Печать
Родительская категория: Статьи
Просмотров: 24424

Петр Балаев

 АНТИ-Стариков. Почему история все-таки наука

 

Предыдущая книга Балаева по теме

http://leninism.su/lie/4494-anti-starikov-pochemu-istoriya-vse-taki-nauka.html


 Вместо предисловия. Вопросы автору книги «Кто убил Российскую империю?» 

В 2005 году господин Николай Викторович Стариков, который сегодня позиционирует себя в качестве писателя, публициста, экономиста и политического деятеля, написал свой первый программный труд «Кто убил Российскую империю? Главная тайна XX века». Позже, в развитие темы, была выпущена еще целая серия книг того же автора. Потом, используя свою литературную известность, он организовал общественное движение «Профсоюз граждан России», выросшее в Партию Великое Отечество (ПВО). Сегодня этот господин уже действительно ведет политическую деятельность: он частый гость программ ведущих телеканалов, даёт многочисленные интервью, участвует в выборах… И размах его деятельности достиг за короткое время масштабов весьма и весьма серьезных…

Всё бы ничего, занимался бы себе Николай Викторович политикой, тем более выбрал он амплуа патриота, только вот одна проблема есть — слишком уж оригинальный он патриот.

Более того, продолжение активной жизни этого персонажа на политической арене неизбежно приведёт к компрометации всего патриотического движения. Чтобы понять это, не надо искать предсказаний Ванги, гадать на кофейной гуще или просить Старикова пройти проверку на полиграфе. Достаточно внимательно прочесть его книги. Этого более чем достаточно.

И я предлагаю всем членам Профсоюза граждан России и Партии Великого Отечества, просто гражданам России, которых интересует история и судьба Родины, вместе со мной посмотреть, что же нам «впаривает» своими «историческими» трудами этот «политический деятель».

В предисловии «Кто убил РИ?» г-н Стариков поставил ряд вопросов, на которые он предлагает ответы как исследователь событий 1917 года.

Вопросы настолько удивительные (без всякого преувеличения), что я не могу понять, почему у него вообще получилось залезть в политику? Его «ниша» давно занята В. В. Жириновским, и двоим там места мало.

Если у вас вдруг возникла мысль, что я на Николая Викторовича клевещу, то смотрите сами, что он «наваял»:

— Почему великая страна и мощная держава рухнула в небытие, как подкошенный дуб?

— Как случилось, что Россия вступила в мировую войну, окончившуюся революцией и катастрофой, не имея никаких целей? Почему войну объявила Германия, а в наступление пошли русские, а не немецкие войска?

— Как получилось, что заурядный хлебный бунт перерос в феврале семнадцатого в революцию?

— Почему Николай II и его брат так легко отреклись от трона, передав власть Временному правительству?

— Почему власти не арестовали Ленина по его приезду в Россию? Почему не мешали большевикам вести пропаганду?

— Как случилось, что всего через ВОСЕМЬ месяцев после «демократической» февральской революции никто не хотел защищать Временное правительство и большевики смогли его свергнуть без особых усилий?

— Почему маленькая кучка приверженцев Ильича смогла установить свою власть над огромной страной?

Факт того, что после таких «исторических открытий» автор «Кто убил РИ?» не стал объектом насмешек и издевательств, как очень неумный чудак, а, напротив, стремительно превращается в вождя патриотической молодёжи, заставил меня взяться за написание ответа на его опусы.

На самом деле, если «мощная держава рухнула в небытие», то где родился и вырос сам Николай Викторович? В Гондурасе? Или все-таки в стране, которая была одним из полюсов двуполярного мира?

И зачем русская армия в 1914 году начала наступление на немцев? Почему она не дала Германии разгромить французов, захватить их ресурсы, а потом уже обрушиться на Россию?

Как мог Николай II передать власть Временному правительству, если на момент его отречения этого правительства не существовало в природе?

 

Но кроме вопросов, касающихся непосредственно исторических событий, мне очень хочется спросить у г-на Старикова: что такое плагиат и почему презирают литераторов, которые им пользуются?

Как называют людей, которые выдвигают бездоказательные обвинения? Где место «историкам», которые обосновывают свои концепции, пользуясь сведениями только из таких источников, как воспоминания лиц, оказавшихся на свалке истории? Как называют авторов, которые препарируют цитаты, придавая прямо противоположный смысл первоначальному тексту?..

На страничке Старикова «ВКонтакте» я попытался выяснить некоторые моменты его залихватского «творчества», и спросил: «Николай Викторович, не подскажете, какие мемуары написал Бухарин?» Через пару часов получил ответ: «Никаких». Тогда ему был задан следующий вопрос: «А как это понимать?»

«Однако когда наступил реальный момент разгона парламента, ночью, то с Лениным случился тяжелый истерический приступ. «…Мы едва его не потеряли», — напишет в своих мемуарах Бухарин». (Цитата из книги «Кто убил РИ?»)

Больше этот «историк» со мной в диалог вступать не рисковал.

В этой книге будет показано, почему вопрос о мемуарах Коли Балаболкина оказал такое нокаутирующее воздействие на Николая Викторовича, но дело даже не в этом. Дело в том, что абсолютно все книги лидера ПВО представляют из себя просто, как бы выразиться поделикатнее, чепуху.

Самое главное, очень хотелось бы знать: почему вы, члены «Профсоюза граждан России» и Партии Великое Отечество, являясь русскими патриотами, стали под знамена личности, которая русских считает нацией кретинов? Каким образом удалось отъявленному клиническому русофобу увлечь в свои ряды так много людей, искренне переживающих за судьбу своей Родины?

Читаешь отзывы в интернете на книги господина Старикова с восторгами о том, как всё в них логично, фактурно, понятно и доступно… Люди! Вы опупели? Там логично показано только одно — русский народ поражен идиотизмом сверху донизу, при этом те, кто не совсем идиоты, поголовно предатели снизу доверху. Причем всё это настолько явно, что берёт оторопь от авторской выдумки.

Если вы считаете, что я возвожу напраслину на уже взошедшую звезду российской политики, давайте прочтем его первую книгу вместе.

Итак, приступим.

 


 Глава 1. Англия в роли самоубийцы 

«Революции «просто так» не происходят», — такое «открытие» сразу вываливает на читателя г-н Стариков в первой главе «Кто убил Российскую империю?». Понятно, что просто так даже кошки не родятся. Именно такая поговорка сразу приходит на ум, когда начинаешь чтение «исторической» литературы от Н. В. Старикова. И свои труды он писал не просто так. У него целая мировоззренческая концепция выработана. И очень она интересная.

То, что пытается Стариков привить русской патриотически настроенной молодежи, примитивно до идиотизма: Англия, борясь за доминирование в мире, избрала средством борьбы со своими геополитическими противниками организацию революций, которые ведут к разрушению государств. Современные последователи англосаксонской идеи мирового доминирования продолжают эту деятельность, поэтому все оппозиционные силы, выступающие в любом государстве за изменение общественно-политического строя, можно рассматривать как агентов англосаксонского влияния.

И начинает обосновывать г-н Стариков свою концепцию на примере Великой Французской революции. Французская империя, мол, успешно противостояла в военном плане Британской, поэтому было организовано свержение монархии, за которым последовали многочисленные войны, приведшие к упадку государства галлов.

Всё бы ничего. Только есть одно «но». Наш великий поэт А. С. Пушкин буквально в нескольких строфах об этом «но» сказал так, что даже добавить нечего. Именно стихотворение Александра Сергеевича должен был вспомнить английский король, если бы вдруг существовала та реальность, в которой ему министры принесли бы на утверждение план организации революции в России. Но сначала король, конечно, обнюхал бы своим королевским носом сюртуки этих министров: не впитала ли ткань запах индийской конопли? Потому что в здравом уме идею подцепить вагон со своим геополитическим противником к «локомотиву истории», воплощать в жизнь стал бы только очень оригинальный чудак наподобие г-на Старикова. Да еще после того, как история наглядно показала, с какой скоростью этот локомотив может двигаться и к чему это приводит на примере именно Франции.

Мелочиться не будем, не будем вспоминать весь геморрой, который островитяне получили до периода провозглашения императором Наполеона. Просто освежите в памяти сведения о «континентальной блокаде», этом кошмаре, который их на грань смерти поставил. А наполеоновские войны?! В результате революционных изменений, которые случились во Франции, эта страна достигла такого могущества, что подмяла под себя весь континент, — Бонапарт сам, кого хотел, того и сажал на европейские троны.

Это британцам еще сильно повезло, что в России цари боялись французской заразы и посылали своих суворовых с чудо-богатырями в Альпы разные. А если бы русские задались целью прекрасную Англию с лица земли стереть? Павла Первого вспомните. Он-то сначала им помогал, но когда англичане Мальту себе подгребли (а что делать было? как без этой базы им было жить?), что едва не произошло? — Поход казаков в Индию! Хорошо, что государь этот оказался самодуром и решил вольности русского дворянства поурезать — его гвардейцы и пришибли. Конечно, «друзья» России гвардейцам деньгами помогали. А куда им деваться было, если локомотив истории тащил Францию так, что английские паровозы уже начали разваливаться в этой гонке? Царь Александр им, конечно, посодействовал кое в чем, но тоже с Наполеоном играл в мир-дружбу и отхватил себе в это время Финляндию. И к «континентальной блокаде» тоже присоединился. Но аристократия российская к тому времени приохотилась сукно английское носить, поэтому царь не стал ждать, когда ему башку табакеркой разобьют, как папаше, да похерил все договоры с Бонапартом. И что затем едва не произошло? Какую рать собрал корсиканец и куда он ее воевать повёл? До сих пор при одном упоминании об этом по английской королевской спине королевские мурашки ползают. Видно, вера у русских на самом деле православная, если они из той передряги выпутались. Как наш поэт, которого русским Байроном называли, выразился:

Гроза двенадцатого года
 Настала — кто тут нам помог?
 Остервенение народа,
 Барклай, зима иль русский Бог?
 

А если хоть одного фактора: мужицкого остервенения, Барклая, зимы, русского Бога — не случилось бы? Если бы Бонапарту удалось нагнать и разгромить русские армии до их соединения? Там этих «если» — большой английский дилижанс! То что бы стало с Альбионом?

Ну, и?.. Приписать Британии желание после «корсиканского тирана» повторить исторический опыт с новым Наполеоном, только теперь с сибирским темпераментом?

Но самое интересное — роль Великобритании как организатора революции в Париже высосана Николаем Викторовичем из пальца. Хотя, я подозреваю, что эта идея им позаимствована у такого персонажа, как А. Бушков. Бушков — писатель интересный, у него много интересных мыслей. Есть среди них и про Англию, и про монголо-татар…. Только он не занимается политической деятельностью, опираясь на свои «исторические гипотезы», в отличие от Николая Викторовича.

Поэтому, уважаемые члены профсоюза Всерассейского и ПВО, не обижайтесь на меня за сарказм и насмешки. Во-первых, купившись на стариковскую чепуху, вы заслужили ироничного к вам отношения, во-вторых, я не хочу видеть в вас противников, вы союзники, только вас обманом заманили в полное дерьмо.

И есть у меня к вам вопрос. На первый взгляд, даже к теме не относящийся. Вы кроме книг Старикова читали что-нибудь? Разве сейчас не интересуются романами А. Дюма? Почему именно Дюма? Да потому, что если бы вы прочли «Трех мушкетеров», то на первой же встрече с Николаем Викторовичем спросили бы у него: если во Франции и России революции — дело рук англосаксов, то чьих дело рук Английская революция? Вот-вот, именно в «Трех мушкетерах» есть и про Английскую революцию. Главные герои романа пытались спасти английского короля Карла. А Франция играла активную роль на стороне роялистов.

Как только вы догадаетесь задать вопрос об Английской революции, то неизбежно возникнет и продолжение: а как отразился на самой Британии этот «социальный катаклизм»? Можно даже не рыться в энциклопедиях и учебниках, об этом сам Стариков и написал (он многое пишет, мало соображая, о чем именно пишет):

«К середине XIX века сильнейшей мировой державой являлась Англия. Умелая политика, смелость и решительность маленького островного государства позволили ему выдвинуться вперед. Но так было не всегда. Процесс выхода на лидирующие позиции в мире занял у Великобритании около двухсот лет. Сначала на пути будущих властителей мира к мировому господству встала Испания. Открытие Америки дало испанской экономике мощный рывок. За считанные десятилетия темноволосые жители юга Европы отстроили невероятную империю в новых заморских землях. Золото широким потоком полилось в казну испанского короля. Крупной морской державой стала и Голландия, чьи корабли с небольшими опозданием ринулись вслед за испанцами. Совсем рядом от богатеющих соседей, отделенные проливом Ла-Манш, лежали бедные британские земли. И тогда англичане решились на борьбу. Еще неискушенные в политических интригах сыны Альбиона прибегают к грубой силе. Начинают они с более слабой Голландии. 10 июня 1652 года Государственный совет Англии приказал адмиралу Блэку захватить возвращающийся из Индии голландский флот, доверху набитый пряностями. В эту свою первую войну за мировое господство британцы захватили около 1700 кораблей».

Обратите внимание на дату (1652 г.). Теперь ещё одна дата — 1640 год. Год начала революции в Англии. Вывод какой? После того как в Британии произошла буржуазная революция (с казнью короля и гражданской войной, конечно), могущество империи достигло таких размеров, что позволило ей бросить вызов сильнейшим игрокам на мировой арене. Развитие Англии было таким, что она стала называться «мастерской мира».

Ребята, ведь это же азбука мировой истории, как можно этого не знать? А хотите, я вас совсем шокирую? Еще до того, как англичане своему королю голову топором отрезали, в Голландии в 1566–1609 годах произошла буржуазная революция, которая дала мощный толчок развитию экономики этой бывшей испанской провинции. Интересная картина получается: Голландии от революции тоже одна польза. Британия посмела начать соперничество с нею только после свержения собственной абсолютистской монархии.

Этого мало? Тогда держитесь — возвышение и объединение Германии началось тоже после буржуазной революции, случившейся в 1848 году в германских княжествах!

Забыл Николай Викторович в своей книге упомянуть о том, что послужило толчком к стремительному прогрессу Голландии, Англии, Германии… Не думаю, что он это по рассеянности сделал.

Но, может, хоть с Францией г-н Стариков не ошибся, и республика галлов влачила жалкое существование после казни Людовика? Вот не знаю, что он понимает под жалким существованием, но революционная Франция активно и успешно вела войны не только по всему европейскому континенту, но и англичан в колониях теснила. С приходом к власти Наполеона подмяла под себя все монархии Старого Света. Фактически, если не считать России, только одно государство могло противостоять этим якобинцам. Только Британия. А знаете почему? Да потому что буржуазная революция в Англии произошла на век раньше французской, и островитяне обогнали в развитии своего соперника.

И даже проигранные наполеоновские войны не привели к краху французов. Смотрите, что сам Николай Викторович пишет:

«С 1887 года начинается регулярное предоставление России французских займов, в результате чего Франция становится главным кредитором России».

Вот так история! Российская империя дожила до 1887 года без революций, но почему-то Париж, который должен был превратиться в результате социальных потрясений в полный отстой, становится кредитором русских. Как это понимать?

Ладно, забугорные проблемы нам не особо интересны, посмотрим на свою Родину.

Николай Викторович утверждает в своей книге, что революция Российскую империю погубила. Насчет именно империи он, несомненно, прав. Только нам до этого никакого дела нет, мы же не собираемся, в отличие от г-на Старикова, императорами становиться. Хотя сегодня уже есть «патриоты», которые СССР империей называют. Есть еще чудаки, которые и Сталина императором называют… Дело не в этом, дело в том, что в 1917 году у нас началась эта катавасия со свержением самодержавия, а в 1937 году в Европе СССР был уже самой мощной державой. Сколько лет прошло? Двадцать! Голод каждый год, детская смертность запредельная, почти всеобщая неграмотность — тю-тю! Найдите речи Сталина по итогам пятилеток и посчитайте — сколько отраслей промышленности за 20 лет в стране с нуля возникло.

Вот вам и революция! За 20 лет аграрная страна становится второй в мире по индустриальной мощи. А Британская империя — была да сплыла.

Ну что сказать об английском плане уничтожения России с помощью социальной революции, о котором поведал лидер ПВО? Да здравствует такой план! Давайте нам еще два! Чтобы уж англосаксы окончательно в заднице оказались.

Но, как же так, спросите вы, ведь великий Бисмарк!.. Ведь Николай Викторович его слова приводит, взяв их за эпиграф:

«Держать чужие государства под угрозой революции стало уже довольно давно ремеслом Англии».

После перестройки у нас много появилось почитателей «великого» Бисмарка, почти все либералы отъявленные. Вот советские историки к этому персонажу относились более чем сдержанно. Другое дело — Стариков! У него, кстати, в книге «Кто убил РИ?» источники, которые он приводит в качестве доказательств, один к одному почти все, дальше я этого коснусь подробнее. И Бисмарк — это для «великого» политического деятеля современности Н. В. Старикова характерно. Не случайно сам Гитлер с идеями Бисмарка носился как дурень с погремушкой, насколько я помню, даже памятник ему нацисты воздвигли. Как раз для Старикова кумир.

Только реальная фигура Отто фона ничего общего не имеет с «великим» политиком. Я бы охарактеризовал этого деятеля как беспринципную, лживую и изворотливую тварь. Конечно, можно возразить, что канцлер Германию объединил, но я бы не стал ему прямо уж все заслуги в объединении приписывать, все-таки он был не кайзером, а канцлером. Но одна заслуга у Бисмарка есть. Я уже писал, что в Пруссии и других германских княжествах в 1848 году началась буржуазная революция, так вот — благодаря деятельности Бисмарка перемены были остановлены на полпути, и родилось государство, в котором условия развития экономики были характерными для капиталистической страны, а политические рычаги остались в руках оголтелой прусской военщины. Это был чудовищный монстр, который «отплатил» немецкому народу двумя кровавыми бойнями. Да-да, именно в политике Бисмарка ищите истоки и кайзеровщины, и гитлеризма. Вот если и вправду приписываемые ему слова о том, что если хотите построить социализм, то сначала выберите страну, которую не жалко, произнес Отто фон, то в этой фразе вся его гнусная натура и проявляется. Он всю свою жизнь делал из подданных Германии болванов — и этим высказыванием тоже. Если же вы не хотите быть болванами, то задайте себе вопрос: а где и когда Бисмарк мог видеть социалистическую страну? Думаю, этого довольно.

Сама книга Н. В. Старикова «Кто убил РИ?» написана так, что над ней можно только жестоко стебаться, удивляясь то ли глупости, то ли наглости автора.

Прямо в первой главе Николай Викторович наворотил такого, что читать это можно, только подвязав отвисающую от изумления челюсть. Сразу же, почти в начале книги, натолкнулся на такое:

«Именно в сторону Англии плыла огромная флотилия из 130 боевых кораблей. История еще не знала такого колоссального флота, поэтому ее назвали Великая армада. Счастье улыбнулось британцам — армада была разбита Френсисом Дрейком и добита разбушевавшейся стихией».

Странно. Откуда такие сведения о Дрейке? Да, он участвовал в боях с Армадой, но командовал английским флотом Чарльз Говард. Значит, никак нельзя пирату приписать разгром испанцев.

О временах Екатерины Великой г-н Стариков такое сочинил:

«На востоке, все более слабея, возвышалась Османская империя — Турция. Английское золото и политическая поддержка Лондона каждый раз возрождали разгромленную Османскую империю, мешая России захватить вожделенный Константинополь и лежащие за ним проливы Босфор и Дарданеллы».

Бог его знает, откуда в голове нашего политического деятеля возникли сведения о планах русских на проливы в те годы, да еще и Лондон он обвиняет в поддержке Османов!

Николай Викторович, вы написали дичайшую чушь, в то время союзником Турции была Франция. Франция! Понимаете?!

Значит, там английского золота было ровно столько, сколько и исторических знаний у вас — 0 грамм.

О швейцарском походе Суворова:

«Фельдмаршал Суворов, возглавлявший русские войска столкнулся с таким саботажем и предательством «союзных» англичан и австрийцев, что просто чудом сумел спасти вверенную ему армию, проведя ее через неприступные альпийские вершины. Русский император Павел I был в ярости. Он решает, что государственные, стратегические интересы России должны быть поставлены выше принципов монархических. И протягивает руку дружбы Наполеону Бонапарту, вставшему во главе французской нации».

Какое же, интересно, было Суворову дело до англичан, которыми даже не пахло в Альпах? Что-то и сам Александр Васильевич никогда не обвинял бриттов в предательстве, это за него так Николай Викторович решил. Я его понимаю, нужно же англичан хоть как-то пнуть. И Павел Первый не из-за этого в ярость пришел, а от захвата Британией Мальты. У автора «Кто убил РИ?» нет даже элементарных исторических знаний.

«Прямых доказательств английского следа в убийстве Павла нет. Однако вступивший на престол его сын Александр I первым делом вернул маршировавших в Индию казаков назад в казармы! И не просто предотвратил поход к далеким теплым морям, а стал вновь упорно участвовать на стороне Великобритании во всех наполеоновских войнах. Посол Уитворт же был незамедлительно отозван в Лондон. Чтобы не маячил на глазах у нового властелина России…»

Тоже для меня загадка: как могли отозвать Уитворта при Александре, если он был отозван уже при Павле и давно маячил где-то в окрестностях Копенгагена?

«Политическая смута во Франции дала англичанам прекрасную возможность руками одного соперника уничтожить другого. В течение двадцати трех лет непрерывных войн с Францией, своими силами британцы почти не участвуют в боях. За них сражаются пруссаки, австрийцы и даже шведы».

Н-да, не любит Николай Викторович англичан… Я тоже их не особо жалую, но уж говорить о том, что они с французами сами не воевали… Недостойно это. Это ложь. Воевали. На суше и на море. Жестоко, кроваво.

«В 1852 году на французский престол восходит племянник Наполеона Бонапарта — Наполеон III. Республика превращается в империю. Но если империя дяди была злейшим врагом англичан, то империя его наследника — их важнейший союзник. Это и есть потеря дипломатического суверенитета. Вроде бы Париж независим и силен, но на самом деле делает только то, что указывают ему британские друзья. Справедливость такого утверждения легко проверить, проследив ступени восхождения второго Бонапарта на престол».

Насчет «ступеней восхождения» в книге Николая Викторовича сказано более, чем ясно: жил когда-то в Англии, значит, англичанами куплен и теперь он их раб наподобие сказочного джина — раба лампы. Только с Наполеоном Третьим прокол у Старикова серьезный получился. Во-первых, этот отморозок, в прямом смысле слова, не боялся в своей жизни ни Бога, ни черта, ни, тем более, англичан. И именно ему мы обязаны тем, что после завершения Крымской войны весь план Пальмерстона по ослаблению России потерпел крах. Именно Наполеон Третий сгнобил все английские мечты. Просто непростительно не знать, что последний французский император был категорическим противником чрезмерного усиления Англии, а Пальмерстона он просто на дух не выносил. Известно его высказывание о том, что депеш британского премьер-министра он читать не будет, потому что тот такой болван, что писать их толком не умеет.

Да еще бритты пытались покушение на короля Франции организовать в 1858 году (за что, интересно? — ведь он в Англии жил и, значит, их вечным рабом был), после чего окончательно отношения между двумя странами испортились.

Уважаемые члены ПВО, а почему об этом ваш лидер ничего не пишет?

В концепцию не укладывается?

Заканчивает первую главу своей книги Николай Викторович уже конкретным анекдотом:

«Когда появился на свет тот план, благодаря которому была сокрушена Россия и Германия, мы не знаем. Но мы можем четко отследить этапы формирования тех маленьких фрагментов, что сложатся потом в единую грозную картину русского лихолетья. Первым кирпичиком в строительстве будущей мировой войны стал союз России и Франции. Для сохранения равновесия в Европе, после периода дружбы с германцами, Александр III начинает политическое и экономическое сближение с Парижем. С 1887 года начинается регулярное предоставление России французских займов, в результате чего Франция становится главным кредитором России. В 1891 году император разрешил устройство в Москве французской выставки, а в Кронштадт прибыла французская эскадра. При посещении ее русский император стоя выслушал французский республиканский гимн и дружески поднял чару за процветание Франции».

Вы что из этого отрывка поняли? Я вот это: когда план появился неизвестно, но первый кирпичик в его основание заложил русский царь.

Александр Третий тоже в Лондоне жил?

«В 1894 году после утверждения русско-французской военной конвенции происходит окончательное оформление союза, не опасного для России, пока ее политика подчинена именно русским интересам».

Вот это да! Только что было, что Франция стала главным кредитором России, а потом автор начинает утверждать, что это всё фигня на постном масле, потому что политика подчинена именно русским интересам! Колоссально! На интересы кредитора можно начхать?

Вам понятно, какой бред сочиняет Николай Викторович?

Но это еще цветочки, ягодки будут в других главах, причем в каждой последующей все более зрелые.

Листаем книжку об убийстве Российской империи дальше, но повеселю еще немного публику тем, что в начале этого «шедевра» я нашел. Итак, две цитаты:

1) «Дело в том, что в отличие от своих предшественников Александр прекрасно понял для себя одну простую вещь: каждый раз, когда Россия принимала участие в борьбе каких-либо европейских коалиций, ей приходилось впоследствии лишь горько об этом сожалеть».

2) «Горький опыт XIX века научил царя, что каждый раз, когда Россия принимала участие в борьбе каких-либо европейских коалиций, ей приходилась впоследствии лишь горько об этом сожалеть».

Одна из этих цитат принадлежит перу Николая Викторовича, автора второй поищите уж сами, заодно подумайте: не возникают ли некоторые сомнения в порядочности основателя Профсоюза граждан России и ПВО?

 


 Глава 2. Творцы революций 

Всё хорошо, прекрасная маркиза…

Из французской песни, переведённой А. Безыменским

Теперь настало время открыть вторую главу книги Старикова «Первая революция». И поищем у него причины революции 1905–1907 гг.

И подивимся в очередной раз компетенции этого «историка».

«Именно неопытность нового русского царя Николая II, его порядочность и мягкость будут положены в основу плана первой попытки революционного сокрушения России».

Понятно, царь-дурак… И его министры тоже. Кто там среди них главным был? Плеве? Дурак этот Плеве неопытный.

«Поэтому у наших врагов оставался лишь один способ уничтожения России — втянуть ее в конфликт, всячески помогая ее противнику, и, выбрав это как повод, устроить внутри страны революцию».

Ага, и происки внешнего врага есть…

«Имя главного организатора финансовой паники — резидентура британских и французские спецслужб. Именно эти разведки оказали японцам неоценимую помощь, помогая нашему противнику. Когда началась война, «союзники» с чистым сердцем передали Японии свои контакты в среде наших революционеров. Вот так начиналось предательство «борцами за народное счастье» своей собственной страны, которое привело к катастрофе семнадцатого года».

Уже конкретнее — французы и англичане. Правда, доказательств ни одного, но это для Николая Викторовича никогда особенно важным и не было. Главное — логика развития событий…

«Нам всегда говорили, что революция 1905 года началась из-за поражения России в войне с Японией. Это не так, просто после первого этапа английского плана наступал второй: военный этап ослабления Российской империи начинал усиливаться революционным». «Но и военный конфликт, и идущая следом революция были заранее запланированы заранее врагами России. Деньги на новые японские броненосцы и оплату бастующих рабочих Красной Пресни были выделены из одного и того же источника».

И снова о плане иностранных спецслужб, попутно еще — ушат грязи на русских рабочих. И опять без доказательств…

«Идет время, и японская разведка начинает проявлять себя все активнее: 1 июля в результате диверсии на 3 дня остановлено движение по Сибирской железной дороге. На путях скопилось 2400 вагонов с войсками и военными грузами. В декабре 1904-го последовали новые диверсии, а количество задержанных вагонов выросло до 5200. Во многих случаях вражеская агентура вербовалась из среды левых экстремистов».

А это уже в сторону революционеров русских полетели брызги…

«Своя роль в будущем сценарии уготована и социал-демократам. Именно им наряду с социалистами-революционерами (эсерами) взрывать изнутри свою Родину».

И еще…

«Пока же революционеры начали устанавливать контакты со своим новым союзником — японцами. И тем и другим как воздух необходимо военное поражение России. Сводят их между собой гостеприимные британцы, всегда радующиеся возможности провести антирусский съезд или партконференцию».

Это уже грязная водичка погуще…

«Потраченные на революцию деньги окупились с лихвой! Совпадение по срокам удивительное — как только русские войска начинают, наконец, склонять чашу весов на свою сторону, в их глубоком тылу начинается вакханалия стачек, забастовок и беспорядков». «Началось все с того, что в конце декабря 1904 года на Путиловском заводе были уволены четверо рабочих. Завод выполняет важный оборонный заказ».

Вот уже хоть какой-то намек на то, что не только англичане виноваты…

«Увольнение четырех товарищей для рабочих, получающих «союзные» деньги от смутьянов, важнее».

Нет, оказывается, и здесь англичане проплатили забастовку! И царь это подтвердил после 9 января:

«Через 10 дней, выступая перед рабочей депутацией, он сказал чистую правду: “Прискорбные события, с печальными, но неизбежными последствиями смуты, произошли оттого, что вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей страны. Приглашая вас идти подавать Мне прошение о нуждах ваших, они поднимали вас на бунт против Меня и Моего правительства, насильно отрывая вас от честного труда в такое время, когда все истинно русские люди должны дружно и не покладая рук работать на одоление нашего упорного внешнего врага”».

И, наконец, находим у него еще одну причину революции:

«Отныне любая война закончится для России бунтом! А большое столкновение приведет к революции!»

Что же у нас получилось? Оказывается, причинами событий 1905–1907 гг. были подрывная деятельность иностранных спецслужб и война, которая, впрочем, тоже была результатом деятельности этих же спецслужб. Это что же за Родина у нас с вами такая, мои дорогие патриоты, что нам какая-то паршивая английская разведка может устроить любую революцию, когда ей это понадобится?! Это что же за народ у нас такой недоразвитый?!

А может, не всё так плохо, может, автор привирает? А давайте его фактики проверим, их немного он привел, так что это недолго.

«Деньги на новые японские броненосцы и оплату бастующих рабочих Красной Пресни были выделены из одного и того же источника».

Про кассы взаимопомощи, сбор пожертвований информацию найти нетрудно, а вот где информация об иностранном финансировании? Где отчеты полиции на эту тему? Ведь это же такой пропагандистский козырь в руках власти! Почему не воспользовались? И где этот компромат на революционеров сегодня? Коммунисты уничтожили?

«Уже 10 февраля 1904 года, через две недели после начала войны, началась первая забастовка. Три тысячи рабочих харьковского паровозостроительного завода выдвинули требования повышения зарплаты и прекращения войны. Япония напала на Россию, в Маньчжурии, защищаясь, гибнут русские солдаты и моряки, а русские же рабочие города Харькова проводят на следующий день антивоенный митинг! В условиях вражеского нападения такая позиция выглядит довольно странно».

А еще более странно выглядит дата, которую обозначил г-н Стариков, так как в этот день на заводе ничего не происходило. Но очень уж хотелось автору привязать забастовку к началу войны, что сразу становится похожим на подрывную деятельность иностранцев.

Только вот незадача, забастовка-то была, но не в 1904, а в 1905 году! В 1905!

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ХАРЬКОВСКОГО ПОЛИЦЕЙМЕЙСТЕРА ХАРЬКОВСКОМУ ГУБЕРНСКОМУ ЖАНДАРМСКОМУ УПРАВЛЕНИЮ О ЗАБАСТОВКЕ РАБОЧИХ ХАРЬКОВСКОГО ПАРОВОЗОСТРОИТЕЛЬНОГО ЗАВОДА И ЗАВОДА ГЕЛЬФЕРИХ-САДЕ:

«13 февраля 1905 г. 10-го сего февраля в 7 часов утра на паровозостроительный завод явились все рабочие и работали до обеда. После обеда рабочие явились, но к работам не приступали… 11-го сего февраля с утра рабочие явились в завод на работу половина, к 9 часам утра прибыло к заводу ещё человек 100 и с ними человек 200 рабочих, работавших на заводе Гельферих-Саде, из коих большая половина пробралась в завод через забор и, прийдя в сборочный цех, потребовали с угрозами прекращения работ, и работы были прекращены. Тогда между ними начались разные переговоры относительно требований к администрации, а затем подняли вопросы общеполитические, относительно прекращения войны и общей забастовки. Ввиду этих нарушений внутреннего распорядка последовало распоряжение директора завода о закрытии завода до 15 февраля, о чём вывешено объявление. Рабочие спокойно разошлись. О чём уведомляю ваше высокоблагородие. (Харьков и Харьковская губерния в первой русской революции 1905–1907 годов: Сб. док. и матер. — X.: Хар. обл. изд-во, 1955. — С. 54).

Опять мы Николая Викторовича на вранье поймали. Посмотрим дальше.

«Идет время, и японская разведка начинает проявлять себя все активнее: 1 июля в результате диверсии на 3 дня остановлено движение по Сибирской железной дороге. На путях скопилось 2400 вагонов с войсками и военными грузами. В декабре 1904-го последовали новые диверсии, а количество задержанных вагонов выросло до 5200. Во многих случаях вражеская агентура вербовалась из среды левых экстремистов».

А что было на самом деле?

