От авторов сайта: Книга начинается с 1850 годов и охватывает самых разных персонажей. О Ленине речь пойдет с 3 главы. Как специалист по цифрам авторов прекрасен (ИМХО), но на роль биографа Ленина не рекомендуем. И уж совсем не стоит доверять оценочным выводам Синельникова. Зачастую автор выдвигает к Ленину те же претензии, какие недоброжелатели выдвигают к Сталину - "почему он сам не ходил в атаку?" Чтобы не быть голословными приведем пример такого мутного заявления о разовой перевозке Лениным нелегальной литературы. Но Ленин всего три раза пересекал границу через таможню, первый раз при нем был чемодан с нелегальщиной, второй раз в 1905 году, в третий - в 1917 году. Два последних во время революционных событий, когда эту литературу уже вовсю печатали внутри страны. Это если не считать, что Ленин перевозил самое страшное оружие - себя и свои статьи. Те же знаменитые Апрельские тезисы Ленин озвучил буквально в день приезда. Это была бомба даже для большевиков.

Книга ценна представленными документами, но предвзята по оценкам героев и событий. Предвзятость автора становится понятна в последней главе, когда полились слезы-сопли насчет казни Николая Романова вплоть до обвинения Ленина в отдании приказа. Автор пообещал доказать свои обвинения с научной точки зрения, но ему это не удалось.

 

А.В. Синельников

Шифры и революционеры России

Читать книгу "Шифры и революционеры России" в формате PDF

Отрывки из книги:

...Книга Андрея Владимировича Синельникова посвящена исследованию тайных методов хранения и передачи информации деятелями российского подполья - от революционных разночинцев 1860-х годов до РСДРП.

В книге разбираются не только непосредственно ранее нерасшифрованные послания революционеров друг к другу, но и подробно описываются сами системы шифрования, их эволюция, прослеживается ход развития подпольной криптографии и взаимное влияние этого процесса на успехи и провалы революционного движения.

... Мы подвергнем анализу сравнительно узкий временной пласт - с шестидесятых годов XIX века по первые двадцать лет ХХ-го. Но за этот короткий (всего 60 лет!) период Россия прошла путь от первых малочисленных революционных кружков до Великой Октябрьской социалистической революции 1917-го года. Многие события уместились в жизнь одного поколения - так были они спрессованы во времени. Нам же из наших будней этот один миг истории кажется растянутым на долгие, долгие десятилетия.

В монографии значительное место отведено мемуарам и документам прошедшей эпохи. Большинство из них забыто потомками, что, конечно, не справедливо.

...Разработке было подвергнуто 370 документов, содержащих различные революционные криптограммы.

... Так или иначе, но шифр Виженера очень понравился революционерам. У него были весьма лестные характеристики. Ведь на протяжении сотен лет подобный шифр считался нераскрываемым, и подпольщики, безусловно, верили в это! Для полиции он также являлся абсолютно новым явлением, ибо в революционной практике шифр Виженера ранее не встречался. И вообще, при III отделении в те времена не было штата опытных дешифровщиков. Еще в ходе недавнего «процесса 193-х» разбором криптограмм любительски занимался один из помощников прокурора. Все это на первых порах сделало новый шифр достаточно неуязвимым и дало толчок к его широкому внедрению в практику других нелегальных групп российской империи.

Охота на царский поезд:

... Производство динамита шло полным ходом. Во главе стоял член ИК Степан Ширяев, помогали Анна Якимова, Николай Кибальчич и Владимир Иохельсон (первая - член ИК, двое последних - агенты 2-й степени). В конце сентября работа была успешно окончена и чемоданы с динамитом потянулись в разные концы России.

Для покушения на Александра II выбрали три места - под Москвой (А. Михайлов), под Александровском (А. Желябов) и под Одессой (М. Фроленко). И во всех трех случаях планировался взрыв царского поезда во время возвращения императора с летнего отдыха в Петербург.

Александр Михайлов окончательно осел в Москве в конце сентября 1879 года. ...

