваться плодами своей победы для смягчения внутренних социальных проблем за счет побежденных ими стран. С другой стороны, у них было достаточно возможностей, чтобы при необходимости силой помешать развитию революционного процесса в Германии. Население колониальных и полуколониальных стран Востока хотя и «втягивается с необычайной быстротой в последние годы в "борьбу за свое освобождение», но реально помочь российской социалистической революции в обозримом будущем не может, поскольку его силы и возможности, считал Ленин, «не идут решительно ни в какое сравнение» «с силами капиталистических стран»[1635].

Неудивительно, что в своих последних письмах, записках и статьях Ленин вновь обратился к вопросу о том, что надо делать, чтобы обеспечить победу российской революции, продолжающей борьбу «в одиночку», в условиях капиталистического окружения. Успех зависел от того, удастся ли обеспечить необходимое социально-экономическое развитие страны.

Возможности развития страны лимитировались уровнем ее производительных сил, значительно понизившимся в результате империалистической и гражданской войн, а также переменами в сельском хозяйстве, произошедшими в результате революции: ликвидация помещичьего землевладения привела к появлению в деревне огромной массы «мелких и мельчайших» крестьянских хозяйств и, как следствие, к снижению производительности труда.

Этот анализ приводил Ленина к постановке вопроса о перспективах российской революции и задачах революционеров. «Мы стоим, таким образом, в настоящий момент перед вопросом: удастся ли нам продержаться при нашем мелком и мельчайшем крестьянском производстве, при нашей разрозненности до тех пор, пока западноевропейские капиталистические страны завершат свое развитие к социализму?» Что, по оценке Ленина, должно было произойти не скоро[1636].

Для использования внутренних ресурсов страны в руках большевиков было только два средства: верная политика и хорошая организация. Именно на них указывал Ленин, формулируя принципиальные основы тактики, которая «предписывается» таким положением дел: 1) использовать противоречия между империалистическими государствами, а также между ними и эксплуатируемыми ими народами и странами Востока; 2) обеспечить упрочение власти диктатуры пролетариата, сохранение доверия со стороны крестьянства к ней и ее способность руководить крестьянством; 3) за счет предельной экономии средств обеспечить финансирование восстановления предприятий и нового строительства в промышленности[1637].

Решению задачи финансирования промышленности Ленин придавал особое значение, так как благодаря развитию «крупной машинной индустрии» и электрификации страны советская власть должна была получить возможность «построить государство, в котором рабочие сохранили бы свое руководство над крестьянами, доверие крестьян по отношению к себе». Тогда «мы в состоянии будем удержаться наверняка. И притом мы будем в состоянии удержаться не на уровне мелкокрестьянской страны, не на уровне этой всеобщей ограниченности, а на уровне, поднимающемся неуклонно вперед и вперед к крупной машинной индустрии»[1638]. Таким образом, Ленин фактически предлагал поставить в повестку дня вопрос о подготовке к началу осуществления программы технической реконструкции промышленности, а за ним и сельского хозяйства. В этом развитии советские республики могли перейти ту грань, когда судьба социалистической революции в них стала бы определяться в основном уже не доставшейся от прошлого отсталостью, а новым, более высоким уровнем экономического и культурного развития.

В решении этой задачи, по мысли Ленина, важнейшую роль должен был сыграть партийный и государственный аппарат, осуществлявший власть в стране и управление народным хозяйством. Задача их укрепления как главного орудия социалистических преобразований вытекает из предложенной Лениным тактики. Ленин предложил механизм, который должен был подготовить партийный и государственный аппараты к решению этих задач — тесное взаимодействие ЦК и ЦКК партии, соединение ЦКК с РКИ.