«Первые затруднения в движении поездов на Сибирской магистрали, возникшие с замерзанием Байкала, привели к тому, что на западном берегу озера накопилось много вагонов с различными грузами, и Забайкальская железная дорога временно отказывалась принимать не только товарные поезда, но и воинские эшелоны. Грузы невозможно было отправить еще и потому, что товарные эшелоны, шедшие по Сибирской железной дороге, состояли из 30–35 вагонов. Забайкальская же железная дорога из-за особенностей профиля и недостатка паровозов для двойной тяги принимала лишь эшелоны из 20–24 вагонов. Кроме того, поездные железнодорожные составы с артиллерийскими грузами, отправляемые как скорые поезда, нередко превышали установленный для магистрали транзит, что приводило к несвоевременному продвижению остальных поездов. В результате на 1 июня 1904 года на Сибирской железной дороге оказалось задержанными 1800 вагонов, адресованных за Байкал, а к 1 июля их число возросло до 2400. Для ликвидации создавшегося положения 16 июля 1904 года было приостановлено движение, но желаемых результатов это не принесло. Появились новые причины, по которым нарушались железнодорожные перевозки. Во-первых, Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД) не возвратила Забайкальской 1000 вагонов, из-за чего последняя не смогла принять весь транзит с Сибирской железной дороги. Во-вторых, японские диверсионные группы организовали ряд катастроф, в результате чего количество задержанных вагонов увеличилось и на 17 декабря 1904 года составило почти 5000 единиц. В-третьих, процветали подкуп и взяточничество. Вместо военных «проталкивалось» множество вагонов, предназначавшихся для спекуляции. Спекулянтам удавалось провозить грузы даже в санитарных поездах, следующих к фронту. Например, генерал Хлыновский, ведавший санитарной частью тыла, занимался спекуляцией мясом, мукой и другими продуктами. В итоге крайне необходимые грузы прибывали на Дальний Восток с огромным опозданием или вообще не доходили до войск. К тому же большое количество груженых вагонов «терялось» в пути. Так, после войны разыскивалось 6000 «пропавших» вагонов с грузами. Из них в 1906 году было найдено пустыми 5000».

Полковник в отставке М. И. Фролов; полковник в отставке В. Д. Мелентьев “Военно-исторический журнал”, 2005, № 2».

И при чем здесь агентура из среды левых экстремистов, если генералы вместо воинских эшелонов, пропихивали вагоны с товарами для спекуляции? А грузы из 5000 вагонов тоже японские диверсанты в содружестве с революционерами хапнули? Зачем опять соврали, Николай Викторович?

«Сильнейшая держава того времени, Англия, имеет и самый сильный флот. И ревниво следит за тем, чтобы ни одна держава не смогла сравняться с британским флотом. Поэтому летом 1905 года одновременно, словно по команде, военные бунты вспыхивают именно в местах стоянки русского флота». «10 июня — 14 июня вспыхивает восстание в Севастополе, 15-го в Одессе и Либаве; 17-го в Кронштадте и Свеаборге. Цель выступлений, их место и время четко скоординированы английской разведкой и ее партнерами из революционных партий».

Получается, благонадежных моряков отправили к Цусиме с эскадрой Рожественского, а английских агентов оставили на Балтике и в Севастополе? И почему летом 1905 года восстания вспыхнули, когда почти весь русский флот потопили японцы, зачем англичане так волновались, если у России в Кронштадте остались одни баркасы?

Не слишком ли подозрительны утверждения автора, не находите? А еще более удивительно, что ни одной причины начала революции он не привел. Если не считать того, что все были куплены английской разведкой, а кто не был куплен, те пошли на поводу у агентов, забыв про долг перед Родиной.

Хвалят читатели Николая Викторовича за логику. Очень хвалят. У него, как пишут в отзывах на разных ресурсах, всё прямо обосновано, фактик к фактику… Ну, допустим. Только не хватает совсем малого. Включаем логику: началась революция, беспорядки организованы иностранными спецслужбами во время ведения страной войны, забастовки мешают воевать и способствуют поражению России, т. е. революционеры — изменники. Логично? Да еще все социалисты — японские шпионы, их же на связь англичане передали самураям («Когда началась война, «союзники» с чистым сердцем передали Японии свои контакты в среде наших революционеров»)!

Чего же не хватает нам? Да не хватает каторжных этапов из осужденных за измену бунтовщиков. Ни одного приговора по итогам революции 1905–1907 гг., вынесенного революционерам за измену и шпионаж. Ни одного!

Значит, если принимать на веру версию Старикова о причинах революции, то можно сделать следующий логический вывод: весь полицейский и жандармский корпуса империи были укомплектованы либо профессионально непригодными тупицами, которые не углядели в социалистах японо-английских шпионов и диверсантов, либо все карательные службы царя были на корню скуплены, как и бунтовщики, иностранными разведками.

Вас не оскорбляет такое отношение к русским рабочим, солдатам, матросам, крестьянам? К жандармам, наконец? Или вы такие же патриоты, как и этот писатель?

Ведь нет у Старикова о причинах революции ничего, кроме пурги о спецслужбах, потому что как только он начал бы приводить конкретику, так его «правда» об английском следе в русской революции утонула бы даже без пузырей.

Мы же посмотрим, что в России было к началу 1905 года, предварительно положив на концепцию Николая Викторовича гробовой камень.

«Когда Куропаткин покинул пост военного министра, и поручение ему командования армией еще не было решено, он упрекал Плеве, что он, Плеве, был только один из министров, который эту войну желал и примкнул к банде политических аферистов. Плеве, уходя, сказал ему: “Алексей Николаевич, вы внутреннего положения России не знаете. Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война”. Вот вам государственный ум и проницательность…» (С. Ю. Витте, «Воспоминания».)

Вот так вот, оказывается, министр внутренних дел Российской империи считает, что война с Японией нужна, чтобы предотвратить революцию!

Николай Викторович, так как же Вы свою книгу писали на такую тему и обошли это знаменитое высказывание, которое я со школы помню? Интересный расклад получается: еще до всяких революций, командующий армией, отъезжая к войскам называл всех, кто в эту войну втянул страну (заметьте, он имел ввиду только своих соотечественников), политическими аферистами, т. е. и война была аферой. И это говорил вчерашний военный министр. А ему отвечают: иначе революция будет. Совсем же не последние люди в империи так друг с другом поговорили. Плеве тоже был японским диверсантом?

Был в той империи такой философ — Николай Александрович Бердяев, из дворян родом, скончался за границей, потому что его и компанию таких же мыслителей большевики погрузили на пароход, вошедший в историю как «философский», и отправили от греха подальше, за море проповедовать свои взгляды. А взгляды этого господина, которого в наше время стали особо почитать на моей родине, были оригинальными… Вернее, совсем не оригинальными, просто он проговорился о том, что думали и чем жили тогдашние правящие классы:

«Аристократия есть порода, имеющая онтологическую основу, обладающая собственными, незаимствованными чертами. Аристократия сотворена Богом и от Бога получила свои качества. Свержение исторической аристократии ведет к установлению другой аристократии. Аристократией претендует быть буржуазия, представители капитала, и пролетариат, представители труда. Аристократические претензии пролетариата даже превосходят претензии всех других классов, ибо пролетариат, по учению его идеологов, должен сознавать себя классом избранным, классом — мессией, единственным подлинным человечеством и высшей расой. Но всякое желание выйти в аристократию, возвыситься до аристократии из состояния низшего, по существу не аристократично. Возможен лишь природный, прирожденный аристократизм, аристократизм от Бога».

Как вам такое? Быдло должно знать свое место! И не бунтовать:

«Пролетарий и есть тот, который не хочет знать своего происхождения и не почитает своих предков, для которого не существует рода и родины. Пролетарское сознание возводит обиду, зависть и месть в добродетели нового грядущего человека. Оно видит освобождение в том бунте и восстании, которое есть самое страшное рабство души, плененность ее внешними вещами, материальным миром». «…нельзя отрицать значения крови, наследственности, расового социального подбора для выработки среднего душевного типа». «Существование «белой кости» есть не только сословный предрассудок, это есть также неопровержимый и неистребимый антропологический факт. Дворянство не может быть в этом смысле истреблено. Никакие социальные революции не могут уничтожить качественных преимуществ расы».

Я не знаю, почему подобная сволочь была физически не уничтожена пролетариатом, то ли потому, что диктатура класса была слишком добренькой, то ли из брезгливости… Но давайте еще я вам кое-что процитирую:

«Мы говорим, что в Индии существуют касты, а что у нас в христианском мире нет их. Но это неправда. У нас в христианском мире есть также немногие, но две до такой степени резко разделенные между собой касты, что едва ли возможна где-нибудь какая-либо большая разница и отделенность между двумя разрядами людей, чем та, которая существует между людьми с отчищенными ногтями, вставными зубами, утонченными одеждами, кушаньями, убранствами жилищ, дорогими портнихами, людьми, расходующими, не говорю уже ежедневно сотни рублей, но 5, 3, 1 рубля в день, и полуголыми, полуголодными, грязными, неотдыхающими, безграмотными и в вечной зависимости от нужды людьми, работающими по 16 часов в сутки за два рубля в неделю» (Л. Н. Толстой).

А вот г-н Стариков в своей книге почему-то об одной из каст молчит как немой, везде у него творцы истории — генералы, министры, прочие благородия. Он не из графьёв сам родом, случайно? Ладно, его родословная — его дело, а мы-то, чьи будем? Потомки аристократов? Так наши прадеды этих аристократов повырубили-постреляли, от них остались жалкие ошметки. Вернее, остались те, кто себя считал не выше рабочего и мужика, таким же человеком, а не белой костью, поэтому и остался со своим народом. И, в подавляющем большинстве своем, мы все происходим не из касты господ, а из черного люда, поэтому нам не надо напрягаться, чтобы представить, о чем думали рабочие и крестьяне в 1905 году. Мы же понимаем, что их мыслительные способности не отличались от наших. Одной мы крови. Поэтому этим мы сейчас и займемся, посмотрим, как жили тогда люди и прикинем, что они об этой жизни думали. Только приготовьте себе валерьянки, корвалола, а еще лучше покрепче антидепрессантов, потому что начнется триллер.

А триллер лучше начинать с кладбища. Помните наши 90-е, сколько могил молодых парней на погостах появилось и как это нас шокировало? Так это ерунда. А теперь представьте себе кладбище, где каждая вторая (!) могилка — ребенка в возрасте до 5 лет! Представили? Как самочувствие, не хочется из пузырька капелек накапать? Спросите, что же с населением произошло, что за мор такой страшный по детям? А дело-то обыденное, потому что на каждые 1000 смертей в европейских губерниях России в 1905 году 606 приходилось на детишек в возрасте до 5 лет.

Это такие, как Стариков, могут считать, что тогда такое время было, поэтому народ к такому положению спокойно относился, но мы-то сами из этого народа, поэтому предков своих тупыми животными не считаем. И оснований у нас нет полагать, что крестьянские и пролетарские матери и отцы хоронили своих младенцев, приплясывая под гармошку. Тем более что видно было — у господ так дети не мрут.

А теперь представьте, что вы живете в то время, женились, пошли у вас дети, и сколько радости они вам доставляют! Это специфическая радость, потому что каждого третьего ребенка вы похороните раньше, чем он ходить научится. А еще одного — до того, как он в школу пойдет (впрочем, про школу в то время — даже неловко писать). Итак, у вас в семье двое детишек — тогда двоих вам и хоронить, трое — троих. Это лучшие ваши годы, только семью создали, жену еще разлюбить не успели, а приходится отпевать и закапывать самое дорогое, что у человека может быть — потомство его. Вот как такая перспектива? Уже во время свадьбы вы будете знать, что половина ваших детей умрет! Спокойно в то время матери и отцы относились к этому? А я сомневаюсь, что они животными были. Но даже животные… Заберите у кошки котят.

Кое-где ужас был натуральный, когда такое читаешь — мурашки по коже:

«…в некоторых углах Казанской губернии в 1899–1900 гг., в некоторые народные школы не было приема учеников, так как те, кто должен был поступать в этом году в школу, «сделались покойниками» 8–9 лет тому назад, в эпоху великого народного бедствия 1891–1892 гг., которое, впрочем, не самое большое, а каких немало в русской истории» (Рубакин. «Россия в цифрах». С.-Петербург, 1912 год).

Село, в котором детей в возрасте 8–9 лет нет! Все умерли! А вы говорите — Гражданская война, голод в Поволжье….

Это не причина революции?

А вот заболела ваша жена, к примеру, простудилась, жар у нее. Готовьтесь к похоронам. Потому как до больницы вы ее не довезете, до больницы верст 500 на телеге, кстати, а не на БМВ, одна больница в России приходилась на 2,3 тыс. квадратных верст. А если повезло жить недалеко от клиники, то это тоже мало поможет, потому что на 10 000 человек приходилось 1,3 врача, т. е. один врач и две ноги от еще одного врача. Очередь, как на пересадку сердца в наше время. Это у нас в отдаленных деревнях старушки сегодня в панике, мелкие больницы закрыли, а «скорая» долго едет. Долго!? А не хотите — никто вообще никогда не приедет! Как перспектива такой жизни? Как жить и знать, что если заболеешь, то умрешь с большой степенью вероятности? Причем не онкология, а элементарная простуда, грыжа, пищевое отравление, ангина, дизентерия — приговор смертный?

Это не причина революции?

Вы можете себе вообразить, что никогда в жизни вы не порадуете своего ребенка шоколадкой, пирожным? Такое вы в состоянии представить?

Был такой агроном и публицист Александр Энгельгард, писал он о самой обычной крестьянской жизни, не в годы голода и военного лихолетья, в благополучные вполне годы. И вот:

«Дети питаются хуже, чем телята у хозяина, имеющего хороший скот. Смертность детей куда больше, чем смертность телят, и если бы у хозяина, имеющего хороший скот, смертность телят была так же велика, как смертность детей у мужика, то хозяйничать было бы невозможно. А мы хотим конкурировать с американцами, когда нашим детям нет белого хлеба даже в соску? Если бы матери питались лучше, если бы наша пшеница, которую ест немец, оставалась дома, то и дети росли бы лучше, и не было бы такой смертности, не свирепствовали бы все эти тифы, скарлатины, дифтериты. Продавая немцу нашу пшеницу, мы продаём кровь нашу, то есть мужицких детей».

Т.е. хлебом мы Европу кормим, а наша кровь родная питается хуже, чем скотина у барина. И ничего вы изменить не можете и знаете, что и дети ваших детей так же будут кушать…

Это не причина революции?

А как вам такая статистика: в 1904 году на спичечных фабриках на каждую тысячу малолетних рабочих приходилось 449 девочек и 551 мальчик? Только по спичечным фабрикам! И сколько таких тысяч было? Это значит, что ваш ребенок малолетний, если ему повезло не умереть в младенчестве, не в гимназию или школу ходить будет, изучать литературу и математику, а на фабрике горбатиться, чтобы было что покушать.

Нормально родители себя чувствовали? Комфортно? А прямо здесь же ходят румяные гимназисты и гимназистки в форме, баранки жуют….

Это не причина революции?

А еще г-н Стариков забыл об одном мировом событии, и уже эта его забывчивость заставляет подозревать нашего «патриота» просто в крайней нечистоплотности, ведь он же экономист по образованию. В 1900 году грянул кризис и закончился только в 1903 году. По России он ударил особенно сильно, закрылось почти 3 тысячи предприятий, почти все остальные сократили число работающих, у тех, кто сохранил работу, зарплата снизилась на 20–30 % процентов. Как говорится, «не жили богато, нечего и начинать». Из кризиса Россия вышла не подъемом производства, а сменился он затяжной депрессией.

И тут — еще война! Для полного счастья. И — нате вам: с началом войны в Петербурге и Москве всплеск безработицы — 170 тысяч человек уволены.

Вы себя представляете на их месте? И так горбатились по 14–16 часов, еще и дети ваши работали, а тут — на улицу! Завод закрыт!

А гимназисты румяные как бегали, так и бегают…

Это не причина революции?

Скажете, что во всем мире было несладко, а революция только у нас, но тогда смотрите, как по сравнению со всем миром было нашим несладко! Сравните, сколько часов работали, и сколько зарабатывали: в Соединенных Штатах — 71 руб. (при 56 рабочих часах в неделю); в Англии — 41 руб. (при 52,5 рабочих часа в неделю); в Германии — 31 руб. (при 56 рабочих часах в неделю); во Франции — 43 руб. (при 60 рабочих часах в неделю); в России — от 10 руб. до 25 руб. (при 60–65 рабочих часах в неделю).

Да что мы все о материальном, давайте и о духовном, т. е. об образовании. В России того времени процент грамотных — 21,1. В том числе: Европейская Россия — 22,9 %, Кавказ — 12,4 %, Сибирь — 12,3 %, Средняя Азия — 3,3 %.

И как вам? Как вам будущее ваших детей, которые не померли? 21,1 % — это с учетом поголовной грамотности дворянства, купечества, духовенства. А сколько процентиков остается на рабочих и крестьян? И какая это грамотность — уметь фамилию в подписи изобразить?

А-а, так мы же знаем, что крестьяне в школу своих детей отдавать не хотели, мы про это даже в кино смотрели!

Вот только не надо совсем уж русский народ за идиотов держать.

«Удивительная нищета, грязь и невежественность постоянно поражали нас на каждом шагу нашей работы в деревне. Часто невыносимо больно было смотреть на жизнь крестьянина. Но одно нас всегда поддерживало — это полное осознание крестьянами своей темноты и страшная жажда просвещения. Это явление и нам, временным работникам в деревне, давало бодрость и светлые надежды на будущее. Крестьяне постоянно приходили к нам за советами и всюду жаловались на то, что только небольшой процент всех их детей получает возможность обучаться в школах, да и самые школы не удовлетворяют их. Главное же то, что совершенно нет сельских библиотек, негде достать книгу, и дети, кончившие школу, скоро забывают грамоту, не имея возможности чтения. Те немногие книжки, которые имели члены нашего отряда, брались нарасхват, а детские книжки с цветными картинками приводили ребятишек в полный восторг. Книг Нового Завета очень многие крестьяне никогда не видывали и не читали. Если иногда приходилось прочесть в крестьянской избе несколько строк из Евангелия на русском языке, то это производило необычайно сильное и глубокое впечатление. В с. Ефимовке у меня был один, внезапно заболевший мальчик-школьник, который все время своей тяжелой болезни и до самого момента смерти не расставался с книгой. Грамотный ребенок всегда любимец в крестьянской семье; при каждом удобном случае он собирает вокруг себя шабров и родных и читает вслух выученные в школе рассказы и стихотворения» (Л. Н. Липеровский. Жизнь и работа в деревнях Бузулукского уезда Самарской губ.).

Комок к горлу не подступает? Нет?

А разве это не причина революции:

«В квасильне, где более всего работают дети от 7 лет, у здорового, но непривыкшего человека через четверть часа разболится до обморока голова от невыносимой вони и сырости, которую издает квасящийся уголь. В костопальне дети от 7 лет (которые работают также 12 часов) ходят и распластывают горячую крупку, от которой пыль буквально покрывает их с головы до ног. В прачечной — девочки от 14 лет, совершенно голые, моют грязные от свекловичного сока салфетки в сильно известковой воде, от которой лопается у них кожа на теле…» (Из отчета фабричного инспектора Святловского).

Сами как думаете, сколько мгновений прожили бы владелец и директор этой фабрики, попадись они вам в руки? Я бы лично убил их на месте, сразу, не дал бы даже слово вякнуть. Это нелюдь, это представители другой касты. Не класса, нет. Касты. Касты нелюдей.

А теперь вообразите — это у ваших 14-летних дочерей лопается кожа на теле, а на улице вы видите гимназисток румяных….

Ну, как? Вы готовы в данной ситуации к революции? Или чего-то не хватает?

А что мы все про штатских? Морячки и солдаты тоже по заданию английской разведки, как Стариков утверждает, бунтовали. Глянем и на их жизнь и службу. Куприна не забыли, помните «Дуэль»?

«Часто издали, шагов за двести, Ромашов наблюдал, как какой-нибудь рассвирепевший ротный принимался хлестать всех своих солдат поочередно, от левого до правого фланга. Сначала беззвучный взмах руки и — только спустя секунду — сухой треск удара, и опять, и опять, и опять… В этом было много жуткого и омерзительного. Унтер-офицеры жестоко били своих подчиненных за ничтожную ошибку в словесности, за потерянную ногу при маршировке, — били в кровь, выбивали зубы, разбивали ударами по уху барабанные перепонки, валили кулаками на землю. Никому не приходило в голову жаловаться; наступил какой-то общий чудовищный, зловещий кошмар; какой-то нелепый гипноз овладел полком».

Ещё вполне забавный исторический факт. Перед первой революцией командующий Черноморским флотом вице-адмирал Чухнин издал приказ, запрещавший вход на Приморский бульвар Севастополя и хождение по главным улицам города (внимание!) «матросам и собакам». Как говорится, ни убавить, ни прибавить! Стоит только удивляться, что в 1917 году вообще кто-то из офицеров живым остался после таких приказов и принятых в той армии методов воспитательной работы.

Первая русская революция не удалась, была залита кровью черного люда. Стариков подводит итог:

«Как ни страшно это признавать, именно кнут, а не конституционная уступка, сумел погасить первую русскую смуту. Тогда хватило твердости и решимости — в 1917-м Николай II дрогнет и тем самым погубит свою страну».

Ему страшно, а мне страшнее, что у девочек на фабриках кожа продолжала лопаться. И про погубленную страну — а мы в какой стране живем? Она же погублена еще в 1917?

* * *

А теперь посмотрим, являлось ли поражение в русско-японской войне результатом революции. Сейчас для любителей экстремизма состоится глумливое уничтожение г-на Старикова.

Итак, цитата из А. А. Керсновского, бывшего офицера Добровольческой армии, видного историка, автора труда «История русской армии», вот в этой книге я и нашел:

«Японцы исходили из двух софизмов: невысокого качества русских войск (изучая предыдущие войны России через германские очки) и малочисленности их (нелепая предпосылка: русская армия в семь раз сильнее, но на театре войны силы будут равны). За первый из них они поплатились кровавыми потерями — 225000 убитыми и ранеными, за второй едва не поплатились проигрышем войны. Все их выкладки оказались никуда не годными — в исчислении сил противника японский Генеральный штаб просчитался в начале войны вдвое, а затем и втрое. Вместо одной дивизии в месяц русские могли подвозить три. Превосходство в силах с первого дня войны и до последнего было на русской стороне и в конце войны стало двойным. Японцы не избежали бы разгрома, находись во главе русской армии вместо папаши Линевича полководец, достойный ее».

И еще:

«Благодаря плохому управлению победа не увенчала знамен маньчжурских армий. Но безграничная доброта Императора Николая Александровича вознаградила героизм и самоотвержение войск многочисленными боевыми наградами».

Странно, даже бывший белогвардеец ничего не говорит о революции как поражающем факторе. Может Николай Викторович не читал Керсновского? Ага, держитесь за стулья, не падайте. Две цитаты (это становится традицией, не находите?).

1) «В демократической Франции завод, работающий на оборону и забастовавший в военное время, был бы оцеплен сенегальцами, и все зачинщики поставлены к первой попавшейся стенке. В стране произвола и кнута не сдвинулся с места ни один городовой… Правительство полагало, что это — дело самих рабочих и администрации».

2) «В демократической Франции завод, работающий на оборону и забастовавший в военное время, был бы оцеплен колониальными войсками, а все зачинщики были бы быстро арестованы, судимы и расстреляны. В «темнице народов», как нам представляют царскую Россию, не сдвинулся с места ни один городовой. Правительство полагало, что решение проблемы — это дело самих рабочих и администрации».

Какая из этих цитат взята у А. А. Керсновского, а какая у Н. В. Старикова? И кто из них раньше это написал?

Как некрасиво, Николай Викторович! Или вы Остап Бендер, который нечаянно сочинил «Я помню чудное мгновенье»?!

 


 Глава 3. Два «миролюбивых» кузена

Как-то уважаемый мною писатель Ю. И. Мухин сказал, что антикоммунистом может быть только подлец, а умный человек подлецом быть не может. То, что господин Н. В. Стариков — антикоммунист, в доказательствах не нуждается, и пусть вас не обманывает его отношение к Сталину и СССР. Сталина и СССР он использует только как орудие для продвижения своих идей.

Можно было бы сказать, что Стариков выдвинул собственную версию о причинах начала и хода Первой мировой войны: Великобритания, с целью недопущения доминирования в мире какой-либо державы, кроме нее, организовала разрушительные революции в России и Германии, использовав в качестве катализатора революций спровоцированную ею же крупномасштабную войну между ними. Только при изложении версии используются такие слова и фразы, как «вероятно», «возможно», «вполне допустимо», «можно предположить». Стариков таких слов не употребляет. Он излагает не версию, а «правду», которую, как следует из употребляемых им стилистических приемов изложения, не поймет только кретин. Но Он излагает свою «правду» так, что только кретин не поймет, что он городит глупость за глупостью.

Пока оставим в стороне разбор Стариковым механизма покушения в Сараево, послужившего толчком к конфликту, там загадки остались только для самого Старикова. Обратим сейчас внимание на следующее его утверждение:

«Главной целью английского плана было уничтожение России, во вторую очередь — Германии. Для нашего исконного врага — Англии — в ее политике стояла, как и прежде, всего одна главная задача — не допустить создания сильной континентальной державы или, что еще хуже, — сильного блока нескольких держав. Союз России и Германии — вот английский кошмар. Потому главная политическая задача британцев плавно делилась на две последовательные задачи: не допустить союза России и Германии, а затем стравить их между собой в смертельной схватке.

Но вот незадача — нет у России и Германии в начале XX века никаких противоречий, что могут послужить причиной для конфликта. Обеими странами управляют двоюродные братья Николай и Вильгельм, имеющие другу с другом вовсе неплохие отношения. С чего бы вдруг начать воевать? Это для нас, родившихся в конце XX века — Германия, наглый агрессор, дважды за столетие поставивший Россию на грань гибели. Совсем не так обстояло дело с исторической памятью у русских перед Первой мировой войной. Германия для них страна с традиционно дружественным режимом, последнее столкновение с которой было в период наполеоновских войн, т. е. ровно сто лет назад. Нужен был весомый повод, такое стечение обстоятельств, которое позволило бы обеим странам забыть о многолетней дружбе.

Поэтому провоцирование русско-германского конфликта становилось основным направлением политики Англии. К тому же результату стремились и во Франции, уже давно не имевшей своей собственной внешней политики. Вернуть Эльзас и Лотарингию можно было только в результате войны, а в одиночку разгромить Германию Франция не могла. Кто мог еще повоевать за «благородное дело» возвращения французских земель в лоно Родины, после чего рухнуть и развалиться на куски? Конечно, Россия!»

Тому, кто ещё не почувствовал, что автор делает из читателя идиота, можно напомнить, как не только двоюродные братья, а кровные братья, едва обзаведясь собственной дружиной или шайкой рыцарей, начинали воевать друг с другом со страстью берсерков. Причем, что русские князья, что германские графы — никаких национальных различий. Нужно быть действительно идиотом, чтобы поверить, будто Вилли и Никки, один из которых приходился другому троюродным дядей, кстати, а не братом, никогда в жизни не будут ссориться! Только нашему автору это неважно, ему важно обосновать, что Никки и Вилли совсем в развязывании войны не виновны, это все гадкие англичане устроили!

Следующий довод автора не менее странный, рассчитанный уже на тех, у кого мозг кристально чист, ибо в нем нет даже следов элементарных школьных знаний по истории. От человека, который Александра Третьего считает идеальным русским царем, слышать это и вовсе странно. А Стариков фанат этого Всероссийского Держиморды, значит, о проводимой им внешней политике, вне всякого сомнения, осведомлен!

Дело в том, что еще с начала правления Александра Третьего отношения между русскими и немцами были, мягко говоря, не дружественными, а, скорее, враждебными. Есть вина в этой враждебности и Бисмарка, который заигрался немного в свои дипломатические игры, но его вина не решающая. А вот наш Держиморда гнобил немчуру со всей своей царской ненавистью! Ещё бы! Если бы этот подкаблучник датской смазливой мартышки по имени Дагмар, перекрещенной в Марию Федоровну, ненавидевшей, как и все датчане того времени, Германию до дрожи, не гнобил немцев, то мигрень у императрицы полностью блокировала бы возможность исполнения ею супружеского долга. Наш царь, главным достоинством которого было умение гнуть пальцами пятаки, встрял в конфликт Германии и Франции на стороне последней, окончательно испортил с немцами отношения, получил в ответ ужесточение немецкой таможенной политики, закусил удила и начал таможенную войну. В конце концов эта война закончилась торговым договором, но не союзным. А вот союзный договор был заключен со злейшим врагом Германии — Францией.

Ну и как вам такие «дружественные отношения»?

Один маленький штришок к портрету «великой и могучей». Витте после заключения торгового договора с немцами брякнул откровенно о результатах «таможенной войны»:

«Я отлично понимал, что мы в состоянии гораздо легче выдержать этот бескровный бой, нежели немцы, так как всякая нация, менее развитая экономически… при таможенной войне, конечно, менее ощущает потери и стеснения, нежели нация с развитой промышленностью и с развитыми экономическими оборотами».

Называется, доцарствовались: в 1871 году только Германия образовалась (причем, пережив революцию), а к моменту заключения этого договора, в 1894 году, через 23 года всего — Россия уже смотрит на удаляющийся от нее за горизонт экономический немецкий зад. Понимаете, о чем Витте сказал? Если проще, то: а чего нам эта таможенная война, если у нас такая экономика, что санкции применять не к чему? Один хрен нам нечем торговать!

Продолжим о «дружеских» отношениях с Германией. Вот, заключив этот торговый договор, папаша-царь скончался от болезни, и царем стал его сынок Никки. Получил сынок в наследство и союз с французами, и только чуть-чуть остудивший накал торговой войны с немцами договор, и унаследованную от отца привычку быть подкаблучником.

Одно уже было неплохо, жонка царская не из датского племени происходила, а из немецкого. Отличалась Алиса кормой внушительных размеров и религиозной прибабахнутостью. Даже, стерва такая, выпендривалась, когда ее замуж звали, веру немецкую на русскую переменять стеснялась. Уломали. Перекрестилась — и на православии головой конкретно повредилась.

И что, помогла дружбе с Германией эта свадьба? Как бы не так!

Немцы, как известно, нация культурная, и когда с немцем сидишь за столом, кушаешь колбасу, то не лезь грязной лапой в общую тарелку с кусками полукопченой:, если неожиданно выключат свет — немец тебе лапу вилкой проткнет. Поэтому торговый договор от 1894 года просуществовал ровно до того момента, пока Россия не оказалась в трудном положении в связи с русско-японской войной. И летом 1904 года была подписана между странами торговая конвенция, в которой все благоприятные для России статьи старого договора были изменены в пользу Германии.

Хороша дружба?

А если вообще посмотреть, как развивалась торговля между этими «дружественными» странами, особенно торговля зерном, то вопрос — а почему до 1914 года тянули с войной? — самый первый вопрос, что приходит на ум. Ведь могучая Россия (как ее характеризует Стариков), проигрывала Германии войну на зерновом рынке. Только представьте себе уровень развития этой «могучей»: страна аграрная! Вытесняется с рынка зерна страной промышленной! Посмотрите на карту внимательно и прикиньте размеры посевных площадей России и Германии. Прикинули? А теперь читайте:

«С конца XIX в. Германия начала развивать активный экспорт своей аграрной продукции, в первую очередь, хлеба в зерне и муке, вытесняя русский хлеб с рынков ряда европейских государств (Швеции, Норвегии, Дании, Бельгии, Нидерландов)». «В 1910 г. немцы вывезли в Норвегию в 2,5 раза больше ржи в зерне, чем Россия (1 млн 437 тыс. центнеров и 598 тыс. центнеров соответственно) и в двадцать раз больше ржаной муки (418,5 тыс. центнеров против 19,5 тысяч).

Россия отставала от Германии по ввозу хлеба и в Швецию. Русская рожь в начале XX в. на шведском рынке все больше вытеснялась германской: если за пятилетие 1901–1905 гг. на долю России приходился 41 % всей ввезенной в Швецию ржи в зерне, а на Германию — 52 %, то в 1906–1910 гг. доля России в снабжении Швеции рожью понизилась в два раза (до 22 %), а Германия в это время поставляла уже 70 % всей импортируемой шведами ржи.

На хлебном рынке другой страны Северной Европы — Дании — германским аграриям также удалось занять в начале XX в. доминирующие позиции. Для России эта растущая конкуренция со стороны Германии в области хлебной торговли, в которой Россия была лидером в Европе на протяжении многих десятилетий, оказалась неприятной неожиданностью. Тем более, что экспорт хлеба являлся главным источником доходов для российской казны. За пятилетие с 1905 по 1909 г. на долю хлеба приходился 41,5 % всего, что Россия поставляла на внешний рынок» («Русско-германские торговые отношения накануне первой мировой войны в оценке русской прессы». Котов Б. С. Вопросы истории. — 2012. № 2. С. 104–118).

Это что! Это конкуренция на внешних рынках!