На самой окраине Москвы, в сущности - уже пригородной деревне, был куплен частный дом рядом с железнодорожным полотном. Хозяевами его стали Лев Гартман и Софья Перовская. Совсем недавно мирные пропагандисты, теперь оба превратились в отчаянных террористов. В ночь на 1 октября из подвала дома в сторону железной дороги начал копаться грандиозный подкоп. Направление его было выбрано самым кустарным способом - отвесом, компасом и ватерпасом.

Галерея велась с огромными трудностями. Через год, будучи арестованным, Александр Михайлов подробнейшим образом расскажет жандармам, как все это происходило. В ужасной тесноте (высота галереи составляла 80 сантиметров), при постоянной угрозе обвала (толщина земляного пласта над галереей не превышала 90 сантиметров), в постоянной грязи и холоде (снизу вплотную подпирали грунтовые воды) - таковы были условия подкопа. Работали с семи утра до девяти вечера, но успевали прокопать в день не более полутора - двух метров. В начале ноября зарядили дожди. Условия стали невообразимые. Добавить сюда почти полное отсутствие вентиляции - и картина приобретет законченный вид. Это был каторжный труд горстки террористов. И какую силу воли нужно было иметь, чтобы выдержать подобное. Предоставим слово самому Михайлову:

«Чтобы как-нибудь избавиться от воды и осушить хоть конец галереи, мы устроили на сажень от конца плотину и переливали воду за нее. Сверху плотины было оставлено отверстие, чрез которое можно было только просунуться. Это сделало конец галереи подобным могиле... Для работы мы влезали в образовавшийся в конце склеп и, лежа по грудь в воде, сверлили, упираясь спиной и шеей в плотину, ногами в грязь. Работа была медленная, неудобная и... Но для полной характеристики я не могу подобрать слов! Положение работающего там походило на заживо зарытого, употребляющего последние нечеловеческие усилия в борьбе со смертью. Здесь я в первый раз в жизни заглянул ей в холодные очи и к удивлению и к удовольствию моему остался спокоен» (95).

... 10 ноября 79 года подкоп, наконец, был завершен. Он составил около 45 метров туннеля и 5 метров просверленной земляным буравом минной галереи. Неимоверные усилия по проталкиванию в узкое 15сантиметровое отверстие цилиндрической мины не увенчались успехом - она застряла под соседней парой рельс. Оставалась надежда, что силы взрыва хватит разворотить все полотно. Но не хватило.

19 ноября 1879 года Степан Ширяев по сигналу Софьи Перовской взорвал заряд под проходящим мимо поездом. Состав сошел с рельс, но никто серьезно не пострадал. В нем оказалась только царская свита, сам император проехал мимо раньше в другом поезде. А перед этим также безрезультатно окончились подкопы на юге - под Одессой он был отменен, а в Александровске мина просто не взорвалась.

 

Про еврейских революционеров:

... Уже в конце 1898 года В. Засулич писала Г. Плеханову:

«А еврейский Союз чистый «Ванька-встанька»: взяли у них две типографии и массу народа, ...а у них уже успели выпустить в России маленький номер жаргонной газеты. И путь опять налаживается через границу. И досадно, что они такие деловые, а не русские, а все же надо им отдать справедливость» (23).

А вот взгляд с другой стороны. Начальник Особого отдела Департамента полиции Л. Ратаев - С. Зубатову, июль 1900 года:

«Не могу не остановить вашего внимания на одной характерной особенности. На вид розыск ведется успешно, параллельно с точным агентурным указанием, и приводит к желанным результатам, т.е. к обнаружению подпольных типографий, со всеми вещественными доказательствами и соприкасающимися к оным революционными группами. Тем не менее, движение не только не ослабевает, а напротив, разрастается, на смену одной типографии через месяц появляется другая, взамен ликвидированной группы вырастает другая, еще более серьезная и обширная. Такая особенность, по моему мнению, указывает на то, что в пределах еврейской оседлости революционным движением руководят строго замкнутые комитеты, которые, не принимая непосредственного активного участия, остаются нетронутыми и после ликвидации одной революционной группы немедленно пополняют поредевшие ряды» (24).