Историки проходят мимо важного поворота во взглядах Ленина на проблему реорганизации ЦК, игнорируют тот очевидный факт, что первоначальная идея реформы ЦК трансформировалась в проект реформы ЦКК. И вот результат — Сталину, Политбюро, ЦК и съезду партии ставится в вину невыполнение предложения, от которого сам Ленин отказался. Например, В.И. Старцев упрекал ЦК РКП(б) за то, что он не пошел на увеличение ЦК до 50—100 человек, а увеличил его всего лишь до 40 членов. В этом он усматривает борьбу Политбюро, Секретариата и Оргбюро «против тех революционных мер по перестройке партийного руководства», которые предлагал принять Ленин[1639]. Еще большему искажению подвергается вопрос о цели предложенной Лениным реформы. Предлагаемые иногда версии не имеют в ленинских текстах никакой опоры. Так, Д.А. Волкогонов утверждал, что замысел Ленина состоял в расширении демократии в партии и в государстве[1640]. В.А. Куманев и И.С. Куликова писали, будто Ленин в те дни приходит к мысли, что «определяющую роль в работе коллегиального органа играют личные качества лидеров» (следовательно, до этого времени он не знал об этом) и навязывают ему стремление сделать ЦК «коллективным руководителем» (будто бы он им не был при Ленине!), преодолеть амбициозность и личное соперничество членов Политбюро, «уравновесить в главном звене власти враждующие группировки» и т.п.[1641]

Ленин, в принципе, был удовлетворен существовавшей системой высших партийных органов, в том числе местом ЦК, Политбюро, Оргбюро и Секретариата, поэтому, говоря об их работе, о необходимости улучшения их деятельности, он ни разу не критикует их и не связывает с ними проблему партийного бюрократизма[1642]. Наоборот, он предлагает оформить те изменения, которые в их работе происходят под давлением обстоятельств. «Пленум ЦК нашей партии уже обнаружил свое стремление развиться в своего рода высшую партийную конференцию... текущую работу от имени ЦК ведет, как известно, наше Политбюро, наше Оргбюро, наш секретариат и т.д. Я думаю, что нам следует докончить тот путь, на который мы таким образом вступили». Такое развитие ЦК должно было обеспечить повышение «планомерности, целесообразности, систематичности его организации и работы и в отношении связи с действительно широкими массами через посредство лучших из наших рабочих и крестьян»[1643]. Он вполне удовлетворен ходом дела и его направлением, следовательно, и теми людьми, которые обеспечивают их работу. Хорошо видно, что Ленина интересует система. В принципе она его устраивала, он не желает ее смены, стремится только к ее совершенствованию.

Именно в связи с ее совершенствованием, а не с заменой Ленин ставит вопрос об устойчивости и расколе ЦК РКП(б) и о преодолении потенциальной опасности раскола партии как следствия проведения недостаточно гибкой и взвешенной политики, неспособной обеспечить союз рабочего класса и крестьянства[1644]. Никакой персонификации в постановке этого вопроса, никакого ожидания раскола в ближайшем будущем при одновременном признании того, что эффект понижения опасности раскола вследствие предлагаемых им мер мог проявиться лишь спустя годы, необходимые для улучшения работы госаппарата. О том, что Ленин, говоря об угрозе неустойчивости и раскола, не был склонен драматизировать их, свидетельствует тот факт, что на нее нет никакого указания в статье «Странички из дневника», в записках «О кооперации», «О нашей революции», а также в последней статье — «Лучше меньше, да лучше». Поэтому и контекст, в который включены положения об опасности неустойчивости и раскола — реорганизация ЦК, ЦКК и РКИ, — говорит о том, что уменьшение этой опасности было не главной целью предлагаемых им реформ, а только их полезным, но побочным результатом.

Ленин выдвинул идею о необходимости реорганизации центральных органов партии таким образом, чтобы одновременно решить ряд ключевых задач — повысить эффективность их собственной работы, обеспечить им возможность руководить совершенствованием работы госаппарата. Это позволило бы, по мнению Ленина, укрепить связь с трудящимися массами посредством выработки и проведения через государственные органы политики, отвечающей их интересам. Это общая идея, сформулированная первоначально в письме от 23 декабря 1922 г. («к съезду») в виде предложения о расширении состава ЦК до 50—100 человек. Отметив, что нельзя рассчитывать на «вполне благоприятное» течение событий, Ленин именно с точки зрения преодоления грозящих отсюда опасностей оценивает предлагаемую им реформу ЦК РКП(б): «Такая реформа значительно увеличила бы прочность нашей партии и облегчила бы для нас борьбу среди враждебных государств, которая, по моему мнению, может и должна сильно обостриться в ближайшие годы»[1645].