А вот как «могучая» чувствовала себя на собственном рынке? Сейчас у тех, кто живет штампами «Россия Европу кормила хлебом», взорвется мозг:

«Более того, с 1906 г. начался быстрый рост германского ввоза зерна, в основном ржи, в пределы самой Российской империи. К 1914 г. германским аграриям удалось фактически монополизировать поставки зерна и муки в Великое княжество Финляндское, которое входило в состав Российской империи…» (Там же).

Нормально? Великая аграрная держава называется!

Теперь, уважаемые поклонники Н. В. Старикова, сами сообразите, сколько в мире и согласии могли прожить Россия и Германия, если последняя русских вытесняла не то что с мирового рынка зерна (а экспорт хлеба являлся главным источником доходов для российской казны), но даже с внутреннего рынка!

Давайте подумаем, как относились к немцам в связи с такими торговыми отношениями русские производители и экспортеры зерна? Правильный ответ: стереть супостата с лица земли! Всё, другого мнения быть не может. А русские производителя импортного зерна в своей массе кто такие? Крестьяне? Нет, конечно, мы же знаем элементарное: крестьяне что выращивали, то почти все и проедали. Производители товарного зерна — помещики в основном, т. е. дворяне, правящий класс России. Поэтому для меня и загадка — а чего так долго эту немчуру терпели, аж до 1914 года?

«Чем скорее мы перестанем быть «колонией» Германии, избавившись от преобладания ее в нашем ввозе и вывозе, тем выгоднее это будет для экономического и политического престижа России. Эмансипация от Германии должна быть поэтому нашим боевым лозунгом».

Знаете, кто это сказал? Профессор Петербургского университета И. М. Гольдштейн. Знаете, где он это сказал? На заседании комиссии по подготовке торгового договора с Германией при Министерстве финансов. А почему сказал? Да ему министр финансов Коковцев поручил исследовать торговые отношения с Германией. Вот вам и результат исследования — «боевой лозунг».

И чтобы завершить с вопросом о «дружественной» Германии к 1914 году, ещё две цитаты:

«Германские народы (Австрия, Германия) будут вести неминуемую войну против славян (русских) и их латинских (галльских) помощников, при этом англосаксы будут на стороне славян. Причины: жалкая зависть, боязнь обретаемого нами могущества».

«Глава 2 Великого переселения народов закончена. Наступает Глава 3, в которой германские народы будут сражаться против русских и галлов. Никакая будущая конференция не сможет ослабить значение этого факта, ибо это не вопрос высокой политики, а вопрос выживания расы».

Что-то очень на Гитлера или на Геббельса похоже, не правда ли? Разве не чувствуется гнилостный душок Третьего Рейха? Только вот в чем фишка — это Вильгельм Второй так выражался, кузен нашего Ники. Еще в 1912 году.

И как, вы еще в дружеские отношения Германии и России к 1914 году, как г-н Стариков? Если верите, то это уже не политический или исторический вопрос, а медицинский.

Пойдем дальше.

«Однако при подготовке русско-германского столкновения возникала еще одна проблема. Царское правительство все-таки трезво оценивало собственные военные силы и никогда в здравом уме не ввязалось бы в войну с Германией и ее союзником Австро-Венгрией, т. е. с двумя сверхдержавами одновременно! Следовательно, чтобы впутать Россию в страшнейшую войну, надо убедить ее в наличии у нее «верных союзников», которые не бросят Петербург в трудную минуту. Так повторялся в большем масштабе сценарий втягивания нас в войну с японцами: успокоенное царское правительство в момент реальной опасности должно остаться наедине с противником.

Именно по такому сценарию и начинают развиваться предвоенные события. Англия — наш самый непримиримый враг — резко меняет свою позицию и понемногу становится нашим «союзником». В 1907 году между Россией и Великобританией заключается конвенция и Петербург фактически присоединяется к созданному англичанами с Францией блоку Антанта (получившему свое название от французских слов «сердечное согласие» (Entente cordiale). Сыны Альбиона, столько раз портившие кровь русским дипломатам, спровоцировавшие столько войн с целью ослабления нашей страны, становились нашим «союзником»! Было от чего насторожиться. Однако Николай II поверил и жестоко за это поплатился, став послушным орудием в руках врагов его державы, для убедительности надевших одежды друзей».

Т.е., следуя логике г-на Старикова, англичане втерлись в доверие к Петербургу и стали его союзниками, поэтому русские уже не боялись воевать с двумя сверхдержавами одновременно, рассчитывая, что еще одна сверхдержава (Великобритания) будет с ними в одном окопе? Николай Викторович, если я неправильно вас понял, то вы просто не умеете излагать свои мысли внятно. А если я правильно вас понял, то вы, простите меня, много говорите неправды, как Троцкий.

Вот о каком союзе вы ведете речь? Это с какого перепугу можно данную Конвенцию как вступление в Антанту трактовать, как совместную возможную войну против Германии и Австро-Венгрии? Нельзя же всех читателей считать дураками! Единственным интересом со стороны Англии при заключении Конвенции с Россией было оградить интересы Альбиона в Азии от посягательств русских.

И всё!

Господин Стариков, подписана была Конвенция (!). Значение этого слова вы понимаете? Даже не договор, тем более не союзнический. Просто — Конвенция.

По какой причине даже тогдашнее царское правительство должно было вдруг вообразить, что Англия в какой-то войне вдруг объявит своим врагом врага России?

Давайте насладимся цитатами:

«…Конвенция 1907 года между Россией и Англией. Почитаем договор, подписав который Россия считается вступившей в блок Антанта:

— Правительства России и Великобритании, взаимно обязавшись уважать целость и независимость Персии и желая искренне сохранения порядка на всем протяжении этой страны…

— Великобритания обязуется не домогаться для самой себя и не поддерживать в пользу британских подданных, равно как и в пользу подданных третьих держав, каких-либо концессий…

— Россия со своей стороны обязуется не домогаться для самой себя и не поддерживать в пользу российских подданных, равно как и в пользу подданных третьих держав, каких-либо концессий…

— Условлено, что доходы всех персидских таможен… В случае неисправностей в погашении или уплате процентов по персидским займам…»

…погодите — нам говорят, что, подписав этот документ, царская Россия вступила в блок Антанта, соединив свою судьбу с Англией и Францией. А мы все читаем про какие-то таможни и концессии! Наверное, самое главное дальше, надо просто прочитать весь текст. В союзном договоре должны быть прописаны обязательства России и Великобритании в случае конфликта их партнеров с другими державами.

Но далее в тексте начинается что-то еще более далекое от четко очерченных рамок договора между двумя державами:

«Правительство его британского величества объявляет, что оно не имеет намерения изменять политическое положение Афганистана…»

Чудесно, но при чем здесь блок Антанта? Далее следует еще пять статей об этой забытой богом стране. Потом речь начинает идти о Тибете:

«Правительства России и Великобритании, признавая сюзеренные права Китая над Тибетом… обязуются уважать территориальную целость Тибета и воздерживаться от всякого вмешательства в его внутреннее управление».

И — полстраницы об этом «наиважнейшем» месте политической карты мира.

Читая сей интереснейший документ, терпение начинаешь терять очень быстро. Также быстро растет и удивление. О чем же этот договор? Где тут слова о войне с «третьими державами» и о помощи друг другу? Чтобы получить ответы на все вопросы, надо просто посмотреть на название. Мы забыли, что документ этот называется «Конвенция между Россией и Англией по делам Персии, Афганистана и Тибета». Поэтому речь в нем идет о разделе сфер влияния в Персии, Афганистане и Тибете. И больше ни о чем — про военные обязательства ни слова.

Вот это новость! Интересно, а читали его вообще царские дипломаты, когда подписывали. С чего это вдруг все решили, что Англию и Россию связывают договорные «союзнические» обстоятельства? Лондон только и должен, что уважать «территориальную целость Тибета» и «независимость Персии».

Николай Викторович, алё! Кто решил, что Англию и Россию связывают договорные «союзнические» обязательства? Похоже, только вы это и решили, других решивших я в упор не вижу. Вы сами решили и теперь, через столетие назад, обращаете свой вопрос к тем, кто и не думал так решать?

И еще над царскими дипломатами насмехаетесь, вроде как они на банкете перед подписанием нализались виски на халяву, подмахнули бумаженцию спьяну и на следующий день не стали перечитывать, потому как головы от виски болели, а подлые англичане рассола не поднесли опохмелиться. Да так и отвезли царю Конвенцию, бросили её украдкой под императорский стол, за тумбочку, там она и валялась, пока жареным не запахло. А как запахло, император вызвал дипломатов на ковер и строго спросил: сукины дети, а где текст Конвенции? Дипломаты, покраснев от стыда, но сделав невинные рожи, хором ответили: мы сюда её клали, на ваш стол, господин царь! Может, за тумбочку завалилась? Царь изогнулся изящно в талии, посмотрел под тумбочку, извлек оттуда свиток весь в паутине (7 лет провалялся), развернул его и позвал толмача с аглицкого. «Читай», — приказал император толмачу. Тот прочел и царь опупел. «Сукины коты, — заорал он. — Вы что, погубители Отечества и пособники большевиков, подписали?» «А чего? — хором оправдывались дипломаты. — Надо было тебе, батюшка царь, семь лет назад эту грамоту важную прочесть, а теперь из нас не делай козлов отпущения, а то развел у себя в кабинете свинарник, бумаги государственные у тебя за тумбочкой 7 лет лежат, пылятся. Казны на уборщицу не хватает?» Царь тут промолчал, потому как на уборщице он экономил, договор на уборку царского кабинета был фиктивным, а в ведомости на получение зарплаты поломойки расписывалась царица Алиса….

Но этого г-ну Старикову мало, он продолжает и дальше из себя изображать Жванецкого и Задорнова в одном флаконе.

«Третий договор, на котором базируется Антанта — франко-русский, подписанный еще Александром III. Он является единственным настоящим документом! По нему французы и русские должны немедленно объявить войну державе, напавшей на Россию или Францию. Но такие обязательства имеют по отношению друг к другу… только Париж и Петербург.

Мы видим невероятный дипломатический казус! Блок Антанта существовал лишь в воображении наших дипломатов!

Блок Антанта есть, но его как бы нет! Это такое очень удобное образование — если русские должны умирать за Францию и Англию, то он есть! Если британцы должны поддержать Россию — то «Англия хочет сохранить для себя полную свободу рук». Куда смотрели царские дипломаты, да и сам царь, нам остается только догадываться! Потому что реальный союзный договор будет подписан странами Антанты уже после начала Первой мировой войны».

Я под столом, как сейчас говорят! Все самые смешные юмористы нервно курят в осознании ничтожности своих талантов. Я не хочу издеваться над моим оппонентом, но удержаться не могу. Казус! Блок Антанта существовал в воображении дипломатов! Дипломаты галлюциногенов наелись?! «…если русские должны умирать за Францию и Англию, то он есть!» Николай Викторович, ладно, про Францию понятно, ваш любимый монарх за нее подписался умирать, впрочем, и французы подписались умирать за Россию, а причем здесь Англия? Вы же сами приводили выдержки из текста Конвенции! Где там про умиралово? Куда смотрел царь и его дипломаты? Да в текст той же Конвенции. Куда еще?

Откуда вы взяли эту мысль, что царь имел заверения Англии о вступлении в войну на его стороне? Разве только из вашего собственного воображения…

Я понимаю, что если вы не обоснуете свою идею об Англии, как единственном поджигателе той войны, то вся ваша конструкция рассыпается. И твёрдая политическая платформа, на которой вы уже создали партию и рветесь с ее помощью строить Великую Россию, превращается в лужу. А сидеть в луже никому не хочется.

Поэтому даже намекать о существовании, например, такого проекта, как Багдадская железная дорога, вы не можете. Не можете даже близко подходить к экономическим и политическим причинам той войны, так как это сразу ставит на ваших построениях крест.

И остаётся для г-на Старикова один выход: сосредоточить все внимание читателя на дипломатических маневрах министра иностранных дел Англии. Бедный мистер Грей! Кстати, впервые идею об Англии, как виновнице Первой мировой войны, я прочел еще у А. Бушкова, который занятно про татаро-монгольское иго писал. Похоже, и эту идею у него слямзили…

* * *

А нам-то почему не взглянуть на то, что было в Европе накануне войны, как себя чувствовали основные участники конфликта?

Вот мы и прикинем, мог ее сэр Грей предотвратить или не мог? По каждой стране не будем расписывать в объёме монографии, только то, что в СССР знал любой школьник. И начнем по алфавиту.

Австро-Венгрия. Самый простой вопрос с этой империей, потому как ее положение не преувеличивая можно охарактеризовать как полная «ж». Старушка разваливалась. Мало того, что там уже все входившие в нее нации между собой собачились, так еще и Россия залезла на Балканы, что подняло боевой дух горячих славянских парней. Пока еще по всяким чехиям основным занятием населения был выпас гусей, империя держалась, а как только чуть-чуть приподнялась промышленность, так все себя людьми почувствовали и начали прикидывать: а стоит ли им бюрократов венских кормить? Больно жрут много. А жрали много. Один факт — бюрократический аппарат Австро-Венгрии в три раза превышал численность армии. Нормально? Нет, конечно, но как и какими силами держать в узде всю эту смесь племен, которые входили в состав империи? Только чиновниками, в том числе и жандармами. Но это же временная мера, нужен был выход.

А какой выход, если всякие босняки и герцеговинцы вспомнили, что они славяне и хотят сами себе чиновниками и жандармами быть, обнаглели совсем, чуть что — так на русские штыки намекают.? Вот у Франца Иосифа только и оставалось единственное средство спасения империи — ликвидировать русское влияние на Балканах. А как его ликвидируешь, если с русскими не воевать? Он наверняка понимал, что и это даст только временное облегчение, поэтому Австро-Венгрии что война, что засуха, что потоп — как мертвому припарки. Но потянуть еще немного можно было. А если простить убийство Фердинанда, то завтра, глядишь, и чехи кого-нибудь пристукнут…

 

Германия. И дела у неё на такую же букву, на какую она начинается. Это даже не «жэ», как у австрияков, те хоть на Вилли надеются, а Вилли надеяться не на кого. Просто «гэ» и все. Конечно, немецкая промышленность товары повышенного спроса шлёпает, как портниха на машинке «Зингер» строчит, а толку? Куда их девать? Русские таможенными барьерами огородились — то, что туда идет, и так за счастье считать нужно. Французы — так же, англичане и сами такой же ширпотреб штампуют. Осталась только Азия, но туда пока довезешь морем — как в поговорке про телушку, которая стоила полушку…

Ладно, замутили тему с Багдадской железной дорогой. Опять англичанка подгадила… Подписали пока с англичанами договор, да только хрен их обманешь, они на этих договорах собаку съели! Кому там еще в мире можно спихнуть безотказные машинки фирмы «Зингер»? Зулусам для более качественного оформления набедренных повязок? Так и там англичане им швейных игл в комплекте с наперстками навезли и везут во всё возрастающих объемах. Да и сырье для производства швейных машинок вот-вот закончится. И император Вилли лихорадочно ищет выход.

А выход один — колонии нужны. Потому как рудокопам немецким ты платить стеклянными бусами не будешь. Рудокопы немецкие — мужики серьёзные. А все колонии поделили Англия и Франция! Куда бедному немцу податься? Вот-вот придут в императорский кабинет промышленники и социалисты и спросят: «Вилли, и на кой хрен мы делали швейные машинки, если нам их девать некуда? Вилли, а чего это прогрессивный немецкий рабочий класс голодает?»

 

Россия. Наша Родина. Что же там-то радостного было? А радостного там только в ресторане «Яр» — цыгане пляшут и поют, да половые с подносами бегают, как очумелые. Остальное все — только невиданные темпы экономического развития. Они до того невиданные, что похожи не на поднимающееся дрожжевое тесто, а на подожженную бочку с порохом. В 1905 году хорошо, что только один бочонок рванул, а не весь арсенал грохнул. Но грохота было! — стекла в Зимнем Дворце чуть не вылетели.

Нашелся один усмиритель, Столыпин, бравый такой, усы, как у жука-оленя, аж сами собой кверху закрутились. Усмирил. И здесь же понесло его, начал коленца выделывать, реформатор, англоман хренов. Что задумал-то? А по типу английскому, когда в Англии овцы людей съели, реформу сельскохозяйственную. Так то — в Англии, а то в такие казаки-разбойники с русским мужиком, даже с виду звероватым, играть! Еще в Думе соловьем разливался: дайте нам столько-то лет — и вы Русь-матушку не узнаете! Послушал эти его речи царь-император (не совсем последнего ума человек, кстати) и принял решение — в отставку, от греха подальше, а то уже шея у самого чесаться начала от одного упоминания о столыпинском галстуке… Правда, укокошили этого англомана чуть раньше.

Хотели в Китае что-то вроде колоний заиметь, так англичанка соблазнила японку — попёрли. Залезли в Туркменистан — а толку? Кого там грабить? У дехкан только мотыга и ослик в арбе. Одна польза, вроде бриттов напугали, те сдуру подумали, что на Индию замахнулись….

И главное, конечно, немчура — давят и давят рынок внутренний, а еще австрияков подпирают! И турок тоже — этих врагов рода православного.

И внутренние враги, конечно, разные эсеры… Вот бы война грандиозная! И их под это дело удавить окончательно, террористов поганых!

Только вот к 1917 году армию перевооружим и тевтонцам покажем, где раки зимуют.

 

Франция. Ну там только скажи два заветных слова: «Эльзас»! «Лотарингия»! И всё ясно: мушкетеры шпаги наточили и коней заседлали. Самая откровенно воинственная страна. Даже проститутки с Монмартра пока не услышат пароль «Эльзас — французский!», клиенту цену не называют, потому как без этого пароля — в три раза дороже.

И пропустили мы нашу «королеву мира», если верить г-ну Старикову — Великобританию.

Ну той, конечно, война — мать родная, особенно, если война не с ней. А если и с ней, то там никто отмазываться не станет. Каждый уважающий себя лорд, как Черчилль, например, считает себя обязанным паре буров или каких-нибудь русских бо́шки остренькой английской саблей снести.

Но… Всякой войне свое время, а английская разведка мышей, по слухам, всегда ловила исправно, поэтому — не вяжется. Да я не отрицаю, что британцы хотели свалку все-европейскую устроить и сбоку на нее поглядеть. Только когда этим вопросом занимаешься внимательно, то такой вопрос всплывает: а могла ли Германия разгромить и Францию, и Россию? И когда видишь теперь, как эта война протекала, то понимаешь — могла. Шанс был реальный. Когда мы будем говорить о той мясорубке, я вам постараюсь это показать. А зачем Альбиону такие проблемы — супер-сверх-держава в Европе?

Так вот, я думаю, что до 1917 года эта война Англии никаким боком не упиралась. Если не верите — опровергайте.

Был и шестой игрок! Но про него пока рано….

* * *

Вот когда мы увидели, что война была в интересах всех сторон конфликта, и теперь для всех было главным подарить почетное звание агрессора своему врагу, давайте и перейдем к рассмотрению происшествия в Сараево. И дипломатических маневров сторон, в том числе и с участием сэра Грея. Только, подобно г-ну Старикову, не будем считать действующих лиц той истории кретинами. Они могли ошибаться, недопонимать, принимать решения, основанные на неверной или недостаточной информации, но были людьми с нормальной психикой, с соответствующим занимаемым должностям уровнем умственного развития и действовали в интересах своих стран.

Небольшое отступление. Нашего последнего царя, конечно, как только не клеймили, и за дело тоже, и мне он противен, как государственный деятель, честно говоря, но вот за начало той войны ему можно поставить только одну оценку — пять с плюсом. Видно, урок японский пошел на пользу. По крайне мере, на должности министра иностранных дел Российской империи он смотрелся бы достойно.

Начнем с происшествия в Сараево. Что же там такого произошло катастрофического, что могло вызвать войну?

Да ничего такого там и не произошло, если не учитывать жгучего желания со стороны Австрии и Германии эту войну развязать. Ну давайте здраво посмотрим на ситуацию: кучка заговорщиков из подпольной боснийской организации осуществила на территории Австро-Венгрии убийство наследника австрийского престола. Обратите внимание: организация подпольная, причем не только в Австрии, но и в Сербии. Отсюда естественный вопрос — а в чем вина, собственно, правительства Сербии в убийстве Фердинанда? Ведь если в сараевском преступлении замешана подпольная организация, которая и в Сербии действует нелегально, то эта шайка ведет подрывную работу и против правительства Сербии! Иначе почему она подпольная? Т. е. австрийская сторона прекрасно понимает, что Фердинанда убили общие враги Австро-Венгрии и правительства Сербии.

Что должно было произойти дальше, если бы у австрияков не чесалось повоевать? Траур в империи, следствие, обмен данными следствия с сербами и разгром подполья в Белграде.

Или я выдумываю что-то? Тогда вот документ:

«Посланник России в Белграде Гартвик — министру иностранных дел России С. Д. Сазонову,

17/30 июня 1914 г.

Депеша № 40

М. г. Сергей Дмитриевич, весть о совершенном в Сараеве гнусном злодеянии, жертвами коего пали наследный эрцгерцог Франц-Фердинанд и его супруга, произвела здесь глубокое впечатление, вызвав решительно во всех слоях общества чувства самого искреннего возмущения.

День 28/15 июня — «Видов дан» — большой народный праздник в Сербии, к которому съехались в столицу из старых и новых краев, а также с того берега Дуная различные культурные, певческие, сокольские общества и иные корпорации в своих национальных одеяниях с хоругвями, флагами и значками. Торжества начались служением во всех храмах чинопоминания о всех героях, “живот свой на поле брани положивших за веру и отечество”… Около 5 часов дня, как только распространилось известие о трагической сараевской катастрофе, в Белграде немедленно были прекращены все церемонии не только распоряжением властей, но и по почину самих обществ; театры были закрыты, и народные увеселения отменены.

В тот же вечер король и королевич Александр в качестве регента отправили телеграммы императору Францу-Иосифу с выражением глубокого соболезнования. Соответственные изъявления по телеграфу адресованы были правительством на имя графа Берхтольда и председателем народной скупщины — рейхсрату. На другой день во всех местных газетах без различия партий появились трогательные некрологи и прочувствованные статьи по поводу тяжкого горя, постигшего императорский дом дружественной монархии.

Словом, вся Сербия сочувственно откликнулась на несчастие, поразившее соседнее государство, строго осудив преступное деяние обоих безумцев; и тем не менее здесь заранее были уверены, что известные венские и пештские круги не замедлят использовать даже столь трагическое происшествие для недостойных инсинуаций по адресу королевских политических обществ… Примите и пр. Гартвик» (Международные отношения в эпоху империализма. Серия III. Т. I. М., 1935, С. 393–394).

Сербы возмущены! Соболезнуют! Отменили праздничные мероприятия! Некрологи! Прочувственные статьи!

Но австрийцы совершают действия, которые их прямо изобличают как агрессоров: в ответ на действия врагов сербского правительства они выдвигают ультиматум …сербскому правительству! Посмотрите, что Австро-Венгрия требовала этим ультиматумом от Сербии:

1) Запретить издания, пропагандирующие ненависть к Австро-Венгрии и нарушение её территориальной целостности.

2) Закрыть общество «Народная Оборона» и все другие союзы и организации, ведущие пропаганду против Австро-Венгрии.

3) Исключить антиавстрийскую пропаганду из народного образования.

4) Уволить с военной и государственной службы всех офицеров и чиновников, занимающихся антиавстрийской пропагандой.

5) Сотрудничать с австрийскими властями в подавлении движения, направленного против целостности Австро-Венгрии.

6) Провести расследование против каждого из участников сараевского убийства с участием в расследовании австрийского правительства.

7) Арестовать майора Воислава Танкосича и Милана Цигановича, причастных к сараевскому убийству.

8) Принять эффективные меры к предотвращению контрабанды оружия и взрывчатки в Австрию, арестовать пограничников, помогавших убийцам пересечь границу.

9) Дать объяснения насчёт враждебных к Австро-Венгрии высказываний сербских чиновников в период после убийства.

10) Без замедления информировать австрийское правительство о мерах, принятых согласно предыдущим пунктам.

 

Это требования к правительству соседнего государства? Или к своему холопу? Нужно отдать должное сербам, они понимали, что это — война. Понимали, что это война не только с ними, но и с Россией, что потоком хлынет и кровь сербов, и кровь русских братьев. Поэтому сербское правительство пошло почти на все уступки, сделало максимально от него возможное, чтобы удовлетворить требования ультиматума.

Вот что было в ответе австриякам:

  1. Во время ближайшего очередного заседания Скупщины воплотить в законы о печати статью, сурово наказывающую подстрекательство к ненависти к Австро-Венгерской монархии, а также любую публикацию, общая тенденция которой направлена против территориальной целостности Австро-Венгрии. Оно обязуется пересмотреть Конституцию, чтобы внести поправки к XXII статье Конституции, которая разрешает конфискацию таких изданий, что в настоящее время невозможно в соответствии с четким определением XII статьи Конституции.
  2. Правительство не обладает доказательствами — и сведения Императорско-королевского правительства их тоже не содержат — что общество «Народна Одбрана» и другие подобные общества совершили к настоящему времени какие-либо преступления руками одного из своих членов. Несмотря на это Королевское правительство подчиняется требованию Императорско-королевского правительства и распустит общество «Народна Одбрана» и любое другое общество, которое действовало бы против Австро-Венгрии.
  3. Королевское правительство Сербии обязуется незамедлительно исключить из народного просвещения в Сербии всё то, что служит или могло бы служить пропагандой против Австрии-Венгрии, при условии, что Императорско-королевское правительство даст фактические доказательства этой пропаганды.
  4. Королевское правительство также готово уволить из военной службы и из администрации офицеров и чиновников, в отношении которых судебное следствие докажет, что они были виновны в действиях против территориальной целостности Австро-Венгерской монархии, и оно ожидает, что Императорско-королевское правительство сообщит имена этих офицеров и чиновников и факты, с которыми будут предъявлены обвинения.
  5. Королевское правительство признает, что ему не ясны смысл и объём требования Императорско-королевского правительства, по которому сербское королевское правительство обязано принять на сербской территории сотрудничество органов Императорско-королевского правительства, но оно заявляет, что оно готово принять любое сотрудничество, которое не противоречит нормам международного и уголовного права, а также дружественных и добрососедских отношений.
  6. Королевское правительство, разумеется, считает своим долгом начать расследование в отношении всех лиц, участвовавших в заговоре 15/28 июня и оказавшихся на территории Королевства. Что же касается сотрудничества в этом расследовании специально посланных должностных лиц Императорско-королевского правительства, то Королевское правительство не может этого принять, так как это является нарушением Конституции и уголовно-процессуального законодательства. Тем не менее, в некоторых случаях результаты расследования могут быть переданы австро-венгерским органам.
  7. Королевское правительство приказало приступить с самого вечера передачи ноты к аресту майора Воислава Танкосича. Однако, что касается Милана Цыгановича, который является подданным Австро-Венгерской монархии и который работал до 15/28 июня в Железнодорожном управлении, до сих пор невозможно установить его местонахождение, хотя был выписан ордер. Императорско-королевскому правительству направлена просьба сообщить как можно скорее, с целью проведения расследования, существующие основания для подозрений и доказательства вины, полученные в ходе расследования в Сараево.
  8. Правительство Сербии усилит меры против контрабанды оружия и взрывчатых веществ. Разумеется, оно поручит провести расследование и накажет должностных лиц пограничной службы на линии Шабац-Лозница, нарушивших свои обязанности и пропустивших через границу участников преступления в Сараево.
  9. Королевское правительство готово дать объяснения о высказываниях, которые его должностные лица в Сербии и за рубежом сделали в интервью после покушения, и которые, по утверждению Императорско-королевского правительства, враждебны к монархии. Как только Императорско-королевское правительство укажет, где эти выражения были сделаны, и докажет, что эти высказывания были действительно сделаны указанными чиновниками, Королевское правительство само позаботится о дальнейшем сборе доказательств.
  10. Королевское правительство будет уведомлять Императорско-королевское правительство, если это не было уже сделано в данной ноте, об исполнении вышеуказанных мер.

 

Удовлетворены все требования, кроме обозначенных в п.6. А что хотели австрийцы по 6-му пункту? Участия в расследовании? Это значит, впустить на территорию своего государства полицейских и жандармов другого государства с тем, чтобы они проводили обыски у твоих граждан, аресты твоих граждан, их допросы? Ничего себе! Так это же оккупация!

Теперь ясно, что требования Австро-Венгрии не могли быть полностью выполнены? Ясно, что это и есть уже, по сути, объявление войны?

А теперь вопрос к г-ну Старикову: а след английский где?

Если еще точнее, то зачем англичане организовывали убийство Фердинанда, если его убийство не давало повода к войне? Вообще никакого повода не давало — убийцы же и в Сербии вне закона были!

В Бостоне братья Царнаевы устроили теракт, правительство США разве обвинило в этом правительство РФ? С чего бы, если чеченские террористы в России вне закона?

Поводом к войне это убийство сделала сама Австро-Венгрия! Значит, война ей и нужна была, естественно, и вывод: а не сами ли австрияки навели Принципа и его подельников на Фердинанда?

Так ведь и автор «Кто убил РИ?» странно даже для самого себя подтверждает эту версию:

«Однако странности трагического дня дают основания подозревать, что и в Австро-Венгрии были силы, заинтересованные в смерти эрцгерцога. И действительно, многие в двуединой империи были недовольны возможной политикой будущего императора. Женатый на чешке Франц Фердинанд с большой симпатией относился к славянам как внутри своей империи, так и вне нее. Предоставление им равных с немцами и венграми прав, должно было, по его мнению, придать монархии дополнительную прочность. В Будапеште, да и самой Вене такие планы не вызывали восторга у многих политиков. Дело в том, что славянские области входили тогда в состав венгерской части монархии и управлялись из Будапешта, а в случае осуществления планов Франца Фердинанда славяне получали автономию и самостоятельность. Возможно, именно этим объясняется странное поведение австрийской службы безопасности».

Во как! А где же англичане?

А г-н Стариков и приводит доказательство причастности англичан: террористы после покушения приняли яд, а он не подействовал, следовательно, этот яд им дали англичане. Скажете, что доказательство настолько смешное, что я это придумал, чтобы автора запредельным дураком выставить? Не верите? Тогда читайте:

«Неделько Габринович и Гаврила Принцип, видя, что с места преступления им не скрыться, приняли яд. Но он почему-то не подействовал ни на одного террориста! Эта, простая на первый взгляд, случайность является важнейшим звеном в цепи дальнейших трагических событий! Предусмотрительность тех, кто организовывал преступление, поражает: не снабди они террористов «безопасным ядом», те могли бы успеть застрелиться. Толпа и близость охраны эрцгерцога второго шанса убийцам на самоликвидацию не дают, и они попадают в руки австрийского правосудия. Именно на словах пойманных террористов базировалось и все следствие, и его выводы! Если вместо двух целехоньких террористов в распоряжении полиции были лишь трупы без документов, то дальнейшее расследование сразу зашло бы в тупик. Но благодаря странному яду следствие получает не то, что ниточку, а целый канат, за который оно может распутать и весь клубок. Кто же дал убийцам Франца Фердинанда безопасный яд? Тот, кто заинтересован в том, чтобы австрийцы быстро нашли виновных и обрушили свой гнев на Сербию. Самим сербам оставить живых террористов в руках полиции не нужно — это лишь повредит репутации сербской державы. Австрийские спецслужбы могут лишь плохо охранять высокопоставленную особу и в нужный момент «не успеть» ее прикрыть. На этом их вклад в убийство заканчивается. Но это лишь видимая часть айсберга. Яд членам «Млада Босна» явно передавали агенты совсем других спецслужб…

Истинных организаторов гибели наследника австрийского престола мы можем вычислить, сопоставив следующие факты: тот, кто выводил следствие к очевидным и быстрым выводам, был не просто заинтересован в смерти эрцгерцога, а явно хотел использовать сложившуюся ситуацию как повод для разжигания конфликта; те, кто давали террористам безопасный яд, создавали повод для нечто большего, чем австро-сербская война. И это не сербы и не австрийцы!»

Если не сербы и австрийцы, то кто? Намек прозрачен или нет?

Знаете, как это называется? Это называется попыткой, оттягивая коту уши, изобразить из него кролика. А еще автор может и кролику уши обрезать, чтобы выдать за кота. Я в конце этой главы покажу читателю, как он это делает.

А пока получаем удовольствие от чтения юмористического произведения:

«Сценарий разжигания мировой войны был невероятно сложным по организации, но очень простым по своей сути. Австро-Венгрия, получая поддержку от Германии, предъявляет претензии Сербии. В Белграде проявляют несговорчивость, заручившись гарантиями России.

При этом австрийцы и немцы, рассматривая в качестве оптимального решения сербской проблемы именно силовой вариант, должны быть убеждены, что Петербург за сербов не вступится и ограничится дипломатическим осуждением. Только в таком варианте запаливался бикфордов шнур войны. Если бы в Австрии и Германии знали, что их акция против Белграда приведет к схватке с Россией, они бы на нее не пошли, потому что в условиях франко-русского договора это означало войну с Францией, а в перспективе и с Англией».

И на следующей странице этой веселой книги:

«Немцы прекрасно знают, что кроме этнических симпатий две монархии связывают и родственные связи: мать сербского наследника — родная сестра Великого князя Николая Николаевича Романова, будущего главнокомандующего русской армией в грядущей войне. Сам русский монарх приходится сербскому королевичу Александру дядей. Всего несколько месяцев назад Николай II лично дал обещание оказать Сербии «всемерную военную помощь» и даже любую «поддержку, которая ей понадобится».