На долгое время еврейский БУНД стал основной головной болью полицейской России. В «Обзоре важнейших дознаний, проводившихся в жандармских управлениях за 1901 год» сказано:

«Действующий в России и за границей означенный «Союз» представляет одну из самых стойких сплоченных революционных организаций. Это объясняется тем, что в данное время евреи повсеместно составляют преобладающий элемент в революционной среде».

Последнее утверждение спорно. Наибольший процент среди революционеров России составляли представители коренной нации. Но действительно среди руководящих кадров всех без исключения революционных партий было немало евреев. Постоянные унижения и притеснения еврейского населения (вроде создания зоны оседлости евреев) не могли не выталкивать из ее среды революционно настроенную молодежь. И БУНД на первоначальном этапе стал некоей кузницей кадров для других социал-демократических организаций. Но искать в евреях первопричину всех бед России нет никаких оснований. Стоит лишь вспомнить, что, к примеру, в партии «Народная Воля» и среди ее предшественников процент этих самых евреев был невелик.

... II. Легальное письмо.

Каждый революционер должен выработать свой «нелегальный» почерк (видоизменить обычный) для затруднения графологической полицейской экспертизы.

При написании писем «эзоповским языком», в тексте требуется дать намек, что дальше в письме идет «эзоповщина». Это достигается, например, тем, что корреспондент приписывает получателю такое действие, которого он не совершал.

Об общеизвестных сведениях, событиях можно писать вполне открыто, освещая их в письмах с точки зрения добродетельного бюргера, возмущенного проделками бунтовщиков.

... К столетию со дня рождения Ленина в Центральном партийном архиве при институте Марксизма-Ленинизма ... был задуман и начал реализовываться грандиозный издательский проект. Из архивов института и других государственных документальных хранилищ (в первую очередь ЦГАОР - Центральный государственный архив Октябрьской Революции - с 1991 года Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ)) были извлечены, тщательно изучены и опубликованы в хронологическом порядке все сохранившиеся фонды переписки большевистских организаций РСДРП. К юбилею Ленина в 1969 - 1970 годах вышел трехтомник «Переписки редакции газеты «Искра»», а затем на протяжении следующих двадцати лет том за томом выходили очередные сборники. ...Но жизнь внесла свои коррективы. ...

... К чести Владимира Ульянова, он произвел выдающееся впечатление на Плеханова. Сейчас некоторые публицисты склонны преуменьшать эффект от встречи двух марксистов. Но вот отрывок из письма Георгия Плеханова к его жене:

«Приехал сюда молодой товарищ, очень умный, образованный и даром слова одаренный. Какое счастье, что в нашем революционном движении имеются такие молодые люди!».

Ульянов и Плеханов имели тогда несколько встреч. Они проходили в Женеве, но чаще в горном местечке Ормони. Тогда же там оказался А. Потресов, приехавший к Плеханову договариваться о планах издания в Петербурге новой книги. Разговоры были больше теоретическими. Практическими делами в группе «Освобождение труда» ведал Павел Аксельрод, проживающий в Цюрихе. И после женевских встреч Владимир Ильич выехал к нему. В своих воспоминаниях Аксельрод более-менее подробно изложил обстоятельства встречи с молодым Лениным весной 1895 года:

«Был май, стояла прекрасная погода. Мы целыми днями гуляли и... все время беседовали о волновавших нас обоих вопросах. И я должен сказать, что эти беседы с Ульяновым были для меня истинным праздником. Я... вспоминаю о них как об одном из самых радостных, самых светлых моментов в жизни группы «Освобождение труда». С появлением на нашем горизонте Ульянова у нас завязались, наконец более или менее правильные сношения с Россией» (14).

Трудно поверить, что эти слова написаны в годы непримиримого противостояния Ленина и Аксельрода. Но это именно так.