Дальнейшее развитие эта мысль получила в записи от 26 декабря. В ней Ленин предложил функцию проверки, «улучшения» и «пересоздания» аппарата изъять из ведения РКИ, которая оказалась «не в состоянии справиться с нею», и передать Центральному Комитету РКП(б). А для выполнения возросшего объема работы он предложил расширить состав ЦК за счет нескольких десятков членов партии преимущественно из числа «рядовых рабочих и крестьян», предоставив им «право присутствовать на всех заседаниях Политбюро и читать все документы ЦК»[1646]. РКИ должна «быть употреблена лишь как "придаток" или как помощница, при известных условиях, к этим членам ЦК». Это право сразу же ставило новых, политически малоопытных членов ЦК в необычное, привилегированное положение по отношению к другим его членам, которые присутствовали на заседаниях Политбюро только в том случае, если это требовал обсуждавшийся вопрос. И Ленин не предлагал отменять эту практику. Это первоначальное предложение Ленина, не решая проблемы по существу, вело к путанице и ломке старой системы работы ЦК и дискриминации других членов ЦК.

29 декабря 1922 г. Ленин продолжил разработку этой схемы. На этот раз от общей постановки вопроса он переходит к разработке конкретной проблемы — «как сочетать этих специалистов (из РКИ. — B.C.) по проверке, имеющих достаточные знания, и этих новых членов ЦК». Новые члены ЦК «будут из года в год проходить курс государственного управления при помощи высококвалифицированных специалистов» из РКИ, что позволит «удачно» решить задачу «улучшения нашего аппарата, который никуда не годится». Это тем более оправдано, что, по его мнению, РКИ в своем развитии «дал в итоге... переходное состояние от особого наркомата к особой функции членов ЦК; от учреждения, ревизующего все и вся, к совокупности численно небольших, но первоклассных ревизоров»[1647]. Поэтому Ленин планирует совместное использование (как помощников, или «придаток») членов РКИ с новым и особым контингентом членов ЦК.

После 29 декабря разработка этой темы была приостановлена примерно на десять дней. О причинах мы можем только догадываться. Возможно, Ленин был недоволен тем, что получалось. Возникал ряд вопросов, остающихся без ответа. Почему никому еще не известные новые члены ЦК будут обладать лучшими по сравнению с другими членами ЦК личностными и деловыми качествами? Почему они гарантированы от обюрокрачивания? Много ли партийцев, обладавших всеми этими замечательными качествами, за пять лет революции осталось «внизу», «у станка», «у сохи»? Почему они не выдвинулись прежде? И как их найти? Ошибиться нельзя, поскольку от них в огромной степени будет зависеть судьба революции. Усилят ли они, составив большинство в ЦК, этот партийный штаб? Не факт. Не ослабят ли они его? Не исключено. Кроме того, известно, что сама по себе работа у станка или сохи не гарантирует от колебаний в сторону оппортунизма. История большевистской партии знает немало примеров тому. В старом составе ЦК были люди, которые проявили себя как хозяйственные организаторы, пропагандисты, теоретики. В новом же составе их удельный вес резко снизится, и в главном политическом органе партии доминирующее положение должна будет получить совершенно иная категория партийцев — те, кто за годы революции не проявили себя организаторами, которые не имели ни опыта хозяйственной, идеологической работы, ни должной теоретической, а часто и общеобразовательной подготовки. Как их преобладание в ЦК скажется на выработке политики, на качестве принимаемых решений, на уровне организации работы ЦК? Выиграет ли от этого партия, страна, революция? Не будет ли обеспечено усиление связи ЦК с массами за счет снижения работоспособности и качества работы этого органа, что сразу же лишает смысла задуманную реформу?

Предложенный Лениным вариант, снимая одни проблемы, ставил на их место массу других, уводил ЦК партии от одних конфликтов и ставил перед другими, не менее сложными, на место одних группировок грозил привести новые. Мы не знаем, задавал ли Ленин себе эти или подобные им вопросы и как отвечал на них. Зато известно, что в дальнейшем, разрабатывая эту проблему, он уже не возвращался к мысли о предоставлении новым членам ЦК привилегированного положения. Этот факт и позволяет утверждать, что Ленин был недоволен своим первоначальным проектом.