Сопоставьте изложенное в двух этих отрывках.

Не знаю, как вы, но я на этом месте написания своей книги прекратил работу, поехал, купил себе литр пива, потом сидел на террасе с кружкой пенного напитка и размышлял на тему: вероятные результаты политической деятельности Партии Великое Отечество, возглавляемой человеком, который не понимает, что на одной странице утверждает одно, а на следующей это же и опровергает!

Ладно, дальше пойдем. На что рассчитывали Германия и Австро-Венгрия? Да на то, что в ответ на объявление войны Сербии им объявит войну и Россия. А куда русские денутся? Если они войну не объявят, то у них вместо лица сразу образуется позорная маска лжецов, трусов и ненадежных союзников. Сидели в Вене и Берлине поджигатели войны и потирали руки, ждали объявления войны и прикидывали: так, русские объявят войну, значит, это по факту они на нас нападут, поэтому французы пока постоят в сторонке, англичане тоже пусть пока курят, им за агрессора, Россию, впрягаться — портить имидж. А ситуация — закачаешься! Просто красота! Подлые сербы убили наследника Австрийского престола. Благородные австрияки, воспылав чувством справедливого негодования, пошли с сербами разбираться, а русские, покрывая убийц и террористов, объявили войну, т. е. напали на благородных австрияков! Сразу же честные немцы объявляют войну гнусной покрывательнице преступников России! Игра сделана!

А г-н Стариков «где надо — гладкий, а где надо — шерсть»:

«Когда жертвой убийц стал будущий император, Николай II, по мнению немцев, не мог препятствовать наказанию убийц. Альфред фон Тирпиц, германский гросс-адмирал, в своих мемуарах пишет, что кайзер Вильгельм «считал вмешательство России в пользу Сербии маловероятным, так как царь, по его мнению, не стал бы поддерживать цареубийц».

А что, царь просил Гаврилу Принципа освободить? Или сербское правительство было кем-то официально обвинено в убийстве Фердинанда? Либо Тирпиц брешет, как кобель шелудивый, либо Вильгельм так неловко оправдывал дипломатический конфуз, когда попал в свою же ловушку, приготовленную для русского царя.

И теперь оцените красоту решения Императора России (за это решение он достоин звания Императора) и его правительства: начать мобилизацию, а войну не объявлять. И как потом это отразилось на всех причастных к кровавому шоу!

Но пока Николай Викторович тянет английского кота за уши, чтобы он стал похож на кролика, и ехидно так реплику бросает:

«После убийства Франца Фердинанда, 29(16) июня 1914 года глава британской дипломатии публично в парламенте выразил Вене глубокие соболезнования и …затих».

Г-н Стариков, в каком смысле — затих? Прекратил басом исполнять арию Мефистофеля? Или перестал дуть в шотландскую волынку? А может, ему надо было над гробом Фердинанда три дня трагическим голосом псалмы петь?

Ирония ваша глупа и неуместна: соболезнование было? Было. Что еще надо?

«6 июля (23.06) после общения германского кайзера с австрийцами немецкий посол в Лондоне князь Лихновский отправился к Грею прощупать позицию Великобритании в возникшей ситуации. Все последнее время англичане, словно напоказ, демонстрировали немцам свое миролюбие. Были кроме дипломатических экивоков и материальные символы английского расположения к немцам. Главный корень германо-британского соперничества — это флот, большая судостроительная программа, запущенная рейхом. В Лондоне относятся к немецкому флоту с нескрываемой враждебностью. И вдруг — позиция меняется! Адмирал Тирпиц напишет об этом так: «…Отношения двух стран выглядели так хорошо, что впервые за многие годы английская эскадра прибыла в Германию на празднование Кильской недели. Она ушла после убийства в Сараево».

Ага, значит английская эскадра ушла с празднования Кильской недели. Хорошо. А когда ушла? Да 30 июня. А что было 29 июня? Да Вильгельм срочно уехал из Киля в связи с убийством Фердинанда. Старикову это неизвестно было, когда он книгу свою писал? Только посмотрите, как все меняется в вашем восприятии тех событий. Если верить Н.В., то просто после убийства в Сараево английская эскадра ушла из Киля. Сразу подозрение возникает: заранее подлецы-англичане знали, чем это убийство обернется.

А вот так попробуем: после известия об убийстве в Сараево Вильгельм срочно уехал с празднования Кильской недели. На следующий день английская эскадра покинула Киль. Что получается? Правильно, когда после Сараевских событий император Германии срочно «слинял» с праздника, англичане поняли, что замышляются какие-то события и так же срочно увели из немецкого порта свою эскадру.

Разница есть? Эту разницу Тирпицу спрятать, конечно, очень хотелось, как-то ему неудобно было жить с «почетным» званием агрессора, а нашему автору почему она мешает, эта разница…?

Пока нет еще ни ультиматума австрияков сербам, вообще ничего нет, кроме пены на губах германских «друзей» России, а немецкие дипломаты, как псы шелудивые, зачесались, их посол в Англии Лихновский побежал (по версии Николая Викторовича) к министру иностранных дел Великобритании вынюхивать:

«Лихновский сообщил о глубоком удовлетворении, которое испытывает император Вильгельм по поводу визита английской эскадры в германскую гавань, а потом мягко принялся прощупывать британскую позицию в надвигающихся международных осложнениях. Для этого он сообщил, что австрийцы собираются предпринять выступление против Сербии. После чего откровенно изложил немецкую позицию: отказать своему основному союзнику в помощи Берлин не может, но если это будет сделано, возможны осложнения с Петербургом».

И далее:

«Вот германский посол и запускает «пробный шар», задает главный вопрос, за ответом на который, он, собственно говоря, и пришел. Немцам известно, что между Англией и Россией ведутся какие-то переговоры о морской конвенции и что этот факт может поощрить Россию на сопротивление Австрии. После жесткого заявления лондонского дипломата немцы сразу должны будут дать задний ход. Конфликт с Россией, в котором ее поддержат англичане, для германцев неприемлем. Отличный случай показать германскому послу хваленую британскую твердость, но вместо этого сэр Грей говорит, что Англия «не может допустить уничтожения Франции». Дипломаты всегда говорят на особом языке, не всегда понятном другим смертным. Но один дипломат прекрасно понимает другого, и во многом их работа и состоит в расшифровке чужих намеков и недомолвок и умении говорить, не говоря ничего. В переводе на «человеческий» язык фраза о том, что Англия «не может допустить уничтожения Франции» означает следующее:

— Петербург ведет или вел с Лондоном некоторые переговоры;

— Британия никаких гарантий безопасности России не давала;

— в случае военного столкновения Германии и России англичане останутся вне конфликта;

— единственное, что беспокоит британцев и против чего они выступят решительно — военный разгром Франции.

Вот как много информации можно заложить в маленькую фразу. Таким образом, не отвечая по сути на немецкий зондаж, сэр Грей намекает немцам, что уничтожение России Великобританию не беспокоит».

Когда я в первый раз прочел этот пассаж, то с трудом вернул на место отвалившуюся челюсть. Начал рыться в биографии автора, пытаясь в ней хоть какой-то намек найти на причастность к дипломатии и прохождении курсов изучения таинственного дипломатического языка, но успехов в этом не достиг. Потом лихорадочно перечитывал и перечитывал книгу Старикова, думал, что я пропустил какие-то важные вещи, искал, где же доводы, на основании которых он сделал такое заключение из высказывания Грея о недопустимости уничтожения Франции?

Безуспешно. Потом я стал над самим собой смеяться — надо же так опростоволоситься! Провести 15 лет на оперативной работе и не распознать, что читателей разводят как лохов последних!

Давайте тогда мы сами разберемся, о чем же уведомил сэр Грей немцев своим высказыванием? Почему при первой же попытке зондажа германской дипломатией позиции Великобритании, был получен такой ответ?

Знаете, дипломатию и подлую англосаксонскую политику, которая принесла моей Родине столько горя, я откровенно ненавижу, честно признаюсь. Но! Но никакого другого вывода из фразы Грея, кроме как в открытом предупреждении Германии прекратить игры в развязывании войны я не вижу. Когда немцы услышали от него, что Англия «не может допустить уничтожения Франции» (а ведь они, немцы, не о Франции Грея спрашивали, а о России), то вывод могли сделать только один: их военный план Шлиффена — секрет Полишинеля. Британия отлично осведомлена о высказывании Вильгельма, подписавшего этот план, что на завтрак он слопает Париж, а на обед Петербург. Это для немцев был даже не звоночек, это набат! Все, господа воинственные юнкера, прекращайте вашу тевтонскую боевую пляску! Англичане знают, что вы планируете! Они знают, что без уничтожения Франции все ваши планы превращаются в похоронные плиты над немецкими могилами, и открыто вам это говорят.

Я высказываю своё мнение, а не высосанную из пальца «историческую правду»: английская дипломатия в лице сэра Грея сделала достаточно много для предотвращения Первой мировой войны. Зачем она это делала, если по итогам той войны Англия могла рассчитывать получить все главные трофеи, я точно не знаю. Могу только предполагать, что боялись реально возможной победы Германии на континенте.

И мои предположения подтверждаются тем, что дальше изложено у Старикова. Читаем:

«…сэр Грей после встречи с немецким послом радушно принимает у себя русского посланника Бенкендорфа. И говорит уже совсем другие вещи. 8 июля (25.06) глава английского МИДа обрисовал перед Россией всю серьезность положения. Он не сомневается в нападении Австрии и даже выразил мнение, что Россия должна выступить на защиту Сербии. Кроме того, лорд всячески подчёркивал враждебность Германии к России. Он намекал, что, по его сведениям, в случае конфликта, центр тяжести военных операций Германии должен довольно быстро переместиться с Запада на Восток. Великий актер пропал в Эдуарде Грее: перед германским послом он оптимист, перед русским — пессимист, каких мало. Когда Бенкендорф попробовал изобразить ситуацию в менее тревожном свете, Грей ему горячо возражал и сказал, что «известия, получаемые им из Вены, ему не нравятся», «положение представляется очень серьёзным».

И по поводу чего ирония об оптимизме и пессимизме? Как мы видим, английский дипломат своему русскому коллеге передал без всякого искажения информацию, полученную им во время переговоров с немцами: Австрия нападет на Россию без всякого сомнения, к такому же нападению готовится и Германия. Более того, обратите особое внимание на это:

«…намекал, что, по его сведениям, в случае конфликта, центр тяжести военных операций Германии должен довольно быстро переместиться с Запада на Восток».

Запад в том раскладе, который был тогда — Франция, т. е. англичане посредством своего министра иностранных дел передали русским, что имеют разведданные о планах Германии разгромить в скоротечной военной компании французов и затем перебросить армию для войны с Россией. Теперь и Петербург осведомлен о стратегическом замысле Вильгельма.

Дальше наш автор, «знающий» тайный язык дипломатов, продолжает:

«9 июля (26.06), министр иностранных дел Великобритании сэр Грей снова встречается с германским послом Лихновским. Совсем недавно, три дня назад, Грей уже намекал ему, что Англия не будет вмешиваться в события на материке, если они не будут грозить «уничтожением Франции». Для уверенности, что они правильно поняли позицию английского правительства, немцам необходимо еще раз убедиться в правильности «расшифровки» намеков британского министра. Позиция Англии по-прежнему может остановить сползание европейского континента в бездну. Что же говорит многоуважаемый глава британской дипломатии? Наверное, что-то о важности сохранения мира и необходимости решать конфликты мирным путем?

Ничего подобного. Сначала Грей долго говорил о миролюбивом настроении России. Осторожный немецкий посол в соответствии со своими инструкциями поинтересовался: согласится ли Англия в случае австро-сербского конфликта оказать умиротворяющее воздействие на Петербург. Лорд заверил Лихновского, что сделает «всё возможное, чтобы предотвратить войну между великими державами». «Я сказал, — сообщает Грей в мемуарах, — что если австрийские меры в отношении Сербии будут проведены в определённых рамках, то будет, конечно, сравнительно легко склонить Петербург к терпимости». И при этом, как писал посол в Берлин, — «сэр Грей излучал оптимизм». Вот так, сияя и лучась, и сказал Грей то самое главное, что хотели узнать немцы. Предоставим слово германскому послу. Вот, что он пишет в своей телеграмме в Берлин: «Он (сэр Грей) заявил, что он ничего не имеет добавить к тому, что он говорил 6-го и может лишь повторить, что между Великобританией, с одной стороны, и Францией и Россией — с другой, не заключено никаких секретных соглашений, которые связывали бы Великобританию в случае европейской войны».

Далее Грей заявил, «что Англия, хочет сохранить для себя полную свободу рук». В переводе с дипломатического языка на общечеловеческий, это означает нейтралитет Англии в возможной войне!»

Ну пусть знаток тайных языков куражится, а мы-то что читаем? А Грей просто доводит до Германии, что Россия не стремится к войне, и если Австрия ограничится невоенными методами разрешения конфликта с Сербией, то Петербург согласен уладить все дело миром. А к тому, что было сказано на предыдущей встрече, когда немцы были уведомлены, что Великобритания не позволит им уничтожить Францию, добавить нечего. Предупреждение — в силе. Более того, Англия «…хочет сохранить для себя полную свободу рук».

Немцам остается только с горя выпить шнапса. Это Стариков пусть переводами с языков, им выдуманных, занимается, а мы видим, что никаких заявлений о нейтралитете нет. Мы читаем написанное черным по белому — свобода рук: хотим — в стороне постоим, хотим — к любой стороне присоединимся.

Значит, и на повторном зондаже Германия получает недвусмысленный ответ: Англия не позволит осуществиться плану Шлиффена по уничтожению Франции, и хотя пока никаких секретных соглашений с противостоящей немцам стороной у нее нет, но она сохраняет за собой свободу действий.

А автор «правды» о начале войны продолжает:

«И немцы поверили. Лед недоверия к традиционно враждебной политике Британии таял под лучистым обаянием сэра Грея. Адмирал Тирпиц указывает: «Еще 9 июля в министерстве иностранных дел держались трезвого взгляда, что, если вопреки ожиданиям сохранить европейский мир не удастся, Англия тотчас же станет на сторону наших врагов, не дожидаясь результатов военных действий. Однако мирная позиция, занятая Foreign Office в последующие недели, все более и более обманывала близкие Бетману круги. По-видимому, и в генеральном штабе склонялись к мысли о мирных намерениях Англии».

Особенно интересны источники, которые он выбирает для подтверждения своей правоты: Тирпиц и то у него сказал, и это он подтвердил. А мы-то видали этих Тирпицев, которые после драки, скуля, обвиняли в своем крахе кого попало, только не себя! Тирпиц на англичан валил, а его наследники после 1945 года на русский мороз и Гитлера.

И дальше:

«Успокоенный британским «миролюбием» германский кайзер отправился в свою ежегодную морскую поездку в норвежские фьорды. Австрийцы же, согласовав с ним свои будущие действия, стали готовить текст ультиматума Сербии. Благодаря стараниям лорда Грея перед Веной и Берлином вырисовывалась очень радужная картина: в случае нападения Австрии на Сербию Россия не обязательно вмешается в конфликт, а если это и случится, то Англия ее точно не поддержит. Вероятным было вмешательство Франции, но в таком варианте это было очень даже неплохо, потому что именно Париж с вожделением ждал возможности отобрать обратно Эльзас и Лотарингию, а, следовательно, был настоящим противником Германии».

Черт побери! Что автор пишет?! Что пишет!!! Только подумайте: Россия не обязательно вмешается, а вмешательство Франции вероятно! Да Франции-то из-за чего встревать в австро-сербскую свару?

«Наступал кульминационный момент. 20(7) июля в Россию приехал президент Франции Пуанкаре — «война». Чтобы Николаю II было не страшно помогать славянским братьям, он заверил, что в случае войны с Германией Франция выполнит свои союзнические обязательства. Заодно были еще раз обсуждены и военные планы сторон. Россия в соответствии со своими обязательствами должна была обеспечить на 15-й день мобилизации полную готовность армии к наступлению на Германию. На Австро-Венгрию наступление планировалось на 19-й день мобилизации. Пока русский монарх и французский президент совещались, события словно замерли. Зато после отъезда Пуанкаре они понеслись со скоростью бешеных лошадей. В России оставалась одна неделя мирной жизни».

И кто погнал лошадей? Англичане? Смотрите, как наш глубокоуважаемый самозабвенно врет:

«Отсутствие нормального договора (имеется в виду договор об Антанте. — Авт.) позволяло англичанам заявлениями о своем нейтралитете провоцировать Германию на войну и одновременно обещать свою помощь России. Если Антанта была бы оформлена документально, то немцы вели бы себя совсем по-другому, а ведь неясность в позиции Лондона и есть тот крючок, на который попались немецкие дипломаты.

Французский посол в России Морис Палеолог так и говорит своему британскому коллеге сэру Джорджу Бьюкенену: «Я настаиваю на решающей роли, которую Англия может сыграть, чтобы унять воинственный пыл Германии, я ссылаюсь на мнение, которое четыре дня тому назад высказывал мне император Николай: Германия никогда не осмелится напасть на объединенные Россию, Францию и Англию иначе, как потеряв совершенно рассудок».

Значит, немцы от Великобритании не могли добиться нейтралитета аглицкого, а русским бритты обещали всю помощь? Ну и дела!

А давайте тоже Палеолога почитаем, это занимательно. Вот что происходило в Петербурге 28 июля, начинаем с беседы Палеолога с послом Германии и далее по тексту книги французского посла:

— Позвольте мне, не стесняясь, говорить с вами, мой дорогой коллега. Время достаточно серьезное, и я думаю, что мы достаточно друг друга уважаем, чтобы иметь право объясняться с полной откровенностью… Если через день, через два австро-сербский конфликт не будет улажен, то это — война, всеобщая война, катастрофа, какой мир, может быть, никогда не знал. И это бедствие еще может быть отвращено, потому что русское правительство миролюбиво, потому что британское правительство миролюбиво, потому что ваше правительство называет себя миролюбивым.

При этих словах Пурталес вспыхивает:

— Да, конечно, и я призываю Бога в свидетели: Германия миролюбива. Вот уже сорок три года, как мы охраняем мир Европы. В продолжение сорока трех лет мы считаем долгом чести не злоупотреблять своей силой. И нас сегодня обвиняют в желании возбудить войну… История докажет, что мы вполне правы и что наша совесть ни в чем не может нас упрекнуть.

— Разве мы уже в таком положении, что необходимо взывать к суду истории? Разве нет больше никакой надежды на спасение?

Волнение, которое охватывает Пурталеса таково, что он не может более говорить. Его руки дрожат, его глаза наполняются слезами. Дрожа от сдерживаемого гнева, он повторяет:

— Мы не можем покинуть и не покинем нашу союзницу… Нет, мы ее не покинем.

В эту минуту английский посол выходит из кабинета Сазонова. Пурталес бросается туда с суровым видом и даже проходя не подает руки Бьюкенену.

— В каком он состоянии! — говорит мне сэр Джордж. — Положение еще ухудшилось… Я не сомневаюсь более, что Россия не отступит, она совершенно серьезна. Я умолял Сазонова не соглашаться ни на какую военную меру, которую Германия могла бы истолковать как вызов. Надо предоставить германскому правительству всю ответственность и всю инициативу нападения. Английское общественное мнение не допустит мысли об участии в войне иначе, как при условии, чтобы наступление исходило несомненно от Германии… Ради Бога, говорите в том же смысле с Сазоновым.

— Я иначе с ним и не говорю».

«Через четверть часа обо мне докладывают Сазонову. Он бледен и дрожит:

— Я вынес очень плохое впечатление, — говорит он, — очень плохое. Теперь ясно, что Австрия отказывается вести переговоры с нами и что Германия втайне ее подстрекает.

— Следовательно, вы ничего не могли добиться от Пурталеса?

— Ничего. Германия не может оставить Австрию. Но разве я требую, чтобы она ее оставила? Я просто прошу помочь мне разрешить кризис мирными способами…

Впрочем, Пурталес более не владел собой, он не находил слов, он заикался, у него был испуганный вид. Откуда этот испуг?.. Ни вы, ни я — мы не таковы, мы сохраняем наше хладнокровие, наше самообладание.

— Пурталес сходит с ума потому, что тут действует его личная ответственность. Я боюсь, это он способствовал тому, что его правительство пустилось в эту ужасную авантюру, утверждая, будто Россия не выдержит удара и будто если, паче чаяния, она не уступит — то Франция изменит русскому союзу. Теперь он видит, в какую пропасть он низверг свою страну.

— Вы уверены в этом?

— Почти… Еще вчера Пурталес уверял нидерландского посланника и бельгийского поверенного в делах, что Россия капитулирует и что это будет триумфом для Тройственного Союза. Я знаю это из самого лучшего источника.

Сазонов делает унылый жест и сидит молча. Я возражаю:

— Со стороны Вены и Берлина жребий брошен. Теперь вы должны усиленно думать о Лондоне. Я умоляю вас не предпринимать никакой военной меры на немецком фронте и быть также очень осторожными на австрийском, пока Германия не открыла своей игры. Малейшая неосторожность с вашей стороны будет нам стоить содействия Англии.

— Я тоже так думаю, но наш штаб теряет терпение, и мне приходится с большим трудом его сдерживать.

Эти последние слова меня беспокоят; у меня является одна мысль:

— Как бы ни была серьезна опасность, как бы ни были слабы шансы на спасение, мы должны, вы и я, до пределов возможного пытаться спасти мир. Прошу вас принять во внимание, что я нахожусь в беспримерном для посла положении. Глава государства и глава правительства находятся в море; я могу сноситься с ними только с перерывами и самым ненадежным способом; к тому же, так как они только очень неполно знают положение, они не могут послать мне никаких инструкций. В Париже министерство лишено главы, его сношения с президентом и премьером столь же нерегулярны и недостаточны. Моя ответственность, таким образом, громадна. Поэтому я прошу вас согласиться на все меры, которые Франция и Англия предложат для того, чтобы сохранить мир.

— Но это невозможно!.. Как вы хотите, чтобы я заранее согласился на меры, не зная ни их цели, ни условий?..

— Я уже сказал вам, что мы должны испробовать все вплоть до невозможного, чтобы отвратить войну. Я настаиваю поэтому на моей просьбе.

После короткого колебания он мне отвечает:

— Ну что же, да, я согласен.

— Я смотрю на ваше обязательство как на официальное и телеграфирую о нем в Париж.

— Вы можете об этом телеграфировать.

— Благодарю, вы снимаете с моей совести большую тяжесть».

Вот как, оказывается, обстояло дело! Англия не только не обещала ни России, ни даже Франции никакого содействия в конфликте с Германией, но даже больше: французы и наши изо всех сил в те дни ломали через колено английских дипломатов, терроризировали английскую дипломатическую миссию в Петербурге, заставляя ее любыми путями уговорить Лондон отказаться от нейтралитета. И единственное, что им удалось добиться: англичане обещали подумать над своими планами сотрудничества, если войну не начнут Петербург и Париж. Так-то.

А паника в Берлине настоящая, и один из виновников этой паники — Пурталес. Палеолог пишет откровенно, что этот деятель способствовал тому, что Германия понадеялась на непрочность союза Франции и России. Иначе говоря, они питали надежды на то, что Россия первой объявит войну Австрии и станет агрессором. А вот шиш вам с маслом! Царь и Сазонов — молодцы, вовремя разгадали эту подлость.

Продолжим далее цитировать опус Старикова:

«А до конца ультиматума всего 48 часов! И время стремительно летит, так быстро, что войну уже не остановить! Основная задача Грея теперь — это сделать события необратимыми! Вместо того чтобы предостеречь австрияков на самом пороге войны, он только сожалеет, что предъявленная Сербии нота имеет ограниченный по времени срок ответа и отказывается ее обсуждать, пока не увидит документ воочию!

Затем он говорит послу Австро-Венгрии об ущербе, который может нанести торговле война между четырьмя великими державами. Венский посол Менсдорф считать умеет хорошо. Четыре державы — это Россия, Австрия, Франция и Германия. О пятой державе — Англии — Грей не обмолвился ни словом. Это уже даже не намек, а прямое свидетельство будущего нейтралитета Великобритании. Донесение о беседе австрийский посол закончил следующими словами: «Он был хладнокровен и объективен как обычно, настроен дружественно и не без симпатии по отношению к нам». После беседы с Греем окончательно успокоенная Австро-Венгрия убеждается в том, что она может нанести удар по Сербии».

Чего-то посол Австрии не сделал вывода о нейтралитете Британии, иначе он не промолчал бы! Наверное, до четырех не умел считать. И жаль, что Стариков у него в секретарях не служил, подсказал бы.

«В случае вступления Австрии на сербскую территорию, — справедливо заметил Грей, — опасность европейской войны надвинется вплотную… Всех последствий подобной войны четырёх держав совершенно нельзя предвидеть».

«Английский дипломат снова говорит о возможном ущербе мировой торговли, потенциальном революционном взрыве и грозящем всеобщем обнищании, но это не имеет особого значения, это просто слова. Главное, что он снова подчеркивает, теперь уже перед немецким послом, что война возможна между ЧЕТЫРЬМЯ великими державами, снова указывая, что Англия останется нейтральной! Не зря Грей подчеркнул это еще раз — ведь ему нужно не просто предъявление австрийского ультиматума, а боевые действия по его истечению. Только окончательно убедившись в нейтралитете Англии, немцы и австрийцы могут решиться и на войну с Россией и Францией».

Ах эти подлые англичане, ах обманщики! Сами решили на стороне Парижа и Петербурга в войну залезть, а немцев как обманывают! Убеждают подмигиваниями, намеками, играя числами от одного до четырех, мол, пусть пруссаки не боятся воевать, бритты в сторонке покурят, встревать не будут.

А наивные пруссаки им верили? Конечно, если кто-то считает, что кролик с обрезанными ушами похож на кота, то — да, верили. Смотрите, как Стариков ловко обрезает кролику уши и здесь же, одновременно, на одном и том же своем письменном столе фокусника тянет кота за наружные органы слуха. Вот выдержка из его книги:

«29(16) июля британский министр иностранных дел дважды встретился с германским послом. Во время первой беседы Грей не сказал ничего существенного. Он ждал известий о начале русской мобилизации. Получив необходимую информацию, сэр Грей известил Лихновского, что хотел бы его повидать ещё раз. Казалось, ничто не предвещало сюрпризов, когда совершенно неожиданно сэр Грей заявил… Впрочем, дадим слово самому послу немецкому посланнику Лихновскому:

«Грей заявил, что британское правительство желает поддерживать прежнюю дружбу с нами, и оно останется в стороне, поскольку конфликт ограничится Австрией и Россией. Если же мы втянем и Францию, то положение немедленно изменится и британское правительство, может быть, вынуждено будет принять немедленные решения.

— То есть как? — только и смог в ответ произнести немецкий посол, а кайзер начертал на его телеграмме свой совершенно правильный вывод — «то есть они на нас нападут».

Теперь приведем документ, над которым ловко произвел магические манипуляции наш автор:

«Министерству иностранных дел Германии,

29 июля 1914 г., Лондон

Сэр Эдуард Грей вновь вызвал меня к себе. Министр был совершенно спокоен, но чрезвычайно серьезно настроен и встретил меня словами, что положение “все больше обостряется”. Сазонов ему заявил, что после объявления войны он уже не в состоянии вести переговоры с Австрией, и передал сюда просьбу возобновить посредничество. (Пометка Вильгельма: «Совершенно неслыханный образчик английского лицемерия! С подобными жуликами я никогда не заключу морского соглашения!») Грей далее заявил (пометка Вильгельма: “Гнусный обманщик!”), что британское правительство по-прежнему хочет поддерживать дружбу с нами, и оно останется в стороне, поскольку конфликт ограничится Австрией и Россией. (Пометка Вильгельма: «Т. е., чтобы мы оставили Австрию на произвол судьбы, какая мефистофельская гнусность! Чисто по-английски!») Если же мы втянем и Францию, то положение немедленно изменится и британское правительство, может быть, вынуждено будет принять немедленные решения. (Пометка Вильгельма: «Они уже приняты».) В этом случае нельзя будет долго стоять в стороне и выжидать — «если война вспыхнет, то это будет величайшая катастрофа, какую когда-либо видел мир». (Пометка кайзера Вильгельма II: «Т. е. они на нас нападут».) (Лихновский (МО 1870–1918. С. 275–276).

И где это «то есть как?», произнесенное офигевшим немецким послом? И где эти надежды на нейтралитет, если стоит пометка Вильгельма, которую автор обрезал, как кроличье ухо, на сообщении посла о том, что он знает о принятом англичанами решении? Как вам манипуляции нашего «историка»?

Но самое интересное, что есть еще один документ, который будет даже не гвоздем, а скобой, забитой в крышку гроба, о том, что немцы расценили действия англичан как обещание нейтралитета.

Итак:

«Посол Англии в Германии сэр Э. Гашен — министру иностранных дел Англии сэру Э. Грею, 29 июля 1914 г.

(Получено 29 июля)

(Телеграмма) Берлин

Я был приглашен сегодня вечером к канцлеру. Его Превосходительство только что вернулся из Потсдама.

Он заявил, что если Австрия подвергнется нападению со стороны России, то европейский пожар, он опасается, будет неизбежен вопреки его постоянным стараниям сохранить мир, т. к. Германия в качестве союзницы Австрии связана известными обязательствами. Поэтому, если Британия обещает сохранить нейтралитет, он намерен дать следующее серьезное обещание. Ему представляется совершенно ясным, насколько он может судить о руководящих принципах британской политики, что Великобритания ни в каком случае не допустит, чтобы Франция была разгромлена в каком-либо конфликте. Но Германия к этому и не стремится. Если нейтралитет Британии будет гарантирован, то императорское правительство могло бы в свою очередь дать какие угодно гарантии того, что оно не будет стремиться ни к каким территориальным приобретениям за счет Франции, если Германия выйдет победительницей из могущей возникнуть войны.

На мой вопрос относительно французских колоний Его Превосходительство сказал, что в этом отношении он не может дать таких же гарантий. Однако в отношении Голландии Его Превосходительство заявил, что, пока противники Германии не нарушат нейтралитет Нидерландов, Германия будет поступать точно так же и готова дать Правительству Его Величества гарантии соблюдения этого обещания. От образа действий Франции будет зависеть, принудят ли военные операции Германию вступить в Бельгию. Но когда война окончится, целость Бельгии будет восстановлена, если, конечно, она не выступит против Германии. Его Превосходительство сказал в заключение, что с тех пор, как он занимает пост канцлера, его политика была направлена, о чем Вы знаете, на установление добрых отношений с Англией; он убежден, что эти заверения могут послужить основой для тех добрых отношений, которые для него столь желательны. Хотя в данный момент, конечно, слишком рано обсуждать детали, но, высказывая все это, он имеет в виду общее соглашение между Англией и Германией, и гарантия британского нейтралитета в конфликте, к которому может привести настоящий кризис, позволила бы ему предвидеть в будущем осуществление его желания.

В ответ на вопрос Его Превосходительства о том, как, по моему мнению, Вы отнесетесь к его пожеланию, я сказал, что не считаю вероятным, чтобы Вы в настоящей стадии дел сами пожелали бы связать себя в каком-либо отношении и что Вы, по моему мнению, пожелаете сохранить полную свободу действий.

По окончании нашего разговора на эту тему я сообщил Его Превосходительству содержание Вашей сегодняшней телеграммы.

Его Превосходительство просил передать Вам свою искреннюю благодарность» (Белая книга. С. 58–59).

Вот оно что, оказывается, 29 июля Германия все еще исполняла перед Британией эротический танец, соблазняя ее на нейтральность вилянием прусских бедер. Только на этих бедрах были уже надеты форменные армейские штаны, поэтому эротики не получилось. Опять тот же ответ: свобода рук! Англичане сказали — как отрезали.

Да все бы ничего, только я уже предупреждал, что г-н Стариков — человек с чудинкой. И вот те на! Что он пишет?

«В Берлине не знали, что за два дня до этой беседы (27 июля. — Авт.) милый и дружелюбный Эдуард Грей на заседании кабинета министров яростно требовал участия Англии в войне, угрожая в противном случае выходом в отставку!»

Все, не могу писать и смеяться одновременно. Оказывается, Англия, обманывая немцев, что останется в стороне, обманывая русских, что будет воевать на их стороне, вообще еще не решила воевать или не воевать.

Я в ауте! Посмотрите, чем автор главу о начале войны завершает:

«Наши «братья по оружию» вступали в мировой конфликт, имея четкий сценарий своих действий. Их план разрушения России мы будем называть Революция — Разложение — Распад».

Если кто еще не понял причины моего смеха, поясняю: есть план и сценарий! А план — это порядок последовательных действий, разнесенных по времени. Т. е. если война по плану, то она должна быть и должна начаться во время, обозначенное в плане. А чего тогда сэр Грей кричал в кабинете министров? Министры с планом не были ознакомлены? Они не знали, что война по плану? Или Грей не просто министр иностранных дел, а супер-масон, и только он знал про сценарий, а остальные министры Англии — простые шестерки? Вам не кажется, что нас за идиотов держат?