... Наиболее концентрировано об этом рассказала Анна Ульянова-Елизарова:

«Это, пожалуй, самые интересные страницы из его [Ленина - А.С.] тюремной жизни. Конечно, никаких химических реактивов в тюрьме получить было нельзя. Но Владимир Ильич вспомнил, как рассказывал мне, одну детскую игру, показанную матерью: писать молоком, чтобы проявлять потом на свечке или лампе. Молоко он получал в тюрьме ежедневно. И вот он стал писать им меж строк жертвуемой для этого книги. Таким образом, шифрованные письма точками были заменены этим, более скорым способом. В письме точками Ильич сообщал, что на такой-то странице имеется химическое письмо, которое надо нагреть на лампе. Вследствие трудности прогревания в тюрьме этим способом пользовался больше он, чем мы. Надежда Константиновна [Крупская - А.С.] указывает, впрочем, что можно было проявлять письма опусканием в горячий чай и что таким образом они переписывались молоком или лимоном, когда сидели (с осени 1896 года) одновременно в предварилке. Вообще Ильич, всегда стремившийся к уточнению всякой работы, к экономии сил, ввел особый значок, определявший страницу шифрованного письма, чтобы не рыться и не разыскивать в книгах. Первое время надо было искать этот значок на странице семь. Это был тоненький карандашный штрих, и перемножение числа строк с числом букв на последней строке, где он находился, давало страницу: так, если была отмечена 7-ая буква 7-ой строки, мы раскрывали 49-ю страницу, с которой и начиналось письмо. Этот способ обозначения, - страницы время от времени менялись, - сохранялся у нас постоянно»

... «В 1902 году я, состоя чиновником особых поручений при Московском охранном отделении, получил приказание выяснить «Северный рабочий союз». Пользуясь явками и паролями, добытыми агентурным путем (перлюстрация химической зашифрованной переписки искровцев), я под видом нелегального явился к так называемым «американцам»... в Воронеже, и, получив от них рекомендации, объехал в течение недели города Ярославль, Кострому и Владимир, где имел свидания с социал-демократическими деятелями (Варенцова, Богданов, Багаев и др.). Результатом моего доклада по начальству была «ликвидация», во время которой было арестовано несколько человек».

«Несколько человек» - это 51 член «Северного рабочего союза», его законсервированная типография, искровский эмиссар Федор Гурвич и подробнейшая информация о внутреннем состоянии социал-демократического движения в России. Что ни говори - блестящая и образцовая операция полиции.

... дадим слово историку В. Н. Степанову:

«Зачастую в интересах политического сыска переписка Особым отделом не прерывалась. «Специалисты» по подделке почерков изготовляли копию письма, воспроизводившую все его мельчайшие особенности, которая и посылалась адресату. Широко практикуя подделку писем, полиция получала возможность контролировать через «черные кабинеты» переписку лиц, попавших в поле ее зрения, и тем самым быть в курсе дел, как отдельных членов партии, так и той или иной организации в целом» (110).

... Царская полиция, пройдя через кровавую борьбу с народовольчеством, имела к началу ХХ века огромный опыт по преследованию революционеров. Против вчерашних студентов боролись матерые жандармы, талантливые сыщики и дешифровщики. Все это так! Однако было одно «но»! Полиция защищала режим, который к началу ХХ века практически исчерпал себя. С бурным революционным потоком уже не смогла бы справиться никакая политическая полиция! А создание РСДРП становилось делом ближайшего времени.

... «Прежде чем объединиться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться» - так писал Владимир Ульянов осенью 1900 года в редакционном заявлении «Искры». Это «размежевание» искровцы и поставили во главу угла своей деятельности. Принципиальная борьба с российским «экономизмом» до предела обострила отношения «Искры» и «Рабочего Дела». А война с национализмом БУНДа привела к скорому охлаждению связей и с этой организацией.

В течение следующего 1901 года заграничные социал-демократические группировки делали неоднократные попытки сблизить свои позиции. С этой целью на осень в Цюрихе был назначен даже объединительный съезд. Накануне его, 14 сентября, Надежда Крупская в письме к своей близкой подруге Лидии Книпович пояснила позиции и планы редакции «Искры»:

«Сейчас нужна такая организация, которая бы объединила все районы, сплотила бы вокруг себя все революционные элементы, чтобы в критический момент можно было поднять на ноги всех. Опыт Центральных комитетов показал неприменимость их к русским условиям. Сплотиться легче всего около какого-нибудь прочно стоящего революционного органа. Таким органом хочет стать «Искра»... Приходится встречать вражду со стороны комитетов, которые, например, подобно Питерскому, ставят условием принятия в свои члены выход из организации «Искры». Приходится бороться с непониманием публики вреда районных органов, которые только мешают объединению, вызывая местный патриотизм (вроде «Южного Рабочего», который считает «Искру» конкурентом и мешает ей в организационных делах). Будет на днях съезд, но толку не будет никакого, наперед можно сказать. Тут вопрос не в принципиальных разногласиях, но в различных ролях: «Рабочее Дело» подчеркивает то, что оно есть лишь исполнитель воли комитетов; от комитетов оно получает средства и старается лишь «выражать» их настроение и пр. «Рабочее Дело» создало за границей свою демократическую организацию, где каждый имеет свой голос, - своего рода игра в «демократизм». «Искра» хочет быть руководящим органом и мало заботится о всей демократической обстановке. Соединения не будет.»

Так оно и вышло. Состоявшийся в начале октября цюрихский съезд зафиксировал невозможность объединения. Межфракционная борьба выплеснулась в российские пределы, где было намечено проведение новой конференции. С целью дискредитации «Искры» в глазах российских комитетов в империю срочно выехал эмиссар Заграничного союза Михаил Коган (он же Гриневич, он же Товарищ Прокурора). Комментируя его поездку, Крупская писала в Одессу «Тодорке» (Захаровой):

«Они с грязью мешают «Искру». Уверяют, что «Искра» вносит повсюду дезорганизацию, приглашают комитеты положить этому конец, утверждают, что «Искра» презрительно относится к малоразвитым массам, что «Искра» - непрошеный «спаситель», от которого партия должна поскорее избавиться. Вообще стараются о пользах отечества»

... События разворачивались все стремительнее. 1 декабря 1901 года Крупская пишет опять Конкордии Захаровой: «А теперь пару слов о союзниках. Оказывается эти господа затеяли в самом ближайшем будущем устроить съезд из представителей главных комитетов и заграничных организаций. Нам, очевидно, хотят сообщить в последнюю минуту».

... Ситуация становилась угрожающей. Страшный полицейский разгром осени - зимы 1901/1902 года, слабая ориентация русских марксистов в заграничных дрязгах, коварство «Союза русских социал-демократов» и его последователей - все сплелось в тугом узле. В довершение к этому редакция «Искры» срочно покидала Мюнхен - слежка полиции стала совершенно очевидной. История РСДРП могла бы иметь совсем иную судьбу. Белостокская конференция - один из возможных трагических поворотов на ее пути. И в том, что раскол тогда не случился, огромная заслуга представителя «Искры» Федора Дана.

... Усилиями Ерманского и его последователей в январе 1902 года в Елизаветграде был созван областной съезд южных комитетов и групп. В нем приняли участие близкие к «Южному Рабочему» организации Екатеринослава, Николаева, Одессы, Харькова и Кишинева. На этом малочисленном и во многом искусственном съезде «Геноссе» был выбран в члены ЦК «Союза южных комитетов и организаций». Вместе с ним в него вошли два других редактора газеты «Южный Рабочий» - Борух Цейтлин (Борис) и Абрам Гинсбург (Андрей). Но с самого начала образование южного ЦК оказалось мертворожденным - там же, в Елизаветграде, 16 февраля 1902 года были арестованы два из трех его членов - Гинсбург и Цейтлин. Самому Осипу Когану удалось выскользнуть из лап жандармов.

... Белостокская конференция не привела к расколу среди социал-демократов, но стала поворотным пунктом во всей дальнейшей истории РСДРП. Инициативу по созыву съезда перехватили искровцы. Это был «закат» экономизма и одновременно первый шаг к новым фракционным распрям. Но участники закончившейся конференции этого еще не знали.