В первой декаде января 1923 г. Ленин продиктовал план статьи «Что нам делать с Рабкрином?», в котором был сделан первый серьезный поворот в намечаемой схеме. Теперь он предлагал членов ЦК из рабочих и крестьян не ставить в привилегированное положение в Политбюро и ЦК партии, а отдать как бы под опеку Секретариату ЦК (значит, и Сталину как генсеку) для «организации обучения новых членов ЦК всем деталям управления», что уже само по себе должно обеспечить «большее упорядочение заседаний Политбюро»[1648]. Этим частично снималось прежнее противоречие: новые члены ЦК, если и составляют особую часть ЦК, то только в том смысле, что отдаются в обучение основной части членов ЦК и его аппарата. Это предложение укрепляло положение и авторитет Секретариата и Сталина как генерального секретаря в ЦК партии.

В первоначальном варианте статьи о РКИ («Что нам делать с Рабкрином?») Ленин уточняет свою позицию в отношении численности ЦК и положения новых его членов из рабочих и крестьян: «Несколько десятков (от 50 до 75 чел.) рабочих и крестьян выбираются в ЦК партии дополнительно к прочим членам ЦК» (курсив наш. — В. С). Далее следует важная корректировка ранее сформулированного предложения: «Новые члены ЦК совершенно равноправны с другими членами ЦК». Равноправны, а не стоят над другими и не контролируют их! Это положение фактически означает окончательный отказ от их привилегированного положения и завершение пересмотра первоначальной схемы в одном из важнейших пунктов ее. Особая функция членов ЦК, о которой Ленин говорил 29 декабря, остается закрепленной за особой группой членов ЦК, не имевших никаких преимуществ перед другими: перед ними ставится задача «длительной и упорной работой изучить и улучшить наш госаппарат. Эти члены ЦК считаются временно прикомандированными к Наркомату рабоче-крестьянской инспекции, все служащие которого «получают задание помогать им в этом»[1649]. Особый статус этой группы членов ЦК подчеркивается теперь  не расширением их прав по сравнению с другими членами ЦК, а, наоборот, установлением ограничений для них. Ставится условие, что эти члены ЦК через несколько лет должны сменяться. Таких условий в отношении других членов ЦК никогда не было, вопрос об их пребывании в ЦК решался строго индивидуально, исходя из совершенно иных критериев. Стало быть, «новые» члены ЦК превращаются из привилегированной его части в каком-то отношении дискриминированную часть.

Однако вариант с ущемлением и ограничением прав членов ЦК также не мог быть принят, как и вариант с расширением прав.

Работа над первым вариантом статьи продолжалась до 13 января 1923 г., следовательно, до этого времени Ленину не удалось найти удовлетворительного решения проблемы: новые члены ЦК с их специфическими задачами, функциями и, следовательно, правами никак не вписывались в существующий механизм работы ЦК и в рамки Устава партии. В итоге получалось разрушение сложившейся системы руководства партии, чего Ленин не желал. Он стремился к укреплению ее. Ленин был недоволен первоначальным вариантом статьи о РКИ («Что нам делать с Рабкрином?»), о чем свидетельствует уже сам факт прекращения работы над ним и начало разработки принципиально новой схемы реализации своей идеи. Поставленные задачи он пытается теперь решить не за счет реорганизации ЦК партии, а за счет реорганизации ЦКК РКП(б).

Во всех текстах, предшествующих статье «Как нам реорганизовать Рабкрин», представляющей переработку первоначального варианта ее («Что нам делать с Рабкрином?»), речь идет только о новых членах ЦК и нет ни слова о ЦКК. Спустя десять дней, 23 января, Ленин закончил диктовать статью «Как нам реорганизовать Рабкрин», в которой речь идет только о реорганизации ЦКК. О реорганизации ЦК, о расширении его состава здесь уже не было ни слова. В литературе этому повороту ленинской мысли почему-то не придается должного значения, и, говоря о предлагаемой им реформе, историки громоздят цитату на цитате из разных работ, в которых фактически предлагаются совершенно разные реформы. Ленин нашел удовлетворивший его вариант реформы центральных органов партии, что отразилось в названии подготовленной к печати статьи: из нее исчезла неопределенность в самой постановке вопроса (что делать с РКИ?) и появился подзаголовок, говорящий о завершенности работы над проблемой, — «Предложение XII съезду партии».