Продолжаем читать дальше Н. Старикова и опять наталкиваемся на удивительные факты, «подтверждающие», что Россия и Германия — овечки безвинные, стравленные коварными альбионцами:

«Под давлением военных и министра Сазонова русский царь принимает решение о всеобщей мобилизации. Он колеблется, принимая это, поистине, роковое решение. В тот же день, получив телеграмму от кайзера Вильгельма с заверением выступить посредником между Россией и Австрией и просьбой не ускорять военных приготовлений, вечером Николай решает отменить всеобщую и провести только частичную мобилизацию в четырех военных округах. Указ о частичной мобилизации в Варшавском, Киевском, Одесском, Московском округах (только против Австрии) был объявлен по телеграфу поздно ночью 16 (29) июля. Проблема, однако, состояла в том, у России не было планов частичной, а был лишь план мобилизации всеобщей!»

Как это нет планов частичной мобилизации? А если вдруг случится война с каким-нибудь княжеством Монако, то что, всю страну на уши поднять? Или Генштаб русский наполнен болванами и лодырями, им лень планы писать? Что-то здесь не так, надо покопаться… Ба! А вот что удалось откопать:

Из «Дневника посла» М. Палеолога:

«В одиннадцать часов вечера Николай Александрович Базили, вице-директор канцелярии министерства иностранных дел, является ко мне в посольство; он приходит сообщить, что повелительный тон, в котором сегодня днем высказался германский посол, побудил русское правительство: 1-е — приказать сегодня же ночью мобилизацию тринадцати корпусов, назначенных действовать против Австро-Венгрии, и 2-е — начать тайно общую мобилизацию.

Последние слова заставляют меня привскочить.

— Разве невозможно ограничиться, хотя бы временно, частичной мобилизацией?

— Нет! Вопрос только что основательно обсуждался в совещании наших самых высоких военачальников. Они признали, что при нынешних обстоятельствах русское правительство не имеет выбора между частичной и общей мобилизацией, так как частичная мобилизация не будет технически исполнимой иначе, как при условии расшатывания всего механизма общей мобилизации. Следовательно, если бы мы сегодня ограничились мобилизацией тринадцати корпусов, назначенных действовать против Австрии, и если бы завтра Германия решила военной силой поддержать свою союзницу, мы оказались бы не в состоянии защитить себя со стороны Польши и Восточной Пруссии…»

Дело, вроде, так обстояло: план частичной мобилизации-то был, только была угроза войны и с Германией, поэтому частичная мобилизация привела бы к расшатыванию механизма общей.

Что-то подозрительно насчет расшатывания механизма, вам не кажется? Проверяем дальше. Вот что нашлось в записках Деникина «Путь русского офицера»:

«Тотчас после разрыва между Австрией и Сербией и ввиду мобилизации австрийских корпусов не только на сербской, но и на русской границе, на коронном совете в Царском Селе 25 июля постановлено было объявить не фактическую мобилизацию, а «предмобилизационный период», предусматривавший возвращение войск из лагерей на постоянные квартиры, поверку планов и запасов. Вместе с тем, чтобы не быть застигнутыми врасплох, предрешено было в случае надобности (определяемой министерством иностранных дел) произвести частную мобилизацию четырех военных округов — Киевского, Казанского, {308} Московского и Одесского. Варшавского округа, который граничил и с Австрией, и с Германией, подымать не предполагалось, чтобы не дать повода последней увидеть в этом враждебный акт против нее. Произошло большое недоразумение. Такое решение могло быть принято лишь благодаря удивительной неосведомленности Сухомлинова, присутствовавшего на совете без своих опытных и знающих сотрудников. Как я уже говорил, ввиду известных нам договорных отношений между Австрией и Германией, русский план мобилизации и войны предусматривал только одну комбинацию — борьбу против соединенных австро-германских сил. Плана частной (противо-австрийской) мобилизации не существовало вовсе. Частная мобилизация являлась поэтому чистейшей импровизацией, притом в самые последние предвоенные дни, и грозила нам форменным бедствием».

Но продолжим читать Деникина дальше:

«28 июля приходит, во-первых, известие об объявлении Австрией войны Сербии и, во-вторых, отказ Берхтольда от прямых переговоров с Петербургом. Министр иностранных дел Сазонов дает указание генеральному штабу о производстве мобилизации. После совещания начальника Генерального штаба ген. Янушкевича с начальниками отделов и по настоянию последних, изготовляются к подписи два проекта Высочайшего указа — для общей и для частичной мобилизации, которые вместе с объяснительной запиской отправляются в Царское Село».

Вообще теперь ничего не понятно. Начальник Генштаба готовит проект о частичной мобилизации, а плана такой мобилизации нет! Что за дурдом в Генштабе! И наличие этого дурдома подтверждается А. А. Свечиным:

«В России в 1914 году существовал план общей мобилизации, но политическая обстановка требовала лишь мобилизации, направленной против Австрии. Мобилизация Петроградского, Виленского и части Варшавского округов являлась мероприятием, явно направленным против Германии; желательно было бы избегнуть его, чтобы отклонить от себя одиозность прямого вызова Германии на войну. Между тем мобилизация части военных округов оказалась технически не проработанной; округа были связаны между собой обширными передачами запасных и т. д., и отказ от предусмотренной во всех деталях общей мобилизации бросал русскую армию в русло импровизации. Поэтому военное командование употребило все меры, чтобы вырвать приказ об общей мобилизации, что ему и удалось. Политика подчинилась дубовой, негибкой мобилизационной технике. Средства торжествовали над целью».

Постойте, это что за бардак в Российской Империи? Император не знает, какие виды мобилизации на случай войны есть, военный министр тоже не в курсе, начальник Генштаба даже не интересовался этим вопросом никогда, даже начальники отделов Генштаба чхали на службу!

Когда Сухомлинов был назначен военным министром? За день до? И кем он раньше был? Оперным певцом? Тупо смотрим в Википедию:

«2 декабря 1908 года Сухомлинов был назначен царём начальником Генерального штаба. Принимая должность начальника ГУГШ, он настоял на своём подчинении военному министру, считая необходимым единоначалие. В качестве начальника Генерального штаба Сухомлинову пришлось заниматься составлением новых мобилизационных планов. Член Совета государственной обороны (1908–1909), 11 марта 1909 года Сухомлинов занял пост военного министра».

Шок! Человек занимался мобилизационными планами в должности начальника Генштаба и не знал, какие планы под его руководством были разработаны?

Вы в это верите? Я тоже нет. А в чем тогда дело, что за игры с этими частичными и всеобщими мобилизациями? И чего там Палеологу наш сотрудник МИД, потупив глазки и шаркая ножкой, мямлил про какие-то технические проблемы с частичной мобилизацией, если даже плана ее не существовало? Чего стеснялся? Ну и сказал бы прямо: нету плана, генералы-пьяницы не написали его.

А может быть, такой план и не нужен был? Может, мы сами, такие все из себя, если верить Старикову, миролюбивые, уже подготовили план захватнической войны против Австро-Венгрии и Германии? Скажете: ну и что? Это мог быть оборонительный план. Ага, если он оборонительный, то где он против агрессора Австрии и агрессора Германии по отдельности? Это как понимать? Если нападет Австрия, то будем обороняться и против пруссаков?

А с объявлением частичной мобилизации просто включили, как говорят, дурака, предварительно сговорившись, всей шайкой вместе: и царь, и военный министр, и начальник Генштаба, и офицеры Генштаба? Нарисовали от балды указ о частичной мобилизации; Николай Второй, ухмыляясь, его подмахнул. И довольный пустился вприсядку, похлопывая ладонями по голенищам своих сапог: а я мирный-мирный царь, а немец агрессивный-агрессивный?! Вот это больше как-то на правду смахивает, чем россказни о «расшатывании всего механизма».

Вот они какие, миролюбивые, соблазненные коварными англосаксами.

А наш уважаемый Николай Викторович продолжает писать, сам не понимая, что хоронит «правду» о решающей роли Англии в развязывании той войны:

«…кайзер Вильгельм отправляет телеграмму британскому королю Георгу. Ее цель подтвердить намерения немцев следовать «советам» сэра Грея:

«По техническим причинам моя мобилизация, объявленная уже сегодня днем, должна продолжаться на два фронта — Восточный и Западный — согласно плану. Это невозможно отменить, поэтому я сожалею, что твоя телеграмма пришла поздно. Но если Франция предлагает мне нейтралитет, который должен быть гарантирован флотом и армией Великобритании, я, конечно, воздержусь от нападения на Францию и употреблю мои войска в другом месте. Я надеюсь, что Франция не будет нервничать. Войска на моей границе будут удержаны по телеграфу и телефону от вступления во Францию».

Вот вам и еще одна мирная овечка! У этого тоже нет раздельных планов мобилизации против Франции и России. Этот тоже только к оборонительной войне готовился! И уже почти отказался от мысли галлов истребить, ему одних славян достаточно, только если (вот наглец!) Великобритания пообещает спину от французов прикрыть, т. е. объявить лягушатникам, что не дай Бог, поддержат русских, им британские флот и армия покажут кузькину мать! Пусть французы ждут своей очереди и не чешутся.

Николай Викторович выдаёт всё новые и новые «исторические открытия»:

«Поспешное объявление войны России вызвало огромное удивление в руководстве германских вооруженных сил. По всем тщательно разработанным планам воевать надо было сначала с Францией! Не понимает действий своего руководства и командующий немецким флотом гросс-адмирал Тирпиц: «Таким образом, разгадка того, почему мы первые объявили войну, остается для меня неизвестной. По всей вероятности, мы сделали это из формально-юридической добросовестности. Русские начали войну без объявления ее, мы же считали невозможным обороняться, не объявив войну».

Г-н Стариков, ну к чему вы привели эту цитату? Во-первых, вы сами говорите, что у Германии и не было никогда планов воевать только с Россией, сначала Франция, потом русские. Во-вторых, вы изобличаете Тирпица во вранье: когда и как русские начали войну без объявления? Где они границу немецкую перешли?

И двумя абзацами выше:

«Посол сообщал, что министр иностранных дел Великобритании сэр Эдуард Грей обещает удержать Францию от вступления в войну в случае ненападения на нее самой Германии. Эта депеша из Лондона вызвала радостное оживление в Берлине! Казалось, ужасной войны на два фронта можно было избежать, а возможно и самой войны тоже, ведь в одиночку Россия стала бы куда сговорчивее».

Наверное, фейерверки даже были и брызги шампанского, только опять с планами проблема, как и у русских с их планами частичной мобилизации. Не успел Вильгельм отхлебнуть из бокала, как пришли военные и весь праздник испортили:

«Но действительность быстро испортило настроение кайзера. Дальнейшие действия военного руководства немцев прекрасно проиллюстрировали, зачем сэр Грей так настойчиво просил Германию воевать только с одной Россией. Все очень просто. Коротко и ясно суть вопроса сформулировал один из руководителей германской армии генерал Эрих Людендорф: «Наступление на Россию и оборона на Западе при существующей обстановке заранее означали бы, как это показали многочисленные военные игры, затяжную войну и были ввиду этого забракованы генералом графом фон Шлиффеном».

Здесь вы зря на Людендорфа сослались, после прочтения этого отрывка создается впечатление, что сам великий Людендорф просветил радующегося красивому фейерверку кайзера, что есть такой план Шлиффена. А на самом деле на тот момент он был всего лишь заместителем начальника штаба армии и к кайзеру не мог даже на кривой козе подъехать. И без всяких зам. нач. штабармов Вильгельм знал про свои военные планы, так что не пил он шампанского в тот день, повода у него не было.

Дальше вы, Николай Викторович, доказываете-доказываете, что Германию толкали к войне с одной Россией, чтобы война сразу была затяжной, почти уже доказали, и вдруг читаем у вас:

«…стройная немецкая военная логика приводила к необходимости наносить удар по Франции. И не просто, а именно нарушив нейтралитет Бельгии! Это правильно, ведь настоящим противником Германии является Франция, поэтому германский Генштаб планирует именно ее разгром в первую очередь. Россия немцев интересует во вторую очередь, если война с ней начнется на Восточном фронте лучше уйти в оборону. Вот и получается, что если пустить дело на самотек, то немецкая армия начнет громить сначала французов, а не русских! Просто потому, что именно к этому она готовилась более двадцати лет и не может за один день все поменять».

Далее:

«Разведка существовала во все времена, поэтому выводы, которые сделал фон Шлиффен, секретом не являлись. То, что немцам придется нарушить нейтралитет Бельгии, было абсолютно ясно. Именно поэтому и приходит из Лондона еще до начала боевых действий гарантии нейтралитета Бельгии. Это еще одно напоминание о том, как правильно должна поступать Германия. Путь к разгрому Франции лежит через Бельгию, но тогда в войну вступит Англия. Если Берлин хочет британского нейтралитета, надо наносить удар на Востоке вопреки германским планам, вопреки здравому смыслу, вопреки всему! Только загнав Германию в угол, можно добиться, чтобы она реально начала воевать с Россией».

Давайте рассуждать логически о том, что вы написали. Немцы знают, что если нападут сначала на Россию, то это затяжная война (и очень-очень вероятное поражение. — Авт.), поэтому у них есть план Шлиффена, по которому они сначала разберутся с Францией. И за один день план поменять не могут (а зачем менять его на план собственного поражения? — Авт.). Англичане о плане Шлиффена знают, поэтому заставляют немцев от него отказаться вопреки «здравому смыслу, вопреки всему!».

У вас, г-н Стариков есть сведения, что в германском штабе действовал агент Великобритании, обладавший способностями гипнотизера, и поэтому бритты надеялись, что немецкие офицеры под воздействием гипноза поступят вопреки здравому смыслу? И побегут в угол, хотя знают, что в том углу их прихлопнут тапком?

«В Лондоне сидят не дураки, они прекрасно понимают, что самое умное, что может сделать царское правительство — это, готовясь к войне, не воевать фактически, а тихо стоять на своей границе и наблюдать за схваткой немцев и французов. Формально готовиться к борьбе, реально ее не вести. Тогда ослабевать будут французы, которые при выжидательной позиции русских будут разгромлены. Война пойдет совсем не тем путем, что нужно ее организаторам! Далее Германия может с Россией и примириться, так как повода для дальнейшей войны с Петербургом у нее нет. Тогда не будет мирового катаклизма, не будет морей крови, не будет РЕВОЛЮЦИИ в Берлине и Петербурге! Этого допустить нельзя: Германия и Россия должны взаимно уничтожить друг друга. Именно поэтому и толкают англичане немцев объявить войну только России».

В Лондоне, конечно, не дураки, но только с какого перепугу должна быть схватка между французами и немцами? Из-за чего? Напоминаю участников: Сараево — Сербия — Австрия — Россия — Германия! Где здесь французы? С чего бы вдруг Германия начала с ними свалку?

А куда вдруг повод для войны с Россией делся? Фердинанд воскрес или еще что чудесного произошло? В Лондоне не дураки, а в Петербурге? Русские будут на гармошках играть и лаптями щи хлебать, пока немцы не разгромят их союзников, а потом, получив все ресурсы Франции и Европы (вспомните 1940 год), не жахнут по России? Вы уж русских совсем за людей не считаете…

Англичане толкают немцев объявить войну только России… Вроде бы, как вы сами написали, они не дураки, а получается, что не знают об обязательстве Франции объявить войну стране, напавшей на Россию. И не знают, что у французов при одном упоминании о немцах начинается боевая истерика (Эльзас и Лотарингия!).

«В 1914 у немцев все неправильно: Германии по планам надо разбить Францию, а она объявила войну России. Поэтому надо направить войска на Восток, но можно их направить только на Запад! Поведение немцев выглядит полным идиотизмом. С одной оговоркой — если на время забыть о «намеках» сэра Грея».

При чем здесь сэр Грей и его «намеки»? Чтобы разбить Францию, нужно объявить ей войну! А повод где? Из-за чего объявлять? Вы бы сначала этот повод придумали, что ли…

А поведение немцев стало выглядеть идиотизмом после того, как Россия не купилась на Сараевскую ловушку и не поспешила объявить войну, я уже писал, что русский ход с мобилизацией без объявления войны — гениальный. Пока австрияки дерутся с сербами, русские войну не объявляют ни им, ни немцам, но при этом проводят всеобщую мобилизацию. А время идет, мобилизация тоже.

По планам немцев Россия должна была объявить войну первой и сразу! После чего Германия ударит по Франции, связанной с Россией союзными обязательствами. И сделать это надо быстро, пока Россия армию не отмобилизует, иначе сил на два фронта не хватит. Но Россия, начав мобилизацию, войну-то не объявила. А время идет. Берлин в панике.

Это не англичане кайзера в угол загнали, это ему подкузьмил его кузен Никки! И пришлось Вильгельму принимать «идиотское» решение — первым объявить войну России. Всё, на Востоке теперь Германия агрессор.

А что же было на Западе? Что там у вас дальше?

«Однако пока кайзер ругался со своими генералами, старый довоенный план немецкой мобилизации выполнялся, и армия продолжала концентрироваться на западных, а не на восточных границах. Начальник генерального штаба Мольтке пытался объяснить своему монарху очевидную истину. В случае переброски немецкой армии на Восток, Германия останется абсолютно беззащитной, если Франция все же решит напасть!»

Франция тоже не нападает! Уже и России война объявлена, а французы ждут чего-то. Причем по этому поводу в Петербурге и не нервничают (сговорились, черти). И оказываются пруссаки в очень интересном положении — светит им быть агрессорами со всех сторон. А это значит, что Англия, которая руки оставила свои свободными, этими руками будет хлестать по наглой тевтонской роже.

«Вместо того чтобы прямо объявить войну Берлину, как того требует союзнический долг, французы ломают настоящую комедию. Мотивация наших соратников по Антанте похожа на детский лепет. Русский посол в Париже Извольский, доносил 1 августа (19.07): «По политическим соображениям… для Франции весьма важно, чтобы ее мобилизация не предшествовала германской, а явилась ответом на таковую», что «было бы лучше, если объявление войны последует со стороны не Франции, а Германии». Французский маршал Жоффр уже 2 августа (20.07.) писал своим командирам, что «по национальным соображениям морального порядка и по настоятельным соображениям дипломатического характера необходимо возложить на немцев полную ответственность за открытие враждебных действий». На самом деле все куда как проще — наши верные «союзники» не оставляют надежды натравить Германию исключительно на Россию».

Какие надежды натравить на Россию?! Уже война объявлена, куда уж дальше-то травить?! Французы ждут, когда Германия окончательно залезет в ловушку, которую другим готовила — сама объявит войну теперь и Франции.

«Может быть, так бы и получилось, и вошли бы в историю французы предателями, если бы лицо Парижа не спасли немцы. В условиях, когда французское правительство отвечало Берлину туманно и невнятно, ждать удара в спину было бессмысленно. Французы не обещают ничего конкретного и совершенно непонятно, воздержатся ли они от вступления в войну. Британцы готовы не воевать при условии ненападения немцев на Францию. Но и для нарушения всех своих планов развертывания германское командование и сам Вильгельм должны получить официальные французские гарантии нейтралитета. Поэтому 2-го августа (20.07.) германское правительство предъявило ультиматум Бельгии с требованием пропустить германские войска через свою территорию к французской границе, как того требовал «План Шлиффена». 3 августа (21.07.) Бельгия отвергла требование Германии и обратилась за помощью к Англии. В тот же день, понимая, что тянуть больше нечего, Германия объявила войну Франции, представ перед всем миром как отпетый агрессор. Затем уже Англия предъявила ультиматум Германии с требованием не нарушать суверенитет Бельгии. Как мы уже понимаем, выполнить его немцы никак не могли. 4 августа (22.07) Великобритания вступила в войну в «белых» одеждах защитника бельгийской свободы…»

Вот и всё! Начав Сараевскую авантюру, немцы закончили ее войной на два фронта в самых неблагоприятных условиях, их противники уже вовсю вели мобилизации. Нейтральная Англия тоже ушла в лагерь противников. Исход войны был почти предрешен.

А могли ли немцы избежать этой ловушки? Могли легко. Просто могли взять и отменить свою мобилизацию, отозвать ультиматумы, цыкнуть на Австрию. И все. Но…

Дальше-то как? К 1917 году Россией будет реализована военная программа, французы тоже не только дамские платья шьют… и что? Сидеть ровно в ожидании кризиса экономического, ведь колоний не прибавится, рынки сбыта новые не появятся….

А теперь прочтите еще вот это:

«Глава английского штабного колледжа генерал Вильсон свободно говорил по-французски и (как и военный министр Холдейн) дружил с главой Высшей военной школы Франции генералом Фошем. Вильсон задал Фошу краткий и главный вопрос: «Сколько английских войск хотела бы видеть Франция на своей территории в случае войны?» — «Одного англичанина, а мы позаботимся, чтобы он сразу погиб».

Вильсон и его коллеги на велосипедах объехали границу Франции с Германией. В его кабинете во всю стену многозначительно висела карта Бельгии. В присутствии премьера Асквита 23 августа 1911 г. Вильсон, указывая на большую карту Бельгии, в течение нескольких часов «развеял множество иллюзий, объяснив, что Германия, рассчитывая на медленную мобилизацию России, пользуясь преимуществом в живой силе, направит основную часть своих сил против французов. Он правильно раскрыл сущность немецкого плана охвата французских войск правым крылом.

В 1913 г. генерал Вильсон каждый месяц посещал французский генеральный штаб, а весной 1914 г. было завершено создание франко-британского плана прибытия во Францию британского экспедиционного корпуса. Он был выработан в строжайшей тайне, о нем знали лишь десять офицеров. Программа Вильсона состояла из трех пунктов: «Первое: мы должны объединиться с французами. Второе: мы должны провести мобилизацию в один день с Францией. Третье: мы должны отправить на фронт шесть дивизий».

Кайзер и его окружение неверно поняли общую линию британской политики. Паузу в британской дипломатической игре 1 августа 1914 года в Берлине восприняли как обещание развязать руки Германии на Востоке. Кайзер воскликнул: «Теперь мы можем начать войну только с Россией! Мы просто отправим всю нашу армию на Восток!» Но отрезвление пришло быстро. В 11 часов вечера того же дня от посла Лихновского пришла уточняющая телеграмма: «Позитивных предложений со стороны Англии в целом ожидать не следует». Разочарованный кайзер обратился к высокому, грузному, лысому Мольтке (прибывшему в спешке во дворец в неподобающем виде — в военной шинели, накинутой на ночную рубашку): «Теперь вы можете делать все, что хотите». Это «все, что хотите» означало санкцию на реализацию «плана Шлиффена» (Уткин А. И. Первая мировая война).

Генерал Вильсон каждый месяц, как на дежурство, ездит во Францию штаны протирать в Генштаб, а германская разведка об этом не знает? Ладно, один раз на подводной лодке тайно через Ла-Манш перебрался, второй… А вам не кажется, что уже одними этими поездками англичане кайзеру намекали: никакого нейтралитета быть не может? Не понял намека — его проблемы.

А как вам это:

«Вильсон, указывая на большую карту Бельгии, в течение нескольких часов «развеял множество иллюзий, объяснив, что Германия, рассчитывая на медленную мобилизацию России, пользуясь преимуществом в живой силе, направит основную часть своих сил против французов»?

И где здесь желание направить Германию на одну Россию?

Еще про то, как островитяне мечтали направить Вилли воевать только с кузеном Никки:

«В 11 часов вечера того же дня от посла Лихновского пришла уточняющая телеграмма: «Позитивных предложений со стороны Англии в целом ожидать не следует». Разочарованный кайзер обратился к высокому, грузному, лысому Мольтке (прибывшему в спешке во дворец в неподобающем виде — в военной шинели, накинутой на ночную рубашку): «Теперь вы можете делать все что хотите». Это «все что хотите» означало санкцию на реализацию «плана Шлиффена».

Похоже, что они его как раз за фалды мундира схватили, когда тот намылился в поход исключительно на восток? Или нет?

А это:

«Кайзер воскликнул: «Теперь мы можем начать войну только с Россией! Мы просто отправим всю нашу армию на Восток!».

Где ж фатальность плана Шлиффена, который никак нельзя изменить?

И не появляется ли у читателя ощущение, что вот как раз именно Великобритании Первая мировая война нужна была меньше всех? А?

Ну и чтобы не нарушать традицию, прочтите ещё вот это:

«Любопытно, что если в беседах с Бенкендорфом Грей выдерживал пессимистический тон, то в те же дни, при встречах с Лихновским, он был уже оптимистом».

Вы скажите, а чего это я начал цитировать Старикова повторно? Да дело в том, что меня как-то зацепило его выражение о Грее, который, где надо — оптимист, а где надо — пессимист. Такое чувство было, что уже встречал такую характеристику английского министра. И не ошибся. Выше я привел цитату из книги «История дипломатии» 1959 года выпуска, из статьи Вениамина Хвостова.

«Великий актер пропал в Эдуарде Грее: перед германским послом он оптимист, перед русским — пессимист каких мало» — это уже наш Николай Викторович. Некрасиво как-то, мне кажется, такими делами заниматься. И вообще, посмотрите в «Истории дипломатии» статью, из которой Стариков позаимствовал характеристику англичанина, полезно для общего развития и для понимания того, как некоторым авторам легко книги писать, если не стесняться особо.

* * *

Ну и, наконец, разоблачение сеанса черной магии, т. е. фокуса с обрезанием кролику ушей. Как вы думаете, зачем автор эпиграф в начале книги или ее главы помещает? Конечно же, чтобы привести высказывание знаменитого и особо осведомленного человека в поддержку своих мыслей и идей, разве не так?

Эпиграфов Н. Стариков использовал два. Один особенно интересный:

«Если бы Принцип не покушался на жизнь австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод.

Великий князь Александр Михайлович Романов».

Пришиваем кролику одно ухо и получаем:

«Если бы Принцип не покушался на жизнь австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод. Вильгельму II было необходимо, чтобы война началась до выполнения русской военной программы, намеченной на 1917 год».

Но нам-то зачем одноухое животное? Штопаем дальше:

«Причиною мирового конфликта являлись соперничество Великобритании и Германии в борьбе за преобладание на морях и совокупные усилия «военных партий» Берлина, Вены, Парижа, Лондона и С. Петербурга. Если бы Принцип не покушался на жизнь австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод. Вильгельму II было необходимо, чтобы война началась до выполнения русской военной программы, намеченной на 1917 год».

И о чем же написал Великий князь? Да о том же, о чем и я распинаюсь: не было в 1914 году в Европе, среди основных игроков, голубков невинных. Там орлы (даже двуглавые), львы да прочие хищники обитали, и все смотрели на соседние вольеры — как бы оттуда мясо слямзить.

Так что г-н Стариков на своем описании начала Первой мировой войны сидит как в луже. Только одна проблемка есть — он же патриот. Но как быть патриотом народа, которого коварный альбионец может, как бычка, взять и отвести на бойню, при этом бычок еще и радостно хвостиком помахивает? Что это за народ такой, если его, конечно, запланировав всё, можно так подставить? Очень уж сильно народ в представлении г-на Старикова напоминает деревенского дурачка, человека больного олигофренией в тяжелой форме. Ходит такой безобидный человек по селу, глупо улыбается, пока не попадет на глаза извергу рода человеческого.

По мне так лучше, если патриот в своем воображении представляет правящие круги России в 1914 году бандой головорезов, которые на стрелке с другими бандами не легли под английского авторитета, а свою тему работать начали, как Великий князь и рассказал после всех разборок. Или нет, мужики?

Нет, конечно, можно воспринимать патриотами и толпу, которая пришла с транспарантами «Профсоюз граждан России» и «Партия Великое Отечество» к посольству США и там стоит с воплями: «Ы-ы! Ы-ы! Нас эти аглосаксы чмы-ырят!»

Пусть и дальше стоят, а мы пока развлечемся чтением следующей главы труда их гуру.

 


 Глава 4. Забавное «братство по оружию», или Как у русских закончились снаряды 

Великий мастер слова пропадает в лице г-на Старикова, романы бы ему писать… А он и не дает таланту сгинуть, любит он в начале главы выкладывать результаты своих опытов в беллетристике. Особенно поражает воображение кавалерийская атака Врангелем немецкой батареи.

«Снаряд с яростью врезался в землю», — так и представляешь, как летит такой снаряд, весь из себя злой-презлой, зубы оскалил, глаза красные, да как даст яростно по земле, аж на три вершка вглубь вошел.

«Мозг лихорадочно, на полном скаку искал решение», — какая экспрессия! Мозг даже скакал, полным скоком! Да, конечно, после всего этого мы простим великому знатоку стратегии, тактики и всяческой политики незнание элементарных в военном деле вещей: прицел в артиллерии не опускают, как пишет наш писатель в придуманных им приключениях барона Врангеля, а уменьшают. Был прицел 200, уменьшают до ста… да и не мог видеть барон, со своим скачущим мозгом, манипуляций с прицелом, эти действия наводчика орудия скрыты от него орудийным щитком. Мог он только широко открытыми глазами наблюдать поворот ствола в его сторону. Ну да ладно, так за мелочами великое можем не разглядеть…

А после того как будущий черный барон Врангель доскакал до немецких позиций и порубил в капусту пулеметчиков, начинается великое.

То, что беллетрист наш удивляется, почему 16 дней после объявления войны русские не воевали — это ладно, он имеет привычку, как мы уже видели ранее, быстро забывать некоторые факты, которыми сам же и оперировал, как, например, сроки мобилизации. Но зачем же так шокировать:

«Пытаясь остановить мощный напор русской армии, пытавшейся прорваться в глубину немецкой территории, германская армия испытала серьезные трудности. Приходилось импровизировать на ходу словно карточный шулер, вытаскивая неизвестно откуда новые воинские подразделения.

Германия к войне не готовилась.

Не будем считать немецких военных пацифистами и уточним:

Германия не готовилась к нападению на Россию! У немецких генералов действительно не было отдельного плана сокрушения России.

Германский генштаб имел планы на случай войны с Францией, которую поддержит Россия, но не против России»?

Ведь среди читателей могут быть и люди с больным сердцем, как им такое пережить? Вы же, Николай Викторович, ранее почти весь план Шлиффена изложили?! И сами там написали, что немцы планировали русских сдерживать, а французов разгромить на первом этапе! Или вы решили, что в военном плане сдерживание — это увещевание добрым, ласковым словом, а к войне готовиться не надо?

«Поэтому своим объявлением войны германский кайзер в Петербурге всех невероятно удивил. В недоумении были и его собственные, и русские военные. В тяжелом положении оказались и будущие историки, занимающиеся историей возникновения конфликта. Полное изумление охватило и русского императора…»

Где фамилии удивленных? И также фамилии этих историков, которые в тяжелом положении? Вот вы, Николай Викторович, любите М. Палеолога цитировать, только, видимо, читали его даже не через строчку, а через страницу как минимум, а мы сейчас посмотрим на одного «удивленного». М. Палеолог передает разговор с Николаем Вторым после начала войны:

«…он напоминает мне начало войны, предшествовавшую ей тревожную неделю с 25 июля по 2 августа; он восстанавливает малейшие подробности; особенно охотно он вспоминает те личные телеграммы, которыми он обменялся с императором Вильгельмом.

— Ни одного мгновения он не был искренен. В конце концов, он сам запутался в своей лжи и коварстве… Так могли ли бы вы когда-нибудь объяснить себе телеграмму, которую он мне послал через шесть часов после того, как мне было от него передано объявление войны? То, что произошло, на самом деле непонятно. Не знаю, рассказывал ли я вам об этом… Была половина второго ночи на 2 августа. Я только что принял вашего английского коллегу, который принес мне телеграмму короля Георга, умолявшего меня сделать все возможное для спасения мира; я составил с сэром Джорджем Бьюкененом известный вам ответ, заканчивавшийся призывом к вооруженной помощи Англии — поскольку война была уже навязана нам Германией. По отъезду Бьюкенена я отправился в комнату императрицы, уже бывшей в постели, чтобы показать ей телеграмму короля Георга и выпить чашку чая перед тем, как ложиться самому. Я оставался около нее до 2-х часов ночи. Затем, чувствуя себя очень усталым, я захотел принять ванну. Только что я собрался войти в воду, как мой камердинер постучался в дверь, говоря, что должен передать мне телеграмму: «Очень спешная телеграмма, очень спешная… Телеграмма от Его Величества императора Вильгельма». Я читаю и перечитываю телеграмму, я повторяю ее себе вслух — и ничего не могу в ней понять. Как — Вильгельм думает, что еще от меня зависит избежать войны?.. Он заклинает меня не позволять моим войскам переходить границу… Уж не сошел ли я с ума? Разве министр Двора, мой старый Фредерике, не принес мне меньше шести часов тому назад объявление войны, которое германский посол только что передал Сазонову? Я вернулся в комнату императрицы и прочел ей телеграмму Вильгельма. Она захотела сама ее прочесть, чтобы удостовериться. И тотчас сказала мне: «Ты, конечно, не будешь на нее отвечать?» — Конечно, нет… Эта невероятная, безумная телеграмма имела целью, конечно, меня поколебать, сбить с толку, увлечь на какой-нибудь смешной и бесчестный шаг. Случилось как раз напротив. Выходя из комнаты императрицы, я почувствовал, что между мною и Вильгельмом все кончено и навсегда. Я крепко спал. …Когда я проснулся в обычное время, я почувствовал огромное облегчение. Ответственность моя перед Богом и перед моим народом была по-прежнему велика. Но я знал, что мне нужно делать».

