Ленин В.И.  Полное собрание сочинений Том 7

К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ

Содержание

ОБЪЯСНЕНИЕ ДЛЯ КРЕСТЬЯН, ЧЕГО ХОТЯТ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ63

Написано в первой половине марта 1903 г.

Напечатано в мае 1903 г. отдельной брошюрой, изданной в Женеве «Заграничной лигой русской революционной социал-демократии»

Печатается по тексту брошюры


Обложка брошюры В. И. Ленина «К деревенской бедноте». — 1903 г.

Уменьшено


131

1. БОРЬБА ГОРОДСКИХ РАБОЧИХ

Многие крестьяне уже слышали, вероятно, о рабочих волнениях в городах. Некоторые сами бывали в столицах и на фабриках и видывали тамошние бунты, как их называет полиция. Другие знают рабочих, которые участвовали в волнениях и были высланы начальством в деревни. Третьим попадали в руки рабочие листки и книжки о рабочей борьбе. Четвертые просто слыхали рассказы бывалых людей о том, что делается в городах.

Прежде бунтовали одни студенты, а теперь поднялись во всех больших городах тысячи и десятки тысяч рабочих. Они борются чаще всего со своими хозяевами, с фабрикантами, с капиталистами. Рабочие устраивают стачки, прекращают все сразу работу на фабрике и требуют прибавки заработка, требуют, чтобы их заставляли работать не по одиннадцати, не по десяти часов в день, а только по восьми. Рабочие требуют также всяких других облегчений в жизни рабочего человека. Они хотят, чтобы мастерские были устроены лучше, чтобы машины защищались особыми приспособлениями и не увечили работающих, чтобы дети их могли ходить в школы, чтобы больным оказывали как следует помощь в больницах, чтобы жилища рабочих были человеческими домами, а не собачьими конурами.

Полиция вмешивается в рабочую борьбу. Полиция хватает рабочих, бросает их в тюрьму, высылает без суда на родину и даже в Сибирь. Правительство запрещает законом стачки и собрания рабочих. Но рабочие


132 В. И. ЛЕНИН

ведут борьбу и с полицией, и с правительством. Рабочие говорят: довольно уже гнули спины мы, миллионы рабочего народа! довольно мы работали на богачей, оставаясь сами нищими! довольно мы позволяли себя грабить! мы хотим соединиться в союзы, соединить всех рабочих в один большой рабочий союз (рабочую партию) и сообща добиваться лучшей жизни. Мы хотим добиться нового, лучшего устройства общества: в этом новом, лучшем обществе не должно быть ни богатых, ни бедных, все должны принимать участие в работе. Не кучка богатеев, а все трудящиеся должны пользоваться плодами общей работы. Машины и другие усовершенствования должны облегчать работу всех, а не обогащать немногих на счет миллионов и десятков миллионов народа. Это новое, лучшее общество называется социалистическим обществом. Учение о нем называется социализмом. Союзы рабочих для борьбы за это лучшее устройство общества называются партиями социал-демократов. Такие партии открыто существуют почти во всех странах (кроме России и Турции), и наши рабочие вместе с социалистами из образованных людей тоже устроили такую партию: Российскую социал-демократическую рабочую партию.

Правительство преследует ее, но партия существует тайно, несмотря на все запрещения, издавая свои газеты и книжки, устраивая тайные союзы. И рабочие не только собираются в тайные собрания, а выходят и на улицу толпами, развертывают знамена с надписью: «Да здравствует 8-часовой рабочий день, да здравствует свобода, да здравствует социализм!». Правительство преследует за это рабочих с яростью. Оно посылает даже войско стрелять в рабочих. Русские солдаты убивали русских рабочих в Ярославле и Петербурге, в Риге, в Ростове-на-Дону, в Златоусте*.

______

* В издании 1905 года текст от слова «издавая» до слов «в Златоусте» заменен следующим текстом: «Теперь правительство обещало свободу слова, свободу собраний, неприкосновенность личности, но это обещание оказалось обманом. Полиция опять стала разгонять собрания. Рабочие газеты опять закрыты. Социал-демократов опять стали хватать и сажать в тюрьму. Борцов за свободу расстреливали в Кронштадте, Севастополе, в Москве, на Кавказе, на юге и по всей России». Ред.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 133

Но рабочие не сдаются. Они продолжают борьбу. Они говорят: никакие преследования, ни тюрьмы, ни ссылка, ни каторга, ни смерть не устрашат нас. Наше дело правое. Мы боремся за свободу и счастье всех, кто трудится. Мы боремся за избавление от насилия, от угнетения, от нищеты десятков и сотен миллионов народа. Рабочие становятся все более и более сознательными. Число социал-демократов быстро увеличивается во всех странах. Мы победим, несмотря ни на какие преследования.

Деревенской бедноте надо ясно понять, кто такие эти социал-демократы, чего они хотят и как следует действовать по деревням, чтобы помочь им завоевать для народа счастье.

2. ЧЕГО ХОТЯТ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ?

Русские социал-демократы добиваются прежде всего политической свободы. А свобода нужна им для широкого, открытого соединения всех русских рабочих в борьбе за новое, лучшее социалистическое устройство общества.

Что такое политическая свобода?

Чтобы понять это, крестьянину следует сначала сравнить теперешнюю его свободу с крепостным правом. При крепостном праве крестьянин не смел жениться без разрешения помещика. Теперь крестьянин свободен жениться без всяких разрешений. При крепостном праве крестьянин должен был работать непременно на своего барина в такие дни, когда бурмистр укажет. Теперь крестьянин свободен выбирать, на какого хозяина и в какие дни, за какую плату ему работать. При крепостном праве крестьянин не смел никуда отлучиться из деревни без разрешения барина. Теперь крестьянин свободен идти, куда хочет, если его отпускает мир, если у него нет недоимок, если ему дадут паспорт, если губернатор или исправник не запретит переселяться. Значит, полной свободы идти, куда хочешь, полной свободы передвижения, у крестьянина и сейчас нет, крестьянин остается еще полукрепостным. Мы


134 В. И. ЛЕНИН

дальше будем подробно говорить о том, почему русский крестьянин остается полукрепостным и как ему выйти из этого положения.

При крепостном праве крестьянин не смел приобретать имущества без разрешения барина, не смел покупать земли. Теперь крестьянин свободен приобретать всякое имущество (полной свободы уйти из мира, полной свободы распорядиться как угодно своей землей крестьянин и теперь не имеет). При крепостном праве крестьянин мог быть телесно наказан помещиком. Теперь крестьянин не может быть наказываем своим помещиком, хотя крестьянин до сих пор не освобожден от телесного наказания.

Вот эта свобода называется гражданской свободой — свобода в делах семейных, в делах личных, в делах имущественных. Крестьянин и рабочий свободны (хотя и не вполне) устраивать свою семейную жизнь, свои личные дела, распоряжаться своим трудом (выбирать себе хозяина), распоряжаться своим имуществом.

Но ни русские рабочие, ни весь русский народ не имеют до сих пор свободы распоряжаться своими общенародными делами. Народ весь, целиком, остается таким же крепостным у чиновников, как крестьяне были крепостными у помещиков. Русский народ не имеет права выбирать чиновников, не имеет права избирать выборных людей, которые бы составляли законы для всего государства. Русский народ не имеет даже права устраивать сходки для обсуждения государственных дел. Без разрешения чиновников, поставленных над нами без нашего согласия, как барин в старое время назначал бурмистра без согласия крестьян, — мы не смеем даже печатать газеты и книги, мы не смеем говорить перед всеми и для всех о делах всего государства!

Как крестьяне были рабами помещиков, так русский народ остается до сих пор рабом чиновников. Как крестьяне при крепостном праве не имели гражданской свободы, так русский народ не имеет до сих пор политической свободы. Политическая свобода означает свободу народа распоряжаться своими общенародными, государственными делами. Политическая свобода озна-


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 135

чает право народа выбирать своих гласных (депутатов) в Государственную думу* (парламент). Все законы должны обсуждаться и издаваться, все налоги и подати назначаться только этой выбранной самим народом Государственной думой (парламентом). Политическая свобода означает право народа самому выбирать себе всех чиновников, устраивать всякие сходки для обсуждения всех государственных дел, издавать, без всяких разрешений, какие угодно книги и газеты.

Все остальные европейские народы давно уже завоевали себе политическую свободу. Только в Турции да в России народ остается в политическом рабстве у правительства султана и у царского самодержавного правительства. Царское самодержавие означает неограниченную власть царя. Народ не принимает никакого участия в устройстве государства и в управлении государством. Все законы издает, всех чиновников назначает царь один, по своей единоличной, неограниченной, самодержавной власти. Но царь, разумеется, не может даже знать все русские законы и всех русских чиновников. Царь не может даже знать того, что делается в государстве. Царь просто утверждает волю нескольких десятков самых крупных и самых знатных чиновников. Один человек при всем своем желании не мог бы управлять таким огромным государством, как Россия. Управляет Россией не царь, — это только говорить можно о самодержавии одного человека! — управляет Россией кучка самых богатых и знатных чиновников. Царь узнает только то, что угодно бывает этой кучке сообщить ему. Царь не имеет никакой возможности идти против воли этой кучки сановитых дворян: царь сам помещик и дворянин; с самого детства он только среди таких знатных людей и жил; они же его воспитывали и обучали; обо всем русском народе он знает только то, что знают и эти знатные дворяне, богатые помещики и немногие из самых богатых купцов, имеющих доступ к царскому двору.

_____

* Здесь и ниже, а также на стр. 136 и 138 настоящего тома слова «Государственная дума» в издании 1905 года заменены словами «народное собрание депутатов». Ред.


136 В. И. ЛЕНИН

В каждом волостном правлении вы можете найти такую картину: на картине представлен царь (отец нынешнего, Александр III). Царь говорит речь волостным старшинам, прибывшим на его коронацию. Царь приказывает им: «слушайтесь ваших предводителей дворянства!». И нынешний царь, Николай II, повторял то же самое. Значит, цари и сами признают, что управлять государством они не могут иначе, как при помощи дворян, чрез посредство дворян. Надо твердо помнить эти царские речи о повиновении крестьян дворянам. Надо ясно понять, какую ложь говорят народу те люди, которые стараются выставить царское правление самым лучшим правлением. В других странах, говорят эти люди, правление выборное; там выбирают богатых, а богатые правят несправедливо, притесняют бедных. В России же правление не выборное; правит всем самодержавный царь. Царь выше всех, и бедных и богатых. Царь справедлив, дескать, ко всем, и бедным и богатым одинаково.

Такие речи — одно лицемерие. Всякий русский человек знает, какова справедливость нашего правления. Всякий знает, может ли у нас простой рабочий или крестьянин-батрак попасть в Государственный совет. А во всех других европейских странах в Государственные думы (парламенты) попадали и рабочие с фабрики и батраки от сохи: и они свободно говорили перед всем народом о бедственной жизни рабочих, призывали рабочих к объединению и к борьбе за лучшую жизнь. И никто не смел остановить такие речи народных выборных, ни один полицейский не смел тронуть их пальцем.

В России нет выборного правления, а правят не только одни богатые и знатные, но самые худшие из них. Правят те, кто лучше наушничает при царском дворе, кто искуснее подставляет ножку, кто лжет и клевещет царю, льстит и заискивает. Правят тайком, народ не знает и не может знать, какие законы готовятся, какие войны собираются вести, какие новые налоги вводятся, каких чиновников и за что награждают, каких


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 137

смещают*. Ни в одной стране нет такого множества чиновников, как в России. И чиновники эти стоят над безгласным народом, как темный лес, — простому рабочему человеку никогда не продраться через этот лес, никогда не добиться правды. Ни одна жалоба на чиновников за взятки, грабежи и насилия не доходит до света: всякую жалобу сводит на нет казенная волокита. Голос одинокого человека никогда не доходит до всего народа, а теряется в этой темной чаще, душится в полицейском застенке. Армия чиновников, которые народом не выбраны и не обязаны давать ответ народу, соткала густую паутину, и в этой паутине люди бьются, как мухи**.

Царское самодержавие есть самодержавие чиновников. Царское самодержавие есть крепостная зависимость народа от чиновников и больше всего от полиции. Царское самодержавие есть самодержавие полиции.

Вот почему рабочие выходят на улицу и пишут на своих знаменах: «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!». Вот почему и десятки миллионов деревенской бедноты должны поддержать, подхватить этот боевой клич городских рабочих. Подобно им, деревенские рабочие и неимущие крестьяне должны, не боясь преследований, не страшась никаких угроз и насилий врага, не смущаясь первыми неудачами, выступить на решительную борьбу за свободу всего русского народа и потребовать прежде всего созыва народных представителей. Пусть народ сам выберет

______

* В издании 1905 года после слова «смещают» вставлен следующий текст: «Кто объявил войну с японцами? Правительство. Спросили народ о том, хочет ли он воевать из-за маньчжурской земли? Нет, не спросили, потому что глава государства управляет народом через своих чиновников. И вот народ по вине правительства был разорен тяжелой войной. Погибли сотни тысяч молодых солдат, разорены их семьи, погиб весь русский флот, русские войска изгнаны из Маньчжурии; затрачено на всю войну более двух миллиардов рублей (два миллиарда рублей — это составит по сту рублей на двадцать миллионов семей в России). Маньчжурская земля не нужна народу. Народ не хотел войны. А правительство чиновников управляло народом по своей воле и заставило вести эту позорную, гибельную и разорительную войну». Ред.

** В издании 1905 года после слов «как мухи» имеется следующее подстрочное примечание: «Такое полновластие чиновников называется бюрократическим правлением, а все чиновничество — бюрократией». Ред.


138 В. И. ЛЕНИН

по всей России своих гласных (депутатов). Пусть эти гласные составят верховное собрание, которое учредит выборное правление на Руси, освободит народ от крепостной зависимости перед чиновниками и полицией, обеспечит народу право свободных сходок, свободной речи и свободной печати!

Вот чего хотят прежде всего социал-демократы. Вот что означает их первое требование: требование политической свободы*.

Мы знаем, что политическая свобода, свобода выбора в Государственную думу (парламент), свобода сходок, свобода печати еще не избавит сразу трудящийся народ от нищеты и угнетения. Такого средства и на свете нет, чтобы сразу избавить городскую и деревенскую бедноту от работы на богатых. Рабочему народу не на кого надеяться, не на кого рассчитывать, кроме как на самого себя. Рабочего человека никто не освободит от нищеты, если он сам себя не освободит. А чтобы освободить себя, рабочие должны объединиться по всей стране, во всей России, в один союз, в одну партию. Но миллионы рабочих не могут объединиться вместе, если самодер-

______

* В издании 1905 года после слова «свободы» вставлен следующий текст: «Правительство обещало созвать народных представителей в Государственную думу. Но правительство этим обещанием еще раз обмануло народ. Под названием Государственной думы оно хочет созвать не настоящих народных депутатов, а подобранных чиновников, дворян, помещиков, купцов. Народные депутаты должны быть выбраны свободно, а правительство не допускает свободных выборов, закрывает рабочие газеты, запрещает собрания и сходки, преследует Крестьянский союз, хватает и сажает в тюрьму крестьянских выборных. Разве могут быть настоящие свободные выборы, если полиция и земские начальники по-старому измываются над рабочим и над крестьянином?

** Народные депутаты должны быть выбраны от всего народа поровну, чтобы дворяне, помещики и купцы не имели перевеса над рабочими и крестьянами. Дворян да купцов — тысячи, а крестьян — миллионы. А под названием Государственной думы правительство созывает такое собрание, в которое равных выборов нет. Правительство устроило такие хитрые выборы, что дворянам и купцам достанутся почти все места в Думе, а рабочим и крестьянам не достанется даже одного депутата из десяти. Это — поддельная Дума. Это — полицейская Дума. Это — чиновничья и господская Дума. Для настоящего собрания народных депутатов нужна полная свобода выборов, нужны равные выборы от всего народа. Вот почему рабочие социал-демократы заявляют: долой Думу! долой поддельное собрание! нам нужно настоящее, свободное собрание депутатов от всего народа, а не от дворян да купцов! нам нужно всенародное Учредительное собрание, чтобы народ имел полную власть над чиновниками, а не чиновники имели власть над народом!». Ред.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 139

жавное полицейское правительство запрещает всякие сходки, всякие рабочие газеты, всякие выборы рабочих депутатов. Чтобы объединиться, надо иметь право устраивать всякие союзы, надо иметь свободу союзов, надо иметь политическую свободу.

Политическая свобода не избавит рабочий народ сразу от нищеты, но она даст рабочим оружие для борьбы с нищетой. Нет другого средства и не может быть другого средства для борьбы с нищетой, кроме соединения самих рабочих. Нет возможности соединиться миллионам народа, если нет политической свободы.

Во всех европейских странах, где народ завоевал себе политическую свободу, рабочие и начали уже давно соединяться. Таких рабочих, которые не имеют ни земли, ни мастерских, которые всю жизнь работают по найму в чужих людях, — таких рабочих во всей Европе называют пролетариями. Больше пятидесяти лет тому назад раздался призыв к объединению рабочего народа. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — эти слова обошли за последние пятьдесят лет весь мир, эти слова повторяются на десятках и сотнях тысяч рабочих собраний, эти слова вы прочтете в миллионах социал-демократических книжек и газет на всех и всяких языках.