В статье «Как нам реорганизовать Рабкрин» появляется предложение увеличить ЦКК на 75—100 человек с теми же функциями, которые прежде предполагались для новых членов ЦК. Тот же круг задач, которые им предстоит решать. Те же права присутствовать на заседаниях Политбюро и знакомиться с документами. То же условие регулярной смены их. Та же социальная среда, из которой они должны набираться. Тот же расчет, что эта мера обеспечит усиление устойчивости ЦК партии. Та же связь между партийными органами и работниками НК РКИ, те же последствия для РКИ — повышение ее авторитета и дееспособности[1650].

В статье «Лучше меньше, да лучше» Ленин продолжил разработку этой проблемы, детализируя схему работы ЦКК—РКИ[1651].

С перенесением задачи налаживания работы РКИ с ЦК на ЦКК отпала необходимость пополнения ЦК партии за счет рабочих и крестьян до 50—100 членов. И мы видим, что Ленин к этому предложению в последних своих статьях не возвращается.

Предложение Ленина предоставить ЦКК право контроля за постановкой вопросов и их обсуждением в ЦК РКП(б), Политбюро ЦК, за любым партийным функционером[1652] в литературе иногда трактуется как установление контроля над ЦК и Политбюро, ограничение их прав. Но это не так. Контроль за подготовкой вопросов к обсуждению и за ходом их обсуждения не означал ограничения права Политбюро формировать повестку дня, права принятия решения. А ведь это главное. Определяя задачи и функции членов ЦКК, присутствующих на заседании Политбюро, Ленин ни слова не говорит о предоставлении им совещательного или тем более решающего голоса. Следовательно, ее функции оставались в рамках, определенных Уставом партии, власть ЦК не умалялась. Достигалось лишь то, что и требовалось, — повышение эффективности работы Политбюро, значит, позиции ЦК не ослабевали, а усиливались. Одновременно происходило наращивание политической силы и возможностей ЦКК, но не за счет прерогатив ЦК РКП(б). Этим обеспечивалось укрепление всей системы центральных органов партии и ее положения в политической системе диктатуры пролетариата.

В ходе разработки планов реорганизации ЦК и ЦКК в связи с реорганизацией РКИ Ленин вышел на принципиально важную проблему взаимодействия партийных и государственных органов[1653]. Тем не менее в историографии этот — важнейший — аспект последних ленинских работ не привлек должного внимания, очевидно, потому, что высказанные Лениным мысли противоречили принятым позднее в КПСС взглядам. Все ограничивалось частным случаем — слиянием ЦКК и РКИ, внимание концентрировалось на решении очень важных практических задач: борьбе с бюрократизмом, демократизации внутрипартийной жизни и т.д. Такой подход не только суживал проблему, но и грубо искажал позицию Ленина.

Реорганизацию ЦКК—РКИ Ленин рассматривал лишь как очередной шаг в решении более общей задачи — создания системы власти и  управления, отвечающей потребностям социалистической революции. Завершая разработку этой проблемы, в статье «Лучше меньше, да лучше» Ленин обосновал свое видение главного направления развития политической системы диктатуры пролетариата. Реорганизация ЦКК—РКИ должна была подготовить решение более фундаментальной задачи — дальнейшую интеграцию партии и государства, что рассматривалось им и как цель, и как способ поставить на место существовавшего, оставшегося от старого строя, новый, свой госаппарат и этим создать предпосылки для дальнейших шагов в этом направлении.