Где здесь «полное изумление»? Или кто-то еще сомневается, что эти кузены доверяли друг другу так же, как пауки в банке?

«Давайте на минутку передохнем, выйдем из кровавого кошмара, охватившего Европу, и зададимся очень простым вопросом: а действительно, почему русская армия стала атаковать немцев? Зачем вслед за этим начала она наступление на Австро-Венгрию?»

Ну давайте передохнем, хотя из кровавых кошмаров пока была только ваша фантазия о не успевших опустить прицел немцах. Но вопрос интересный, как загадка про трех летящих на юг красных крокодилов. Вроде же немцы и австрийцы войну России объявили? И что, с ними воевать не надо?

Если верить Старикову, то, конечно, не надо. Они же ничего плохого еще не сделали. Только на союзника русских напали главными силами и громят его. Поэтому куда спешить? Понимаете логику стратега?

«У англичан и французов в самом начале войны было две реальные проблемы, имевших одно и то же решение. Первая — это возможность германо-русского замирения. Такое развитие событий надо было раз и навсегда перечеркнуть. Вариант «войны без войны» путал все карты англичан и сводил на нет всю их хитроумную комбинацию. Нужна была кровь германских и русских солдат, море крови и тогда замирение между противниками будет уже невозможно. Немцы и австрийцы наступать не собираются, значит — наступать должны русские армии».

С чего бы это вдруг замиряться надумали? Австрияки из Сербии ушли? Или русские с ума сошли окончательно, командование бросило вверенные им части и поехало смотреть балет, в котором блистала панталонами Кшесинская? Не встречалось мне и намека, что русские собирались вести «войну без войны», в Петербурге даже посольство немецкое погромили и в лавках немецких стекла перебили, так что не было у наших войск никакого повода спокойно харчи народные потреблять, а свой долг по защите Отечества игнорировать. Это у г-на Старикова такая логика.

А на самом деле в Генштабе русской армии сидели не клинические идиоты, чтобы ждать, когда рак на горе свистнет. Что творится у союзников, и что немцы запланировали и в жизнь воплотить пытаются, видно было отчетливо, весь план Шлиффена во всей его оперативной красе предстал наглядно.

«Начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Н. Н. Янушкевич написал 10 августа (28.07.) 1914 года командующему армиями, сосредоточенными против Германии, Я. Г. Жилинскому:

«Принимая во внимание, что война Германией была объявлена сначала нам и что Франция как союзница наша считала своим долгом немедленно поддержать нас и выступить против Германии, естественно, необходимо и нам в силу тех же союзнических обязательств поддержать французов ввиду готовящегося против них главного удара немцев».

Никаких ссылок на плаксивые просьбы французов в этом письме Янушкевича я не вижу, нет здесь и горьких вздохов: эх, не хотелось воевать, да придется, — только ясная аргументация необходимости ударить по немцам в связи с тем, что их главный удар пришелся по союзнице — Франции.

У меня даже есть такая надежда, что сам автор «Кто убил РИ?» это смог бы понять, если бы не травмировал свою логику англосаксонским планом революции. Все настолько просто, что даже стыдно писать об этом: если немцы разобьют французов, то у Германии освобождаются все войска плюс ресурсы Франции (не самая последняя страна в те годы была), и всем этим — ка-а-к — хрясь по России! Мало бы не показалось.

Традицию не нарушаем, традиции святы, даже если это традиционный плагиат:

«Французский посол Палеолог со своей стороны «умолял» Государя повелеть наступление, так как иначе Франция будет «неминуемо раздавлена»» (А. А. Керсновский. История русской армии).

«…посол в России Морис Палеолог «умолял» Николая II «повелеть наступление», так как иначе Франция будет «неминуемо раздавлена» (Н. Стариков «Кто убил РИ?»).

Какая зеркальная комбинация одних и тех же слов. Удивительно, не правда ли?

Ладно, умолял так умолял, в чем проблема? Это дело посла «умолять», он делал ту же работу, что и любой патриот Франции — противостоял вторжению. Солдаты французские противостояли огневыми средствами поражения врага, рабочие — у станков, вытачивая корпуса снарядов, а посол — этими мольбами.

Конечно, д’артаньяны к войне подготовились, мягко говоря, легкомысленно, даже красные штаны с пехоты не сняли. Но не сдрейфили, всех, вплоть до таксистов своих, запрягли на оборону работать. Если бы тогдашняя немецкая армия так же навалилась на наших, то неизвестно еще, кто бы лучшие показатели в беге по пересеченной местности показал — мы или французы. На что уж гитлеровские войска были сильны, и то наши солдаты Великой Отечественной войны, которые видели и фашистов, и кайзеровцев, были единодушны — не тот немец пошел, в 1914 посильнее у него бойцы были…

И не надо бить себя лаптем в грудь, никакую Францию не бросились спасать, ради себя самих двинули две армии в район Мазурских озер, в самое сердце фатерлянда, прямо в Пруссию, чтоб немцам было больнее всего. Их империя оттуда зародилась, там поместья почти всех генералов германских. С одной надеждой туда двинули, чтобы кайзер как можно больше войск с западного фронта снял, не было других надежд, потому как рухнет Франция — такие проблемы будут!

Я непатриотичные мысли излагаю? Коробит от того, что вроде бы не так по-рыцарски выглядит наше наступление в 1914-м? Конечно, более патриотично жить с образом карикатурно-глупого русского командования, которое все действия по собственному спасению могло предпринимать только после истерик посла союзнической державы.

И теперь я совершу очередной акт «убийства» г-на Старикова с его песнями о спасении Франции. Цитата из «Кто убил РИ?»:

«Генерал Брусилов, несомненный герой той войны, автор знаменитого Брусиловского прорыва вспоминает: «С начала войны, чтобы спасти Францию (главнокомандующий)… решил нарушить выработанный раньше план войны и быстро перейти в наступление, не ожидая окончания сосредоточения и развертывания армий».

А теперь «ушастый кролик»:

«С начала войны, чтобы спасти Францию, Николай Николаевич совершенно правильно решил нарушить выработанный раньше план войны и быстро перейти в наступление, не ожидая окончания сосредоточения и развертывания армий. Потом это ставилось ему в вину, но в действительности это было единственно верное решение. Немцы, действуя по внутренним операционным линиям, естественно, должны были стараться бить врагов поочередно, пользуясь своей развитой сетью железных дорог. Мы же с союзниками, действуя по внешним линиям, должны были навалиться на врага сразу со всех сторон, чтобы не дать немцам возможности уничтожать противников поочередно и перекидывать свои войска по собственному произволу».

Почувствуйте, как говорится, разницу. Ну и фокусник вы, Николай Викторович! Но и этого мало, тремя абзацами ниже в мемуарах Брусилова читаем:

«Францию же необходимо было спасти, иначе и мы с выбытием ее из строя сразу проиграли бы войну».

Теперь вопрос к Николаю Викторовичу: а зачем он это утаил? И себя спросим: так кого же спасали, себя или только союзников?

Вот так скоропостижно тонет версия о бескорыстной помощи союзникам. И вся эта баллада о русском неподготовленном наступлении в виде жертвы на алтарь союза — яйца выеденного не стоит. Не так ли?

Но я еще больше скажу: того недоумка, который в 1914 году стал бы опровергать утверждение г-на Старикова о бескорыстном спасении Парижа, без лишних разговоров надо было бы повесить на фонаре, который стоял на улице рядом с аптекой.

Потому как предстоял раздел мира послевоенного. Только вот торт нужно делить и кушать после того, как он испекся, а не сырое тесто в рот запихивать прямо на глазах приличной публики.

Я уже писал, что за сам процесс вступления в Первую мировую войну, Никки достоин звания императора или, по крайней мере, должности министра иностранных дел, но дальше…

То, что он начал творить дальше, если принять на веру существующее мнение о Николае Втором как о маленько глупом, набожном чудаке, можно объяснить только одним: парень почувствовал себя реально великим, у него от осознания этого величия снесло крышу. Иначе нельзя объяснить, зачем он сказал такие вещи французскому послу 21 ноября 1914 года. Прочитайте полностью, что пишет М. Палеолог:

«Зажегши папиросу и предложив мне огня, он сразу приступает к делу:

— За эти три месяца, что я вас не видал, совершились великие события. Чудесные французские войска и моя дорогая армия дали такие доказательства своей доблести, что победа уже не может от нас ускользнуть. Конечно, я не строю себе никаких иллюзий относительно тех испытаний и жертв, которых еще потребует от нас война. Но уже сейчас мы имеем право, мы даже обязаны посоветоваться друг с другом о том, что бы мы стали делать, если бы Австрия и Германия запросили у нас мира. Заметьте, что, действительно, для Германии было бы очень выгодно вступить в переговоры, пока военная сила еще грозна. Что же касается Австрии, то разве она уже не истощена вконец? Итак, что же мы стали бы делать, если бы Германия и Австрия запросили у нас мира?

— Вопрос первостепенной важности, — сказал я, — это знать, сможем ли мы договариваться о мире, и не явится ли необходимым диктовать его нашим врагам. Какова бы ни была наша умеренность, мы, очевидно, должны будем потребовать у центральных империй таких гарантий и таких возмещений, на которые они никогда не согласятся, если только не будут принуждены просить пощады.

— Это и мое убеждение. Мы должны будем диктовать мир, и я решил продолжать войну, пока германские державы не будут раздавлены. Но я решительно настаиваю, чтобы условия этого мира были выработаны нами тремя — Францией, Англией и Россией, только нами одними. Следовательно, не нужно конгрессов, не нужно посредничеств. Позже, когда настанет час, мы продиктуем Германии и Австрии нашу волю.

— Как, Ваше Величество, представляете вы себе общие основания мира?

После минутного раздумья, император отвечает:

— Самое главное, что мы должны установить это — уничтожение германского милитаризма, конец того кошмара, в котором Германия нас держит вот уже больше сорока лет. Нужно отнять у германского народа всякую возможность реванша. Если мы дадим себя разжалобить — это будет новая война через немного времени. Что же касается до точных условий мира, то я спешу вам сказать, что одобряю заранее все, что Франция и Англия сочтут нужным потребовать в их собственных интересах.

— Я благодарен Вашему Величеству за это заявление и уверен со своей стороны, что правительство Республики встретит самым сочувственным образом желания императорского правительства.

— Это меня побуждает сообщить вам мою мысль целиком. Но я буду говорить только лично за себя, потому что не хочу решать таких вопросов, не выслушав совета моих министров и генералов.

Он придвигает свое кресло ближе к моему, раскладывает карту Европы на столике между нами, зажигает новую папироску и продолжает еще более интимным и свободным тоном:

— Вот как, приблизительно, я представляю себе результаты, которые Россия вправе ожидать от войны и без которых мой народ не понял бы тех трудов, которые я заставил его понести. Германия должна будет согласиться на исправление границ в Восточной Пруссии. Мой генеральный штаб хотел бы, чтобы это исправление достигло берегов Вислы; это кажется мне чрезмерным, я посмотрю. Познань и, быть может, часть Силезии будут необходимы для воссоздания Польши. Галиция и северная часть Буковины позволят России достигнуть своих естественных пределов — Карпат. …В Малой Азии, я должен буду, естественно, заняться армянами; нельзя будет, конечно, оставить их под турецким игом. Должен ли я буду присоединить Армению? Я присоединю ее только по особой просьбе армян. Если нет — я устрою для них самостоятельное правительство. Наконец, я должен буду обеспечить моей империи свободный выход через проливы. Так как он приостанавливается на этих словах, я прошу его объясниться. Он продолжает:

— Мысли мои еще далеко не установились. Ведь вопрос так важен. …Существуют все же два вывода, к которым я всегда возвращаюсь. Первый, что турки должны быть изгнаны из Европы; второй — что Константинополь должен отныне стать нейтральным городом под международным управлением. Само собою разумеется, что магометане получили бы полную гарантию уважения к их святыням и могилам. Северная Фракия, до линии Энос — Мидия, была бы присоединена к Болгарии. Остальное от этой линии до берега моря, исключая окрестности Константинополя, было бы отдано России.

— Итак, если я правильно понимаю вашу мысль, турки были бы заперты в Малой Азии, как во времена первых Османидов, со столицей в Ангоре или в Конии. Босфор, Мраморное море и Дарданеллы составили бы западную границу Турции.

— Именно так.

— Ваше Величество не удивится, если я еще прерву его, чтобы напомнить, что Франция обладает в Сирии и в Палестине драгоценным наследием исторических воспоминаний, духовных и материальных интересов. Полагаю, что Ваше Величество согласились бы на мероприятия, которые правительство Республики сочло бы необходимыми для охранения этого наследия.

— Да, конечно.

Затем, развернув карту Балканского полуострова, он в общих чертах излагает мне, каких территориальных изменений мы, по его соображениям, должны желать на Балканах:

— Сербия присоединила бы Боснию, Герцеговину, Далмацию и северную часть Албании. Греция получила бы Южную Албанию, кроме Валлоны, которая была бы предоставлена Италии. Болгария, если она будет разумна, получит от Сербии компенсацию в Македонии.

Он тщательно складывает карту Балканского полуострова и кладет ее с такою же аккуратностью, как раз на то же место на письменном столе, где она лежала раньше. Затем, скрестив руки и даже откинувшись в своем кресле и подняв глаза в потолок, он спрашивает меня мечтательным голосом:

— А Австро-Венгрия? Что будет с нею?

— Если победы ваших войск разовьются по ту сторону Карпат, если Италия и Румыния выступят на сцену, Австро-Венгрия с трудом перенесет те территориальные уступки, на которые принужден будет согласиться император Франц-Иосиф. Австро-венгерский союз потерпел крах, и я думаю, что союзники уже не захотят более работать совместно, по крайней мере, на тех же условиях.

— Я так же это думаю… Венгрии, лишенной Трансильвании, было бы трудно удерживать хорватов под своею властью. Чехия потребует, по крайней мере, автономии — и Австрия таким образом сведется к старым наследственным владениям, к немецкому Тиролю и к Зальцбургской области.

После этих слов он на мгновение замолкает, наморщив брови, полузакрыв глаза, как будто повторяя про себя то, что собирался мне сказать. Наконец он бросает беглый взгляд на портрет своего отца, висящий сзади меня, и продолжает:

— Большие перемены произойдут, в особенности в самой Германии. Как я вам сказал, Россия возьмет себе прежние польские земли и часть Восточной Пруссии. Франция возвратит Эльзас-Лотарингию и распространится, быть может, и на рейнские провинции. Бельгия должна получить в области Ахена важное приращение своей территории: ведь она так это заслужила. Что касается до германских колоний, Франция и Англия разделят их между собою по желанию. Я хотел бы, наконец, чтобы Шлезвиг, включая район Кильского канала, был возвращен Дании. А Ганновер? Не следовало ли бы его воссоздать? Поставив маленькое свободное государство между Пруссией и Голландией, мы бы очень укрепили будущий мир. Наше дело будет оправдано перед Богом и перед историей, только если им руководит великая идея, желание обеспечить на очень долгое время мир всего мира.

Произнося последнюю фразу, он выпрямился на своем кресле; его голос дрожит от торжественного религиозного волнения; особенный блеск освещает его взгляд; Очевидно, и его совесть, и его вера затронуты. Но ни в осанке его, ни в выражении голоса — ни малейшей позы: напротив, полная простота.

— Так значит, — говорю я, — это конец Германской империи.

Он отвечает твердым голосом:

— Германия устроится, как ей угодно, но императорское достоинство не может быть сохранено за домом Гогенцоллернов. Пруссия должна стать снова простым королевством. Не так ли, дорогой мой посол?

— Германская империя в том виде, в каком ее задумали, основали и как ей управляли Гогенцоллерны, столь явно направлена против французского народа, что я, конечно, не буду выступать на ее защиту. Было бы большим облегчением для Франции, если бы силы германского мира не были сосредоточены в руках Пруссии…

Вот уже больше часа, как продолжается собеседование. После короткого раздумья и как бы сделав усилие памяти, император говорит мне:

— Мы должны думать не только о непосредственных результатах войны; мы должны заботиться также и о завтрашнем дне. Я приписываю большое значение поддержанию нашего союза. Дело, которое мы желаем совершить и которое уже стоило нам стольких усилий, будет прочно и длительно только в том случае, если мы останемся сплоченными. А раз мы сознаем, что работаем для мира всего мира, нужно, чтобы наше дело было прочно.

В то время как он высказывает это необходимое и очевидное заключение нашего длинного диалога, я вновь вижу в его глазах тот мистический блеск, который освещал их несколько минут тому назад. Его прадед Александр I должен был иметь то же глубоко верующее и просветленное выражение, когда проповедывал Меттерниху и Гарденбергу священный союз царей против народов. Но у друга г-жи Крюденер было много театральной аффектации и какая-то романтическая приподнятость. У Николая II, напротив, искренность полная: он старается скорее скрыть свое волнение, чем обнаружить его, скорее затушеваться, чем выставлять себя напоказ.

Император встает, предлагает мне еще папироску и непринужденно говорит самым дружеским тоном:

— Ах, дорогой мой посол, у нас будут великие общие воспоминания. Помните ли вы…

И он напоминает мне начало войны, предшествовавшую ей тревожную неделю с 25 июля по 2 августа; он восстанавливает малейшие подробности; особенно охотно он вспоминает те личные телеграммы, которыми он обменялся с императором Вильгельмом».

Так что же произошло в кабинете русского императора 21 сентября 1914 года?

Да в этот день наш царь пригласил на аудиенцию посла страны — своего главного союзника — и довел до него план раздела мира после окончания войны. Согласно этому плану Россия должна доминировать в Европе, фактически контролируя всю Центральную Европу до самых границ с Эльзасом и Лотарингией, в крайнем случае, до Рейна; Балканы уходят под безраздельное русское влияние; Германия, как государство, ликвидируется; создается буферное крохотное Прусское королевство… От Турции либо напрямую отторгаются все важные в экономическом отношении районы, либо они переходят под международный контроль, читай — российский, над Проливами Россия получает полный контроль…

Что же остается союзникам? В Европе — Франции достаются Эльзас и Лотарингия, естественно, ну еще подумать можно о каких-то провинциях Германии до Рейна, и …а всё, больше ничего. Про английские европейские интересы вообще ни слова. Правда, милостиво было предложено союзникам поделить немецкие заморские колонии, но вот в чем юмор царский заключался — колоний у Германии кот наплакал.

«…рыцарское воспитание наших монархов» — не смешите публику, Николай Викторович! Хотя феодалы-рыцари славились своим умением ограбить соседа, то с этой точки зрения — да, воспитание было рыцарским.

И что же сделал Палеолог после этого разговора, как вы думаете? Записал его в дневник на память потомкам и сладко заснул на мягкой русской перине? Ага, как бы не так! Он же послом все-таки на жизнь зарабатывал, поэтому 100 % — уже на следующий день его донесение читали в МИД Франции, еще через день его текст стал известен англичанам. И дальше начались «дружные» действия союзников по обузданию германского агрессора, потому что суть беседы Никки с Палеологом все поняли правильно — это ультиматум, определяющий условия послевоенного раздела мира в интересах Российской империи. Союзников в качестве полноценных партнеров на будущих мирных переговорах русские не рассматривают.

И монарх наш был уверен, что основания относиться к союзникам как к нищим попрошайкам у него уже есть, потому как немецкие войска громят французов не хуже, чем при Бисмарке, без русских им крышка. А мы сами рассчитывали на следующее, как справедливо указывает в своей книге г-н Стариков:

«Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, родной брат будущего ленинского управделами был в это время уже начальником штаба Северного фронта. «Не только военное ведомство, кабинет министров Государственный совет и двор, но и „прогрессивная“ Государственная дума были уверены, что война с немцами закончится в четыре, от силы — в семь-восемь месяцев», — напишет он в своей книге «Вся власть Советам».

Никто из власть имущих не предполагал, что военные действия затянутся на несколько лет.

Все мобилизационные запасы делались с расчетом на то, что кампания будет закончена, если и не до снега, то, во всяком случае, не позже весны». Генерал Маннергейм говорит в своих мемуарах то же самое: «Хотя материальное обеспечение российской армии было гораздо лучше, чем десять лет назад, Россия все же не была готова к затяжной войне в Европе. Между тем считалось — и это было всеобщим заблуждением, — что конфликт между великими державами не сможет длиться долго».

Так еще бы, русские — это не лягушатники какие-нибудь, еще Фридриха Великого по Европе гоняли как пса шелудивого, а тут какой-то Вилли, которого Александр Третий в глаза называл дервишем и советовал ему на себя в зеркало полюбоваться… Так почему бы не сказать уважаемым союзничкам, чтобы они особо на плоды победы не облизывались? Но тут случилось то, чего никто «не ожидал»:

«Все считали, что война будет легкой прогулкой, а она закончилась для России катастрофой, первые признаки которой появились очень быстро. В соответствии с довоенным планированием продолжала работать и военная промышленность. В результате недостаток боеприпасов очень быстро принял угрожающие размеры. Во вспыхнувшем конфликте расход снарядов нарушал все теоретические расходы, он был просто другого порядка: по подсчету Ставки за три недели боев была израсходована полугодичная норма 76-мм зарядов. Уже в конце августа 1914 года генерал Янушкевич писал военному министру Сухомлинову, что «вопрос о патронах для артиллерии — ужасный кошмар», и телеграфировал начальнику Главного артиллерийского управления, что положение в отношении снабжения пушечными патронами «критическое».

Снаряды закончились! Когда войну планировали, вроде все предусмотрели — и сёдел вдоволь запасли, и пик, и сабель, и штыков трехгранных… Только про снаряды забыли. Вернее, не забыли, просто колбасников готовились прикладами гнать до Берлина. А что, разве не такой вывод из книги Старикова следует? В этом Николай Викторович, кстати, и «советским историкам» не противоречит. Только не все так просто было, как мне кажется, потом мы поподробнее поговорим о «снарядном голоде».

Тем не менее, только что обозначив перед союзниками свои грандиозные послевоенные планы, фактически заявив, что он намеревается их элементарно кинуть, наш царь-батюшка к ним же и побежал просить снарядов. Да еще винтовок и патронов. Да еще и оборудования для строительства автомобильных заводов. Аппетит неплохой, надо сказать, у императора российского был: мало того, что Европу под себя обкорнать хотел, так еще и губу раскатал сделать это за счет усилий промышленности тех, кого он в лохах оставить хотел.

А пока г-н Стариков продолжает издеваться над историей, как следует из хода описания им событий 1914 года: русская армия, истекая кровью, голыми руками спасает союзников, ведя бесплодные наступательные бои. И вдруг:

«В начале 1915 года царское правительство решает, что пришло время расставить точки над «i». 4 марта 1915 года министр Сазонов направляет союзным послам «Памятную записку»: «Ход последних событий приводит Е. В. Императора Николая к мысли, что вопрос о Константинополе и проливах должен быть окончательно разрешен и сообразно вековым стремлениям России». Далее перечисляются наши требования: Константинополь, западный берег Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, Южная Фракия до линии Энос — Мидия».

Оказывается, что «ход последних событий» позволяет Никки выдвигать требования по Турции, даже более жесткие, чем были озвучены Палеологу. Что ж такого случилось к этому времени?

19 февраля 1915 года началась Дарданелльская операция, оказывается, поэтому не точки над «i» расставляются, а послышался грозный рык русского медведя: Константинополь и Проливы — наши! Руки прочь!

Только автору и здесь приходится смошенничать:

«Вместо наступления на германском фронте, что вынудило бы немцев ослабить натиск на русскую армию, англичане и французы наносят удар …по Турции, пытаясь захватить те самые проливы, судьбу которых русское правительство начало обсуждать».

Да ведь наоборот же! 19 февраля удар по Турции, а 4 марта — «Памятная записка»! И как сразу всё меняется, не правда ли?!

«Стоило провоевать полгода, потерять около полутора миллиона ранеными, убитыми и пленными, чтобы наконец начать выяснять, а за что, собственно, мы воюем! Так и хочется сказать Николаю II: ну как же можно вступать в Антанту, не подписывая договора, как же можно заключать союзы, не обговаривая точных условий его заключения! Разве можно воевать, не имея четких гарантий получения военных призов и трофеев! Ведь это просто азы политики! Читая все эти документы, начинаешь четко понимать, почему революция произошла именно в царствование Николая».

Нет, я просто не понимаю, почему автор называет себя патриотом, ведь он же патриотов позорит чуть не каждым словом в своей книге! Как можно терпеть в патриотической компании человека, который русских считает нацией недоумков? Смотрите, эта тупая нация провоевала полгода, вообще не понимая: а за что, собственно, идет свалка? Только удивительной природной тупостью русских можно объяснить вступление в войну на поводке у Великобритании, помощь союзникам себе в ущерб все годы войны и отсутствие определенных целей в мировом конфликте. А чем еще? Прочитайте главу «Братство по оружию» у Старикова и согласитесь со мной, что поведение русского правительства похоже на невменяемого блаженного, который на пинки и затрещины отвечает только счастливой улыбкой безвинно пострадавшего.

Коль мы-то с вами русские да еще и патриоты, так давайте рассмотрим решения и действия русского правительства в Первой мировой войне с той позиции, что у царя, министров и генералов на плечах не кочаны капустные были, и прикинем, что же получится.

21 ноября 1914 года министр иностранных дел Российской империи уведомляет посла Франции о необходимости его прибытия на аудиенцию к императору, предупреждая, что разговор будет долгим и откровенным, т. е., как мы понимаем, не о бабах поболтать предстоит.

Встреча начинается с того, что Николай Второй кратко обрисовывает Палеологу расклад сил на текущий момент:

«Заметьте, что действительно для Германии было бы очень выгодно вступить в переговоры, пока военная сила еще грозна. Что же касается Австрии, то разве она уже не истощена вконец? Итак, что же мы стали бы делать, если бы Германия и Австрия запросили у нас мира?»

Т.е., русский царь откровенно заявляет, что все козыри у него на руках, он может предложить мирные переговоры Германии, может вынудить к переговорам Австрию, но пока еще верен союзническому долгу, поэтому вот вам, месье Палеолог, мои условия — то, о чем мы говорили выше.

Теперь француз должен передать это вверх по лестнице, и те, кто намек понял, должны дать ответ России на ее предложения (вернее, ультиматум), изложенные императором.

Ответов на этот ультиматум я не нашел. Искал старательно. Значит, все союзники расценили его как шантаж, я такой вывод могу сделать. А вы?

Или просто заранее они и не думали учитывать интересы России, надеялись к моменту разгрома Германии увидеть ее истощенной и согласной на любые условия, надеялись бросить кусок поменьше и этим отделаться? Разве так думать мы не имеем оснований?

А почему именно этот день был выбран для доведения до союзников наших условий? Что такого произошло накануне?

Оказывается, что 15 ноября 1914 года Директивой Главного Командования Франции прекращены активные боевые действия, и армии союзников перешли к позиционной войне.

Вот оно что! И русский царь, будучи человеком достаточно умным (но не гениальным, не будем строить иллюзий), о чем свидетельствует и П. Врангель:

«Ум Государя был быстрый, Он схватывал мысль собеседника с полуслова, а память его была совершенно исключительная. Он не только отлично запоминал события, но и лица, и карту; как-то, говоря о Карпатских боях, где я участвовал со своим полком, Государь вспомнил совершенно точно, в каких пунктах находилась моя дивизия в тот или иной день. При этом бои эти происходили месяца за полтора до разговора моего с Государем, и участок, занятый дивизией, на общем фронте армии имел совершенно второстепенное значение».

Так что император просчитал намерения союзников мгновенно. Ему стало ясно, что Англия и Франция намереваются вести войну на наше истощение, потом, выбрав благоприятный момент, добить Германию и продиктовать условия мира и своему противнику, и своему союзнику.

Поэтому царским правительством было принято решение передать наши условия послевоенного раздела мира. Для этого каких-то конференций, как справедливо заметил царь в беседе с Палеологом, собирать не было пока смысла, а чтобы предложения России выглядели не пустой болтовней между министрами иностранных дел, они были озвучены лично императором и подкреплены наглядно, на заранее приготовленных к встрече с послом картах.

Это, понятно, всего лишь версия, но я не вижу даже оснований предполагать другую трактовку тех событий 21 ноября.

Кроме того, исходя из того, что не были ни русский царь, ни его министры круглыми дураками, можно делать выводы, что уже первые боевые действия нашей армии не были направлены на разгром противника. Задача заключалась в стабилизации обстановки на фронте и, максимум, в создании плацдармов для дальнейших наступательных действий, когда в них возникнет потребность. Решающие битвы ждали своего времени. Опыт войн России не мог не быть использован при подготовке планов и этой войны. А этот опыт свидетельствовал о том, что почти никогда наша страна не могла воспользоваться в полной мере военными достижениями, так как, победив на поле боя, проваливалась экономически. Вот Николай Второй и не хотел дать в этот раз такого шанса поглумиться в очередной раз над русскими победами своим заклятым друзьям.

Понятно, что озвучивать такие планы было равноценно самоубийству. Во-первых, могла возникнуть реальная опасность сепаратного мира между остальными странами Антанты и Тройственного союза. Во-вторых, а как довести до общества и армии такое: воевать будем ни шатко ни валко, пока союзников не доведем до дистрофии? И как немцы и австрийцы на это отреагируют? Они дадут так воевать?

Поэтому все должно было выглядеть как естественный ход вещей, а сделать это можно было, только посадив армию на голодный снарядный паек и придерживая не в меру ретивых суворовых.

Попробуем именно с такой позиции посмотреть на события Первой мировой войны. Для этого воспользуемся мемуарами Брусилова, умнейшего и талантливейшего полководца той войны. Когда я их перечитывал, еще не предполагая, что война изначально планировалась затяжной, у меня возникало странное чувство, что автор просто многое недоговаривает, а почему недоговаривает, не мог сообразить. Он свои размышления о ходе боевых операций и странностях получаемых им приказов командования излагал только в том виде, в каком они были на момент происходящих событий, и очень редко добавлял к ним выводы, которые могли быть сформулированы ко времени написания мемуаров.

Сейчас, когда я рассматриваю записки Брусилова с точки зрения своей версии, мне понятны причины этой странности: он не мог сказать в то время открыто о стратегических задумках царского командования. Читаем вместе, что он пишет:

«…с начала войны я никак не мог узнать плана кампании. Когда я занимал должность помощника командующего войсками Варшавского военного округа, выработанный в то время план войны с Германией и Австро-Венгрией мне был известен; он был строго оборонительный и во многих отношениях, по моему мнению, был составлен неудачно. Он и не был применен в действительности, а по создавшейся обстановке мы начали наступательную кампанию, которую не подготовили. В чем же заключался наш новый план войны, представляло для меня полную тайну, которой не знал, по-видимому, и главнокомандующий фронтом. Легко может статься, что и никакого нового плана войны создано не было, и действовали лишь случайными задачами, которые определялись обстановкой».

Понимаете, о чем пишет Брусилов? Степень засекреченности плана предстоящей кампании была настолько высока, что о нем не знал даже главнокомандующий фронтом! Причем Брусилов не утверждает, что его вовсе не было, он только предположение такое высказывает.

Тем не менее, боевые действия армии, которой он командовал, можно назвать только очень успешными, оборона австрийцев была быстро прорвана, и наступление развивалось успешно. И здесь Брусилова схватили за воротник: стоять! Его сразу же оставили без подкреплений.

«Должен признать, что я до настоящего времени не могу никак понять такое странное, ничем не объяснимое отношение к моей армии, которое могло иметь крайне тяжелые и печальные последствия не только для нее, но и для всего Юго-Западного фронта. Мне и до сего дня не удалось узнать, какие соображения в данном случае руководили генералом Ивановым и бывшим тогда его начальником штаба генералом Алексеевым. В войсках моих ходили чрезвычайно тяжелые пересуды. Мне передавали, что в штабе Юзфронта было обычно выражение: «Брусилов выкрутится» или «Пусть выкручивается». Это, конечно, сплетня, но характерная сплетня, и не следовало шутить с народным негодованием, давая повод к таким сплетням. Ведь масса солдатская прислушивалась к этим разговорам и добавляла от себя: «Конечно, генерал выкрутится, да только нашей кровью и костями». Бодрости духа, столь необходимой во время войны, это не прибавляло».

Это Алексей Алексеевич лукавит слегка, сплетни он отметает, но сказать прямо не может, что ему просто не давали Карпаты от противника очистить.

А вот как, не отдавая ему приказа на переход к обороне, вынудили фактически к ней перейти:

«Неизменно уменьшавшееся количество отпускаемых огнестрельных припасов меня очень беспокоило. У меня оставалось на орудие не свыше 200 выстрелов. Я старался добиться сведений, когда же можно будет рассчитывать на более обильное снабжение снарядами и патронами, и, к моему отчаянию, был извещен из штаба фронта, что ожидать улучшения в этой области едва ли можно ранее поздней осени того же 1915 года, да и то это были обещания, в которых не было никакой уверенности. С тем ничтожным количеством огнестрельных припасов, которые имелись у меня в распоряжении, при безнадежности получения их в достаточном количестве было совершенно бесполезно вести активные действия для выхода на Венгерскую равнину. В сущности, огнестрельных припасов у меня могло хватить лишь на одно сражение, а затем армия оказалась бы в совершенно беспомощном положении при невозможности дальнейшего продвижения и крайней затруднительности обратного перехода через Карпатский горный хребет при наличии одного лишь холодного оружия. Поэтому я не стал добиваться дальнейших успехов на моем фронте, наблюдая лишь за тем, чтобы держаться на своих местах с возможно меньшими потерями. Я об этом своем решении не доносил и войскам не объявлял, но выполнял этот план действий как наиболее целесообразный при данной обстановке».