Разумеется, соединить в один союз, в одну партию миллионы рабочих — дело очень и очень нелегкое, требующее времени, настойчивости, упорства и мужества. Рабочие задавлены нуждой и нищетой, притуплены вечной каторжной работой на капиталистов и помещиков, рабочие часто не имеют времени и подумать о том, почему они вечно остаются нищими, как им от этого избавиться. Рабочим всячески мешают соединяться: либо прямым и зверским насилием в таких странах, как Россия, где нет политической свободы, — либо отказами брать на работу таких рабочих, которые проповедуют учение социализма, — либо, наконец, обманом и подкупом. Но никакие насилия, никакие преследования не останавливают рабочих-пролетариев, борющихся за великое дело освобождения всего рабочего народа от нищеты и угнетения. Число рабочих


140 В. И. ЛЕНИН

социал-демократов постоянно возрастает. Вот в соседнем государстве, Германии, есть выборное правление. Прежде в Германии тоже было неограниченное самодержавное королевское правление. Но германский народ уже давно, больше пятидесяти лет тому назад, разрушил самодержавие и взял себе силою политическую свободу. Законы издаются в Германии не кучкой чиновников, как в России, а собранием народных выборных, парламентом, или имперским сеймом, как называют его немцы. Выбирают депутатов в этот сейм все взрослые мужчины. Поэтому можно сосчитать, сколько голосов подано за социал-демократов. В 1887 году одна десятая часть всех голосов была подана за социал-демократов. К 1898 году (когда были последний раз выборы в немецкий имперский сейм) число голосов социал-демократических увеличилось почти втрое. Уже более четвертой части всех голосов было подано за социал-демократов, более двух миллионов взрослых мужчин выбрали социал-демократических депутатов в парламент*. Среди деревенских рабочих социализм распространен в Германии еще мало, но теперь он особенно быстро шагает там вперед. И когда масса батраков, поденщиков и неимущего, обнищавшего крестьянства присоединится к своим городским братьям, — немецкие рабочие победят и устроят такие порядки, при которых не будет нищеты и угнетения трудящихся.

Каким же образом хотят рабочие социал-демократы избавить народ от нищеты?

Чтобы знать это, надо ясно понять, отчего происходит нищета громадных масс народа при теперешних общественных порядках. Растут богатые города, строятся роскошные магазины и дома, проводятся железные дороги, вводятся всякие машины и улучшения и в промышленности и в земледелии, — а миллионы народа все не выходят из нищеты, все продолжают работать за одно только содержание семьи всю свою жизнь. Да мало того: все больше становится безработных. Все

______

* В издании 1905 года после слова «парламент» вставлен следующий текст: «В 1903 году три миллиона взрослых мужчин выбрали социал-демократов». Ред.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 141

больше становится и по деревням и по городам людей, которые совсем не могут найти никакой работы. В деревнях они голодают, в городах они наполняют босые команды и золотые роты, ютятся, как звери, в землянках городских предместий или в таких ужасных трущобах и подвалах, как на Хитровом рынке в Москве.

Как же это может быть? Богатства и роскоши становится все больше, а те миллионы и миллионы, которые своим трудом создают все богатства, остаются все-таки в бедности и нищете? Крестьяне вымирают от голода, рабочие бродят без работы, — а из России торговцы вывозят за границу миллионы пудов хлеба, фабрики и заводы стоят, потому что некуда девать товары, негде сбывать их?

Происходит это прежде всего оттого, что громадная масса земли, а также фабрики, заводы, мастерские, машины, здания, пароходы — принадлежат в собственность небольшому числу богачей. На этих землях, в этих фабриках и мастерских работают десятки миллионов народа, — а принадлежат они нескольким тысячам или нескольким десяткам тысяч богачей, помещиков, купцов и фабрикантов. На этих богачей народ работает по найму, за плату, за кусок хлеба. Все, что вырабатывается сверх нищенского содержания рабочих, все это идет в руки богачей, все это составляет их прибыль, их «доходы». Все выгоды от машин, от улучшений в работе идут на пользу землевладельцам и капиталистам: они накопляют миллионные богатства; а работникам достаются из этого богатства жалкие крохи. Работники соединяются вместе для работы: в крупных имениях и на больших фабриках работает по нескольку сот, иногда даже по нескольку тысяч рабочих. От такого соединения труда, при употреблении самых различных машин, работа становится более успешной: один рабочий вырабатывает гораздо больше, чем прежде десятки рабочих, трудившихся в одиночку и без всяких машин. Но пользуются этой успешностью, производительностью труда не все трудящиеся, а только ничтожное число крупных землевладельцев, купцов и фабрикантов.


142 В. И. ЛЕНИН

Часто можно слышать, что помещики и купцы «дают работу» народу, «дают» заработок бедным людям. Говорят, например, что местных крестьян «кормит» соседняя фабрика или соседняя экономия. На самом же деле рабочие своим трудом кормят и самих себя и всех тех, кто сам не работает. Но за позволение работать на помещичьей земле, на фабрике или на железной дороге рабочий отдает даром собственнику все, что вырабатывается, получая сам только на скудное содержание. Значит, на самом деле, не помещики и не купцы дают работу рабочим, а рабочие своей работой содержат всех, отдавая даром большую часть своего труда.

Далее. Нищета народа происходит во всех современных государствах оттого, что работники изготовляют всякие предметы на продажу, на рынок. Фабрикант и мастеровой, помещик и зажиточный крестьянин производит те или иные изделия, выращивает скот, сеет и собирает хлеб для продажи, для выручки денег. Деньги везде стали теперь главной силой. На деньги вымениваются все и всякие продукты человеческого труда. На деньги можно купить все, что хочешь. На деньги можно даже купить человека, т. е. заставить человека неимущего работать на того, у кого есть деньги. Прежде главной силой была земля, — так было при крепостном праве; у кого была земля, у того была и сила и власть. А теперь главной силой стали деньги, капитал. На деньги можно купить сколько угодно земли. Без денег немного сделаешь и с землей: не на что будет купить плуга или других орудий, купить скота, одежды и всяких других городских товаров, не говоря об уплате податей. Из-за денег чуть не все помещики позакладывали свои имения в банке. Чтобы достать денег, правительство делает займы у богатых людей и у банкиров во всем свете и платит процентов по этим займам сотни миллионов рублей в год.

Из-за денег все ведут теперь свирепую войну друг против друга. Каждый старается дешевле купить, дороже продать, каждый старается обогнать другого, продать как можно больше товара, сбить цену, скрыть от другого выгодное место сбыта или выгодную поставку.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 143

Маленьким людям, мелкому ремесленнику и мелкому крестьянину, тяжеле всех достается в этой общей свалке из-за денег: они всегда остаются позади богатого купца или богатого крестьянина. У них никогда нет никакого запаса, они живут со дня на день, им приходится при каждом затруднении, при каждом несчастном случае закладывать последние пожитки или продавать за бесценок рабочий скот. Попав раз в лапы какого-нибудь кулака или ростовщика, они уже редко-редко в силах выбиться из пут, а большей частью разоряются вконец. Каждый год десятки и сотни тысяч мелких крестьян и ремесленников запирают свои хаты, отдают надел обществу задаром и становятся наемными рабочими, батраками, чернорабочими, пролетариями. А богатые люди все более и более наживаются в этой борьбе из-за денег. Богатые люди собирают деньги в банки миллионами и сотнями миллионов рублей и наживаются не только на свои собственные деньги, но и на чужие, которые вкладываются в банк. За свои десятки или сотни рублей, которые маленькие люди кладут в банки или сберегательные кассы, они получают процента три или четыре копейки на рубль, а богачи составляют из этих десятков — миллионы, расширяют на эти миллионы свой оборот и наживают по десяти и двадцати копеек на рубль.

Вот почему рабочие социал-демократы говорят, что единственное средство положить конец народной нищете, это — изменить снизу доверху теперешние порядки во всем государстве и установить порядки социалистические, то есть: отнять у крупных землевладельцев их имения, у фабрикантов их фабрики и заводы, у банкиров их денежные капиталы, уничтожить их частную собственность и передать ее в руки всего рабочего народа во всем государстве. Тогда распоряжаться трудом рабочих будут не богатые люди, живущие чужим трудом, а сами же рабочие и их выборные. Тогда плоды общего труда и выгоды от всех улучшений и машин будут идти на пользу всем трудящимся, всем рабочим. Тогда богатство будет расти еще быстрее, потому что рабочие на самих себя будут работать лучше, чем на


144 В. И. ЛЕНИН

капиталистов, и рабочий день будет короче, содержание рабочих будет лучше, вся жизнь их совсем переменится.

Но изменить все порядки во всем государстве — дело нелегкое. Для этого нужно много труда, много длинной и упорной борьбы. Все богатые люди, все собственники, вся буржуазия* будет отстаивать свои богатства всеми силами. На защиту всего богатого класса встанут чиновники и войско, потому что самое правительство находится в руках богатого класса. Рабочие должны сомкнуться как один человек для борьбы против всех, кто живет чужим трудом; рабочие должны объединиться сами и объединить всех неимущих в один рабочий класс, в один класс пролетариата. Борьба будет нелегка для рабочего класса, но эта борьба непременно кончится победой рабочих, потому что буржуазия, или люди, живущие чужим трудом, составляет ничтожную долго народа. А рабочий класс — громадное большинство в народе. Рабочие против собственников — это значит миллионы против тысяч.

И рабочие в России начинают уже объединяться для этой великой борьбы в одну рабочую социал-демократическую партию. Как ни трудно объединяться тайком, хоронясь от полиции, а все же объединение крепнет и растет. Когда же русский народ завоюет себе политическую свободу, тогда дело объединения рабочего класса, дело социализма пойдет вперед несравненно быстрее, еще быстрее, чем идет оно вперед у немецких рабочих.

3. БОГАТСТВО И НИЩЕТА, СОБСТВЕННИКИ И РАБОЧИЕ В ДЕРЕВНЕ

Мы знаем теперь, чего хотят социал-демократы. Они хотят бороться со всем богатым классом за освобождение народа от нищеты. А в деревне у нас нищеты не меньше, а, пожалуй, даже и больше, чем в городах. Как велика деревенская нищета, об этом мы здесь говорить

_________

* Буржуа — значит собственник. Буржуазия — все собственники вместе. Крупный буржуа значит крупный собственник. Мелкий буржуа — мелкий собственник. Буржуазия и пролетариат это все равно, что собственники и рабочие, богатые и неимущие, люди, живущие чужим трудом, и люди, работающие на других из-за платы.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 145

не будем: всякий рабочий, бывавший в деревне, и всякий крестьянин очень хорошо знает о деревенской нужде, голоде, холоде и разорении.

Но крестьянин не знает, отчего он бедствует, голодает и разоряется, и как ему от этой нужды избавиться. Чтобы узнать это, надо прежде всего понять, отчего всякая нужда и нищета происходит и в городе и в деревне. Мы об этом уже коротенько говорили и видели, что неимущие крестьяне и деревенские рабочие должны соединяться с городскими рабочими. Но этого мало. Надо дальше узнать, какой народ в деревне пойдет за богатых, за собственников, и какой — за рабочих, за социал-демократов. Надо узнать, много ли таких крестьян, которые не хуже помещиков умеют наживать капитал и жить чужим трудом. Если этого досконально не разобрать, — так тогда никакие толки о нищете ни к чему не приведут, и деревенская беднота не будет понимать, кому в деревне надо между собой и с городскими рабочими объединиться и как сделать так, чтобы это был верный союз, чтобы крестьянина не надул, кроме помещика, и свой брат — богатый мужик.

Чтобы разобрать это, мы и посмотрим теперь, какова сила помещиков в деревне и какова сила богатых крестьян.

Начнем с помещиков. Об их силе можно судить прежде всего по количеству земли, которая находится в их частной собственности. Всех земель в Европейской России, и крестьянских надельных, и земель в частной собственности, считалось около 240 миллионов десятин* (кроме казенных земель, о которых мы скажем особо). Из этих 240 миллионов десятин в руках крестьян, т. е. в руках более чем десяти миллионов дворов, находится 131 миллион надельных земель. А в руках частных собственников, т. е. в руках менее полумиллиона семей, находится 109 миллионов десятин. Значит, если бы

_____

* Все эти и следующие цифры о количестве земли сильно уже устарели. Они относятся к 1877—1878 годам. Но более новых цифр не имеется. Русское правительство может держаться только в потемках, и поэтому у нас так редко собираются полные и правдивые сведения о народной жизни по всему государству.


146 В. И. ЛЕНИН

даже сосчитать на круг, то на одну крестьянскую семью пришлось бы по 13 десятин, а на одну семью частного собственника по 218 десятин! Но неравенство в распределении земли еще гораздо сильнее, как мы сейчас увидим.

Из 109 миллионов десятин земли у частных владельцев семь миллионов находится в руках удела, т. е. в частной собственности членов царской фамилии. Царь со своей семьей — первый из помещиков, самый крупный помещик на Руси. У одной фамилии больше земли, чем у полумиллиона крестьянских семей! Далее, у церквей и монастырей — около шести миллионов десятин земли. Наши попы проповедуют крестьянам нестяжание да воздержание, а сами набрали себе правдой и неправдой громадное количество земли.

Затем около двух миллионов десятин считают у городов и посадов и столько же у разных торговых и промышленных обществ и компаний. 92 миллиона десятин земли (точная цифра — 91 605 845, но мы будем приводить, для простоты, круглые цифры) принадлежат менее чем полумиллиону (481 358) семей частных собственников. Половина этого числа семей — совсем мелкие собственники; у каждого из них меньше десяти десятин земли. И у всех их вместе меньше миллиона десятин. А шестнадцать тысяч семей имеют каждая больше тысячи десятин земли; всего у них шестьдесят пять миллионов десятин. Какие необъятные количества земли собраны в руках крупных землевладельцев, это видно еще из того, что немногим менее тысячи семей (924) владеют каждая больше чем десятью тысячами десятин земли, и у всех их двадцать семь миллионов десятин! Одна тысяча семей имеет столько же, сколько два миллиона крестьянских семей.

Понятно, что миллионы и десятки миллионов народа должны бедствовать и голодать и всегда будут бедствовать и голодать, покуда в руках у нескольких тысяч богатеев будут такие необъятные количества земли. Понятно, что и государственная власть, само правительство (хотя бы и царское правительство) будет до тех пор плясать под дудку этих крупных землевладель-


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 147

цев. Понятно, что деревенской бедноте не от кого и неоткуда ждать помощи, пока она сама не соединится, не сомкнётся в один класс для упорной, отчаянной борьбы с этим помещичьим классом.

Здесь надо заметить, что у нас очень многие люди (и даже многие из образованных людей) имеют совершенно неправильный взгляд на силу помещичьего класса, говоря, что еще гораздо больше земли у «государства». «Уже теперь, — говорят такие плохие советчики крестьянина, — большая доля территории (т. е. всей земли) России принадлежит государству» (эти слова взяты из газеты «Революционная Россия» № 8, стр. 8). Ошибка этих людей произошла вот отчего. Они слыхали, что казне принадлежит у нас в Европейской России 150 миллионов десятин. Это действительно так. Но они забыли, что эти полтораста миллионов десятин — почти целиком неудобные земли и леса на дальнем севере, в губерниях Архангельской, Вологодской, Олонецкой, Вятской и Пермской. За казной, значит, остались только такие земли, которые до сих пор совершенно не годились для хозяйства. Удобных же земель у казны менее четырех миллионов десятин. И эти удобные казенные земли (например, в Самарской губернии, где их особенно много) снимаются в аренду задешево, за бесценок богачами. Богачи берут по тысячам и по десяткам тысяч десятин этих земель, а потом раздают их крестьянству втридорога.

Нет, совсем это плохие советчики крестьянина, которые говорят: у казны земель много. Действительно, много хороших земель у крупных частных землевладельцев (и у царя лично в том числе), и эти крупные помещики самое казну держат в своих руках. И пока деревенская беднота не сумеет объединиться и сделаться чрез свое объединение грозной силой, до тех пор «государство» всегда останется покорным слугой помещичьего класса. И надо не забывать еще вот чего: прежде помещиками почти только одни дворяне и были. У дворян и теперь масса земли (у 115 тысяч дворян считалось в 1877— 1878 году 73 миллиона десятин). Но главной силой стали теперь деньги, капитал. Очень и очень


148 В. И. ЛЕНИН

много земли накупили себе купцы и зажиточные крестьяне. Считают, что за тридцать лет (с 1863 по 1892 год) дворяне потеряли земель (т. е. продали больше, чем купили) на шестьсот с лишним миллионов рублей. А купцы и почетные граждане приобрели земель на 250 миллионов рублей. Крестьяне, казаки и «другие сельские обыватели» (как называет наше правительство людей простого звания в отличие от «благородной» и «чистой публики») приобрели земли на 300 миллионов рублей. Значит, каждый год средним числом крестьяне по всей России прикупают себе земли в частную собственность на 10 миллионов рублей.

Стало быть, крестьяне есть разные: одни бедствуют и голодают, другие богатеют. Стало быть, все больше становится таких богатых крестьян, которые тянут к помещикам, которые будут держать сторону богатых против рабочих. И деревенской бедноте, которая хочет объединиться с городскими рабочими, надо хорошо подумать об этом, надо разобрать, много ли таких богатых крестьян, какова их сила и какой союз нужен нам для борьбы с этой силой. Мы сейчас упоминали о плохих советчиках крестьянина. Эти плохие советчики любят говорить: у крестьян есть уже союз. Этот союз — мир, общество. Мир — большая сила. Мирское соединение тесно сплачивает крестьян; организация (то есть объединение, союз) мирского крестьянства колоссальна (то есть огромна, необъятна).

Это неверно. Это — сказка. Хоть и добрыми людьми выдуманная, а все-таки сказка. Если мы сказки слушать будем, мы только испортим свое дело, дело союза деревенской бедноты с городскими рабочими. Пусть каждый деревенский житель посмотрит хорошенько кругом себя: похоже ли мирское соединение, похоже ли крестьянское общество на союз бедноты для борьбы со всеми богатеями, со всеми, кто живет чужим трудом? Нет, не похоже и не может быть похоже. В каждой деревне, в каждом обществе есть много батраков, много обнищавших крестьян, и есть богатеи, которые сами держат батраков и покупают себе землю «навечно». Эти богатеи тоже общественники, и они верховодят


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 149

в обществе, потому что они сила. А разве нам такой союз нужен, в который входят богатеи, в котором верховодят богатеи? Совсем нет. Нам нужен союз для борьбы с богатеями. Значит, мирской союз совсем для нас не годится.