Для марксистов такая постановка вопроса не являлась неожиданной. Правда, основоположники марксизма не дали сколь-либо детальной проработки этого вопроса, но общие установки были достаточно определенными. Задача использования Коммунистической партией государства в целях реализации программы пролетарской революции поставлена уже в «Манифесте Коммунистической партии». Там же сформулирована мысль о том, что в процессе установления политического господства пролетариата и проведения программы преобразования общества на базе общественной собственности на средства производства государство претерпевает определенную эволюцию вплоть до исчезновения. Развивая эту мысль, Ф. Энгельс сформулировал положение, что социалистическое государство уже не является государством в прежнем смысле слова. Таким образом, система «партия — государство» мыслилась не как статическая, а как динамическая, постоянно и быстро меняющаяся в первую очередь за счет своей «государственной» составляющей. На основе такого понимании сущности отношений между партией и государством в системе диктатуры пролетариата большевики с самого начала строили новое государство. В записках от 26 декабря 1922 г. Ленин отмечал, что за пять лет революции большевики «создали новый тип государства (курсив наш. — B. C.), в котором рабочие идут впереди крестьян против буржуазии»[1654].

Большевиками была принята и проводилась в жизнь* идея определенного сращивания всех организаций пролетариата. Практический опыт корректировал первоначальные представления, вызывал дискуссии, в центре которых была проблема поиска целесообразных организационных форм и методов работы, взаимодействия основных институтов политической системы диктатуры пролетариата. Наибольшей остроты борьба по этим вопроса достигла в ходе «дискуссии о профсоюзах».

В процессе разработки своего плана реорганизации ЦК— ЦКК—РКИ Ленин в развернутом виде изложил свои взгляды на проблему взаимодействия партии с государством в социалистической революции. Уже в диктовке от 29 декабря 1922 г. говорилось, что РКИ «в результате своего развития дал в итоге переходное состояние от особого наркомата к особой функции членов ЦК» (курсив наш. — B.C.)[1655]. Излишне говорить, что такой «результат» эволюция РКИ могла иметь только в том случае, если определенная интеграция соответствующих частей партийного и государственного аппаратов фактически уже имела место. В плане статьи «Что нам делать с Рабкрином?» Ленин уже предлагает распространить на НК РКИ опыт подчинения НКИД Центральному Комитету партии, включая и дело подбора кадров для него[1656]. В статье «Как нам реорганизовать Рабкрин» эта тема получает развитие. Ленин в опыте государственного строительства времен гражданской войны в качестве главного урока выделяет насыщение важнейших институтов власти надежными партийными кадрами. На этот опыт он предлагал опереться, приступая к реорганизации госаппарата[1657].

В статье «Лучше меньше, да лучше» он суммировал свои взгляды по этому вопросу. В ней говорится не только о допустимости и целесообразности, но и о необходимости определенного соединения, слияния партии и государства. Насколько серьезное значение Ленин придавал этому вопросу, говорит то, что ему он посвящает целый раздел этой статьи. Ввиду принципиальной важности сформулированных Лениным положений и частых искажений ленинских взглядов на этот вопрос приведем пространную цитату: «Как можно соединить учреждения партийные с советскими? Нет ли тут чего-либо недопустимого?

Я ставлю этот вопрос не от своего имени, а от имени тех, на кого я намекнул выше, говоря, что бюрократы имеются у нас не только в советских, но и в партийных учреждениях. Почему бы, в самом деле, не соединить те и другие, если это требуется интересом дела? Разве кто-либо не замечал когда-либо, что в таком наркомате, как Наркоминдел, подобное соединение приносит чрезвычайную пользу и практикуется с самого его начала? Разве в Политбюро не обсуждаются вопросы с партийной точки зрения многие мелкие и крупные вопросы о "ходах" с нашей стороны в ответ на "ходы" заграничных государств... Разве это гибкое соединение советского с партийным не является источником чрезвычайной силы в нашей политике ? Я думаю, что то, что оправдало себя, упрочилось в нашей внешней политике и вошло уже в обычай так, что не вызывает никаких сомнений в этой области, будет, по меньшей мере, столь же уместно (а я думаю, что будет гораздо более уместно) по отношению ко всему нашему государственному аппарату... Более того, я думаю, что такое соединение является единственным залогом успешной работы» (выделено нами. — B.C.). Завершает эти рассуждения Ленин следующим замечанием: «Я думаю, что всякие сомнения на этот счет вылезают из самых пыльных углов нашего аппарата и что на них следует отвечать только одним — насмешкой»[1658].