Наше командование само не дало развиться русскому наступлению после взятия Перемышля. И это, заметьте, еще только в начале войны! В штабах одни шпионы австрийские были? Или как это еще можно объяснить, как не намек генералам на переход к позиционной войне?

В 1916 году Алексея Алексеевича назначают командующим Юго-Западным фронтом, и у него состоялся разговор после назначения с царем. Вот фрагмент этого разговора:

«Я ему ответил, что имею доклад, и весьма серьезный, заключающийся в следующем: в штабе фронта я узнал, что мой предшественник категорически донес в Ставку, что войска Юго-Западного фронта не в состоянии наступать, а могут только обороняться. Я лично не согласен с этим мнением; напротив, я твердо убежден, что ныне вверенные мне армии после нескольких месяцев отдыха и подготовительной работы находятся во всех отношениях в отличном состоянии, обладают высоким боевым духом и к 1 мая будут готовы к наступлению, а потому я настоятельно прошу предоставления мне инициативы действий, конечно, согласованно с остальными фронтами. Если же мнение, что Юго-Западный фронт не в состоянии наступать, превозможет, и мое мнение не будет уважено, как главного ответственного лица в этом деле, то в таком случае мое пребывание на посту главнокомандующего не только бесполезно, но и вредно, и в этом случае прошу меня сменить.

Государя несколько передернуло, вероятно, вследствие столь резкого и категорического моего заявления…»

Понимаете, монарха от чего передернуло? От непонимания новым командующим, что РАНО! Рано наступать! Всему свое время, и когда это время приходит, то никто мешать не будет:

«11 мая я получил телеграмму начальника штаба Верховного главнокомандующего, в которой он мне сообщал, что итальянские войска потерпели настолько сильное поражение, что итальянское высшее командование не надеется удержать противника на своем фронте и настоятельно просит нашего перехода в наступление, чтобы оттянуть часть сил с итальянского фронта к нашему; поэтому по приказанию государя он меня спрашивает, могу ли я перейти в наступление и когда».

И начался разгром австрияков, причем в таких масштабах, что это грозило опрокидыванием всего германо-австрийского фронта, поэтому действия Брусилова потребовалось парализовать бездействием соседних фронтов:

«В конце октября, в сущности, военные действия 1916 года закончились. Со дня наступления 20 мая по 1 ноября Юго-Западным фронтом были взяты в плен свыше 450 000 офицеров и солдат, то есть столько, сколько в начале наступления, по всем имевшимся довольно точным у нас сведениям, находилось передо мной неприятельских войск. За это же время противник потерял свыше 1 500 000 убитыми и ранеными. Тем не менее, к ноябрю перед моим фронтом стояли свыше миллиона австро-германцев и турок. Следовательно, помимо 450 000 человек, бывших вначале передо мной, против меня были перекинуты с других фронтов свыше 2 500 000 бойцов. Из этого ясно видно, что если бы другие фронты шевелились и не допускали возможности переброски войск против вверенных мне армий, я имел бы полную возможность далеко выдвинуться к западу и могущественно повлиять и стратегически, и тактически на противника, стоявшего против нашего Западного фронта. При дружном воздействии на противника нашими тремя фронтами являлась полная возможность — даже при тех недостаточных технических средствах, которыми мы обладали по сравнению с австро-германцами, — отбросить все их армии далеко к западу. А всякому понятно, что войска, начавшие отступать, падают духом, расстраивается их дисциплина, и трудно сказать, где и как эти войска остановятся и в каком порядке будут находиться. Были все основания полагать, что решительный перелом в кампании на всем нашем фронте совершится в нашу пользу, что мы выйдем победителями, и была вероятность, что конец нашей войны значительно ускорился с меньшими жертвами».

И как это всё можно объяснить, если только не намерением царского правительства вести затяжную войну?

«Снарядный голод» — это только вопли в пользу бедных. Не голод был, а продолжение ультиматума: вам, дорогие соратники по борьбе с германским милитаризмом, не понравились предложения русского царя? Тогда воюйте! Навоюетесь вы у нас вволю, а русской армии стрелять нечем…

Стенания по поводу, что Генштаб неправильно запланировал расход боеприпасов, поэтому все за два месяца расстреляли и теперь нечем пополнять — это всё только на убогих умом рассчитано. Идет война, страна начинает жить по законам войны, как только выявилась недостача боеприпасов, вся промышленность переводится на их производство, сразу забываются потребности культурного слоя в статуэтках каслинского литья, весь металл — на снаряды! И заметьте, не демократия в стране, а самодержавие, не надо постановления правительства проводить через все согласования и другие бюрократические процедуры, указы царя имеют силу законов прямого действия. Царь сказал — все сразу исполнять обязаны.

Где такие указы? А их нет. Голод снарядный душит армию, а никто даже попыток более-менее значимых не делает, чтобы промышленность заставить боеприпасы производить. И русская армия останавливается. Все, Россия ведет дело к затягиванию войны, т. е. на истощение не только противника, но и союзников, пока не созреют до принятия условий, переданных Палеологу.

И начался концерт. Как вам этот отрывок из книги советского историка Н. Яковлева «1 августа 1914»:

«Когда в горячке года 1915-го Россия начала широко и бессистемно раскидывать заказы на вооружение и снаряжение в союзных и нейтральных странах, то это сначала вызвало величайшее изумление в западных деловых кругах, ибо марка, во всяком случае, русской военной промышленности, стояла очень высоко. В начале 1915 года в Париже собрались представители французской артиллерии, частных металлургических и химических заводов для выяснения, чем Франция может помочь России. Некоторые из присутствовавших работали до войны в Донецком бассейне, других районах нашей страны.

— Мы удивляемся, — говорили участники совещания, — что вы обращаетесь к нам за содействием. Одни ваши петроградские заводы по своей мощности намного превосходят весь парижский район. Если бы вы приняли хоть какие-нибудь меры по использованию ваших промышленных ресурсов, вы бы нас оставили далеко позади.

В России, у знавших возможности отечественной промышленности, бездумное обращение за рубеж, влекшее за собой фантастические расходы, вызывало горечь. Из Франции, например, начали поступать снаряды… из чугуна! А. А. Маниковский в ответ на недоуменные вопросы с фронта пишет в Ставку: «А что я могу поделать: ведь вопль был такой и гг. французы так сильны у нас, что, в конце концов, Особое совещание, несмотря на мои протесты, и дало заказы (хотя и немного) на это дерьмо. Ну вот оно понемногу и начинает поступать. Я буду очень рад, если авторитетный голос Ставки прозвучит по этому поводу в виде внушительного свидетельства, что фронты не удовлетворены этим суррогатом…»

А что же на самом деле было со снарядами, неужели так все плохо? Неужели действительно еще в начале войны, получив с фронта тревожные сигналы, никаких срочных мер никто не предпринял? А зачем эти меры нужно было предпринимать?

«Английский представитель при русской армии генерал Нокс писал: «Спустя год (т. е. в конце 1915 года. — Н.Я.) я узнал из достоверного источника, что в середине октября генерал Кузьмин-Караваев, старый и уважаемый человек, подавленный ответственностью, которую он нес как начальник ГАУ, на докладе у Сухомлинова расплакался, заявив, что Россия будет вынуждена закончить войну из-за недостатка в снарядах. Военный министр ответил ему: «Убирайтесь вон! Успокойтесь!» Генерала выгнали со службы. В ГАУ пришел А. Л. Маниковский. Приняв дела от предшественника, он далеко не сразу обнаружил, что дела со снарядами обстояли не так безнадежно, как представлялось. Обратившись к норме снарядов на орудие, установленной по опыту боев в Галиции в 1914 году, Маниковский отметил в мемуарах: «Допустить же, что этот вывод сделан с грубой ошибкой, никто не смел. Обнаружить ее удалось только два с половиной года спустя, когда в Петрограде собралась межсоюзническая конференция. Так вот, в секретном официальном отчете этой конференции «расход за первые пять месяцев до 1 января 1915 года указывался в 464 тыс. выстрелов в месяц, а расход за пять летних месяцев 1915 года, т. е. в период Великого отступления, по 811 тыс. выстрелов ежемесячно».

Следовательно, к 1 января 1915 года русская артиллерия расстреляла 2,3 млн снарядов. С учетом неизрасходованного довоенного запаса и нового производства Россия вступила в 1915 год, имея 4,5 млн снарядов. «Всякий непредубежденный, хотя бы и очень строгий критик согласился, что кричать при таких условиях о катастрофе из-за недостатка выстрелов, когда их израсходовано было всего 37 %, или немного более одной трети всего запаса, как будто не резон. И во всяком случае приостанавливать, а тем паче отказываться по этой якобы причине от выгодных стратегических операций достаточных оснований не было» (Н. Яковлев).

Получается, что, остановив наступательные стратегические операции в 1914 году, оправдываясь перед союзниками нехваткой боеприпасов, просто «дурака включили»? А как еще это можно понимать?

Представьте цинизм русского правительства: оно не только само не хотело заставить собственных промышленников работать на снабжение вооружением русской армии, оно еще и заказами на это вооружение стремилось загрузить заводы союзников, даже переплачивая им, делало все, чтобы «братья по оружию» тоже на голодный снарядный паек подсели!

Да, посадив армию на такой паек (только чтобы не сдохнуть), мы несли потери, наступали плохо, отступали часто, но держались, а что было на Западном фронте? Там на брустверах окопов розы цвели и солдаты безмятежно шницели жевали? Ага, так и дали им пруссаки наслаждаться счастьем парижского обывателя в грозные военные годы! Там месилово было не меньших масштабов, чем на Востоке. У того же Н. Яковлева:

«Взглянем на Западный фронт. Англия, о чем стонала российская «общественность», берегла де людей. Но в 1915 году ее потери составили 268 тыс. человек против 110 тыс. немцев, в 1916 году соответственно 600 тыс. и 297 тыс., а в 1917 году — 760 тыс. и 448 тыс., и только в 1918 году потери поравнялись — 806 тыс. и 825 тыс. Иными словами, в 1915 году, чтобы вывести из строя одного немецкого солдата, англичане тратили 2,5 своих солдата, в 1916–1917 годах — по два. Так что английские, не говоря уже о французских, генералы недалеко ушли от своих российских коллег. Утрата в 1915 году 2,5 млн человек для России драма, уверяет Шульгин. А как с потерей Англией, скажем, в 1916 году 600 тыс. человек? Ее тогдашнее население 45 млн, а России — 160 млн человек».

Неплохо немцы проредили английскую нацию? Вот это, называется, союзники в окопах отсыпались, пока русские немцев сдерживали!

А как же французы, может, они только и делали, что по Монмартру с букетами фиалок прогуливались? Так во время этих «прогулок» 1 млн 293 тыс. французов погибли.

Дорого обошлось союзникам игнорирование ультиматума Николая Второго, переданного Палеологу, не находите?

И получается, что Россия не собиралась в войне ставить точку, пока союзники не дозреют до условий, доведенных сразу после начала войны русским царем французскому послу. Вот такие они, стариковские русские, вот что значит «настоящее рыцарское воспитание». Как там у Николая Викторовича:

«Вернемся к документам английского посольства. Цитировать их можно бесконечно, общий смысл таков: после войны все решим полюбовно, не беспокойтесь, дорогие «россияне»!»

Смех да и только. Как можно игнорировать не только логику, но и общеизвестные факты? Давайте посмотрим на эти факты.

Так вот, Франция потеряла убитыми за годы той войны 1,3 млн человек, 750 тыс. человек остались инвалидами. Разрушено было 6 тыс. км железнодорожных дорог, 550 тыс. домов, 23 тыс. фабрик и заводов, потеряна половина торгового флота. Из страны-кредитора Франция превратилась в должника, военные долги составили 62 млрд франков. Цены выросли в 5–7 раз по сравнению с довоенными, а зарплаты только в 2,5 раза.

Как вам нравятся такие упитанные французы?

Но, может, англичане бифштексами и пудингами объедались?

Да не очень-то объедались: 870 тыс. человек погибли, 2 млн ранены, почти половина торгового флота осталась лежать на дне морей и океанов, вдвое сократился оборот внешней торговли, налоги выросли в 6 раз, внутренний долг — в 10 раз, внешний долг составил 1150 млн фунтов стерлингов. И все это ерунда, конечно, по сравнению с тем, что к 1938 году промышленность Великобритании почти не превышала уровня 1913 года!

Это что же выходит, что без революции и гражданской войны наши союзники так же вниз рухнули, как и Россия?

Гениальный же они план придумали «Революция — Разложение — Распад», ничего не скажешь! Похоже на поджог соседской квартиры путем сжигания всего многоквартирного дома вместе с собственной жилплощадью.

 

Но вернемся назад, к событиям той войны. Наши хитромудрые союзники, рассчитывая, что мощи России вполне достаточно, чтобы сокрушить войска Тройственного Союза, поэтому самим можно поберечь свои силы, которые потом на мирных переговорах пригодятся, остроумно перешли к позиционной войне и стали лихорадочно зарываться в землю. Чего только они там не нарыли и не настроили! Со своей стороны и немцы, понимая, что все решится на Востоке, стали так же активно заниматься земляными и бетонными работами. И загнали обе стороны друг друга в два противоположных угла, сидели в этих углах и глазами бешеных крыс пялились на результаты своей военной деятельности. Теперь и у Антанты не было сил прорвать самостоятельно германскую оборону, и тевтонцы там себе зубы обламывали. Немцам оставался только один выход — разбить русскую армию. Антанте тоже никакого другого счастья не светило, кроме как разгрома русскими немцев.

Скажете, что Стариков писал: Россия недостаточно сильна была против Германии, по планам вооружения она только к 1917 году могла ее превзойти? Тогда читаем внимательно книгу этого господина:

«Глава Государственной Думы М. В. Родзянко пишет в своих воспоминаниях: «В весеннюю сессию 1914 года в Государственной Думе прошел законопроект о большой военной программе, которая, выполненная в два года, то есть к 1917 году, делала нашу армию и численно, и по снаряжению значительно сильнее германской».

Все верно. Только с одной оговорочкой: в 1914 году против Германии воевали еще Франция и Англия. Поэтому фигли ждать какого-то 1917 года?

А эти скифы подлые вдруг заявили: снаряды закончились. И начали воевать так, что даже в самой России нетерпеливые «патриоты» в эпилептических припадках о Думскую трибуну головами бились.

И началась позиционная мясорубка на Западном фронте! Хорошо об этом Ремарк написал, очень советую тем, кто еще верит Старикову, что союзники в окопах устрицы бургундским запивали. Чего они только там не выдумывали, даже танки изобрели… Вляпались в затяжную, кровавую, изматывающую войну. И творец её, как я подозреваю, наш, тихий с виду, император с таким домашним прозвищем — Никки.

Потому-то все наши военные операции и выглядели как помощь союзникам, и начинались только после их просьб…

Но наш дорогой Николай Викторович этого не понимает и опять втюхивает свои стратегические выкладки потенциально гениального полководца:

«Прошел очередной год борьбы. В 1916 году германское командование снова стоит перед выбором стратегии. Убедившись, что ни огромные потери, ни отступление русских войск не приводит к решительному разгрому России, оно решает сосредоточить свои усилия на выводе из войны Франции. Главный удар германцы решают теперь нанести на Западном фронте. «Союзники» и Россия тоже собираются наступать. Для выработки и согласования своих планов Антанта проводит вторую конференцию в Шантильи в декабре 1915 года. Новый представитель России генерал Жилинский снова пытается добиться от партнеров по коалиции абсолютно простых и понятных вещей. Русское командование настаивало, чтобы наступление на Западном и Восточном фронтах велось одновременно! Промежутков между началом операций отдельных армий быть не должно. Помимо того, русский генерал добивался решения о незамедлительном наступлении остальных союзников, если кого-либо из них атаковали германцы, даже если подготовка к нему еще не окончательно завершена. Вот такие очевидные истины британским и французским генералам надо было объяснять…»

Ну это он пусть кому-то другому на уши вешает сами знаете что… А мы, даже те, кто напрямую с армией не был связан, не забыли ещё историю Великой Отечественной войны, помним ее операции. Поэтому знаем, что одновременно никто никаких ударов не наносит. Есть удары второстепенные, отвлекающие, которые служат для привлечения внимания противника, приковывают к себе его основные силы, заставляют к месту их нанесения перебросить резервы и войска с других участков фронта. А есть удары главные. Вот главные-то удары и нацелены на те участки фронтов, с которых силы передислоцированы на парирование отвлекающих. Просто, до изящества.

А Жилинский, подлец эдакий (с точки зрения союзников, конечно), чего пытается добиться? Чтобы удары были одновременными? Так это и есть тактика продолжения позиционной войны.

Естественно, наши коварные друзья догадались, к чему Никки их подвел, и ответные меры по ослаблению России предпринимают, отсюда и все эти игры с Румынией. Но мы терпим, нам это не смертельно, нам хуже, если к моменту разгрома Германии мы приползем на четвереньках и с низким уровнем гемоглобина, а галлы и англосаксы сядут за стол переговоров с румяными мордами.

И все-таки вынудил царь к 1916 году принять условия России по разделу мира, он их додавил! Вот фрагмент статьи Троцкого, которого так любит г-н Стариков:

«Только незначительная часть документов, скрывающих секретные соглашения капиталистов, уже опубликована. Многое и многое станет еще из тайного явным по мере разборки архивов Министерства иностранных дел, где сохраняются улики против империалистской дипломатии, конечно, никогда не ожидавшей их опубликования, никогда не предполагавшей возможности победы пролетарской революции.

План захватов, намеченный российской буржуазией и ее «союзниками», изобличен в своих главных чертах. «Англия» и «Франция» выговорили себе право «свободно», т. е. по своему усмотрению, определить западные границы Германии и Австрии, уступая в обмен за эти захваты такое же право «России», а именно, предоставляя на ее усмотрение установление восточных границ Австрии и Германии. «Рука руку моет» — вот первый принцип (правило) политики империалистического разбоя.

Этим не ограничивается проект аннексий в Европе. «России», т. е. Сазоновым и Терещенко выговорено, как хорошо известно, аннексия Константинополя. Но из договоров выясняется, что не только Константинополь, но и вся европейская Турция должна была достаться российской буржуазии. Соглашение о Балканах еще не опубликовано, но из печатаемой сегодня «справки» о русско-румынских отношениях явственно видна как шантажистская политика румынского правительства, захватывающего территории с чисто славянским населением, так и политика обмана, который в «удобный» момент намеревалась осуществить русская дипломатия, нарушив заключенный с Румынией договор. Но наиболее широкие захватные планы относятся к азиатской Турции. В значительной мере вся нынешняя война есть война за раздел «турецкого наследства», за «передел» турецких земель между банками, промышленниками и купцами наиболее сильных капиталистических держав. По соглашению, которое опубликовывается нами сегодня, азиатская Турция подлежит раздаче по кускам всем «союзникам».

От Турции остается только «хвостик», — небольших размеров область, со всех сторон окруженная владениями счастливцев, поживившихся за ее счет. Сравнительно мало получают Италия и Греция. Солидный куш получает Франция в виде Сирийского побережья и земель к северу от Средиземного побережья. Эта предоставленная Франции область встречается с областью, которая отдается России и которая включает часть Черноморского побережья (до пункта западнее Трапезунда) и земли, лежащие от него по направлению на юг. К русским и французским областям прилегает с востока английская область, суживающейся полосой идущая к Персидскому заливу и захватывающая всю Месопотамию с Багдадом. Кроме этих трех крупных кусков турецкого пирога, открыто раздаваемых «державам» на руки, соглашение предусматривает еще образование «независимой» арабской федерации, подлежащей, однако, распределению на «зоны влияния».

«Зона влияния» — термин дипломатический, а на обыкновенном языке означает — область господства. Арабская «независимая» федерация, заранее разделенная на «области господства», конечно, на деле была бы «независимой» только от арабов и целиком зависимой от заправил международного капитала.

Кроме соглашения о разделе Турции между «Россией» и «Англией», заключено было также соглашение о разделе Персии, окончательно лишавшее персидский народ всякой тени самостоятельного существования…» (Л. Троцкий. Что гласят тайные договоры?)

Главная фишка в том, что эти договоры датируются не 1914 годом, а 1916-м! Так это что значит? Император русский вырвал у остальных стран Антанты всё, что он Палеологу доводил на встрече в 1914 году. Вот это называется марионетка английская! Вот это «ослик», втянутый в войну!

А разве программа вооружения в России была свернута? Как бы не так! И срок ее исполнения остался прежним — 1917 год.

И русский император готовится встретить 1917-й! Да как еще готовится! То, что г-н Стариков обошел своим вниманием, я просто тупо процитирую статьей из Википедии:

«Борис Владимирович Штюрмер «20 января 1916 года назначен председателем Совета министров, с 3 марта по 7 июля того же года — одновременно министром внутренних дел, а с 7 июля — министром иностранных дел. Боролся против революционного движения и думской оппозиции. По мнению анонимного, предвзятого источника, пишущего с точки зрения согласия с политикой Николая Второго, «на посту министра иностранных дел Штюрмер действовал по непосредственным указаниям Императора Николая II с чрезвычайной смелостью и настойчивостью в деле обеспечения русских выгод в случае успешного окончания войны и добился согласия союзников на все русские требования. За это его крайне невзлюбили союзные представители, ведшие против Штюрмера настоящую травлю».

Англофила, министра иностранных дел Сазонова, значит, с должности снимают и отправляют послом в Англию вариться в компании представителей его любимой нации, а вместо Сазонова министром иностранных дел — Штюрмер, сын обрусевших немцев.

Все теперь ясно? Понятно, что Николай Второй приготовился разгромить Тройственный Союз и посадить за стол переговоров с представителями измотанных войной Англии и Франции министра, который с ними через губу говорить будет?

Ненависть кандидатура Штюрмера вызвала колоссальную, вся российская «прогрессивная» общественность, которую потом большевики метлой вон выметут, встала на дыбы.

Давили на царя и родственники. И теперь оцените ход Николая — он министром иностранных дел назначает финансиста Н. Н. Покровского. Это уже плевок в лоснящиеся морды кадетов и либералов. И союзники сигнал поняли.

Так где же здесь этот тупой, но с «рыцарским воспитанием» царь? Где же здесь недалекие умом русские, удобрявшие поля Галиции своими телами ради интересов англичан?

Покажите мне их! Я вижу только сильного, коварного зверя в лице Российской империи, приготовившегося нанести смертельный удар своей жертве и отогнать от ее трупа гиен и шакалов.

А нынешним российским патриотам какой образ больше нравится: мой или Старикова?

* * *

Перечитал дневник Николая Второго, искал сведения о «снарядном голоде», нашел всего одно упоминание — и то, за 1916 год, когда уже о такой проблеме и не вспоминали:

«30 июня. Четверг

В нашем наступлении произошла временная остановка на р. Стоходе вследствие необходимости пополнения больших потерь и недостатка в снарядах, особенно тяжелой артиллерии».

И снова стал перечитывать эти записки. Не отпускало чувство, что писал мягкий, добрый человек, вынужденный по прихоти судьбы и рождения стать жестоким зверем, возвратившийся с кровавой охоты в логово и отвлекающий себя воспоминаниями о том, как колол лед, рубил дрова, гулял по парку, переживаниями о здоровье детей…

Кто и как только не изгалялся над этим дневником, якобы в нем видна вся ограниченность царя… Тупицы и дегенераты!

В начале книги я позволял себе иронию в отношении царя, насмешки. К завершению этой главы не могу себе позволить больше называть его насмешливо «Никки». Последний русский император имеет право носить гордое и страшное имя: Николай Кровавый!

Он родился царем в том мире, в котором жил. В соответствии с правилами и законами того мира он стал не ягненком, а хищником, вступил в смертельную схватку с самыми опасными тварями того мира и в этой схватке никого не жалел, ради интересов Империи, как он их понимал. Он залил кровью и свой народ, и народы врагов, уже готов был растерзать свою жертву, но погиб сам. И не его в этом вина. Он просто не заметил, что мир вокруг него изменился. И в этом новом мире ему не было места. А когда погибает зверь, погибает и его выводок.

И не надо память о последнем русском императоре оскорблять, поливая его образ лампадным маслом, делая из него икону в сусальном золоте.

Пусть в памяти нашей он останется не глуповатым добрячком в образе невинно замученного барашка, а тем, кем он был — Великим Русским Кровавым Царем.

Он вел нашу Родину к Величию! К такому, как он понимал, Величию.

Пусть он погиб, но Родина наша стала Великой. В этом есть и его заслуга. Косвенная, но есть. Можно только представить Россию в альтернативной реальности, закончившей со всем напряжением сил войну в 1915 году. Можно только представить в той реальности наглые рожи французских и британских дипломатов, диктующих условия мира с фигами в карманах англофилу Сазонову. И была бы Русь к сегодняшнему дню нищим улусом Евразии…

Мы, русские, вправе гордиться собой и нашим последним царем — Николаем Кровавым.

Это я как коммунист вам говорю.

 


 Глава 5. Про белые булки и «закон о престолонаследии»

Честно говоря, приступить к написанию этой главы с разбором «Кто стоял за февралем?» я долго не мог, уже был собран весь материал, готов общий план, но останавливало нахлынувшее нежелание спорить с оппонентом… Ладно, соберемся с духом и попробуем сдерживать эмоции.

После своих упражнений в художественных описаниях страданий души благородного русского офицера при виде бардака на улицах революционного Петрограда автор прибегает к своему излюбленному приему, доводит до сведения читателя, что он, этот читатель, лох обыкновенный, поэтому:

«Нам всегда говорили, что события Февральской революции просты и понятны: голодные люди вышли на улицы, требуя хлеба, а потом перешли к политическим лозунгам. Так, мол, и пало в России самодержавие».

Уж хотя бы пояснил, кому это — «им», кто говорил такие глупые вещи, ни фамилий слушателей, ни фамилий ораторов, но только мне такого никто не говорил никогда, ни в школе, ни в институте, и не читал я такого ни у кого…

И начинается втолковывание нам «правды» с цитирования и комментирования политического банкрота Милюкова (у кого ж еще искать истину, как не у подобных типов?):

«Некоторым предвестием переворота было глухое брожение в рабочих массах, источник которого остается неясен, хотя этим источником наверняка не были вожди социалистических партий, представленных в Государственной Думе».

Начало перевороту положили рабочие демонстрации, но кто их организовал и почему они начались, Милюкову абсолютно непонятно».

Вообще-то Милюков в приведенном высказывании о причинах брожения ничего не говорил. Из его слов можно сделать только заключение, что ему организаторы не известны, из числа организаторов он исключил легальные политические партии, представленные в Думе. И всё.

Но о причинах волнений этот министр-капиталист хорошо знал и этого не скрывал, говорил о них открытым текстом, только это место в воспоминаниях Милюкова Николаю Викторовичу интересным не показалось:

«Доклад охранного отделения от 10 января уже соединяет обе темы, политическую и экономическую: «Отсрочка Думы продолжает быть центром всех суждений»… но «рост дороговизны и повторные неудачи правительственных мероприятий в борьбе с исчезновением продуктов вызвали еще перед Рождеством резкую волну недовольства… Население открыто (на улицах, в трамваях, в театрах, в магазинах) критикует в недопустимом по резкости тоне все правительственные мероприятия».

«С каждым днем продовольственный вопрос становится острее, заставляет обывателя ругать всех лиц, так или иначе имеющих касательство к продовольствию, самыми нецензурными выражениями». «Новый взрыв недовольства» новым повышением цен и исчезновением с рынка предметов первой необходимости охватил «даже консервативные слои чиновничества». «Никогда еще не было столько ругани, драм и скандалов, как в настоящее время… Если население еще не устраивает голодные бунты, то это еще не означает, что оно их не устроит в самом ближайшем будущем. Озлобление растет, и конца его росту не видать». И охранка «не сомневается» в наступлении «анархической революции»! Что же делалось, чтобы предупредить ее?

23 февраля, когда из-за недостатка хлеба забастовали до 87 000 рабочих в 50 предприятиях…»

Голод — не причина для волнений? Представляете уровень политика Старикова? Он считает, что люди, если их не организует какая-то неведомая сила, предпочтут сдохнуть от голода, но на улицу требовать от правительства хлеба не выйдут? Это как расценить?

Вернемся к Милюкову. Что же он сказал? А он стыдливо намекнул, что якобы неизвестны ему организаторы. Но с оговорочкой — среди тех, кто рядом с ним в Думе заседал, ИХ НЕ БЫЛО! И своим намеком явно пальцем указывал в сторону действительных организаторов этих протестов, результатами которых и воспользовался наш мемуарист с компанией, чтобы совершить государственный переворот.

И какая же политическая сила не была в то время представлена в Думе? Догадаетесь?

Да только вот Николай Викторович о роли этой силы говорит, что враки всё, рядом не стояла эта организация с революцией:

«Не организовывали рабочие демонстрации и большевики, позже приписавшие устами советских историков заслуги организации манифестаций себе. Но это будет сделано ими значительно позднее, когда многих участников событий не будет в живых, а остальные будут писать книги в эмиграции. Поэтому вопрос «кто вывел людей на улицу в феврале 1917 года» будет уже интересен только узкому кругу специалистов, и с красными историками никто не будет спорить».

Как вам аргумент? Теперь понятно, что большевики ждали только момента, когда умрет большинство участников революции (большинство — это сколько? 51 %? 70 %? 99 %? Какой процент был нужен, чтобы на себя одеяло начать тянуть?), и сразу — раз, заявили, что они были главными!

А остальные, кто уехал в эмиграцию, даже спорить не пробовали с «красными историками». А смысл с ними спорить, они же совсем некультурные, мужичье?

Ну так кто же организовал революционные выступления рабочих и солдат в феврале 1917 года? По Старикову, остаются только англичане.

Вот и ищем мы у него в книге доказательства подрывной деятельности иностранных разведок.

Внимательно перечитываем всю главу. Очень внимательно. И находим. …А ничего не находим, кроме такого утверждения:

«Союзники» не просто знали о готовящемся заговоре против руководителя России, а организовывали и координировали его. Для того чтобы направлять события в нужное русло, вновь используется законспирированная агентура западных разведок. Как по мановению волшебной палочки, начинаются забастовки, митинги и шествия, которые никто не организовывал. Большинство тех, чьими стараниями была уничтожена Россия, действительно искренне хотели блага своей Родины и использовались «союзниками» втемную. Как матрешки, вложенные одна в другую, так и заговорщики знали каждый свою, строго дозированную правду об истинных замыслах. Ведь истинные кукловоды всегда остаются в тени, отправляя под свет прожекторов своих подопечных. Такая скрытая агентура находилась до поры до времени на вторых и третьих ролях, а после переворота совершила рывок к власти, чтобы в самый короткий срок разрушить основы государства и ввергнуть Россию в хаос».

Если до этой главы г-н Стариков воображал из себя знатока дипломатического языка и военного стратега, то сейчас он уже знаток разведывательной деятельности и агентурной работы. Только фамилий агентов, которые организовали забастовки, мы у него не находим. Наверное, царские спецслужбы комплектовались одними кретинами. Впрочем, где других было взять, если весь русский народ — кретины, этим азиатам любой европеец запросто революцию устроит…

Но как человек, немного знакомый с тем, как работают с агентурой и как довольно просто выявляют эту агентуру (15 лет стажа оперативно-розыскной деятельности), как элементарно «вычисляют» всё, подобное организациям забастовок, я могу только сказать, что иностранные разведки просто не могли быть задействованы в таких мероприятиях.

Вспоминаем о подрывной деятельности английской разведки в годы Великой Отечественной войны на территории СССР. Вспоминаем настойчиво. Если не вспоминается, пытаемся найти хоть какие-то упоминания об этом. Как попытки? Увенчались успехом? То-то же — нет таких фактов.

Как думаете — почему? Потому что союзниками были? Да. Конечно. Представляете последствия для межгосударственных отношений, если Сталин вдруг узнал бы о деятельности английской разведки, направленной против Советского государства во время войны? Проглотил бы это?

А почему вы думаете, если вы патриоты, что Николай Кровавый упустил бы шанс под нос сунуть союзникам факты их подлой работы? Конечно, у русских царь может быть только идиотом.

А еще и капиталисты русские — дебилы! Ну а как же, им английская и французская разведки забастовки на заводах и фабриках устраивают, т. е., на деньги серьезные кидают, а они только глазами лупают.

Да на организации первой же забастовки иностранная агентура «спалилась» бы вместе со всякими Локкартами и Рейли!

Рассказываю, как это бывает в жизни, а не в голове «историка».

Случилась забастовка на валеночном заводе. Здесь же владелец зовет всех управляющих, мастеров и прочих начальников и начинает их трясти: кто зачинщики безобразия, из-за кого такие убытки? У тех среди рабочих доверенных лиц хватает, иначе они не начальники, а так себе, погулять среди станков на работу ходят… Через день все зачинщики выявлены. Ладно, это не сработало. Организация хорошо законспирирована.