Нам нужен добровольный союз, союз только таких людей, которые поняли, что им надо соединиться с городскими рабочими. А общество — не добровольный союз, а казенный союз. В общество не те люди входят, которые работают на богатеев, которые хотят вместе бороться с богатеями. В общество входят всякие люди не по своей воле, а потому, что их родители на этой земле жили, на этого помещика работали, потому что их начальство к этому обществу приписало. Из общества бедные крестьяне не могут свободно выйти; в общество они не могут свободно чужого человека принять, который приписан полицией к другой волости, а нам, для нашего союза, требуется, может быть, именно здесь. Нет, нам совсем другой союз нужен, добровольный союз одних только работников и бедных крестьян для борьбы со всеми, кто живет чужим трудом.

Давно прошли уже те времена, когда мир был силою. И не вернутся эти времена никогда. Мир был силою, когда среди крестьян почти не было батраков и рабочих, бродящих по всей России за заработком, когда не было почти и богатеев, когда всех давил одинаково барин-крепостник. А теперь главной силой стали деньги. Из-за денег и однообщественники между собою не хуже лютых зверей борются. Денежные мужики своих собственных однообщественников теснят и грабят почище иного помещика. Теперь нужен нам не мирской союз, а союз против власти денег, против власти капитала, союз всех деревенских работников и неимущих крестьян разных обществ, союз всей деревенской бедноты с городскими рабочими для борьбы против помещиков и богатых крестьян одинаково.

Какова сила помещиков, мы видели. Надо посмотреть теперь, много ли богатых крестьян и какова их сила.

О силе помещиков мы судили по величине их имений, по количеству земли у них. Помещики свободно распоряжаются своей землей, свободно покупают и продают ее.


150 В. И. ЛЕНИН

Поэтому об их силе можно очень точно судить по количеству земли у них. Крестьяне же до сих пор не имеют у нас права свободно распоряжаться своей землей, до сих пор они остаются полукрепостными, привязанными к своему обществу. Поэтому о силе богатых крестьян нельзя судить по количеству надельной земли у них. Богатые крестьяне не на своих наделах разживаются: они покупают помногу земли, покупают и «навечно» (то есть в свою частную собственность) и «на года» (то есть снимают в аренду), покупают и у помещиков, и у своего брата-крестьянина, у того, кто бросает землю, кто из нужды сдает наделы. Всего вернее будет поэтому отделить богатых, средних и неимущих крестьян по количеству лошадей у них. Многолошадный крестьянин почти всегда — богатый крестьянин; если он держит много рабочего скота — значит, у него и посева много, и земля есть, кроме одной надельной, и деньги в запасе есть. Притом же у нас есть возможность узнать, сколько по всей России (Европейской России, не считая ни Сибири, ни Кавказа) есть многолошадных крестьян. Разумеется, не надо забывать, что обо всей России можно говорить только на круг: в отдельных уездах и губерниях очень много различия. Например, около городов часто бывают такие богатые крестьяне-земледельцы, у которых вовсе немного лошадей. Одни занимаются выгодным огородным промыслом, другие держат мало лошадей, да много коров и торгуют молоком. Есть везде по России и такие крестьяне, которые наживаются не на земле, а на торговом деле, заводят маслобойки, круподерки и другие заводы. Всякий, кто живет в деревне, очень хорошо знает богатых крестьян в своем селе или в округе. Но нам надо узнать, сколько их по всей России, какова их сила, чтобы бедный крестьянин не на авось шел, не с завязанными глазами, а чтобы он точно знал, каковы его друзья и каковы его враги.

Так вот мы и посмотрим, много ли крестьян богатых и бедных лошадьми. Мы уже говорили, что всего крестьянских дворов считают в России около десяти миллионов. Всего лошадей у них теперь, вероятно, около


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 151

пятнадцати миллионов (лет четырнадцать тому назад было семнадцать миллионов, но теперь стало меньше). Значит, на круг приходится на каждые десять дворов по пятнадцати лошадей. Но все дело в том, что у одних, у немногих — помногу лошадей, а у других, и притом у очень многих, либо совсем нет, либо мало. Безлошадных крестьян не меньше трех миллионов да около трех с половиною миллионов однолошадных. Это все либо совсем разоренные, либо неимущие крестьяне. Мы называем их деревенской беднотой. Их шесть с половиной миллионов из десяти, то есть почти две трети! Потом идут средние крестьяне, у которых по одной паре рабочего скота. Таких крестьян около двух миллионов дворов, и у них около четырех миллионов лошадей. За ними идут богатые крестьяне, которые имеют больше, чем по паре рабочего скота. Таких крестьян полтора миллиона дворов, но у них семь с половиной миллионов лошадей*. Это значит: у одной, примерно, шестой доли дворов находится в руках половина всего числа лошадей.

Зная это, мы можем довольно точно судить о силе богатых крестьян. Числом их очень немного: в разных обществах, в разных волостях их наберется один-два десятка на каждую сотню дворов. Но эти немногие дворы — самые богатые. Поэтому у них оказывается, по всей России, почти столько же лошадей, сколько у всех остальных крестьян, вместе взятых. Значит, и посевов у них почти половина всех крестьянских посевов. Такие крестьяне собирают хлеба гораздо больше, чем нужно их семьям. Они продают помногу

_____________

* Повторяем еще раз, что мы берем здесь цифры на круг, приблизительно. Может быть, богатых крестьян не ровно полтора миллиона, а миллион с четвертью или миллион три четверти, или даже два миллиона. Это уже разница небольшая. Не в том тут дело, чтобы каждую тысячу или сотню тысяч усчитать, а в том, чтобы ясно понять, какова сила богатых крестьян, каково их положение, чтобы уметь определить своих врагов и своих друзей, чтобы не обманываться всякими россказнями или пустыми словами, а узнать точно и положение бедноты и особо положение богатых.

Пусть каждый деревенский работник приглядится хорошенько к своей волости и к соседним волостям. Он увидит, что наш расчет правильный, что на круг везде так и выйдет: из каждой сотни дворов один, много два десятка богатеев, десятка два средних крестьян, а все остальные — беднота.


152 В. И. ЛЕНИН

хлеба. Им хлеб не только для прокормления служит, а больше всего — для продажи, для наживы денег. Такие крестьяне могут копить деньги. Они кладут их в сберегательные кассы и в банки. Они покупают себе земли в собственность. Мы уже говорили, как много земли по всей России покупается каждый год крестьянами: почти все эти земли достаются вот этим немногим богатым крестьянам. Деревенской бедноте не о покупке земли приходится думать, а о том, как бы прокормиться. Им и на хлеб-то часто не хватает денег, а не то что на покупку земли. Поэтому всякие банки вообще и крестьянский банк в особенности помогает добывать землю вовсе не всем крестьянам (как уверяют иногда люди, обманывающие мужика или очень уже большие простячки), а только ничтожному числу крестьян, только богатеям. Поэтому и те плохие советчики мужика, о которых мы упоминали, говорят неправду про крестьянскую покупку земель, будто эта земля перетекает от капитала к труду. К труду, то есть к неимущему рабочему человеку, земля никогда не может перетекать, потому что за землю платят деньги. А у бедноты лишних денег и в заводе никогда не бывает. Земля перетекает только к богатым денежным крестьянам, к капиталу, только к таким людям, с которыми деревенской бедноте надо вести борьбу в союзе с городскими рабочими.

Богатые крестьяне не только покупают землю навечно, но они же больше всего нанимают земли и на года, арендуют землю. Они отбивают землю у деревенской бедноты, снимая большие участки. Вот, например, по одному уезду Полтавской губернии (Константиноградскому) было сосчитано, сколько земли арендовали богатые крестьяне. И что же оказалось? Таких, которые арендовали по 30 и более десятин на двор, было совсем мало, всего по два двора из каждых 15 дворов. Но эти богатеи забрали в свои руки половину всей снятой земли, и на каждого богатея приходилось по 75 десятин съемной земли! Или вот в Таврической губернии сосчитали, сколько захватили богатеи из той земли, которую крестьяне сняли миром, обществами, у казны. Оказалось, что богатеи, числом всего одна пятая доля дворов,


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 153

захватили себе три четверти всей съемной земли. Землю везде по деньгам делят, а деньги только у немногих богатеев и водятся.

Далее, много земли сдают теперь и сами крестьяне. Бросают наделы, потому что нет скота, нет семян, нечем вести хозяйство. Без денег ныне и с землей ничего не поделаешь. Например, в Новоузенском уезде Самарской губернии у богатых крестьян из каждых трех дворов один, а то и два, снимают надельную землю в своем же собственном или в чужом обществе. А сдают наделы безлошадные и однолошадные. В Таврической губернии целая треть крестьянских дворов сдает наделы. Сдается четвертая часть всех крестьянских наделов, четверть миллиона десятин. И из этой четверти миллиона — полтораста тысяч десятин (три пятых доли) попадает в руки богатых крестьян! Мы опять тут видим, годится ли для бедноты мирской союз, общество. В обществе деревенском у кого деньги, у того и сила. А нам нужен союз бедноты из всяких обществ.

Так же, как насчет покупки земли, обманывают крестьянина и разговоры о дешевой покупке плугов, жаток и всяких других усовершенствованных орудий. Устраивают земские склады, артели и говорят: усовершенствованные орудия улучшат положение крестьянства. — Это один обман. Достаются все эти лучшие орудия одним только богатеям, а бедноте не достаются почти вовсе. Ей не до плугов и не до жаток, а быть бы только живу! Вся такая «помощь крестьянству» есть помощь богатеям и больше ничего. А массе бедноты, у которой ни земли, ни скота, ни запаса нет, — не поможешь тем, что лучшие орудия дешевле будут. Вот, например, в одном уезде Самарской губернии сосчитали все улучшенные орудия у крестьян богатых и у бедных. Оказалось, что у одной пятой доли дворов, т. е. у самых зажиточных, почти три четверти всех улучшенных орудий, у бедноты же, у половины дворов, всего-навсего одна тридцатая доля. Безлошадных и однолошадных в этом уезде 10 тысяч дворов из всего числа 28 тысяч; и у этих 10 тысяч всего-навсего семь улучшенных орудий из всего числа 5724 улучшенных орудий у всех


154 В. И. ЛЕНИН

крестьянских дворов во всем уезде. Семь орудий из 5724 — вот каково участие деревенской бедноты во всех этих улучшениях хозяйства, распространениях плугов и жаток, которые помогают будто бы «всему крестьянству»! вот чего должна ждать деревенская беднота от людей, толкующих об «улучшении крестьянского хозяйства»!

Наконец, одна из самых главных особенностей богатого крестьянства состоит в том, что оно нанимает батраков и поденщиков. Подобно помещикам богатые крестьяне тоже живут чужим трудом. Подобно помещикам, они богатеют потому, что разоряется и нищает масса крестьянства. Подобно помещикам, они стараются выжать как можно больше работы из своих батраков и заплатить им как можно меньше. Если бы миллионы крестьян не были вконец разорены и вынуждены идти на работу в чужие люди, идти в наймиты, продавать свою рабочую силу, — тогда богатые крестьяне не могли бы существовать, не могли бы вести хозяйства. Тогда им негде было бы подбирать «упалые» наделы, негде было бы находить себе рабочих. А по всей России все полтора миллиона богатых крестьян нанимают, наверно, не меньше миллиона батраков и поденщиков. Понятно, что в великой борьбе между классом собственников и классом неимущих, между хозяевами и рабочими, между буржуазией и пролетариатом, — богатые крестьяне станут на сторону собственников, против рабочего класса.

Теперь мы знаем положение и силу богатого крестьянства. Посмотрим, каково живется деревенской бедноте.

Мы уже говорили, что к деревенской бедноте принадлежит громадное большинство, почти две трети всех крестьянских дворов по всей России. Прежде всего, безлошадных дворов никак не менее трех миллионов, — вероятно, даже более, до трех с половиной миллионов в настоящее время. Каждый голодный год, каждый неурожай разоряет десятки тысяч хозяйств. Население увеличивается, жить становится все теснее, а вся лучшая земля уже прибрана к рукам помещиками и богатыми крестьянами. И вот каждый год все больше и


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 155

больше народа разоряется, уходит в города и на фабрики, поступает в батраки, становится чернорабочими. Безлошадный крестьянин это — такой, который стал уже совсем неимущим. Это — пролетарий. Живет он (покуда живет, и вернее сказать, что перебивается, а не живет) не землей, не хозяйством, а работой по найму. Это — родной брат городского рабочего. Безлошадному крестьянину и земля ни к чему: половина безлошадных дворов сдают свои наделы, иногда даже даром отдают их в общество (а то так и платят еще сами верхи!), потому что им не под силу обрабатывать землю. Безлошадный крестьянин сеет какую-нибудь десятину, много — две. Ему всегда приходится прикупать хлеб (если есть на что купить), — своим хлебом никогда не прокормиться. Немногим дальше ушли и однолошадные крестьяне, которых по всей России около 3 1/2 миллионов дворов. Конечно, бывают исключения, и мы уже сказали, что кое-где есть средне живущие и даже богатые однолошадные. Но мы говорим не об исключениях, не об отдельных местностях, а обо всей России. Если взять всю массу однолошадных, то несомненно, что это масса бедноты и нищеты. Однолошадный крестьянин сеет даже в земледельческих губерниях десятины три-четыре, редко пять; своим хлебом тоже не обходится. Кормится он даже и в хороший год не лучше безлошадного, — стало быть, постоянно недоедает, постоянно голодает. Хозяйство совсем в упадке, скот плохой, корму ему мало, землю охаживать как следует — сил нет. На все свое хозяйство (кроме корма скота) однолошадный крестьянин может расходовать — например, в Воронежской губернии — не больше двадцати рублей в год! (Богатый мужик расходует вдесятеро больше.) Двадцать рублей в год — и на аренду земли, и на покупку скота, и на починку сохи и других орудий, и на пастуха, и на все прочее! Разве это хозяйство? Это — одна склока, одна каторга, вечная маета. Очень понятно, что у однолошадных крестьян тоже есть такие, и не мало таких, которые сдают свои наделы. Нищему и с землей немного пользы. Денег нет, и от земли не только денег, а и прокормления не получишь.


156 В. И. ЛЕНИН

А деньги нужны на все: и на пищу, и на одежду, и на хозяйство, и на подати. В Воронежской губернии с однолошадного крестьянина одних податей сходит в год обыкновенно рублей восемнадцать, а ему всего-навсего на все расходы не достать в год больше 75 рублей. Тут только в насмешку можно говорить о покупке земли, об улучшенных орудиях, о сельских банках: совсем это не для бедноты придумано.

Откуда же взять денег? Приходится искать «заработков». Однолошадный крестьянин, как и безлошадный, тоже только «заработками» и перебивается. А что это значит — «заработки»? Это значит работа в чужих людях, работа по найму. Это значит, что однолошадный крестьянин наполовину перестал быть хозяином, а стал наймитом, пролетарием. Вот почему таких крестьян и называют полупролетариями. Они тоже родные братья городского рабочего, потому что их тоже обирают на все лады всякие хозяева. Им тоже нет иного выхода, нет иного спасения, кроме как соединиться сообща с социал-демократами для борьбы против всех богатеев, против всех собственников. Кто работает на постройке железных дорог? кого грабят подрядчики? кто ходит на рубку и сплав леса? кто служит в батраках? кто занимается поденщиной? кто исполняет черные работы в городах и на пристанях? Это все — деревенская беднота. Это все — безлошадные и однолошадные крестьяне. Это все — деревенские пролетарии и полупролетарии. И какая масса такого народа на Руси! Сосчитали, что каждый год выбирается по всей России (кроме Кавказа и Сибири) восемь, а иногда и девять миллионов паспортов. Это все — отхожие рабочие. Это — крестьяне только по названию, а на самом деле наймиты, рабочие. Они все должны объединиться в один союз с городскими рабочими, и каждый луч света и знания, попадающий в деревню, будет усиливать и укреплять этот союз.

Надо еще не забывать одной вещи насчет «заработков». Всякие чиновники и люди, думающие по-чиновничьи, любят потолковать о том, что крестьянину, мужичку «нужны» две вещи: земля (только не очень много, —


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 157

да много и взять неоткуда, потому что богатые уже прибрали!) и «заработки». Поэтому, дескать, чтобы помочь народу, надо заводить в деревне побольше промыслов, надо «давать» больше «заработку». Такие речи — одно лицемерие. Для бедноты заработки, это — наемная работа. «Давать заработок» крестьянину — значит превращать крестьянина в наемного рабочего. Хороша помощь, нечего сказать! Для богатых крестьян есть другие «заработки», требующие капитала, — например, устройство мельницы или другого заведения, покупка молотилки, торговля и тому подобное. Смешивать эти заработки денежных людей с наемной работой бедноты — значит обманывать бедноту. Богатым, конечно, выгоден такой обман, им выгодно представить дело так, как будто все «заработки» по плечу и по карману всем крестьянам. А кто хочет действительно добра для бедноты, тот говорит ей всю правду и только правду.