... К началу нового, 1905 года, межфракционные отношения в РСДРП все более накалялись. Фактически, существовало три партийных центра - примиренческий ЦК, меньшевистская редакция «Искры» и «Бюро комитетов большинства» (БКБ). Последний был создан для непосредственного созыва очередного съезда в обход ЦК, считающего, что этот съезд фактически приведет к расколу партии. «Кровавое» 9-е января и начало революции по-новому осветили задачи партии, показали правоту Ленина в его борьбе за крепкую сплоченную организацию и ускорили созыв съезда. Однако ЦК, все ближе примыкающий к меньшевистскому крылу, всячески мешал БКБ и фактически сам вел раскольническую политику. Выход из партийного кризиса, как водится, нашла российская полиция.

... Речь шла об аресте в Москве 9 февраля почти всего состава Центрального комитета РСДРП - Владимира Носкова, Левика Гальперина, Иосифа Дубровинского, Льва Карпова, Виктора Крохмаля, Владимира Розанова, Екатерины Александровой, Александра Квятковского и агента ЦК Михаила Сильвина. Собрание цекистов происходило на квартире писателя Леонида Андреева.

Такого провала у социал-демократов еще никогда не было! Несмотря на фальшивые паспорта у задержанных «писателей», полиция быстро дозналась, с кем имеет дело. Только два цекиста остались на свободе: случайно опоздавший на заседание инженер Леонид Красин (Никитич) и находящийся в Смоленске Алексей Любимов (Марк). Уцелел и агент ЦК Дмитрий Постоловский.

Разгром центра делал бессмысленным его дальнейшее противодействие сторонникам Ленина. И 12 марта 1905 года Красин от имени ЦК подписал соглашение с представителем БКБ Яковом Драбкиным (С. И. Гусевым) о скорейшем созыве партийного форума. Большинство российских комитетов приветствовало этот шаг и 12 апреля в Лондоне открылся III съезд РСДРП. Однако непримиримая позиция Совета партии и редакции новой «Искры» привела к тому, что 14 меньшевистских комитетов проигнорировали Лондон и собрались отдельно в Женеве. В итоге марксисты получили «два съезда и две партии». Раскол стал фактом.

 

ЦК против Ленина:

... Летом 1904 года состоялось «июльское заседание ЦК» в составе Носкова, Красина и Гальперина. Это было этапное событие в РСДРП. В своем стремлении восстановить партийный мир ЦК отвернулся от Ленина и пошел на переговоры с меньшевиками. По этому поводу Ленин писал В. Бонч-Бруевичу:

«Но каковы гуси, а? Спорят 5 и 4; двое из пяти уходят, двух из четверых берут, - тогда тройка вместо ухода делает переворот!» (291).

Двое арестованных - это большевики Фридрих Ленгник и Мария Розенберг (Эссен). Покинувшие состав ЦК - Глеб Кржижановский и Федор Гусаров. От представителей большинства в ЦК остались Владимир Ленин и Розалия Землячка. С ними тройка примиренцев поступила кардинально - Землячка была объявлена вышедшей из Центрального комитета по собственному желанию, а Ленина просто отстранили от дел. С этой целью в Женеву прибыл Носков для полной перестройки возглавляемого Лениным Заграничного бюро ЦК. Это действительно было настоящим переворотом. Уже в начале сентября Носков официально встретился с тремя представителями меньшевистской оппозиции - Владимиром Розановым, Иосифом Блюменфельдом и Юлием Мартовым. Центральный комитет своим большинством решительно сдавал позиции, дав согласие на кооптацию в свой состав меньшевиков. ...

К февралю 1905 года результаты осенних встреч стали очевидны. В состав ЦК входили Носков, Красин, Гальперин, Любимов, Карпов, Дубровинский, Квятковский, Крохмаль, Розанов и Александрова. Последние трое были откровенными меньшевиками. Одиннадцатый член ЦК Ленин числился в нем лишь номинально и через БКБ всячески боролся за созыв III съезда партии. Это в корне противоречило духу примиренчества и требовало действий со стороны большинства цекистов.

7 февраля 1905 года в Москве на квартире писателя Леонида Андреева собрался почти весь состав ЦК РСДРП. Сразу же по окончании заседания в Женеву полетело письмо. Его текст не вызвал особого беспокойства у цензоров:

«Милостивый государь! Я вам очень благодарен за предложение, но так как я уже устроился здесь и нарушить контракт никак не могу, то принужден в настоящее время отказаться от вашего предложения. С совершенным почтением. Семен Агапов».