Выделенный курсивом текст является квинтэссенцией ленинских взглядов. Чтобы яснее увидеть суть их, представим часть выделенного текста в виде одного предложения. Получается: гибкое соединение советского с партийным является источником чрезвычайной силы в нашей политике; оно оправдало себя, упрочилось в нашей внешней политике и будет гораздо более уместно по отношению ко всему нашему государственному аппарату; в таком соединении — единственный залог успеха.

Вместе с тем из приведенной выше цитаты видно, что В.И. Ленин не ставил вопрос о слиянии, соединении как вопрос принципа, в соответствии с которым должны были быть перестроены отношения партии и государства. Для Ленина это вопрос целесообразности и тактики.

В свете этих намерений Ленина иначе выглядит и предложенная им реорганизация ЦКК—РКИ. Она создавала механизм, необходимый для реализации планов «соединения», «слияния» определенных частей партийного и государственного аппаратов. В данном случае посредством реорганизованной ЦКК происходит формальное, а не только фактическое подчинение всей системы государственной инспекции и контроля центральному руководству большевистской партии. Государственный орган — РКИ — не просто по факту, но и формально превращался в глаза и руки ЦК и ЦКК партии, позволяя осуществлять контроль, чистку и реорганизацию всего государственного аппарата, выявлять перспективные кадры управленцев, обеспечить их подготовку и распределение. Заканчивая 2 марта 1923 г. свою последнюю статью «Лучше меньше, да лучше», В.И. Ленин диктовал: «Вот — о каких высоких задачах мечтаю я для нашего Рабкрина. Вот для чего я планирую для него слияние авторитетнейшей партийной верхушки с "рядовым наркоматом»[1659].

* В статье «Наши разногласия» (опубликована в «Правде» в январе 1921 г.) Сталин писал: «Никто не спорит, что профсоюзы и органы государства должны проникать и будут проникать друг друга взаимно ("сращивание")» (Сталин И.В. Соч. Т. 5. С. 4). Ленин не мог не знать о ней и не возражал, хотя термин «сращивание» относился к принципиально важному вопросу, вокруг которого кипели страсти. Несколько позднее (1921 г.) в наброске плана брошюры «О политической стратегии и тактике русских коммунистов» Сталин так сформулировал свое видение вопросов интеграции партии и государства: «Компартия как своего рода орден меченосцев внутри государства Советского (курсив наш. — B.C.), направляющий органы последнего и одухотворяющий их деятельность» (Сталин И.В. Соч. Т. 5. С. 71). Как знать, может быть, такое видение этой проблемы Сталиным, сыграло свою роль, когда Ленин думал о политике, способном занять ключевое место в политической системе диктатуры пролетариата.

Примечания:

 

[1635] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 402—404.

 

[1636] Там же. С. 402.

 

[1637] Там же. С. 403–405.

 

[1638] Там же. С. 404–406.

 

[1639] Старцев В.И. Политические руководители Советского государства в 1922 — начале 1923 года // История СССР. 1988. № 5. С. 118, 119.

 

[1640] Волкогонов Д.А. Сталин. Политический портрет. Кн. 1. С. 150.

 

[1641] Куманев В.А., Куликова И. С. Противостояние: Крупская — Сталин. С. 20.

 

[1642] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 385, 386–387:

 

[1643] Там же. С. 384.

 

[1644] Там же. С. 346–347, 387, 449–450.

 

[1645] Там же. С. 343, 344.

 

[1646] Там же. С. 347–348.

 

[1647] Там же. С. 354 –355.

 

[1648] Там же. С. 443.

 

[1649] Там же. С. 445.

 

[1650] Там же. С. 343, 347, 348, 383–387, 445.

 

[1651] Там же. С. 393–394, 396, 405–406.

 

[1652] Там же. С. 348, 386, 387.

 

[1653] Там же. С. 343, 347–348, 354, 384–386, 391–398, 399–400, 445.

 

[1654] Там же. С. 347.

 

[1655] Там же. С. 354.

 

[1656] Там же. С. 442–443.

 

[1657] Там же. С. 384.

 

[1658] Там же. С. 398.

 

[1659] Там же. С. 406.