Нам остается теперь сказать о среднем крестьянстве. Мы уже видели, что средним крестьянином можно считать на круг по всей России такого, у кого есть пара рабочего скота, и что таких крестьянских дворов из десяти миллионов около двух миллионов. Средний крестьянин стоит посередине между богатым и пролетарием, — поэтому он и называется средним. И живет он средне: в хороший год сводит концы с концами на своем хозяйстве, но нужда у него всегда за спиною стоит. Сбережений у него либо никаких нет, либо совсем мало. Поэтому хозяйство его шаткое. Деньги доставать трудно: со своего хозяйства редко-редко соберет он столько денег, сколько нужно, да и то в обрез. А на заработки идти — значит хозяйство бросать, в хозяйстве упущения пойдут. Многим средним крестьянам все же без заработков никак не обойтись: приходится в наймиты идти, нужда заставляет помещикам закабаляться, в долги входить. А с долгами среднему крестьянину развязаться почти никогда не удается: доходов у него прочных нет, как у богатого мужика. Поэтому раз вошел в долги — все равно, что накинул на себя петлю. Так и не выходит из долгов, покуда совсем не разорится. Средний крестьянин всего больше


158 В. И. ЛЕНИН

в кабалу помещику идет, потому что помещику для сдельных работ нужен мужик неразоренный, чтобы у него и лошадей была пара и снаряды были все по хозяйству. На сторону идти среднему крестьянину трудно, — вот он и кабалит себя помещикам и за хлеб, и за выпас, и за съемку отрезных земель, и за зимний долг деньгами. Кроме помещика и кулака теснит среднего крестьянина и богатый сосед: он у него всегда землю перебьет и никогда не упустит случая притеснить его чем сможет. Так и живет средний крестьянин: ни то рыба, ни то птица. Ни ему хозяином настоящим, заправским быть, — ни рабочим. Все средние крестьяне за хозяевами тянутся, собственниками хотят быть, но удается это очень и очень немногим. Очень мало таких, которые даже и батраков или поденщиков нанимают, сами стараются на чужом труде нажиться, на чужой спине пролезть в богатеи. А большинству средних крестьян не то что нанимать, — самим наниматься приходится.

Везде, где начинается борьба между богатыми и беднотой, между собственниками и рабочими, — средний крестьянин посередке оказывается и не знает, куда идти. Богатые на свою сторону зовут: ты, мол, тоже хозяин, собственник, тебе нечего с голышами-рабочими делать. А рабочие говорят: богатые тебя надуют и тебя же оберут, и нет тебе иного спасенья, кроме как нам помогать в борьбе со всеми богатыми. Этот спор из-за среднего мужика везде идет, во всех странах, где рабочие социал-демократы борются за освобождение рабочего народа. В России этот спор теперь как раз начинается. Поэтому нам надо особенно хорошо рассмотреть это дело и ясно понять, какими обманами завлекают среднего мужика богатые, как нам эти обманы вывести на чистую воду, как нам помочь среднему крестьянину найти его настоящих друзей. Если русские рабочие социал-демократы сразу станут на верный путь, то нам удастся гораздо скорее, чем немецким товарищам-рабочим, устроить прочный союз деревенского рабочего народа с городскими рабочими и быстро прийти к победе над всеми врагами трудящихся.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 159

4. КУДА ИДТИ СРЕДНЕМУ КРЕСТЬЯНИНУ? НА СТОРОНУ СОБСТВЕННИКОВ И БОГАТЫХ ИЛИ НА СТОРОНУ РАБОЧИХ И НЕИМУЩИХ?

Все собственники, вся буржуазия старается привлечь среднего крестьянина на свою сторону тем, что обещает ему всякие меры для улучшения хозяйства (дешевые плуги, сельские банки, введение посева трав, дешевую продажу скота и удобрений и тому подобное), а также тем, что делает крестьянина участником всяких сельскохозяйственных союзов (коопераций, как их называют в книжках), союзов между всякими хозяевами с целью улучшения хозяйства. Таким путем буржуазия старается отвлечь от союза с рабочими среднего и даже мелкого крестьянина, даже полупролетария, старается побудить их стоять за богатых, за буржуазию, в ее борьбе с рабочими, с пролетариатом.

Рабочие социал-демократы отвечают на это: улучшение хозяйства — вещь хорошая. Ничего в том дурного нет, чтобы дешевле покупать плуги; теперь даже всякий неглупый купец старается дешевле продавать, чтобы покупателей привлечь. Но когда бедному и среднему крестьянину говорят, что улучшение хозяйства и удешевление плугов поможет им всем из нужды выбиться и на ноги встать, не трогая вовсе богатых людей, — то это обман. От всех этих улучшений, удешевлений и коопераций (союзов для продажи и закупки товаров) гораздо больше выигрывают богатые. Богатые становятся все сильнее, все больше теснят и бедноту, и средних крестьян. Покуда богатые остаются богатыми, покуда они держат в своих руках большую часть и земли, и скота, и орудий, и денег, — до тех пор не только бедноте, но и средним крестьянам никогда из нужды не выбиться. Один-другой средний мужик пролезет в богатые при помощи этих улучшений да коопераций, а весь народ и все средние мужики еще глубже в нужде застрянут. Чтобы всем средним мужикам в богатые пролезть, — для этого надо самих богатых убрать, а убрать их может только союз городских рабочих с деревенской беднотой.


160 В. И. ЛЕНИН

Буржуазия говорит среднему (и даже мелкому) крестьянину: мы тебе продадим дешевую землю, дешевые плуги, а ты нам продай свою душу, ты за это откажись от борьбы против всех богатых.

Рабочий социал-демократ говорит: ежели действительно дешево продают, то отчего же при деньгах не купить: дело торговое. Ну, а души своей никогда продавать не следует. Отказаться от борьбы вместе с городским рабочим против всей буржуазии — это значит вечно остаться в нищете и нужде. От удешевления товаров богатый еще больше выиграет, еще больше наживется. А у кого денег в заводе не бывает, тому никакие дешевки не помогут, покуда он этих денег не отберет у буржуазии.

Возьмем пример. Сторонники буржуазии носятся, как с писаной торбой, со всякими кооперациями (союзами для дешевой закупки и выгодной продажи). Находятся даже люди, которые называют себя «социалистами-революционерами» и тоже кричат, вслед за буржуазией, что всего нужнее крестьянину кооперации. Начинают заводить всякие кооперации и у нас в России, но у нас еще очень мало их, и до тех пор будет мало, покуда не будет политической свободы. А вот в Германии есть очень много всяких коопераций среди крестьян. И посмотрите, кому больше всего помогают эти кооперации. Во всей Германии 140 тысяч сельских хозяев участвует в товариществах для сбыта молока и молочных продуктов, и у этих 140 тысяч хозяев (мы берем опять круглые цифры, для простоты) 1100 тысяч коров. Бедных крестьян считают во всей Германии четыре миллиона. Из них только 40 тысяч участвует в товариществах: значит, из каждой сотни бедняков только один пользуется этими кооперациями. Коров у этих 40 тысяч бедняков всего только 100 тысяч. Далее, средних хозяев, средних крестьян — один миллион; из них 50 тысяч участвуют в кооперации (значит, пять человек из сотни), и коров у них 200 тысяч. Наконец, богатых хозяев (т. е. и помещиков и богатых крестьян вместе) одна треть миллиона; из них участвуют в кооперации 50 тысяч (значит, семнадцать человек из каждой сотни!), и коров у них 800 тысяч!


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 161

Вот кому помогают прежде всего и больше всего кооперации. Вот как водят за нос мужика люди, которые кричат о спасении среднего крестьянина всякими подобными союзами для дешевой покупки и выгодной продажи. Уж очень дешево хочет буржуазия «откупить» мужика от социал-демократов, которые зовут и бедноту и среднего крестьянина на свою сторону.

У нас тоже заводят разные сыроваренные артели да сборные молочные. У нас тоже сколько угодно имеется людей, которые кричат: артели, да мирской союз, да товарищества — вот что мужику надобно. А посмотрите-ка, кому эти артели, да товарищества, да мирские аренды идут на руку. У нас из каждой сотни дворов не меньше двух десятков вовсе не имеют коров; три десятка имеют по одной корове: эти продают молоко из горькой нужды, дети остаются без молока, голодают и мрут, как мухи. Богатые же мужики имеют по 3, по 4 коровы и больше, и у этих богатых мужиков половина всех крестьянских коров. Кому же на пользу идут сыроваренные артели? Ясное дело, что прежде всего помещикам и крестьянской буржуазии. Ясное дело, что им выгодно, чтобы средние крестьяне и беднота тянулись за ними, чтобы средством избавления от нужды считали не борьбу всех рабочих со всей буржуазией, а стремление отдельных хозяйчиков выкарабкаться из своего положения и пролезть в богатеи.

Это стремление поддерживают и поощряют на все лады все сторонники буржуазии, прикидываясь сторонниками и друзьями мелкого крестьянина. И многие наивные люди не узнают волка в овечьей шкуре и повторяют буржуазный обман, думая принести пользу мелкому и среднему крестьянину. Например, доказывают в книжках и в речах, что мелкое хозяйство самое выгодное, самое доходное, что мелкое хозяйство процветает; поэтому, дескать, так много повсюду мелких хозяев в земледелии, поэтому-де они так крепко за землю держатся (а не потому, что все лучшие земли заняты буржуазией, все деньги тоже у нее в руках, а беднота теснится и мается всю жизнь на клочках земли!). Мелкому крестьянину много денег не нужно,


162 В. И. ЛЕНИН

говорят эти сладкоречивые люди; мелкий и средний крестьянин бережливее и старательнее крупного и притом умеет жить попроще: вместо того, чтобы сена прикупить скоту, он соломкой обойдется; вместо того, чтобы дорогую машину покупать, он пораньше встанет да подольше потрудится и за машиной угонится; вместо того, чтобы за всякую починку денежки чужим людям отдавать, он в праздник сам топор возьмет, по-плотничает — выйдет много дешевле, чем у крупного хозяина; вместо того, чтобы дорогую лошадь или вола кормить, он и коровой обойдется для пахоты — у немцев все бедные крестьяне коровами пашут, да и у нас народ так разорен, что не только на коровах, и на людях пахать начинают! И как же это выгодно! как это дешево! Как это похвально, что средний и мелкий крестьянин такой прилежный, такой усердный, так просто живет, баловством не занимается, о социализме не думает, а думает только о своем хозяйстве! Не за рабочими тянется, которые против буржуазии стачки устраивают, а за богатыми идет, в хорошие люди выйти норовит! Вот кабы все были такие же усердные, прилежные, жили бы просто, не пьянствовали, побольше бы денег сберегали, поменьше на всякие ситцы тратили, поменьше бы детей рожали, — тогда все бы хорошо жили и никакой нищеты и нужды не было бы!

Такие сладкие речи напевает среднему крестьянину буржуазия, и находятся простячки, которые в эти песни верят и сами их повторяют!* На самом деле, эти сладкие речи — один обман, одна издевка над крестьянином. Дешевым и выгодным хозяйством эти сладкоречивые люди называют нужду, горькую нужду, которая заставляет среднего и мелкого крестьянина работать

__________

* У нас в России те простячки, которые желают добра мужику и все-таки нет-нет да и собьются на эти сладкие речи, называются «народниками» или также «сторонниками мелкого хозяйства». За ними, по неразумию, плетутся также «социалисты-революционеры». У немцев тоже сладкоречивых людей немало. Один из них, Эдуард Давид, написал недавно толстую книгу. В этой книге он говорит, что мелкое хозяйство несравненно выгоднее крупного, потому что мелкий крестьянин лишних расходов не делает, для пахоты лошадей не держит, а той же самой коровой обходится, которая и молоко дает.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 163

с утра до ночи, урезывать себя на каждом куске хлеба, отказывать себе в каждом грошовом расходе деньгами. Конечно, чего уже «дешевле» и «выгоднее», как по три года одни портки носить, летом без сапогов ходить, соху веревочкой подвязывать, а корову гнилой соломой с крыши кормить! Посадить бы на такое «дешевое» и «выгодное» хозяйство любого буржуа или богатого крестьянина, — небось, скоро бы свои сладкие речи забыли!

Люди, которые расхваливают мелкое хозяйство, хотят иногда принести пользу крестьянину, а на самом деле приносят ему один только вред. Сладкими речами они так же обманывают мужика, как обманывает народ лотерея. Я сейчас расскажу, что такое лотерея. Есть у меня, например, корова, стоит 50 рублей. Я хочу разыграть эту корову в лотерею и предлагаю всем билеты по одному рублю. За один рубль может корова достаться! Народ льстится, целковые так и сыплются. Когда набирается сто рублей, тогда я устраиваю розыгрыш: чей билет вынется, тому корова за один рубль досталась, а остальные ни с чем уходят. «Дешево» ли народу обошлась эта корова? Нет, очень дорого, потому что заплачено вдвое против цены, потому что два человека (кто лотерею устраивал и кому корова досталась) нажились без всякого труда и притом нажились на счет девяносто девяти человек, которые потеряли свои деньги. Значит, тот, кто говорит, что лотереи выгодны для народа, просто обманывает народ. Точно так же обманывает крестьян тот, кто обещает избавление от нищеты и нужды посредством всяких коопераций (союзов для выгодной продажи и дешевой закупки), всяких улучшений хозяйства, всяких банков и тому подобного. Как в лотерее один выиграл, а остальные в накладе, так и тут: один средний крестьянин изловчился, вышел в богатеи, а девяносто девять его товарищей всю жизнь гнули спину, не выходя из нужды и даже разоряясь все больше. Пусть каждый деревенский житель присмотрится хорошенько к своему обществу и ко всей своей округе: много ли средних крестьян выходят в богатеи и забывают о нужде? А сколько таких, что


164 В. И. ЛЕНИН

всю жизнь от нужды избавиться не могут? Сколько таких, что разоряются и уходят из деревень? У нас по всей России считают, как мы видели, не больше двух миллионов средних крестьянских хозяйств. Предположим, что всяких союзов для дешевой покупки и выгодной продажи стало вдесятеро больше, чем теперь. К чему это приведет? Много-много, если сто тысяч средних крестьян поднимутся до богатых. А это что значит? Это значит: пять человек из сотни середняков разбогатели. А остальные девяносто пять? Им все так же трудно, а многим еще гораздо труднее жить стало! А беднота еще больше разорилась!

Буржуазии, понятное дело, только того и надо, чтобы как можно больше средних и мелких крестьян тянулось за богатыми, чтобы они верили в возможность избавиться от нужды без борьбы с буржуазией, чтобы они надеялись на свое усердие, на свою прижимистость, на свое обогащение, а не на союз с деревенскими и городскими рабочими. Буржуазия всеми силами старается поддерживать эту обманчивую веру и надежду в мужике, старается убаюкать его всякими сладкими речами.

Чтобы разоблачить обман всех таких сладкоречивых людей, достаточно задать им три вопроса.

Первый вопрос. Может ли рабочий народ избавиться от нужды и нищеты, когда в России из двухсот сорока миллионов десятин удобной земли сто миллионов десятин принадлежит частным землевладельцам? Когда у шестнадцати тысяч крупнейших землевладельцев находится в руках шестьдесят пять миллионов десятин?

Второй вопрос. Может ли рабочий народ избавиться от нужды и нищеты, когда полтора миллиона богатых крестьянских дворов (из всего числа десяти миллионов) забрали в свои руки половину всех крестьянских посевов, всех крестьянских лошадей, всего крестьянского скота и гораздо больше половины всех крестьянских запасов и денежных сбережений? Когда эта крестьянская буржуазия продолжает все больше и больше богатеть, притесняя бедноту и среднее крестьянство,


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 165

наживаясь чужим трудом батраков и поденщиков? Когда шесть с половиной миллионов крестьянских дворов — разоренная беднота, всегда голодная, добывающая жалкий кусок хлеба всяческой работой по найму?

Третий вопрос. Может ли рабочий народ избавиться от нужды и нищеты, когда главной силой стали деньги, когда на деньги можно все купить: и фабрику, и землю, и даже людей купить в наемные работники, в наемные рабы? Когда без денег нельзя ни жить, ни вести хозяйства? Когда мелкий хозяин, бедняк, должен вести борьбу с крупным хозяином из-за добывания денег? Когда несколько тысяч помещиков, купцов, фабрикантов и банкиров забрали в свои руки сотни миллионов рублей и, кроме того, распоряжаются всеми банками, в которых собираются тысячи миллионов рублей?

От этих вопросов никакими сладкими речами о выгодах мелкого хозяйства или коопераций не отвертишься. На эти вопросы ответ может быть один: настоящая «кооперация», которая может спасти рабочий народ, это — союз деревенской бедноты с городскими рабочими социал-демократами для борьбы против всей буржуазии. Чем скорее будет расширяться и крепнуть такой союз, тем скорее средний крестьянин поймет всю ложь буржуазных обещаний, тем скорее средний крестьянин станет на нашу сторону.

Буржуазия знает это, и потому, кроме сладких речей, она распространяет всякую ложь о социал-демократах. Она говорит, что социал-демократы хотят отнять собственность у среднего и мелкого крестьянина. Это ложь. Социал-демократы хотят отнять собственность только у крупных хозяев, только у того, кто живет чужим трудом. Социал-демократы никогда не отнимут собственности у мелких и средних хозяев, не нанимающих рабочих. Социал-демократы защищают и отстаивают интересы всего рабочего народа, не только городских рабочих, которые всех более сознательны и всех более объединены, но и сельских рабочих, а также и мелких ремесленников и крестьян, если они не нанимают


166 В. И. ЛЕНИН

рабочих и не тянутся за богатыми, не переходят на сторону буржуазии. Социал-демократы борются за все улучшения в жизни рабочих и крестьян, какие только можно предпринять сейчас же, пока мы не разрушили еще господство буржуазии, и какие облегчат эту борьбу с буржуазией. Но социал-демократы не обманывают крестьянина, они говорят ему всю правду, они заранее и прямо говорят, что никакими улучшениями нельзя избавить народ от нужды и нищеты, покуда господствует буржуазия. Чтобы весь народ знал, что такое социал-демократы и чего они хотят, социал-демократы составили свою программу*. Программа — это значит короткое, ясное и точное заявление всего, чего партия добивается и за что она борется. Социал-демократическая партия есть единственная партия, которая выставляет ясную и точную программу, чтобы весь народ знал и видел ее, чтобы в партии могли быть только люди, действительно желающие бороться за освобождение от гнета буржуазии всего рабочего народа, притом люди, понимающие правильно, кому надо соединиться для такой борьбы и как надо вести эту борьбу. Кроме того, социал-демократы считают, что надо прямо, открыто и точно объяснить в программе, отчего происходит нужда и нищета рабочего народа и почему союз рабочих становится все шире и все сильнее. Мало этого — сказать, что плохо живется, и призывать к бунту — это и всякий крикун сумеет сделать, да толку от этого немного. Надо, чтобы рабочий народ ясно понял, отчего он бедствует, и с кем ему соединиться надо для борьбы за освобождение от нужды.