Но невинные строки скрывали в себе химический текст, предназначенный редакторам новой «Искры»:

... «Постановление Ц/ентрального/Ком/итета/сед/ь/мого февраля». Далее шел незашифрованный авторами текст:

«Принимая во внимание 1) что тов. Ленин уже около года фактически не принимает никакого участия в работе Ц. К-а, 2) что в последнее время это уклонение от сотрудничества превратилось в систематическую кампанию против ЦК... ЦК постановляет не считать тов. Ленина в числе своих членов, ни членом Совета Партии и довести о настоящей резолюции до сведения тов. Ленина и Совета Партии».

Но это была только предпоследняя точка в затянувшейся межфракционной борьбе. Последнюю поставила русская полиция. Через день (9 февраля 1905 года) весь состав ЦК (кроме Любимова и Красина) был неожиданно арестован на той же квартире и отправлен в Таганскую тюрьму. А письмо цекистов, дойдя до Женевы, осело в меньшевистском архиве и только в 1931 году увидело свет. Мы не знаем даже, был ли Ленин официально проинформирован о своем исключении из ЦК, или меньшевики предпочли промолчать об этом. Их позиции в Центральном комитете оказались полностью подорваны. А уцелевшие Красин и Любимов пошли на прямой контакт с БКБ.

... Недовольные постоянными указаниями заграничных редакторов, южные искровцы стремились всячески ограничить роль Ленина и Мартова, оставив в их ведении только подготовку газетных номеров. Вдохновителями этих планов оказались Леон Гольдман и Виктор Крохмаль - революционеры, не из числа близких к Ленину.

 

Про Землячку:

... Розалия Самойловна Залкинд - по мужу Берлин, а по партийному псевдониму «Землячка», стала известна полиции еще с 1898 года. Вернувшись из сибирской ссылки в Полтаву, она ... вошла в контакт с искровцами и, перейдя на нелегальное положение, стала виднейшей партийной функционеркой. Землячка работала в Одессе и Екатеринославе, организовывала техническую часть II съезда партии, была кооптирована в ЦК, заняв в нем непримиримую ленинскую позицию. По своему складу она принадлежала к типу фанатичных революционерок, что часто обостряло ее отношения не только с меньшевиками, но и с ближайшими товарищами по фракции. Именно Землячке был поручен объезд с «декларацией 22-х» всех российских комитетов РСДРП. Обращение было переписано через лупу бисерным почерком, а затем приложено к задней стенке упомянутого зеркала, после чего придавлено стеклом. В этом тайнике документ проследовал в Ригу - в подпольную типографию, которую контролировал большевик М. Литвинов. Отсюда манифест начал победное шествие по всем российским партийным организациям. За четыре месяца Землячка объехала множество городов. В своих воспоминаниях она сообщала о13-ти, в «Переписке» речь идет о 15-ти, но и эта цифра не окончательна.

13 декабря Землячка в крайнем раздражении писала Ленину:

«Разброд, который вы констатируете, сильно преувеличен. Неужели завоевание 15 комитетов - это черт знает что?.. При объезде я очень энергично связывала с вами комитеты и частных лиц. Я прошу только об одном: посчитаться несколько с моим знанием русских комитетов, последние ваши письма показали мне, что как мало вы их знаете и как мало хотите с ними считаться» (333).

Стремясь успокоить обиженную большевичку, Ленин отвечал:

«Вашу громадную работу по завоеванию 15 комитетов и организации трех конференций мы ценим чрезвычайно. Без вас мы не делали и не делаем ни шагу.» (334).

Факт остается фактом, что именно благодаря Землячке и ее «миражам» с сентября по декабрь 1904 года в Одессе, Тифлисе и Колпине прошли Южная, Кавказская и Северная конференции 13 крупнейших комитетов РСДРП, где официально было утверждено БКБ. И Землячка действительно сыграла выдающуюся роль в налаживании связей этих организаций с заграничным большевистским центром.