Мы уже сказали, чего хотят социал-демократы; сказали, отчего происходит нужда и нищета рабочего народа; сказали, с кем надо бороться деревенской бедноте и с кем соединиться для такой борьбы.

Теперь мы скажем, какие улучшения мы можем сейчас же отвоевать своей борьбой, улучшения и в жизни рабочих, и в жизни крестьян.

_________

* См. дальше, в конце книги, Приложение — программу Российской социал-демократической рабочей партии, предложенную социал-демократической газетой «Искра» и журналом «Заря»64.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 167

5. КАКИХ УЛУЧШЕНИЙ ДОБИВАЮТСЯ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ ДЛЯ ВСЕГО НАРОДА И ДЛЯ РАБОЧИХ?

Социал-демократы борются за освобождение всего рабочего народа от всякого грабежа, от всякого угнетения, от всякой несправедливости. Чтобы освободиться, рабочий класс должен прежде всего объединиться. А чтобы объединиться, надо иметь свободу соединяться, право соединяться, надо иметь политическую свободу. Мы уже говорили, что самодержавное правление есть закрепощение народа чиновникам и полиции. Политическая свобода нужна поэтому всему народу, кроме кучки придворных и имеющих доступ ко двору тузов и сановников. Но всего более нужна политическая свобода рабочим и крестьянам. Богатые люди могут откупаться от произвола, от самодурства чиновников и полиции. Богатые люди могут высоко дойти со своей жалобой. Поэтому полиция и чиновники гораздо реже позволят себе придраться к богатым людям, чем к бедноте. Рабочим и крестьянам откупиться от полиции и чиновников нечем, жаловаться некому, судиться не под силу. Рабочим и крестьянам никогда не избавиться от поборов, самодурства и надругательства полиции и чиновников, пока нет в государстве выборного правления, пока нет народного собрания депутатов. Только такое народное собрание депутатов может освободить народ от закрепощения чиновникам. Всякий сознательный крестьянин должен стоять за социал-демократов, которые требуют от царского правительства прежде всего и главнее всего* созыва народного собрания депутатов. Депутатов должны выбирать все, без различия сословий, без различия богатых и бедных. Выбор должен быть свободный, без всякой помехи чиновников; за порядком выборов должны смотреть доверенные люди, а не урядники и не земские начальники. Тогда депутаты от всего народа сумеют обсудить все

______

* В издании 1905 года текст от слова «стоять» до слов «главнее всего» заменен словами «примкнуть к требованию немедленного». Ред.


168 В. И. ЛЕНИН

народные нужды, сумеют установить лучшие порядки на Руси*.

Социал-демократы требуют, чтобы без суда полиция не смела никого сажать в тюрьму. За произвольный арест чиновники должны быть строго наказываемы. Чтобы прекратить самоуправство чиновников, надо сделать так, чтобы народ сам выбирал чиновников, чтобы каждый имел право подать жалобу прямо в суд на каждого чиновника. А то какой толк жаловаться на урядника земскому или на земского губернатору? Конечно, земский только покроет урядника, а губернатор покроет земского, да еще жалобщику же достанется. Засадят его в тюрьму или сошлют в Сибирь. Только тогда чиновникам острастка будет, когда у нас в России (как во всех других государствах) всякий будет иметь право подавать жалобу и в народное собрание, и в выборный суд и говорить свободно о своих нуждах или печатать в газетах.

Русский народ по сю пору находится в крепостной зависимости у чиновников. Без разрешения чиновников народ не смеет ни сходки устроить, ни книжки или газеты напечатать! Разве это не крепостная зависимость? Если нельзя свободной сходки устроить, свободной книжки напечатать, то как же на чиновников и на богатых управу найти? Разумеется, чиновники и запрещают всякую правдивую книжку, запрещают всякое правдивое слово о народной нужде. Вот и эту книжку социал-демократическая партия должна печатать тайно и распространять тайно: всякого, у кого зту книжку найдут, пойдут по судам да по тюрьмам

______

* В издании 1905 года после слов «на Руси» вставлен следующий текст:

«Мы уже говорили, что Государственная дума не есть настоящее собрание депутатов народа, а полицейский обман, потому что выборы в нее неравные (дворяне и купцы имеют перевес над крестьянами и рабочими), выборы в нее не свободные, а из-под полицейской палки, Государственная дума — не народное собрание депутатов, а полицейское собрание дворян и купцов. Государственная дума собирается не для того, чтобы обеспечить народную свободу и выборное правление, а для того, чтобы обмануть рабочих и крестьян, закабаливши их еще более. Народу нужна не казенная дума, а свободно избранное всеми гражданами без различия и поровну Учредительное собрание». Ред.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 169

таскать. Но рабочие социал-демократы не боятся этого: они все больше печатают, все больше раздают читать народу правдивые книжки. И никакие тюрьмы, никакие преследования не остановят борьбы за народную свободу!

Социал-демократы требуют, чтобы были уничтожены сословия, чтобы все граждане государства были совершенно равноправны. Теперь у нас есть неподатные и податные сословия, есть привилегированные и непривилегированные, есть белая кость и черная кость; для черного народа даже и розга еще оставлена. Ни в одной стране нет такого принижения рабочих и крестьян. Ни в одной стране нет разных законов для разных сословий, кроме России. Пора и русскому народу потребовать, чтобы каждый мужик имел все те права, которые есть и у дворянина. Не позор ли это, что сорок с лишним лет спустя после отмены крепостного права все еще держится розга, все еще есть податное сословие?

Социал-демократы требуют для народа полной свободы передвижения и промыслов. Что это значит: свобода передвижения? Это значит, чтобы крестьянин имел право идти куда хочет, переселяться куда угодно, выбирать любую деревню или любой город, не спрашивая ни у кого разрешения. Это значит, чтобы и в России были уничтожены паспорта (в других государствах давно уже нет паспортов), чтобы ни один урядник, ни один земский не смел мешать никакому крестьянину селиться и работать, где ему угодно. Русский мужик настолько закрепощен еще чиновникам, что не может свободно перевестись в город, не может свободно уйти на новые земли. Министр распоряжается, чтобы губернаторы не допускали самовольных переселений! Губернатор лучше мужика знает, куда мужику идти! Мужик — дитя малое, без начальства и двинуться не смеет! Разве это не крепостная зависимость? Разве это не надругательство над народом, когда всякий промотавшийся дворянчик командует взрослыми хозяевами-земледельцами?

Есть книжка «Неурожай и народное бедствие» (голод), написанная теперешним «министром земледелия»,


170 В. И. ЛЕНИН

господином Ермоловым. В этой книжке прямо говорится: не следует мужику переселяться, когда на месте господам помещикам рабочие руки нужны. Министр открыто говорит, не стесняется, думает, что мужик не услышит таких речей и не поймет их. Зачем отпускать народ, когда господам помещикам дешевые работники надобны? Чем теснее живет народ, тем выгоднее для помещиков, тем больше нужды, тем дешевле наниматься будут, тем смирнее будут сносить всякие прижимки. Прежде бурмистры за барской выгодой смотрели, а теперь смотрят земские да губернаторы. Прежде бурмистры распоряжались на конюшне наказывать, а теперь земские распоряжаются в волостном правлении пороть.

Социал-демократы требуют, чтобы постоянное войско было уничтожено, а вместо него чтобы введено было народное ополчение, чтобы весь народ был вооружен. Постоянное войско, это — войско, отделенное от народа и подготовляемое для того, чтобы в народ стрелять. Если бы солдата не запирали на несколько лет в казарму и не муштровали его там бесчеловечно, разве бы мог солдат стрелять в своих братьев, в рабочих и крестьян? Разве бы мог солдат идти против голодных мужиков? Для защиты государства от нападения неприятеля вовсе не нужно постоянное войско; для этого достаточно народное ополчение. Если каждый гражданин государства будет вооружен, тогда никакой неприятель не может быть страшен России. А народ избавлен бы был от гнета военщины: на военщину уходят сотни миллионов рублей в год, все эти деньги собираются с народа, от этого и подати так велики и жить становится все труднее. Военщина еще более усиливает власть чиновников и полиции над народом. Военщина нужна, чтобы грабить чужие народы, например, чтобы отнимать землю у китайцев. Народу от этого не легче, а еще тяжелее по случаю новых налогов. Замена постоянного войска вооружением всего народа принесла бы огромное облегчение всем рабочим и всем крестьянам.

Точно так же огромным облегчением для них была бы отмена косвенных налогов, которой добиваются социал-демократы. Косвенными налогами называются


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 171

такие налоги, которые не прямо берутся с земли или с хозяйства, а выплачиваются народом косвенно, в виде более высокой платы за товары. Казна облагает налогом сахар, водку, керосин, спички и всякие другие предметы потребления; налог этот платит в казну торговец или фабрикант, но платит, разумеется, не из своих денег, а из тех денег, которые ему платят покупатели. Цена на водку, сахар, керосин, спички повышается, и каждый покупатель бутылки водки или фунта сахара платит не только цену товара, но и налог на него. Например, если вы платите, скажем, четырнадцать копеек за фунт сахара, то четыре (примерно) копейки составляют налог: сахарозаводчик уже заплатил этот налог в казначейство и теперь выбирает заплаченную сумму с каждого покупателя. Таким образом, косвенные налоги, это — налоги на предметы потребления, налоги, которые уплачивает покупатель в виде повышенной цены товара. Говорят иногда, что косвенные налоги — самые справедливые: кто сколько покупает, тот столько и платит. Но это неправда. Косвенные налоги — самые несправедливые налоги, потому что бедным гораздо тяжелее платить их, чем богатым. Богатый получает дохода вдесятеро больше, чем крестьянин или рабочий, а то даже и во сто раз больше. Но разве богатому нужно во сто раз больше сахара? Вдесятеро больше водки или спичек? или керосина? Конечно, нет. Богатая семья купит керосину, водки, сахара вдвое или, самое большее, втрое против бедной. А это значит, что богатый заплатит из своего дохода меньшую долю в виде налога, чем бедный. Положим, доход бедного крестьянина — двести рублей в год; положим, он купит на шестьдесят рублей таких товаров, которые обложены пошлиной и которые вздорожали поэтому (на сахар, спички, керосин — наложен акциз, т. е. пошлину платит еще раньше выпуска товара на рынок фабрикант; на казенную водку казна прямо подняла цену; на ситцы, железо и другие товары цена вздорожала, потому что дешевые заграничные товары не пропускаются в Россию без высокой пошлины). Из этих шестидесяти рублей — двадцать рублей будет


172 В. И. ЛЕНИН

составлять налог. Значит, из каждого рубля своих доходов бедняк отдаст десять копеек в виде косвенных налогов (не считая прямых налогов, выкупных, оброчных, поземельных, земских, волостных, мирских). А у богатого крестьянина доход — тысяча рублей; товаров, обложенных пошлиной, он купит на полтораста рублей; налогу заплатит (в числе этих полутораста) — пятьдесят рублей. Значит, богатый из каждого рубля своих доходов отдаст в виде косвенных налогов только пять копеек. Чем богаче человек, тем меньше он платит из своих доходов косвенного налога. Поэтому косвенные налоги — самые несправедливые. Косвенные налоги, это — налоги на бедных. Крестьяне и рабочие вместе составляют 9/10 всего населения и платят 9/10 или 8/10 всех косвенных налогов. А из всех доходов крестьяне и рабочие получают, наверное, не больше 4/10! И вот социал-демократы требуют отмены косвенных налогов и установления прогрессивного налога на доходы и наследства. Это значит: чем больше дохода, тем выше должен быть налог. У кого тысяча рублей дохода, пусть платит по копейке с рубля, у кого 2000, — но две копейки и так далее. Самые маленькие доходы (например, доходы не свыше четырехсот рублей) совсем ничего не платят. Самые крупные богачи платят самые крупные налоги. Такой налог, подоходный или, вернее, прогрессивно-подоходный налог, был бы гораздо справедливее косвенных налогов. Социал-демократы и добиваются поэтому отмены косвенных налогов и учреждения прогрессивно-подоходного налога. Но понятное дело, что все собственники, вся буржуазия не хочет этого и противодействует этому. Только крепкий союз деревенской бедноты с городскими рабочими может отвоевать у буржуазии это улучшение.

Наконец, очень важное улучшение для всего народа, а для деревенской бедноты особенно, состоит в даровом обучении детей, которого требуют социал-демократы. В настоящее время в деревне гораздо меньше школ, чем в городах, и притом везде только богатые классы, только буржуазия имеет возможность давать детям хорошее образование. Только даровое и обязательное


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 173

обучение всех детей может избавить народ хотя бы отчасти от теперешней темноты. А деревенская беднота особенно страдает от темноты и особенно нуждается в образовании. Но, конечно, нам нужно настоящее, свободное образование, а не такое, какого хотят чиновники и попы.

Социал-демократы требуют далее, чтобы каждый имел полное право исповедовать какую угодно веру совершенно свободно. Только в России да в Турции из европейских государств остались еще позорные законы против людей иной, не православной веры, против раскольников, сектантов, евреев. Эти законы либо прямо запрещают известную веру, либо запрещают распространять ее, либо лишают людей известной веры некоторых прав. Все эти законы — самые несправедливые, самые насильственные, самые позорные. Каждый должен иметь полную свободу не только держаться какой угодно веры, но и распространять любую веру и менять веру. Ни один чиновник не должен даже иметь права спрашивать кого ни на есть о вере: это дело совести, и никто тут не смеет вмешиваться. Не должно быть никакой «господствующей» веры или церкви. Все веры, все церкви должны быть равны перед законом. Священникам разных вер могут давать содержание те, которые принадлежат к их верам, а государство из казенных денег не должно поддерживать ни одной веры, не должно давать содержание никаким священникам, ни православным, ни раскольничьим, ни сектантским, никаким другим. Вот за что борются социал-демократы, и пока эти меры не будут проведены без всяких отговорок и без всяких лазеек, до тех пор народ не освободится от позорных полицейских преследований за веру и от не менее позорных полицейских подачек одной какой-либо вере.

* * *

Мы рассмотрели, каких улучшений добиваются социал-демократы для всего народа и в особенности для бедноты. Теперь посмотрим, каких улучшений добиваются


174 В. И. ЛЕНИН

они для рабочих, не только фабричных и городских, но и сельских рабочих. Фабричные и заводские рабочие живут теснее, скученнее; работают они в крупных мастерских; им легче пользоваться помощью социал-демократов из образованных людей. По всем этим причинам городские рабочие гораздо раньше всех других начали борьбу с хозяевами и добились более значительных улучшений, добились также издания фабричных законов. Но социал-демократы ведут борьбу за такие же улучшения для всех рабочих: и для кустарей, работающих на хозяев по домам, как в городах, так и в селах, — и для наемных рабочих у мелких мастеров и ремесленников, — и для строительных рабочих (плотников, каменщиков и прочих), — и для лесных рабочих, и для чернорабочих, — и для сельских рабочих точно так же. Все эти рабочие начинают теперь по всей России объединяться, вслед за фабричными и при помощи фабричных, объединяться для борьбы за лучшие условия жизни, за более короткий рабочий день, за более высокую плату. И социал-демократическая партия ставит своей задачей поддерживать всех рабочих в их борьбе за лучшую жизнь, помогать всем им организовать (объединить) в крепкие союзы самых твердых и надежных рабочих, помогать им распространением книжек и листков, посылкой опытных рабочих к новичкам и вообще помогать всем, чем только можно. Когда мы добьемся политической свободы, тогда у нас будут и в народном собрании депутатов свои люди, депутаты-рабочие, социал-демократы, и они будут, подобно своим товарищам в других странах, требовать издания законов в пользу рабочих.

Мы не будем здесь перечислять всех тех улучшений, которых добивается социал-демократическая партия для рабочих: эти улучшения перечислены в программе и объяснены подробно в книжке «Рабочее дело в России». Здесь нам достаточно будет назвать главные из этих улучшений. Рабочий день должен быть не более восьми часов в сутки. Один день в неделю должен быть всегда свободен от работы для отдыха. Сверхурочные работы должны быть совершенно запрещены, а также


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 175

и ночная работа. Дети должны получать даровое образование до 16 лет и потому не должны быть допускаемы на работы по найму до этого возраста. Во вредных производствах женщины не должны работать. За всякие увечья при работе наниматель должен вознаграждать рабочих, — например, за увечья, причиняемые работающим при молотилках, веялках и тому подобное. Расплата должна быть всем наемным рабочим и всегда еженедельная, а не раз в два месяца или в четверть года, как часто бывает при найме на сельские работы. Рабочим очень важно получать плату аккуратно каждую неделю и притом непременно чистыми деньгами, а не товарами. Наниматели очень любят навязывать рабочим в счет платы всякие дрянные товары втридорога; чтобы прекратить это безобразие, надо безусловно запретить законом выдачу заработной платы товарами. Затем, престарелые рабочие должны получать пенсию от государства. Рабочие содержат своим трудом все богатые классы и все государство, а потому они не менее имеют права на пенсию, чем чиновники, получающие ее. Чтобы хозяева не смели злоупотреблять своим положением и нарушать правила, постановленные в пользу рабочих, — должны быть назначены инспектора не только над фабриками, но и за крупными помещичьими хозяйствами, вообще за всеми предприятиями, употребляющими наемных рабочих. Но эти инспектора должны быть не чиновниками, должны назначаться не министрами или губернаторами, не на службе у полиции быть. Инспекторами должны быть рабочие выборные; казна должна давать жалованье тем доверенным людям от рабочих, которых рабочие сами свободно выберут. И такие выборные рабочие депутаты должны смотреть и за тем, чтобы рабочие квартиры были хорошо содержимы, чтобы хозяева не смели заставлять рабочих жить в каких-то собачьих конурах и в землянках (как это часто бывает при сельских работах), чтобы соблюдались правила о рабочем отдыхе, и так далее. При этом не надо забывать, что никакие выборные депутаты от рабочих не принесут никакой пользы, пока нет политической свободы, пока полиция всевластна и перед


176 В. И. ЛЕНИН

народом неответственна. Всякий знает, что полиция арестует теперь без суда не только рабочих депутатов, но и всякого рабочего, который посмеет говорить за всех, раскрывать нарушения закона и призывать рабочих к объединению. Но когда у нас будет политическая свобода, тогда депутаты от рабочих будут приносить очень много пользы.

Всем нанимателям (фабрикантам, помещикам, подрядчикам, богатым крестьянам) следует совершенно запретить самовольно делать какие бы то ни было вычеты из заработной платы рабочих, например, вычеты за бракованный товар, вычеты в виде штрафа и т. д. Это — беззаконие и насилие, что наниматели самовольно делают вычеты из заработной платы. Уменьшать плату рабочему ни под каким видом и никакими вычетами хозяин не должен. Хозяин должен не сам чинить суд и расправу (хорош судья, который себе в карман кладет вычеты с рабочего!), а обращаться в суд настоящий, и этот суд должен быть выбран из депутатов от рабочих и от хозяев поровну. Только такие суды могут по справедливости разбирать всякие недовольства хозяев на рабочих и рабочих на хозяев.

Вот каких улучшений для всего рабочего класса добиваются социал-демократы. Рабочие в каждом имении, в каждой экономии, у каждого подрядчика должны стараться сообща обсудить с надежными людьми, каких улучшений им надо добиваться, какие требования им выставить (на разных заводах, в разных экономиях, у разных подрядчиков требования рабочих будут, конечно, разные).

Социал-демократические комитеты помогают рабочим по всей России точно и ясно определить свои требования, а также выпускать печатные листки с изложением этих требований, чтобы их знали все рабочие, и хозяева, и начальство. Когда рабочие дружно, как один человек, стоят за свои требования, то хозяевам приходится уступать и соглашаться. В городах рабочие уже многих улучшений добились таким путем, а теперь и кустари, и ремесленные рабочие, и сельские рабо-


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 177

чие тоже начинают объединяться (организовываться) и бороться за свои требования. Пока у нас нет политической свободы, мы ведем эту борьбу тайком, прячась от полиции, которая запрещает всякие листки и всякие соединения рабочих. А когда мы завоюем политическую свободу, тогда мы поведем эту борьбу еще шире и открыто перед всеми, чтобы весь рабочий народ по всей России соединялся и дружнее отстаивал себя от притеснений. Чем больше рабочих объединится в рабочую социал-демократическую партию, тем больше будет их сила, тем скорее они добьются и полного освобождения рабочего класса от всякого угнетения, от всякой работы по найму, от всякой работы на буржуазию.

* * *

Мы уже сказали, что социал-демократическая рабочая партия добивается улучшений не только для рабочих, но и для всех крестьян. Посмотрим теперь, каких улучшений для всех крестьян она добивается.

6. КАКИХ УЛУЧШЕНИЙ ДОБИВАЮТСЯ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ ДЛЯ ВСЕХ КРЕСТЬЯН?

Для полного освобождения всех трудящихся деревенская беднота должна, в союзе с городскими рабочими, вести борьбу против всей буржуазии, а в том числе и против богатых крестьян. Богатые крестьяне будут стараться заплатить своим батракам подешевле и заставить их работать дольше и тяжеле, а городские и деревенские рабочие будут добиваться, чтобы батраки и у богатого крестьянина получали лучшую плату и работали легче, с отдыхом. Значит, деревенская беднота должна составлять свои особые союзы, без богатых крестьян, — мы об этом уже говорили и всегда будем повторять это.

Но в России крестьяне все вместе, и богатые и бедные, остаются еще во многом по-прежнему крепостными: все они составляют низшее, черное, податное сословие;


178 В. И. ЛЕНИН

все они закрепощены полицейским чиновникам и земским начальникам; все они очень часто работают по-прежнему на барина за отрезные земли, за водопой, за выпас, за луг — точь-в-точь, как работали на барина и при крепостном праве. Все крестьяне хотят освободиться от этого нового крепостного состояния, все хотят быть полноправны, все ненавидят помещиков, которые до сих пор заставляют их на барщину ходить — «отрабатывать» господам дворянам и землю, и выпас, и водопой, и луга, и «за потравы» работать, и «за честь» посылать баб жать. Беднота от всяких этих отработков еще более страдает, чем богатый мужик. Богатый мужик иногда откупается от своей работы на барина, но все же и богатого мужика большей частью сильно притесняют помещики. Значит, деревенская беднота должна бороться против своего бесправия, против всякой барщины, против всяких отработков вместе с богатыми крестьянами. От всей кабалы, от всякой нищеты мы избавимся только тогда, когда осилим всю буржуазию (и богатых крестьян в том числе). Но есть такая кабала, от которой мы раньше избавимся, потому что и богатому мужику эта кабала солоно приходится. Есть еще много у нас на Руси таких мест и таких округов, где крестьяне все вместе до сих пор остаются сплошь да рядом совсем как крепостные. Поэтому всем русским рабочим и всей деревенской бедноте надо обеими руками на две стороны борьбу вести: одной рукой — борьбу против всех буржуа, в союзе со всеми рабочими; другой рукой — борьбу с чиновниками в деревнях, с помещиками-крепостниками, в союзе со всеми крестьянами. Если деревенская беднота не составит своего особого союза, отдельно от богатых крестьян, тогда богатые крестьяне ее надуют, ее обойдут, сами в помещики выйдут, а бобыля не только бобылем оставят, но и не дадут ему свободы соединения. Если деревенская беднота не будет бороться вместе с богатыми крестьянами против крепостной кабалы, тогда она будет оставаться связанной, прикрепленной к месту, тогда у нее тоже не будет полной свободы для соединения с городскими рабочими.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 179

Деревенской бедноте сначала надо на помещиков ударить и хотя бы только самую злую, самую вредную барскую кабалу с себя сшибить, — в этом многие богатые крестьяне и сторонники буржуазии тоже за бедноту будут, потому что помещичья спесь всем оскомину набила. Но как только мы помещичью власть посократим, — так богатый крестьянин сейчас себя покажет и свои лапы ко всему протянет, а лапы у него загребущие, и сейчас уже много загребли. Значит, надо держать ухо востро и заключить крепкий, ненарушимый союз с городским рабочим человеком. Городские рабочие и помещика сшибить со старой барской повадки помогут, да и богатого крестьянина поусмирят (как они поусмирили уже немного и своих хозяев фабрикантов). Без союза с городскими рабочими никогда не избавится деревенская беднота от всякой кабалы, от всякой нужды и нищеты; кроме них никто ей в этом не поможет, и ни на кого, кроме как на самих себя, рассчитывать нельзя. Но есть такие улучшения, которых мы раньше добьемся, которые мы можем сейчас же получить, в самом начале этой великой борьбы. Есть в России много такой кабалы, которой в других странах давно уже нет, и вот от этой чиновной кабалы, от этой барской, крепостной кабалы все русское крестьянство может сейчас же избавиться.

Мы рассмотрим теперь, каких улучшений добивается прежде всего, в первую голову, рабочая социал-демократическая партия, чтобы избавить все русское крестьянство хотя бы от самой злой крепостной кабалы и чтобы развязать руки деревенской бедноте в борьбе со всей русской буржуазией.

Первое требование рабочей социал-демократической партии: сейчас же отменить все выкупные платежи, все оброчные подати, все повинности, которые лежат на «податном» крестьянстве. Когда дворянские комитеты и дворянское правительство русского царя «освобождали» крестьян от крепостной зависимости, то крестьян заставили выкупать их собственные земли, выкупать земли, которые крестьяне искони пахали! Это был грабеж. Дворянские комитеты прямо грабили


180 В. И. ЛЕНИН

крестьян при помощи царского правительства. Царское правительство во многих местах посылало войска для введения уставных грамот65 силою, для военной экзекуции над крестьянами, которые не хотели принимать «нищенских» обрезанных наделов. Без помощи войска, без истязаний и расстреливаний никогда не могли бы дворянские комитеты так нагло ограбить крестьян, как они сделали это во время освобождения от крепостной зависимости. Крестьянам следует всегда помнить, как надували и грабили их помещичьи, дворянские комитеты, — потому что и теперь еще царское правительство тоже назначает всегда дворянские или чиновничьи комитеты, когда дело идет о новых законах для крестьян. Недавно царь выпустил манифест (от 26 февраля 1903 года): там обещает он пересмотреть и улучшить законы о крестьянах. Кто будет пересматривать? кто будет улучшать? — Опять дворяне, опять чиновники! Крестьяне всегда будут обманываемы, пока не добьются, чтобы были учреждены крестьянские комитеты для улучшения крестьянской жизни. Довольно командовали помещики, земские начальники и всякие чиновники над крестьянами! Довольно этой крепостной зависимости от всякого урядника, от всякого пропившегося дворянского сынка, которого называют земским начальником, исправником или губернатором! Крестьяне должны требовать, чтобы им дали свободу самим устраивать свои дела, самим обдумать, указать и провести новые законы. Крестьяне должны потребовать свободных, выборных крестьянских комитетов, — покуда они не добьются этого, их всегда будут обманывать и грабить дворяне и чиновники. Никто не освободит мужиков от чиновных пиявок, если мужики сами себя не освободят, если они не объединятся, чтобы взять свою судьбу в свои собственные руки.

Социал-демократы требуют не только полной и немедленной отмены выкупных платежей, оброчных платежей и всяких повинностей, но кроме того они требуют еще возвращения народу взятых с него выкупных денег. Сотни миллионов рублей переплатили мужики по всей


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 181

России со времени освобождения их дворянскими комитетами от крепостного права. Эти деньги крестьяне должны потребовать назад. Пусть правительство наложит особый налог на крупных дворян-землевладельцев, пусть отберут земли у монастырей и у удельного ведомства (т. е. у царской фамилии), пусть народное собрание депутатов распорядится этими деньгами на пользу крестьян. Нигде на свете нет такого принижения, такого обнищания крестьянина, такого ужасного вымирания голодной смертью миллионов крестьян, как в России. Крестьянина довели у нас до голодной смерти, потому что его ограбили еще дворянские комитеты, потому что его грабят с тех пор каждый год, выколачивая старую дань старым крепостникам-последышам, выколачивая выкупные и оброчные. Пусть те, кто грабит, и ответят за это. Пусть с дворян, крупных помещиков, и будут взяты деньги, чтобы оказать серьезную помощь голодающим. Голодающему мужику не надо милостыни, не надо грошовых подачек. Пусть он потребует возвращения ему тех денег, которые он годами и годами платил помещикам и государству. Тогда народное собрание депутатов и крестьянские комитеты сумеют оказать настоящую, серьезную помощь голодающим.

Далее. Социал-демократическая рабочая партия требует тотчас же полной отмены круговой поруки и всех законов, стесняющих крестьянина в распоряжении его землей. Царский манифест от 26 февраля 1903 года обещает отмену круговой поруки. Теперь вышел уже закон об ее отмене. Но этого мало. Надо кроме того немедленно отменить все законы, которые стесняют крестьянина в распоряжении его землей. Иначе крестьянин и без круговой поруки останется не вполне свободным, останется полукрепостным. Крестьянин должен получить полную свободу распоряжаться своей землей: отдавать ее и продавать кому хочет, никого не спрашивая. Вот этого царский указ не позволил: все дворяне, купцы и мещане могут свободно распоряжаться землей, а крестьянин не может. Мужик — дитя малое. К нему надо земского приставить, чтобы за ним смотрел, вроде няньки. Мужику надо запретить


182 В. И. ЛЕНИН

продавать свой надел, а то мужик деньги промотает! — Вот как рассуждают крепостники, и находятся простячки, которые им верят и, желая добра мужику, говорят, что надо запретить ему продавать землю. Даже народники (о которых мы говорили раньше) и люди, называющие себя «социалисты-революционеры», тоже на это сдаются и находят, что лучше пускай немножечко крепостным остается наш мужик, а земли пускай не продает.

Социал-демократы говорят: это одно лицемерие, одно барство, одни только сладкие слова! Когда мы добьемся социализма, когда рабочий класс победит буржуазию, — тогда вся земля будет общей, тогда никто не будет иметь права продавать землю. Ну, а до тех пор как? Дворянин и купец может продавать, а крестьянин не может!? Дворянин и купец свободны, а крестьянин все еще полукрепостным будет!? крестьянин все еще у начальства будет разрешения выпрашивать!?

Это — один обман, хоть и прикрытый сладкими речами, а все же обман.

Пока дворянину и купцу позволяют продавать землю, до тех пор и крестьянин должен иметь полное право свою землю продавать и распоряжаться ею совершенно свободно, совершенно так же, как дворянин и купец.

Когда рабочий класс победит всю буржуазию, тогда он отнимет землю у крупных хозяев, тогда он устроит на крупных экономиях товарищеское хозяйство, чтобы землю обрабатывали рабочие вместе, сообща, выбирая свободно доверенных людей в распорядители, имея всякие машины для облегчения труда, работая посменно не больше восьми (а то и шести) часов в день каждый. Тогда и мелкий крестьянин, который захочет еще по-старому в одиночку хозяйничать, будет хозяйничать не на рынок, не на продажу первому встречному, а на товарищества рабочих: мелкий крестьянин будет доставлять товариществу рабочих хлеб, мясо, овощи, а рабочие будут без денег давать ему машины, скот, удобрения, одежду и все, что ему нужно. Тогда не будет борьбы между крупным и мелким хозяином из-за денег, тогда не будет работы по найму, на чужих людей, а все


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 183

работники будут работать на себя, все улучшения в работе и машины пойдут на пользу самим рабочим, для облегчения их труда, для улучшения их жизни.

Но всякий разумный человек понимает, что сразу нельзя добиться социализма: для этого надо вести отчаянную борьбу со всей буржуазией, со всеми и со всякими правительствами, для этого надо соединить в прочный, ненарушимый союз всех городских рабочих по всей России и деревенскую бедноту вместе с ними. Это — великое дело, и на такое дело не жалко и всю жизнь отдать. А покуда мы еще не добились социализма, до тех пор крупный хозяин всегда будет вести борьбу с мелким из-за денег: неужели же крупный будет свободен и землю продавать, а мелкий крестьянин нет? Повторяем: крестьяне не дети малые и никому не позволят над собой командовать; крестьяне должны получить все те права, без всякого ограничения все права, какие есть у дворян и купцов.

Говорят еще: у крестьянина земля не своя, а общественная. Нельзя разрешить каждому общественную землю продавать. — И это тоже один обман. Разве у дворян и купцов не бывает также обществ? разве дворяне и купцы не соединяются тоже в компании, не покупают вместе земли и фабрик и чего угодно? Почему же для дворянских обществ не выдумывают никаких стеснений, а для мужика всякая полицейская сволочь норовит придумать ограничение да запрещение? Никогда крестьяне ничего доброго не видали от чиновников, а видали только битье, поборы да обиды. Никогда крестьяне не дождутся добра, пока сами все свои дела не возьмут в свои руки, пока не добьются полной равноправности и полной свободы. Хотят крестьяне, чтобы земля их была общественная, — никто не смеет им мешать, и они по добровольному соглашению составят себе общество из кого хотят и как хотят, напишут себе общественный договор, какой хотят, совершенно свободно. И чтобы никакой чиновник не смел в крестьянские общественные дела совать свой нос. И чтобы никто не смел над крестьянином мудрить и выдумывать для мужика стеснения да запрещения.


184 В. И. ЛЕНИН

* * *

Наконец, еще одного и важного улучшения добиваются для крестьян социал-демократы. Они хотят сейчас же, немедленно ограничить барскую кабалу, крепостную кабалу мужика. Всей кабалы нам, конечно, не избыть, пока есть нужда на свете, а нужды не избыть, пока земля и фабрики находятся в руках буржуазии, пока главная сила на свете — деньги, пока не введено социалистическое общество. Но в России по деревням осталось много еще особенно злой кабалы, которой нет в других странах, хотя там и не введен еще социализм. В России много еще крепостнической кабалы, которая полезна всем помещикам, которая давит всех крестьян, которую можно и должно уничтожить сейчас же, немедленно, в первую голову.

Объясним, какую кабалу мы называем крепостнической кабалой.