 

... Так из отчета Крупской III съезду РСДРП следует, что только за период с октября 1904 года по апрель 1905 года редакцией «Вперед» было отправлено в Россию 56 большевиков. А с момента съезда по июль 1905 года (судя по «Переписке») в том же направлении выехало еще 42 революционера. Готовились к отправке новые 14 человек.

... Свое мнение о большевистском подполье 1910-х годов изложил начальник Московского охранного отделения Заварзин:

«В работу посвящались лишь причастные к тому, или иному действию. Лица высших организаций появлялись в низших всегда под псевдонимами. Переписка с шифром и химическим текстом. Активные работники зачастую жили по нелегальным паспортам и для корреспонденций своими квартирами не пользовались. Корреспонденция вся в их адрес направлялась на имя нейтральных лиц. Избегали излишних встреч друг с другом. Старались не хранить материалов, которые могли бы быть использованы против них полицией. Стремились обнаружить за собой установленное наружное наблюдение. Выставляли условные знаки в случае прихода полиции и ареста... Действовали изолированные друг от друга группы. Верхи партии почти всегда находились за границей. В результате гибла лишь одна группа или часть партии. Революционеры почти всегда отказывались от дачи показаний на допросах. Конспирация, проявляемая большевиками, является весьма поучительной» (371).

... План построения массовых организаций вокруг узкого ядра профессиональных революционеров Владимир Ленин проводил настойчиво и неукоснительно. И это большей частью большевикам удавалось делать в самые разные периоды их борьбы с самодержавием.

...Что же касается российской полиции, то не последним ее средством к обнаружению на территории страны тайных организаций оставалась повальная перлюстрация всей почтовой корреспонденции. Однако на жандармов и их криптографов обрушивалась целая лавина революционных криптограмм, и их стало просто невозможно оперативно разрабатывать. Поэтому с недоверием стоит относиться к постреволюционным хвастливым свидетельствам царских чиновников на эту тему.

... Известный историк мировой криптологии американец Дэвид Кан писал, что шифрпереписка советских разведчиков эпохи Второй мировой войны не поддавалась дешифрованию. Большинство из них использовало стандартную для советской агентуры того времени шифрсистему, которая стала триумфом шифровальной техники. Она представляла собой доведенную до совершенства старую систему, применявшуюся русскими революционерами, и объединяла в себе шифр равнозначной замены с одноразовой «гаммой».

 

Оглавление

Часть первая: Народничество

Глава 1. Далекая история

Глава 2. Революционеры 1860-х годов

Глава 3. Хождение в народ

Глава 4. «Всероссийская социально-революционная организация»

Глава 5. Общество «Земля и Воля»

Глава 6. Группа П. Л. Лаврова «Вперед»

Глава 7. Шифр жандармов

Глава 8. Тюремная азбука

Глава 9. Партия «Народная Воля»

Глава 10. Стеганография и народники

Часть вторая: Новый революционный подъем

Глава 1. Марксисты России

Глава 2. «Всеобщий еврейский рабочий союз» (БУНД)

Глава 3. «Партия социалистов-революционеров»

Глава 4. Делопроизводитель Иван Зыбин

Часть третья: Ленинское крыло РСДРП

Глава 1. В. И. Ленин как зеркало русской революции

Глава 2. «Союз борьбы» и сибирская ссылка

Глава 3. Как возгоралась «Искра»

Глава 4. Обоюдоострое оружие

Глава 5. Белостокская конференция

Глава 6. «Мудреный ключ» и «Квадратный шифр»

Глава 7. «Гамбеттовский ключ» подполья

Глава 8. «Круглый ключ» и «Шифр ЦК РСДРП»

Глава 9. И снова поэзия: 1902 - 1905 годы

Глава 10. Книжные шифры

Глава 11. «Жаргонные коды» и «Переписка»

Глава 12. Последние десять лет

Глава 13. После Октября

Приложение 1

Ключи к шифрам революционеров эпохи 1870-х - 1880-х годов

Приложение 2

Ключи к шифрам социал-демократов (за 1895 - 1905 годы)

Приложение 3

Расшифровка ранее неразобранных криптограмм

Приложение 4

Перечень неразобранных писем и ключей к шифрам (1901 - 1905 годы)