Всякий деревенский житель знает такие случаи. Помещичья земля находится рядом с крестьянской. У крестьян при освобождении их отрезали необходимые для них земли, отрезали выпас, выгон, отрезали лес, отрезали водопой. Крестьянам некуда деться без этой отрезной земли, без выпаса, без водопоя. Хочешь — не хочешь, а приходится к помещику идти, просить дать пропуск скоту к воде или дать выпас и тому подобное. А помещик своего хозяйства не ведет и денег, может быть, никаких не имеет, а только тем и живет, что кабалит крестьян. Крестьяне на него за отрезные земли работают без денег, пашут своими лошадьми его землю, убирают его хлеб и его луга, молотят на него, даже в некоторых местах возят на барскую землю свой, крестьянский, навоз, носят на барский двор и полотна, и яйца, и живность всякую. Совсем как при крепостном праве! Тогда крестьяне в чьей вотчине жили, на того даром работали, и теперь очень часто на барина даром работают, за ту же самую землю, которая отошла от крестьян при освобождении их дворянскими комитетами. Это — та же самая барщина. Крестьяне сами


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 185

называют эту работу в некоторых губерниях барщиной или панщиной. Вот это мы и называем крепостнической кабалой. Помещичьи, дворянские комитеты нарочно устраивали так, во время освобождения от крепостного права, чтобы им можно было кабалить крестьян по-старому, нарочно обрезывали мужицкие наделы, вгоняли помещичью землю клином, чтобы мужику было некуда курицы выпустить, нарочно переселяли крестьян на худшую землю, нарочно загораживали помещичьей землей дорогу к водопою, — одним словом, подстраивали так, чтобы крестьяне в западне очутились, чтобы крестьян по-прежнему голыми руками можно было в плен взять. И сколько у нас еще таких деревень, числа им нет, где крестьяне в плену у соседних помещиков, и таком же плену, как были и при крепостном праве. В таких деревнях и богатый и бедный мужик вместе связаны по рукам и по ногам и помещику с головой выданы. Бедному еще гораздо тяжелее от этого приходится, чем богатому мужику. Богатый мужик и свою землю иногда имеет и батрака вместо себя посылает на барщину, а бедному деться совсем некуда, и помещик из него веревки вьет. Бедному крестьянину при такой кабале часто и вздохнуть некогда, и на сторону уйти нельзя из-за работы на барина, и подумать нельзя о том, чтобы свободно соединиться в один союз, в одну партию со всей деревенской беднотой и с городскими рабочими.

Так вот, нет ли какого-нибудь средства, чтобы теперь же, сейчас, сразу такую кабалу уничтожить? Социал-демократическая рабочая партия предлагает крестьянам два средства для этой цели. Но мы еще раз повторим, что от всей и всякой кабалы один только социализм избавит всю бедноту, ибо покуда богатые силу имеют, они всегда так или иначе притеснят бедных. Совершенно уничтожить всю кабалу сразу нельзя, но можно сильно стеснить самую злую, самую гнусную, крепостническую кабалу, которая и бедных, и средних, и даже богатых крестьян давит, можно сейчас добиться облегчения для крестьянства.

Средства для этого два.


186 В. И. ЛЕНИН

Первое средство — свободно выбранные суды из доверенных людей от сельских батраков и от беднейших крестьян, а также от богатых крестьян и помещиков.

Второе средство — свободно выбранные крестьянские комитеты. Эти крестьянские комитеты должны иметь право не только обсудить и принять всякие меры для уничтожения барщины, для уничтожения остатков крепостного права, но они должны также иметь право отобрать отрезные земли и вернуть их крестьянам*.

Рассмотрим немножко подробнее оба эти средства. Свободно выбранные суды из доверенных людей будут рассматривать все дела по жалобам крестьян на кабалу. Такие суды будут иметь право понижать арендную плату за землю, если помещики назначили ее слишком высоко, пользуясь нуждой крестьян. Такие суды будут иметь право избавлять крестьян от чрезмерных платежей, — например, если мужика нанял помещик зимой на летнюю работу за полцены, то суд рассмотрит дело и положит справедливую плату. Такой суд должен состоять, конечно, не из чиновников, а из свободно выбранных доверенных людей, и чтобы от сельских батраков и от деревенской бедноты были непременно свои выборные и не меньше числом, чем от богатых крестьян и от помещиков. Такие суды будут разбирать также все дела между рабочими и хозяевами. Рабочим и всей деревенской бедноте легче будет отстаивать свои права при таких судах, легче будет соединиться между собою и вызнать точно, какие люди могут надежно и верно стоять за бедноту и за рабочих.

Другое средство еще более важное. Это — свободные крестьянские комитеты, выбранные из доверенных людей от батраков, от бедных, средних и богатых крестьян по каждому уезду (или по нескольку комитетов на уезд, если крестьяне найдут нужным; может быть даже они устроят крестьянские комитеты в каждой волости

______

* В издании 1905 года после слова «крестьянам» вставлен следующий текст:

«Крестьянские комитеты должны иметь право отобрать все земли у помещиков и у всех частновладельцев вообще, причем народное собрание депутатов само установит, как быть с этими землями, переходящими в собственность всего народа». Ред.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 187

и в каждом большом селе). Никто лучше самих крестьян не знает, какая кабала их давит. Никто лучше самих крестьян не сумеет изобличить помещиков, живущих и по сю пору крепостнической кабалой. Крестьянские комитеты разберут, какие отрезные земли, или луга, или выпасы и тому подобное отошли от крестьян несправедливо, разберут, следует ли даром отобрать эти земли или дать, на счет крупных дворян, вознаграждение тем, кто купил такие земли. Крестьянские комитеты высвободят крестьян, по крайней мере, хоть от тех ловушек, в которые загнали их очень многие дворянские, помещичьи комитеты. Крестьянские комитеты избавят крестьян от вмешательства чиновников, покажут, что крестьяне сами хотят и могут устраивать свои дела, помогут крестьянам сговориться о своих нуждах и разузнать хорошо людей, способных стоять верно за деревенскую бедноту и за союз с городскими рабочими. Крестьянские комитеты — первый шаг к тому, чтобы и по захолустным деревням крестьяне встали на свои собственные ноги и взяли свою судьбу в свои собственные руки.

Вот почему рабочие социал-демократы предупреждают крестьян:

Не верьте никаким дворянским комитетам, никаким чиновничьим комиссиям.

Требуйте всенародного собрания депутатов.

Требуйте учреждения крестьянских комитетов.

Требуйте полной свободы печатать всякие книжки и газеты.

Когда все и каждый будут иметь право свободно, никого не боясь, высказывать свои мнения и свои желания и во всенародном собрании депутатов, и в крестьянских комитетах, и в газетах, — тогда очень скоро будет видно, кто идет на сторону рабочего класса, кто идет на сторону буржуазии. Теперь громадное большинство людей вовсе не думает об этом, некоторые скрывают свое настоящее мнение, некоторые сами еще не знают, некоторые нарочно обманывают. А тогда все об этом думать станут, скрываться незачем будет, и все дело скоро выяснится. Мы уже говорили, что буржуазия


188 В. И. ЛЕНИН

привлечет на свою сторону богатых крестьян. Чем скорее и чем больше удастся уничтожить крепостную кабалу, чем больше настоящей свободы добьются себе крестьяне, тем скорее объединится между собой деревенская беднота, тем скорее объединится со всей буржуазией и богатое крестьянство. И пускай их объединяются: мы этого не боимся, хотя мы отлично знаем, что богатое крестьянство станет сильнее от этого объединения. Мы ведь тоже объединимся, и наш союз — союз деревенской бедноты с городскими рабочими — будет неизмеримо многочисленнее, будет союзом десятков миллионов против союза сотен тысяч. Мы знаем также, что буржуазия будет стараться (она и теперь уже старается!) привлечь на свою сторону и средних и даже мелких крестьян, стараться обмануть их, стараться завлечь их, разъединить их, пообещать каждому из них вытянуть его тоже в богатые. Мы уже видели, какими средствами и какими обманами завлекает буржуазия среднего крестьянина. Мы должны поэтому наперед раскрывать глаза деревенской бедноте, наперед укреплять ее особый союз с городскими рабочими против всей буржуазии.

Пусть каждый деревенский житель посмотрит хорошенько вокруг себя. Как часто мужики-богатеи говорят против господ, против помещиков! Как они жалуются на притеснение народа, на то, что у господ земля зря пустует! Как они любят покалякать (с глаза на глаз), что надо бы, дескать, прибрать землю к мужицким рукам!

Можно ли верить тому, что говорят богатеи? Нет. Они не для народа хотят земли, а для себя. Они и теперь уже понабрали себе и купчей земли и съемной, да им еще мало. Значит, деревенской бедноте недолго придется идти вместе с богатеями против помещиков. Только первый шаг мы можем вместе с ними сделать, а там придется врозь идти.

Вот почему надо ясно отделить этот первый шаг от других шагов и от нашего последнего, главного шага. Первый шаг в деревне — полное освобождение крестьянина, полные права ему, устройство крестьянских


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 189

комитетов для возвращения отрезков*. А последний наш шаг и в городе и в деревне один будет: отберем все земли, все фабрики у помещиков и у буржуазии и устроим социалистическое общество**. Между первым и последним шагом нам еще немало борьбы пережить придется, и кто смешивает первый шаг с последним, тот вредит этой борьбе, тот, сам того не ведая, засоряет глаза деревенской бедноте.

Первый шаг деревенская беднота сделает со всеми крестьянами вместе: разве некоторые кулаки отстанут, разве одному из сотни мужиков никакая кабала не претит. А вся громада тут еще за одно пойдет: равные права всему крестьянству нужны. Помещичья кабала всех по рукам и по ногам вяжет. Ну, а последнего шага никогда не сделают все крестьяне вместе: тут уже все богатое крестьянство против батраков встанет. Тут уже нам нужен крепкий союз деревенской бедноты с городскими рабочими социал-демократами. Кто говорит крестьянам, что они сразу могут и первый и последний шаг сделать, тот обманывает мужика. Тот забывает о великой борьбе между самими крестьянами, о великой борьбе между деревенской беднотой и крестьянами-богатеями.

Вот почему социал-демократы не сулят крестьянину сразу молочных рек и кисельных берегов. Вот почему социал-демократы прежде всего требуют полной свободы для борьбы, для великой, широкой, всенародной борьбы всего рабочего класса против всей буржуазии. Вот почему социал-демократы указывают первый шаг маленький, но верный.

Некоторые люди думают, что наше требование учредить крестьянские комитеты для ограничения кабалы и возвращения отрезков есть какой-то забор, какая-то загородка. Стой, дескать, тут и дальше не ходи. Такие люди очень плохо вдумались в то, чего хотят социал-
______

* В издании 1905 года после слова «отрезков» вставлены следующие слова: «и для отобрания всей земли у помещиков». Ред.

** В издании 1905 года текст от слова «отберем» до слова «общество» заменен следующим теистом: «уничтожение частной собственности на земли и фабрики и устройство социалистического общества». Ред.


190 В. И. ЛЕНИН

демократы. Требование учредить крестьянские комитеты для ограничения кабалы и для возвращения отрезков не есть загородка. Оно есть дверь. В эту дверь прежде всего надо выйти для того, чтобы идти дальше, для того, чтобы по открытой, по широкой дороге идти до самого конца, до полного освобождения всего трудящегося рабочего народа на Руси. Пока крестьянство из этой двери не вышло, оно остается в темноте, в кабале, без полных прав, без полной, настоящей свободы, оно не может даже между себя окончательно разобрать, кто друг рабочего человека и кто его враг. Поэтому социал-демократы указывают на эту дверь и говорят, что прежде всего всем миром, всем народом на эту дверь напирать надо и выломать ее дочиста. А то вот есть люди, называющие себя народниками и социалистами-революционерами, которые тоже добра хотят мужику, шумят, кричат, руками махают, помочь хотят, а двери этой не видят! Настолько даже слепы эти люди, что говорят: не надо вовсе давать мужику право свободно распоряжаться своей землей! Хотят добра мужику, а рассуждают иногда все равно, как крепостники! От таких друзей помощи мало будет. Что из того, что ты желаешь мужику всего лучшего, коли ты не видишь ясно самой первой двери, которую выломать надо? Что из того, что ты тоже стремишься к социализму, коли ты не видишь, как выйти на дорогу свободной народной борьбы за социализм не только в городе, но и в деревне, не только с помещиками, но и с богатеями внутри общества, внутри мира?

Вот почему социал-демократы указывают так настойчиво на эту ближнюю и первую дверь. Не в том трудность теперь, чтобы всяких хороших пожеланий наговорить, а в том, чтобы верно дорогу указать, чтобы ясно понять, как надо сделать самый первый шаг. Что русский мужик задавлен кабалой, что русский мужик наполовину крепостным остался, — об этом уже сорок лет говорят и пишут все друзья мужика. Как безобразно грабят и кабалят мужика помещики посредством всяких отрезных земель, — об этом много книг написано всеми друзьями мужика задолго еще до того, как появи-


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 191

лись на Руси социал-демократы. Что мужику надо помочь сейчас же, немедленно, что из кабалы надо его хоть сколько-нибудь освободить, — это теперь уже все честные люди видят, об этом даже чиновники нашего полицейского правительства говорить начинают. Весь вопрос: как взяться за дело, как первый шаг сделать, в какую дверь прежде всего ломиться.

На этот вопрос дают разные люди (из тех, что хотят добра мужику) два разные ответа. Всякий деревенский пролетарий должен постараться яснее понять оба ответа и составить себе определенное и твердое мнение. Один ответ дают народники и социалисты-революционеры. Прежде всего надо, говорят они, развивать в крестьянстве всякие товарищества (кооперации). Мирской союз надо укрепить. Каждому крестьянину не надо давать права свободно распоряжаться своей землей. Пусть мирское общество больше права имеет и постепенно пусть вся земля в России мирской землей будет*. Крестьянам надо всякие облегчения сделать на счет покупки земли, чтобы земля легче перетекала от капитала к труду.

Другой ответ дают социал-демократы. Крестьянин должен прежде всего добиться себе всех, без изъятия, тех прав, какие есть у дворянина и купца. Крестьянин должен иметь полное право свободно распоряжаться своей землей. Для уничтожения самой гнусной кабалы должны быть учреждены крестьянские комитеты для возвращения отрезков**. Не мирской союз нужен нам, а союз деревенской бедноты из разных сельских обществ по всей России, союз деревенских пролетариев с городскими пролетариями. Всякие товарищества (кооперации) и мирская покупка земли всегда будут приносить

______

* В издании 1905 года после слова «будет» вставлен следующий текст: «Всю землю отнять у помещиков и отдавать поровну только тем, кто сам ее обработает». Ред.

** В издании 1905 года после слова «отрезков» вставлен следующий текст: «Крестьянские комитеты должны иметь право всю землю отнять у помещиков. Народные депутаты установят, как быть с народной землей. Но мы должны добиваться полного осуществления социалистического общества и не забывать, что пока держится власть денег, власть капитала, никакое распределение земли поровну не избавит народ от нищеты». Ред.


192 В. И. ЛЕНИН

больше пользы крестьянским богатеям да обманывать среднего крестьянина.

Правительство русское видит, что надо дать облегчение крестьянам, но оно хочет отделаться пустяками, оно хочет все чиновниками сделать. Крестьяне должны быть начеку, потому что чиновничьи комиссии так же обманут их, как обманули дворянские комитеты. Крестьяне должны требовать выбора свободных крестьянских комитетов. Не в том дело, чтобы от чиновников ждать облегчения, а чтобы самим крестьянам взять в руки свою судьбу. Пусть сначала только один шаг сделаем, пусть сначала только от злейшей кабалы освободимся, — лишь бы крестьяне почуяли свою силу, лишь бы они свободно сговорились и объединились. Ни один добросовестный человек не может отрицать, что отрезные земли служат часто к самой безобразной, крепостной кабале. Ни один добросовестный человек не может отрицать, что наше требование — самое первое и самое справедливое требование: пусть крестьяне свободно выберут свои комитеты, без чиновников, для уничтожения всякой крепостной кабалы.

В свободных крестьянских комитетах (и точно так же в свободном всероссийском собрании депутатов) социал-демократы сейчас же и всеми силами будут закреплять особый союз деревенских пролетариев с городскими пролетариями. Социал-демократы будут отстаивать все меры в пользу деревенских пролетариев и помогать им вслед за первым шагом делать как можно скорее и как можно дружнее второй шаг и третий, и так далее, до самого конца, до полной победы пролетариата. Но можно ли теперь уже, сразу сказать, какое требование встанет на очередь завтра, для второго шага? Нет, этого сказать нельзя, потому что мы не знаем, как будут себя держать завтра богатые крестьяне и многие образованные люди, занятые всякими кооперациями и всяким перетеканием земли от капитала к труду.

Может быть, они еще не успеют завтра же сойтись с помещиками и захотят добить помещичью власть до


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 193

конца. Отлично. Социал-демократам это очень желательно, и социал-демократы будут советовать деревенским и городским пролетариям требовать отнятия всей земли у помещиков и отдачи ее свободному народному государству. Социал-демократы будут зорко смотреть, чтобы деревенские пролетарии не оказались при этом обманутыми, чтобы они укрепились еще лучше для окончательной борьбы за полное освобождение пролетариата.

Но, может быть, будет совсем иначе. И даже вероятнее, что будет иначе. Богатые крестьяне и многие образованные люди могут завтра же, как только худшая кабала будет ограничена и урезана, завтра же соединиться с помещиками, и тогда против всего деревенского пролетариата встанет вся деревенская буржуазия. Тогда нам смешно было бы бороться с одними помещиками. Тогда мы должны бороться со всей буржуазией и требовать прежде всего как можно больше свободы и простора для такой борьбы, требовать облегчения жизни рабочему для облегчения его борьбы.

Во всяком случае, будет ли так или иначе, наше первое, наше главное и непременное дело: укрепить союз деревенских пролетариев и полупролетариев с городскими пролетариями. Для этого союза нам нужна сейчас и немедленно полная политическая свобода народу, полная равноправность крестьянина и уничтожение крепостной кабалы. А когда этот союз создастся и укрепится, — тогда мы легко разоблачим всякие обманы, которыми завлекает буржуазия среднего крестьянина, тогда мы легко и скоро сделаем против всей буржуазии, против всех сил правительства, и второй, и третий, и последний шаг, тогда мы неуклонно пойдем к победе и быстро завоюем полное освобождение всего рабочего народа.

7. КЛАССОВАЯ БОРЬБА В ДЕРЕВНЕ

Что такое классовая борьба? Это — борьба одной части народа против другой, борьба массы бесправных, угнетенных и трудящихся против привилегированных, угнетателей и тунеядцев, борьба наемных рабочих или


194 В. И. ЛЕНИН

пролетариев против собственников или буржуазии. И в русской деревне всегда происходила и теперь происходит эта великая борьба, хотя не все видят ее, не все понимают значение ее. Когда было крепостное право, — вся масса крестьян боролась со своими угнетателями, с классом помещиков, которых охраняло, защищало и поддерживало царское правительство. Крестьяне не могли объединиться, крестьяне были тогда совсем задавлены темнотой, у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабочих, но крестьяне все же боролись, как умели и как могли. Крестьяне не боялись зверских преследований правительства, не боялись экзекуций и пуль, крестьяне не верили попам, которые из кожи лезли, доказывая, что крепостное право одобрено священным писанием и узаконено богом (прямо так и говорил тогда митрополит Филарет!), крестьяне поднимались то здесь, то там, и правительство, наконец, уступило, боясь общего восстания всех крестьян.

Крепостное право отменили, но не совсем. Крестьяне остались без прав, остались низшим, податным, черным сословием, остались в когтях у крепостной кабалы. И крестьяне продолжают волноваться, продолжают искать полной, настоящей воли. А между тем после отмены крепостного права успела вырасти новая классовая борьба, борьба пролетариата с буржуазией. Богатства стало больше, настроили железных дорог и крупных фабрик, города стали еще многолюднее и еще роскошнее, но все эти богатства забирало в свои руки совсем небольшое число людей, а народ все беднел, разорялся, голодал, уходил на работы по найму в чужих людях. Городские рабочие начали новую, великую борьбу всех бедных против всех богатых. Городские рабочие объединились в социал-демократическую партию и ведут свою борьбу упорно, стойко и дружно, подвигаясь шаг за шагом, готовясь к великой, окончательной борьбе, требуя политической свободы для всего народа.

Наконец, не стерпели и крестьяне. Весной прошлого, 1902 года поднялись крестьяне Полтавской, Харь-


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 195

ковской и других губерний и пошли на помещиков, отпирали их амбары, делили между собою их добро, давали голодным хлеб, посеянный и собранный мужиком, но захваченный в собственность помещиком, требовали нового раздела земли. Крестьяне не вынесли безмерного угнетения и стали искать лучшей доли. Крестьяне решили, — и решили совершенно правильно, — что лучше умирать в борьбе с угнетателями, чем умирать без борьбы голодною смертью. Но крестьяне не добились лучшей доли. Царское правительство объявило их простыми бунтовщиками и грабителями (за то, что они отбирали у грабителей-помещиков крестьянами же посеянный и убранный хлеб!), царское правительство послало против них войско, как против неприятелей, и крестьяне были разбиты, в крестьян стреляли, многих убили, крестьян пересекли зверски, засекали до смерти, истязали так, как никогда турки не истязают своих врагов — христиан. Царские посланцы, губернаторы, истязали больше всех, как настоящие палачи. Солдаты насиловали крестьянских жен и дочерей. А после всего крестьян же судили судом чиновников, крестьян же заставили уплатить в пользу помещиков восемьсот тысяч рублей и на суде, на этом позорном, тайном, застеночном суде, не позволили даже защитникам рассказать, как истязали и мучили крестьян царские посланцы, губернатор Оболенский и другие царские слуги.

Крестьяне боролись за правое дело. Русский рабочий класс всегда будет чтить память мучеников, застреленных и засеченных царскими слугами. Эти мученики были борцами за свободу и счастье рабочего народа. Крестьяне были разбиты, но они поднимутся еще и еще, они не падут духом от первого поражения. Сознательные рабочие приложат все усилия, чтобы как можно больше рабочего народа в городах и в деревнях знало о крестьянской борьбе и готовилось к новой, более успешной борьбе. Сознательные рабочие всеми силами постараются помочь крестьянам ясно понять, почему было подавлено первое крестьянское восстание


196 В. И. ЛЕНИН

(1902 г.) и как надо сделать, чтобы победа осталась за крестьянами и рабочими, а не за царскими слугами.

Крестьянское восстание было подавлено, потому что это было восстание темной, несознательной массы, восстание без определенных, ясных политических требований, т. е. без требования изменить государственные порядки. Крестьянское восстание было подавлено, потому что оно было не подготовлено. Крестьянское восстание было подавлено, потому что у деревенских пролетариев не было еще союза с городскими пролетариями. Вот три причины первой крестьянской неудачи. Чтобы восстание было успешно, надо, чтобы оно было сознательное и подготовленное, надо, чтобы оно охватило всю Россию и в союзе с городскими рабочими. И каждый шаг рабочей борьбы в городах, каждая социал-демократическая книжка или газета, каждая речь сознательного рабочего к деревенским пролетариям приближает к нам то время, когда восстание повторится, когда оно кончится победой.

Крестьяне поднялись несознательно, просто потому, что им стало невтерпеж, что они не хотели умирать бессловесно и без сопротивления. Крестьяне так исстрадались от всякого грабежа, угнетения и мучительства, что они не могли хоть на минуту не поверить темным слухам о царской милости, не могли не поверить, что всякий разумный человек признает справедливым раздел хлеба между голодными, между теми, кто всю свою жизнь работал на других, сеял и убирал хлеб, а теперь умирает от голода подле амбаров «господского» хлеба. Крестьяне как будто забыли, что лучшие земли, все фабрики и заводы захвачены богатыми, захвачены помещиками и буржуазией именно для того, чтобы голодный народ шел работать на них. Крестьяне забыли, что в защиту богатого класса не только говорятся поповские проповеди, а поднимается также все царское правительство со всей тьмой чиновников и солдат. Царское правительство напомнило крестьянам об этом. Царское правительство зверски жестоко показало кре-


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 197

стьянам, что такое государственная власть, кому она служит, кого она защищает. Нам надо только почаще напоминать крестьянам об этом уроке, и они легко поймут, почему необходимо изменение государственных порядков, почему необходима политическая свобода. Крестьянские восстания перестанут быть бессознательными, когда большее и большее количество народа поймет это, когда всякий грамотный и думающий мужик узнает три главных требования, за которые надо бороться прежде всего. Первое требование — созыв всенародного собрания депутатов для устройства на Руси народного выборного, а не самодержавного правления. Второе требование — свобода всем и каждому печатать всякие книжки и газеты. Третье требование — признание законом полной равноправности крестьян с другими сословиями и созыв выборных крестьянских комитетов для уничтожения прежде всего всякой крепостной кабалы. Это — главные коренные требования социал-демократов, и крестьянам будет теперь очень нетрудно понять эти требования, понять, с чего надо начать борьбу за народную свободу. А когда крестьяне поймут эти требования, тогда они поймут также, что надо заранее, долго, упорно и стойко готовиться к борьбе и готовиться не в одиночку, а вместе с городскими рабочими — социал-демократами.

Пусть каждый сознательный рабочий и крестьянин собирает подле себя самых разумных, надежных и смелых товарищей. Пусть старается объяснить им, чего хотят социал-демократы, чтобы все поняли, какую борьбу надо вести и чего надо требовать. Пусть сознательные социал-демократы начнут исподволь, осмотрительно, но неуклонно обучать крестьян своему учению, давать читать социал-демократические книжки, разъяснять эти книжки на маленьких сходках верных людей.

Но разъяснять социал-демократическое учение надо не только по книгам, но и на каждом примере, на каждом случае угнетения и несправедливости, какой мы видим подле себя. Социал-демократическое учение есть учение о борьбе против всякого гнета, против всякого грабежа,


198 В. И. ЛЕНИН

против всякой несправедливости. Только такой человек есть настоящий социал-демократ, который знает причины угнетения и во всей своей жизни борется с каждым случаем угнетения. Как это делать? Сознательные социал-демократы, собравшись вместе в своем городе, в своей деревне, должны сами решить, как это надо делать, чтобы принести больше пользы всему рабочему классу. Для примера приведу один или два случая. Положим, что рабочий социал-демократ пришел на побывку в свою деревню, или не в свою деревню попал какой ни на есть городской рабочий социал-демократ. Деревня вся целиком, как муха в паутине, в лапах у соседа-помещика, не выходит из кабалы всю жизнь и некуда деться ей от этой кабалы. Надо сейчас выбрать самых толковых, разумных и надежных крестьян, которые ищут правды и не убоятся первой полицейской собаки, и разъяснить этим крестьянам, отчего происходит их безысходная кабала, рассказать, как помещики надували крестьян и обирали их в дворянских комитетах, рассказать про силу богатых и поддержку их царским правительством, рассказать о требованиях рабочих социал-демократов. Когда крестьяне поймут всю эту нехитрую механику, тогда надо хорошенько обдумать сообща, нельзя ли дать дружный отпор этому помещику, нельзя ли крестьянам заявить свои первые и главные требования (подобно тому, как в городах рабочие заявляют свои требования фабрикантам). Если закабалено этим помещиком большое село или несколько деревень, то лучше бы всего было достать от ближнего социал-демократического комитета через доверенных людей листовку: в листовке социал-демократический комитет напишет, как следует, с самого начала, от какой кабалы страдают крестьяне и чего они в первую голову требуют (чтобы плата за съемную землю была дешевле, или чтобы при зимней наемке рассчитывали по настоящим ценам, а не за полцены, или чтобы за потравы так не преследовали, не теснили, или разные другие требования). Из такой листовки все грамотные крестьяне узнают хорошо, в чем дело, да и неграмотным объяснят. Тогда крестьяне увидят ясно, что социал-демократы


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 199

стоят за них, что социал-демократы всякий грабеж осуждают. Тогда крестьяне понимать начнут, каких облегчений, хоть самых небольших, а все же облегчений, можно добиться сейчас, сразу, если дружно стоять, — и каких больших улучшений во всем государстве надо добиваться великой борьбой вместе с городскими рабочими — социал-демократами. Тогда крестьяне все больше да больше станут готовиться к этой великой борьбе, станут учиться, как надо надежных людей находить, как надо сообща за свои требования стоять. Может быть, иногда удастся стачку устроить, как городские рабочие делают. Правда, в деревне это труднее, а все же иногда возможно, и в других странах бывали удачные стачки, например, в рабочую пору, когда помещики и богатые посевщики до зарезу нуждаются в рабочих. Если деревенская беднота подготовлена к стачке, если все давно уже согласились насчет общих требований, если эти требования в листовках объяснены или просто на сходках хорошо растолкованы, — тогда все дружно будут стоять, и помещику уступить придется или хоть немного посдержать себя в грабеже. Если стачка дружная и в горячее время устроена, то помещику и даже начальству с войском трудно что-нибудь выдумать, — время идет, помещику разорение, он тогда скоро сговорчивым станет. Конечно, это дело новое. Новое дело часто сначала не спорится. Рабочие в городах тоже сначала не умели вести дружной борьбы, не знали, какие им требования сообща заявлять, а просто шли машины ломать, да фабрику разносить. Ну, а теперь вот рабочие обучились дружной борьбе. Всякому новому делу надо сначала обучиться. Теперь рабочие понимают, что сразу можно только облегчений добиться, если дружно встать, — а между тем народ привыкает к дружному отпору и все больше готовится к великой, решительной борьбе. Так и крестьяне научатся разбирать, как давать отпор самым жестоким грабителям, как требовать дружно облегчения и как надо готовиться исподволь, стойко и повсюду к великой битве за свободу. Число сознательных рабочих и крестьян будет становиться все больше, союзы


200 В. И. ЛЕНИН

деревенских социал-демократов все крепче, и каждый случай помещичьей кабалы, поповских поборов, полицейского зверства и притеснений начальства будет все больше и больше раскрывать глаза народу, приучать его к дружному отпору и к мысли о необходимости силой добиться изменения государственных порядков.

Мы говорили уже в самом начале этой книжки, что городской рабочий народ выходит теперь на улицы и площади и открыто перед всеми требует свободы, пишет на знаменах и кричит: «долой самодержавие!». Скоро настанет день, когда рабочий народ в городах поднимется не для того только, чтобы пройтись по улицам с криками, а поднимется для великой, окончательной борьбы, когда рабочие, как один человек, скажут: «мы умрем в борьбе или добьемся свободы!», когда на место сотен убитых и павших в борьбе встанут тысячи новых, еще более решительных борцов. И крестьяне поднимутся тогда, поднимутся по всей России и пойдут на помощь городским рабочим, пойдут биться до конца за крестьянскую и рабочую свободу. Никакие царские полчища не устоят тогда. Победа будет за рабочим народом, и рабочий класс пойдет по просторной, широкой дороге к избавлению всех трудящихся от всякого гнета, рабочий класс воспользуется свободой для борьбы за социализм!

ПРОГРАММА РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ, ПРЕДЛОЖЕННАЯ ГАЗЕТОЙ «ИСКРА» ВМЕСТЕ С ЖУРНАЛОМ «ЗАРЯ»

Мы уже сказали о том, что такое программа, зачем она нужна, почему одна только социал-демократическая партия выступает с определенной, ясной программой. Окончательно принять программу может один лишь съезд нашей партии, то есть собрание представителей от всех партийных работников. Теперь такой съезд и подготовляется Организационным комитетом. Но очень многие комитеты нашей партии заявили уже открыто


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 201

о своем согласии с «Искрой», о признании «Искры» руководящей газетой. Поэтому до съезда наш проект (предложение) программы вполне может служить для точного знакомства с тем, чего хотят социал-демократы, и мы считаем необходимым полностью привести этот проект в приложении к нашей книжке.

Конечно, без объяснения не всякий рабочий поймет все, что сказано в программе. Много великих социалистов работало над созданием социал-демократического учения, законченного Марксом и Энгельсом, много пережили рабочие всех стран, чтобы приобрести тот опыт, которым мы хотим воспользоваться, который мы хотим положить в основу нашей программы. Поэтому рабочий должен учиться социал-демократическому учению, чтобы понять каждое слово программы, своей программы, своего знамени борьбы. И рабочие особенно легко понимают и усваивают социал-демократическую программу, потому что эта программа говорит о том, что видел, испытывал каждый думающий рабочий. Пусть не отпугивает никого «трудность» понимания программы сразу: чем дальше будет читать и думать каждый рабочий, чем больше будет у него опыта в борьбе, тем полнее он будет понимать ее. Но пусть всякий человек обдумает и обсудит всю программу социал-демократов, пусть у каждого будет постоянно в памяти все то, чего хотят социал-демократы и что они думают об освобождении всего рабочего народа. Социал-демократы хотят, чтобы все и каждый ясно и точно знали всю правду, до конца, о том, что такое социал-демократическая партия.

Подробно объяснять всю программу мы здесь не можем. Для этого нужна особая книжка. Мы только вкратце укажем, о чем говорит программа, и посоветуем читателю достать себе на помощь две книжки. Одна книжка немецкого социал-демократа, Карла Каутского, под названием «Эрфуртская программа», переведенная на русский язык. Другая книжка русского социал-демократа, Л. Мартова, «Рабочее дело в России». Эти книжки помогут понять всю нашу программу.


202 В. И. ЛЕНИН

Теперь назовем каждую часть нашей программы особой буквой (смотри программу ниже) и укажем, о чем говорится в каждой части.

A) С самого начала говорится о том, что пролетариат во всем мире борется за свое освобождение, и русский пролетариат есть только один отряд всемирной армии рабочего класса всех стран.

Б) Далее говорится о том, каковы буржуазные порядки во всех почти странах мира, и в России в том числе. Как нищенствует и бедствует большинство населения, работая на землевладельцев и капиталистов, как разоряются мелкие ремесленники и крестьяне, а растут крупные фабрики, как давит капитал и самого рабочего и его жену и детей, как ухудшается положение рабочего класса, увеличивается безработица и нужда.

B) Потом говорится о союзе рабочих, о борьбе их, о великой цели борьбы: освободить всех угнетенных, уничтожить совершенно всякий гнет богатых над бедными. Тут объясняется также, почему все сильнее и сильнее становится рабочий класс, почему он непременно победит всех своих врагов, всех защитников буржуазии.

Г) Затем говорится о том, для чего учреждены социал-демократические партии во всех странах, как они помогают рабочему классу вести борьбу, объединяют и направляют рабочих, просвещают их, готовят их к великой борьбе.

Д) Далее говорится о том, почему в России еще хуже живется народу, чем в других странах, какое великое зло — царское самодержавие, как нам прежде всего необходимо низвергнуть его и установить на Руси выборное народное правление.

Е) Какие улучшения должно принести всему народу выборное правление? Мы говорим об этом в своей книжке, и об этом же говорится в программе.

Ж) Потом программа указывает, каких улучшений надо сейчас же добиваться для всего рабочего класса, чтобы ему было легче жить и свободнее бороться за социализм.


К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ 203

3) Особо указаны в программе те улучшения, которых надо в первую голову добиваться для всех крестьян, чтобы деревенской бедноте было легче и свободнее вести классовую борьбу и с деревенской и со всей русской буржуазией.

И) Наконец, социал-демократическая партия предупреждает народ не верить никаким полицейским и чиновничьим обещаниям и сладким речам, а бороться твердо за немедленный созыв свободного всенародного собрания депутатов.