Тогда владелец назначает встречу в ресторане, в закрытой кабинке, начальнику полицейского участка и на встрече ему претензии предъявляет: завод валенки для фронта производит, а ты, блюститель порядка, не можешь пресечь деятельность антигосударственную? Места лишиться хочешь? Если вдруг, что почти невероятно, полицейский начинает юлить и ссылаться на трудности объективные, то ему назначается вознаграждение достойное за исполнение добросовестное должностных обязанностей. На следующий день наружное наблюдение и агентурные сведения выводят полицию на организаторов протестов рабочего класса.

Организаторы сажаются в кутузку и допрашиваются с особым прилежанием…

Так сколько же потребуется времени, чтобы вскрыть деятельность иностранной агентуры, если она залезет в карман конкретному капиталисту?

Почему сегодня Госдеп США не борется с «путинским режимом» путем организации забастовок? Что поменялось? Да ничего не поменялось, просто залезть капиталисту в карман чревато многими неприятностями хоть сегодня, хоть сто лет назад. Столь явных дураков среди шпионов не сыщется.

Тем более, что умилительно нежные отношения Николая Второго к союзникам существуют только в фантазии г-на Старикова, наш последний царь знал, какое «благородное» общество окружает Россию, и не обманывался в этом плане. Если кто предполагает, что послы союзных держав могли творить заговоры и перевороты в обстановке полного к ним безразличия властей, то обращаю внимание на мемуары А. И. Спиридовича, начальника охраны царя в Могилеве:

«Новогодний Высочайший прием принес две сенсации. Принимая поздравление дипломатов, Государь очень милостиво разговаривал с французским послом Палеологом, но, подойдя к английскому послу Бьюкенену, сказал ему, видимо, что-то неприятное. Близстоящие заметили, что Бьюкенен был весьма смущен и даже сильно покраснел. На обратном пути поездом в Петроград Бьюкенен пригласил к себе в купе Мориса Палеолога и, будучи крайне расстроенным, рассказал ему, что произошло во время приема. Государь заметил ему, что он, посол английского короля, не оправдал ожиданий Государя. Что в прошлый раз на аудиенции Государь поставил ему в упрек, что он посещает врагов Государя. Теперь Государь исправляет свою неточность. Бьюкенен не посещает их, а сам принимает их у себя в посольстве. Бьюкенен был и сконфужен, и обескуражен. Было ясно, что Государю стала известна закулисная игра Бьюкенена и его сношения с лидерами оппозиции».

 

Так что же случилось между Николаем и английским послом 1 января 1917 года? Да просто до Бьюкенена были доведены, уже повторно, результаты надзора за послом. Это свидетельствует о степени доверия к союзникам. Доверие распространяется вплоть до прямого полицейского надзора. Значит ли это, что посольские англичане были вовлечены в заговор против императора? Не обязательно. Далеко не обязательно. Думаю, если бы Бьюкенен был среди заговорщиков, то ему пришлось бы собирать чемоданы в связи с резким ухудшением здоровья ввиду непереносимости петроградского климата… Прислали бы нового посла. Но как связующее звено между финансово-промышленными кругами Англии и России, заинтересованными в скорейшем окончании войны (я уже писал, как пострадали экономики стран Антанты) и ведущими свои переговоры о разделе сфер влияния (а там, учитывая финансовую зависимость российской тогдашней олигархии от англо-французской, могли складываться совсем не те границы, которые были согласованы с царским правительством), вполне мог быть использован сэр Бьюкенен. И совсем не бескорыстно он такое согласие дал, скорее всего. Поэтому был «сконфужен». Если бы за ним стояла политика официального Лондона, направленная на ликвидацию монархии в России, то он ответил бы русскому царю, как подобает: Ваше Императорское Величество, я, как посол независимой державы, имею право общаться с любыми Вашими подданными, о которых не уведомлен правительством Российской империи как о врагах государства.

И теперь представьте состояние Бьюкенена: только-только подписаны секретные условия, Россия втянула Англию и Францию в затяжную войну (по моей версии, конечно), а здесь посол союзной державы попался на участии в заговоре против царя! Теперь договора рвутся на мелкие кусочки, и переговоры возобновляются, только уже позиция России звучит так: мы же с вами уже тему закрыли, а вы, гниды позорные, что, мутить начали?

Значит, за подлянку придется отвечать и еще какой-нибудь кусок планеты Земля уступить русским…

А если еще и забастовки организовали английские шпионы!!!

И заметим, что Николай Второй, даже намека не сделал о недовольстве английской политикой, он в лоб послу сказал, что недоволен им лично. Наверное, знал император не просто о фактах встреч.

Так значит, заговор был? А кто отрицает, что его не было? Был. Только за этим заговором стояли не какие-то англичане, а конкретные люди. И люди эти были русскими. Назывались они капиталистами. А то, что они были полузависимы от английских капиталистов или полусвободны от долга перед Родиной, ничего не меняет. Только на англосаксонскую мировую мафию все грехи валить некрасиво, наша мафия сама — та еще мафия.

Особенно интересно то, чего вся думская оппозиция и эти заговорщики хотели от Николая Второго! Ответственного правительства, которое могло бы в кратчайшие сроки закончить войну разгромом Германии! А царь упирался всеми конечностями! Не хотел он войну быстро заканчивать!

Но знал ли царь о заговоре? Да, конечно, знал. И возможность его осуществления попытался ликвидировать на ближайшее время. И думал, что ликвидировал. Просто он не знал, что мир вокруг него изменился… Ну не был Николай Второй марксистом! Он все категориями «государь — народ» мыслил, классовый подход ему чужд был, думал, что ткачиха, которая два дня даже хлеба черного не ела, также мечтает на третий день диеты о присоединении Константинопольской епархии к Московской, как и он.

И я, подозреваю, что Н. Стариков прекрасно был осведомлен о том, что исполнители плана заговорщиков были нейтрализованы, и, в отличие от этого господина, я сознательно не делаю беспочвенных заявлений, поэтому приведу цитату из книги нашего историка в подтверждение моих подозрений:

«Карл Маннергейм указывает еще один мотив, почему откладывать далее переворот было нельзя: «…Правительство впервые открыто заявило, что оно напало на следы революционной организации, и полиция произвела многочисленные аресты».

Открываем мемуары самого финляндского финна и читаем, а то доверять г-ну автору «Кто убил РИ?» уже совсем не хочется даже в мелочах:

«Теперь же, оказавшись в столице, где я провел несколько дней, я услышал много любопытных новостей. На заседаниях Думы, которая была вновь созвана в ноябре 1916 года, звучали революционные речи. За последнее время резко изменились настроения даже правых фракций, и правительство потеряло там много своих сторонников. В декабре заседания Думы были приостановлены до конца января 1917 года, а затем и до конца февраля. Немалое значение имел тот факт, что суровые старцы Государственного совета, высшего совещательного органа Российской империи, заняли сторону оппозиции, которая требовала введения парламентского правления. Еще одна новость: правительство впервые открыто заявило, что оно напало на следы революционной организации и полиция произвела многочисленные аресты. Словом, когда 25 февраля, за два дня до заседания Думы, я выехал в Финляндию, обстановка была очень тревожной».

Погодите, непосредственно перед отъездом Маннергейма из Петрограда 25 февраля, по крайней мере, за несколько дней до отъезда, если кого и арестовывали, то только большевиков. Это что, из-за ареста большевиков переворот нельзя было откладывать? Могло выясниться, что думцы в РСДРП(б) состоят? Бред, конечно.

Тогда кого арестовали? А дело в том, что из мемуаров финского патриота следует, что новости у него по датам не разнесены, как на него вывалились они, так он их и описал, без всякой хронологии. А Стариков же, получив такое свидетельство, должен был хотя бы попытаться установить, на следы каких революционеров напала полиция, вдруг там англичане. А нет, просто мимо проскочил.

А тайны в этом никакой нет. У того же А. И. Спиридовича вдруг находим:

«Ген. Глобачев, опираясь на последнее выступление Рабочей Группы, представил министру обстоятельный доклад о работе и планах Гучкова, Коновалова и Рабочей Группы и просил разрешения арестовать их всех. Протопопов не соглашался и, по настоянию Глобачева, собрал у себя совещание, на которое пригласил своего друга Курлова. Генерал Курлов поддержал Глобачева. Протопопов согласился на арест, но только одной Рабочей Группы. И то, по его решению, аресты должны были быть произведены по ордерам военных властей. Так министр-общественник боялся Г. Думы. В ночь на 27 января были арестованы одиннадцать членов Рабочей Группы во главе с Гвоздевым и четыре члена пропагандистской группы. Все были заключены в Петропавловскую крепость. Данные обысков были блестящи. Всем были предъявлены формальные обвинения в государственных преступлениях. О происшедшем было сделано правительственное сообщение.

Удар был неожиданный и жестокий. Гучков и Коновалов, спасенные от ареста Протопоповым, забили тревогу и стали хлопотать за арестованных. 29-го они собрали совещание из представителей оппозиции, стараясь увлечь их на протест. Проект не удался. На собрании выяснилось большое различие во взглядах на методы борьбы с правительством. В то время как Гучков и Коновалов с друзьями работали на революцию, лидер Прогрессивного блока Милюков высказал мнение, что руководство в борьбе с правительством принадлежит Гос. Думе в лице ее Прогрессивного блока. То уже была борьба легальная, парламентская. Но собрание показало, что все группировки от члена Думы с.-д. Чхеидзе до члена Гос. Совета Гурко — все одинаково против правительства и желают его перемены.

Однако правительство не отступило перед шумихой в деле Раб. Группы. Только премьера Голицына Гучкову удалось убедить, что Группа вела высокопатриотическую работу. Арестованные оставались в крепости. Мы увидим ниже, насколько ген. Глобачев был прав, обратив на них серьёзное внимание, и какую роль сыграла Группа при революции».

И что же это за рабочая группа была? Почему Стариков о ней молчит? Не знал? Как не знал, если он мемуары Милюкова читал? А в них сказано:

«Раньше, однако же, чем наступил ожидаемый момент, нам пришлось связаться с Военно-промышленным комитетом по другому вопросу — о судьбе его рабочей группы. В состав ее были введены агенты охранной полиции, следившие за ее деятельностью, считавшейся особенно опасной. Мы видели, однако, что это была сравнительно умеренная группа. По определению Гучкова, ее цель при вступлении в комитет была «добиться легальных форм для рабочих организаций». И чисто социалистические организации, такие как большевики, объединенцы, интернационалисты, по признанию охранки, держались в стороне от ее пропаганды. Ее обвиняли в том, что она готовила к дню открытия Думы приветственную манифестацию к Таврическому дворцу, — и это было вполне вероятно. Но что целью манифестации было «вооруженное восстание и свержение власти», утверждали только провокаторы, как некий Абросимов, введенные охранкой в ее состав. Тем не менее, Протопопов решил направить удар против нее, и 27 января арестовал рабочую группу».

Ишь, как интересно, оказывается, какая-то банда готовила «приветственную манифестацию»! А эту банду повязали! Даже о том Милюков сообщает, что в процессе разработки этой группы в нее были внедрены агенты. А внедрение агентуры, расскажу вам по секрету, производится только при разработке особо опасных лиц и организаций.

И группа «рабочей» называлась не потому, что в ней были рабочие, и не потому, что она работала, пока другие бамбук курили. Просто ее задачей была организация рабочего движения, которое заговорщики планировали использовать как средство давления на царя, с целью вынудить его к отречению. Схема была проста, хотели повторить «подвиг» Гапона: привести огромную демонстрацию к царским окнам и подать ему перо самопишущее, чтобы император под текстом отречения расписался, а то, мол, рабочие разнесут Империю по углам-закоулочкам, т. е. рабочее движение как средство шантажа собирались использовать. Поэтому большевики и не клюнули на эту обманку.

Теперь поищите в книге Николая Викторовича сведения о «рабочей группе». Нашли? Нет? А если не нашли, то у вас не появляется желания назвать исследователя событий Февраля нехорошим словом? И как он Милюкова читал — через абзац или через страницу? Ах, да, не читатель он. Он писатель.

Так значит, после ареста «рабочей группы» откладывать переворот было нельзя? Правильно. Его никто и не откладывал. Шеф этих «рабочих» Гучков и попытался переворот совершить:

«В эти дни Гучков сделал первую попытку осуществить свой фантастический младотурецкий план — захватить Государя Императора, вынудить его отречение в пользу Цесаревича, причем при сопротивлении Гучков был готов прибегнуть и к цареубийству.

Гучков полагал, что кто устроит этот переворот, тот и будет господином положения в решении, кому быть регентом при молодом царе.

План приурочивался к Царскому Селу или Петрограду, но он не удался. Вот что произошло.

В самую тесную конспиративную группу Гучкова входили: член Гос. Думы Некрасов, камер-юнкер князь Д. Л. Вяземский, состоявший начальником 17-го передового отряда Красного Креста, камер-юнкер М. И. Терещенко, служивший в распоряжении директора Императорских театров, киевский миллионер, также Главноуполномоченный Красного Креста и участник Военно-Промышленного Комитета, а также служивший на Румынском фронте генерал-майор Крымов.

Все члены группы, кроме Крымова, были в те дни в Петрограде. Терещенко приехал из Киева, где он был в близких отношениях с состоявшим при Императрице Марии Федоровне князем Долгоруким.

Там, в Киеве, друзья приятно проводили время в гостинице «Континенталь», говорили о текущих событиях. Терещенко отвел в сторону князя Долгорукого и сообщил ему, что он уезжает в Петроград, где от Государя потребуют отречения. Государыню заключат в монастырь. Что в заговоре участвуют офицеры Собственного полка и Конвоя Его Величества, называл фамилии и назвал даже одного полковника. Переворот назначался на 8 февраля. На вопрос кн. Долгорукого, а что же будут делать, если Его Величество не согласится на отречение, Терещенко ответил, что тогда Государя устранят… Терещенко уехал.

Наутро князь Долгорукий рассказал всё слышанное состоявшему при Императрице князю Шервашидзе. Вызвали помощника начальника Дворцовой полиции подполковника Шепеля и рассказали ему. Шепель отнесся к сообщенному, как к очередной сплетне, не придал делу серьёзного значения, и оно заглохло. До сведения Дворцового коменданта ни со стороны свиты вдовствующей Императрицы, ни со стороны Дворцовой полиции об этом случае ничего доведено не было.

Между тем вернувшийся в Киев из Петрограда Терещенко опять рассказал кн. Долгорукому, что план не удалось осуществить. Один из участников, якобы, выдал всё предприятие.

Последнее не верно. План не был выдан. Дворцовому коменданту он остался неизвестен до самой революции. Правда в том, что Гучков не нашел среди офицеров людей, соглашавшихся идти на цареубийство. Не нашел Гучков тогда и вообще сочувствия среди общественников насильственному перевороту. На предложения некоторым принять участие в таком заговоре получались отказы. В числе отказавшихся был и член Гос. Думы Шульгин» (А. И. Спиридович).

Переворот не удался. Осуществление его перенесли на более поздний срок. Неужели на 28 февраля, спросите вы? Да нет:

«Гучков изменил и отложил временно план. Он решил организовать остановку царского поезда во время следования его между Царским Селом и Могилевым, потребовать отречения, а если придется, прибегнуть и к насилию. Выполнение нового плана было назначено на половину марта. К этому времени был вызван с Румынского фронта генерал Крымов» (А. И. Спиридович).

И никаких забастовок, восстаний гарнизона Петрограда никто даже не предусматривал при планировании организации переворота. Потому как Гучков, хоть человек и коварный, но лоботомии не подвергался, у него не было такой фантастической идеи поднять на свержение царя рабочий класс и потом не знать, что дальше с рабочими делать, как в дальнейшем и произошло всё. Эти деятели планировали, скорее всего, повторить «подвиг» Гапона, только с маленьким нюансом: не прошение царю об избавлении от гнета буржуев подать, а требование предъявить передать власть «ответственному правительству», поэтому и рабочую группу создали как орган работы с пролетариатом.

Естественно, после ареста этих «революционеров» Николай решил, что за улицу может быть спокоен, теперь там некому звать рабочих на борьбу (если не учитывать большевиков, то он не ошибался), поэтому этого прохвоста Гучкова даже арестовывать не стали, как говорится, не тронь кучку фекалий, так и нос морщить не будешь…

И опять А. И. Спиридович:

«Спасая Гос. Думу от вмешательства толпы, лидер Прогрессивного блока Милюков обратился к прессе с открытым письмом, убеждая рабочих не поддаваться агитации и оставить мысль о демонстрации у Думы в день ее открытия. Этим актом разбивался слух, что Дума ищет поддержки рабочих и хочет использовать их 14 февраля».

Как это вам, наш г-н историк? Зачем для переворота нужны были забастовки и демонстрации, если самим участникам заговора они нужны как зайцу стоп-сигнал? «Рабочая группа» же сидит под следствием, кто будет управлять толпой? Некому.

И дальше начальник охраны императора подводит итог:

«А между тем едва ли кто из буржуазных депутатов хотел революции. Революции в Думе боялись. Ни одна партия к ней не была готова. Незадолго перед тем на одном конспиративном совещании революционных организаций Петрограда представители рабочих заявляли, что для революции они не готовы».

Да, я же забыл, что для Николая Викторовича любой переворот — уже революция. У этих политических деятелей и в Киеве майдауны революции производят: революционер Порошенко сменил реакционера Януковича…

Заговорщики переворот планировали. Переворот! Разницу улавливаете?

Обратим особенное внимание на следующее утверждение г-на Старикова:

«Как по мановению волшебной палочки, начинаются забастовки, митинги и шествия, которые никто не организовывал…»

Когда же это мановение палочки наступило? 23 февраля 1917 года? Раньше всё было спокойно, как в Багдаде? Если верить Николаю Викторовичу, то — да, спокойно:

«Ни военно-стратегических, ни экономических причин для бунта у русского населения в феврале 1917 года не было».

«Фронт был стабилен, внутри страны было спокойно».

Вот же «Троцкий»! Да нет, Троцкому до него далеко!

Давайте глянем, как было спокойно. Стариков утверждал, что мемуары Милюкова читал? Почитаем и мы:

«В 1916 г. мы имеем другую картину. Чтобы сразу подчеркнуть контраст, я прибегну к цитате: сжатому резюме положения, сделанному для чрезвычайной комиссии не кем иным, как А. Д. Протопоповым, бывшим министром внутренних дел.

«Финансы расстроены, товарообмен нарушен, производительность страны — на громадную убыль… пути сообщения — в полном расстройстве… двоевластие (Ставка и министерство) на железных дорогах привело к ужасающим беспорядкам… Наборы обезлюдили деревню (брался 13-й миллион. — П. М.), остановили землеобрабатывающую промышленность, ощутился громадный недостаток рабочей силы, пополнялось это пленными и наемным трудом персов и китайцев… Общий урожай в России превышал потребность войска и населения; между тем система запрета вывозов — сложная, многоэтажная — реквизиции, коими злоупотребляли, и расстройство вывоза создали местами голод, дороговизну товаров и общее недовольство…

Многим казалось, что только деревня богата; но товара в деревню не шло, и деревня своего хлеба не выпускала. Но и деревня без мужей, братьев, сыновей и даже подростков тоже была несчастна. Города голодали, торговля была задавлена постоянно под страхом реквизиций. Единственного пути к установлению цен — конкуренции — не существовало… Таксы развили продажу «из-под полы», получилось «мародерство», не как коренная болезнь, а как проявление недостатка производства и товарообмена…

Армия устала, недостатки всего понизили ее дух, а это не ведет к победе».

Хорошая почва для спокойствия? Сам министр внутренних дел говорит, что, как бы помягче выразиться, вот-вот всё накроется медным тазом. Это называется — нет экономических причин для бунта?! А какие тогда нужны экономические причины?

Теперь глянем, сколько забастовок было в 1916 году, может и вправду 23 февраля они начались неожиданно, по мановению волшебной палочки Гарри Поттера, а до этого — тишина? Данные по этой теме найти очень просто, и мы узнаем, что в 1915 году было 2 тысячи забастовок, в которых участвовали 900 тысяч человек. А уже в 1916 году — 2,3 тысячи забастовок и 1 млн 800 тысяч бастующих.

Это английская агентура провела за год 2 300 успешных мероприятий по срыву работы промышленных предприятий воюющей страны? И в подрывной деятельности иностранных разведок приняли участие 1 млн 800 тысяч рабочих?

Это спокойствие внутри страны?

Николай Викторович любит Троцкого цитировать, но делает это очень выборочно: всё, что в его схему не укладывается, игнорируется. Ну тогда мы поможем ему. Что там у Троцкого про «спокойную» обстановку:

«Первые два месяца 1917 года дают 575 000 политических стачечников, из них львиная доля приходится на столицу. Несмотря на новый разгром, произведенный полицией накануне 9 января, в столице бастовали в день кровавой годовщины 150 000 рабочих. Настроение напряженное, металлисты впереди, рабочие все больше чувствуют, что отступления нет. На каждом заводе выделяется активное ядро, чаще всего вокруг большевиков. Забастовки и митинги идут непрерывно в течение первых двух недель февраля. 8-го на Путиловском заводе полицейские подверглись «граду железных обломков и шлака», 14-го, в день открытия Думы, бастовали в Петербурге около 90 тысяч».

 

Теперь посмотрим, а численность населения какова была в Петрограде на 1917 год? 2 млн 420 тысяч человек. Из них более 500 тысяч не просто недовольных, а активно недовольных — бастующие рабочие, каждый пятый. Вы представляете спокойствие в городе, где каждый пятый готов на баррикады? Как вам два миллиона, если учесть процент населения, таких «спокойных» на улицах современной Москвы, к примеру?

Так кто же организовал эти забастовки, если не английская разведка? Да Милюков же почти открытым текстом и сказал: политические силы, не представленные в Думе. А таких политических сил было раз и обчёлся — большевики. Пятерых депутатов от РСДРП еще в 1914 году отправили с парламентской скамьи прямиком на каторгу. Вот их, большевиков, как организаторов забастовок и прочих беспорядков полиция регулярно выявляла и арестовывала. 2 января 1917 года был арестован весь состав Петроградского комитета РСДРП (б), но гидре лучше голову не рубить, две новых вырастут, и вот вам:

«Из записки департамента полиции о заседании Петербургского комитета партии большевиков 25 февраля 1917 года.

Петроградская организация Российской социал-демократической рабочей партии в течение двух дней происходящих в Петрограде волнений решила использовать в партийных целях возникшее движение и, взяв руководство участвующих в нем масс в свои руки, дать ему явно революционное направление.

Для сего названной организацией предложено:

1) издать сегодня, 25 февраля, листовку (проект ее при этом прилагается);

2) завтра, 26 февраля, утром созвать комитет для разрешения вопроса о наилучшем и целесообразном порядке управления уже возбужденными, но недостаточно еще организованными массами бастующих рабочих; при этом предложено, в случае непринятия правительством энергичных мер к подавлению происходящих беспорядков, в понедельник, 27 февраля, приступить к устройству баррикад, прекращению электрической энергии, порче водопроводов и телеграфов;

3) немедленно образовать на заводах ряд заводских комитетов, члены каковых должны выделить из своего состава представителей в «Информационное бюро», каковое послужит связующим звеном между организацией и заводскими комитетами и будет руководить последними, передавая им директивы Петроградского комитета. Это «Информационное бюро», по предположению заговорщиков, должно будет в дальнейшем образоваться в «Совет рабочих депутатов» по типу функционировавшего в 1905 году;

4) от Бюро Центрального Комитета той же организации (Петроград) командированы с партийными поручениями не выясненные пока делегаты в Москву и Нижний Новгород.

Что касается других революционных организаций, то существующие в Петрограде отдельные представители партии социалистов-революционеров (организаций этой партии в Петрограде нет), вполне сочувствуя начавшемуся движению, полагают примкнуть к нему с целью поддержать революционное выступление пролетариата. В среде учащихся высших учебных заведений наблюдается полное сочувствие движению; в стенах заведений происходят сходки, руководимые ораторами. Учащиеся принимают участие в беспорядках на улицах. В целях пресечения подобных замыслов революционных элементов предположено сегодня в ночь произвести до 200 арестов среди наиболее активных революционных деятелей и учащейся молодежи…»

Пока запомним информацию в 3-ем пункте этой записки. Пригодится.

После этого утверждения Старикова, что большевики стояли сбоку в событиях февраля 1917 года, стоят столько же, сколько стрижка лысого под ноль.

И добьем, наконец, нашего залихватского разоблачителя английских заговоров мемуарами А. И. Спиридовича (если вы не поняли еще, что это лицо, особо информированное о тех событиях, то я не виноват):

«23 февраля считается у социалистов «женским днем». Вот почему с утра того дня, в четверг, работницы-текстильщицы Выборгского района, желая ознаменовать свой день, объявили забастовку. Их делегатки рассеялись по фабрикам и заводам, прося поддержки. Выборгский большевицкий комитет, по требованию женщин, санкционировал забастовку. Были выброшены лозунги: «Долой войну» и «Давайте хлеба».

Вопрос на сообразительность: Спиридович — тоже «красный историк», или он в эмиграции не был? Так что, Николай Викторович, Вы опять пойманы на вранье.

* * *

И снова, уже в который раз, классика стариковского жанра историко-политического изложения с элементами надувательства. Сначала насладимся его попыткой подражания известной французской королеве:

«Хлеба не стало, но только черного, белый, чуть подороже, лежал свободно!»

Здесь он проявил некоторую литературную беспомощность, Мария-Антуаннета высказалась острее и более афористично: посоветовала парижанам кушать пирожные, если у них хлеба нет. Правда, ее юмор и был оценен соответствующе — лишением головы. Стариков пока только дошел до белого хлеба, но это пока, все еще впереди. Не мешало бы ему, конечно, знать, что белый хлеб — это была не повседневная пища питерских рабочих, и почти у всех — даже не праздничная, а просто недоступная. Но ладно, с белыми булками, а как вот это можно оценить:

«И тут сама природа, казалось, выступила против России. В феврале в центральной России ударили сильные морозы до минус 43°. Это привело к выходу из строя свыше 1200 паровозов, что в свою очередь и затруднило подвоз продовольствия. В столице начались перебои с продуктами, поэтому 19 февраля власти объявили о введении в столице хлебных карточек».

Как мы помним, немцам тоже морозы всегда мешали…

Однако поглядим, насколько виноваты морозы в Февральской революции и как выкобенивался питерский пролетариат, воротя нос от вредного для здоровья белого хлеба, требуя полезного ржаного.

Не будем приводить ничего из большевистской прессы, отставим в сторону воспоминания коммунистов, обратимся к тем, кто должен был подтвердить утверждение Старикова о благополучии в Империи — к самой государственной власти тех лет, и прочтем один интересный документ о «белых булках», которые не хотел потреблять в пищу разбалованный столичный рабочий класс:

«Доклад начальника Петроградского охранного отделения К. И. Глобачева директору Департамента полиции

При сем имею честь представить Вашему Превосходительству нижеследующий, вновь добытый от секретной агентуры вверенного мне Отделения осведомительный материал по вопросу о положении продовольственного дела в столице.

Приложение: записка на 10-ти полулистах.

Генерал-майор Глобачев

Ежедневно газеты всех направлений без исключения пишут чуть ли не половину статей очередного номера про дороговизну, недостаток продуктов и т. п.; некоторые даже завели особые рубрики под названием «продовольственная разруха», и рубрика эта читается большинством публики раньше остальных, даже раньше телеграмм с войны. С каждым днем продовольственный вопрос становится острее, заставляя обывателей ругать всех лиц, так или иначе имеющих касательство к продовольствию, самыми нецензурными выражениями.

Наступление нового года ознаменовалось новой волной недовольства, вызванной как новым повышением цен, так и исчезновением с рынка различного рода товаров первой необходимости. Продовольственный кризис, еще недавно ощущавшийся в Петрограде лишь низами населения, проклинавшими бесконечное стояние в «хвостах», ныне задел все слои столичного общества без исключения: на многие продукты совершенно исчезли «хвосты», так как продуктов этих не стало в продаже совершенно, на другие же торговцы нагнали такие цены, что они стали большинству не по карману (например, стерилизованное молоко, продаваемое по 60–65 коп. за бутылку без посуды).

Следствием этого явился новый взрыв недовольства публики и нареканий на Правительство, не принимающее никаких мер к прекращению продовольственной разрухи. Этот взрыв охватил даже консервативные слои чиновничества, оказавшегося вдруг в одном положении с наименее обеспеченными элементами пролетарских масс столицы. Результат недовольства — один: публика громко осуждает правительственные распоряжения, язвительно критикует действия администрации и не скрывает больше своей «усталости от войны».

Тщетно публицисты в газетах призывают к терпению, к сравнению неудобств жизни тыла с теми ужасами, которые переживают защитники Родины в окопах, большинство населения с озлоблением читает подобные статьи и делает вывод: «Журналисту-то хорошо, они тысячи сейчас зарабатывают, да почти все холостые, а тут попробуй-ка обернуться на 3 рубля в день; нет, нечего и воевать соваться, коли не умеешь…» и т. д.

Подобные речи стали обычной приправой в жизни обывателей: «сведения, протекающие в печать об организации тыла в Германии и Англии, лишь подливают «масла в огонь»; публика сплошь и рядом занимается сравнением мер немцев с нашими, делая отсюда вывод, резко осуждающий нашу администрацию. Благоденствие в продовольственном отношении Финляндии заставляет публику винить во всем происходящем наших «продажных администраторов», якобы подкупленных на германские деньги «вызвать в России голод и тем принудить нас к миру» (К. И. Глобачев. Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения).

Что там г-н Стариков говорил о том, что в Англии и Германии голодно, а в России еще вполне можно бублики кушать? Как на это в те годы наш народ реагировал?

А вот как с работой дело обстояло в той благополучной России:

«Особенную опасность для столичного населения представляет то обстоятельство, что подвоз сырья для петроградских (все еще довольно многочисленных) фабрик почти совершенно прекратился: ежедневно закрывают фабрики, и рабочие (часто опытные и единственные в своем деле специалисты) выбрасываются, таким образом, на улицу.

Бесконечной трагедией веет от рассказов владельцев различного рода мастерских и небольших фабрик, рассказывающих в ремесленной управе, Военно-промышленном комитете и т. п. учреждениях о своем тяжелом положении: почти все их капиталы вложены в дело, на которое теперь не найти покупателя; вести дело без сырья невозможно, а сырья не подвозят почти год; запасы же, бывшие в столице, давно иссякли; в результате — полное банкротство, лишение всего имущества и разорение на старости лет.

По мнению большинства подобных владельцев, в Петрограде с начала войны закрылось до 20 000 ремесленных предприятий из-за недостатка сырья; тут и колбасные мастерские, и сыроварни, и булочные, и водопроводные, и конфетные фабрики, и электромонтерные и пр. В ближайшем будущем, по данным Биржи труда, в Петрограде надвинется небывалый кризис мелкой промышленности, 3/4 которой принуждены будут прекратить свое существование; десятки тысяч специалистов рабочих будут выброшены в ряды чернорабочих, так как по их специальности им не найти работы. И это в то время, когда каждый день требует расширения промышленности, а не сокращения ее».

«Один из коммерсантов, читая доклад о положении русской промышленности и торговли за время войны, указал, что в 40 из 50 разобранных им отраслей промышленности совершенно не участвует русский капитал и русские люди терпятся только на второстепенных ролях; в десяти же других русский капитал выражен почти исключительно еврейскими фамилиями. Получается странная картина, глубоко возмущающая русских людей, но совершенно не интересующая, по-видимому, соответствующие инстанции администрации, в Петрограде нельзя купить никакого сырья в магазинах и складах солидных фирм, ведущих торговлю свыше 100 лет и ныне ликвидирующих из-за отсутствия торговли дело; но достаточно взять задние страницы газет или пойти по одному из известных заинтересованному петроградскому обывателю адресов, чтобы узнать, что вы все нужное можете получить у такого-то представителя «русско-американской», «русско-шведской» или «английской компании», или же просто у японца-комиссионера, проникающего всюду, куда русскому закрыт вход.

Подобное положение в минуты, когда «патриотизм так дорог и нужен во всех слоях общества», наносит этому патриотизму самые чувствительные раны, и приходится большинству населения повторять вслед за немецкими агентами: «попался русский медведь на выучку англичанину».

Экономическое разорение, вызванное недостатком и дороговизной рук, усиливается с каждым днем: тщетно петроградские ремесленники и фабриканты обращаются в соответствующие высшие инстанции и в разные комитеты с просьбами о разрешении подвоза сырья — помощи им реальной пока не оказано, и предприятия их продолжают закрываться или переходить в руки шведских, английских, японских и др. иностранных подданных, умеющих покупать сырье за границей и «таинственными путями» доставлять его в Петроград».

«Но если недостаток сырья грозит тяжелыми последствиями в недалеком будущем, то недостаток пищевых продуктов представляет опасность для столицы в настоящем. Чем питается Петроград? Один лавочник-мелочник с изумлением спрашивал покупательниц: «И во что вы жрете? Раньше хлеб пекли на 3 дня и всегда оставалось, теперь пеку два раза в день — и никогда не хватает до вечера… А ведь мужики взяты на войну… Кто же это столько стал жрать?» В этих словах лавочника скрыта глубокая правда: бедные слои населения стали в неимоверном количестве потреблять хлеб, который заменил собою исчезнувшие с рынка продукты; семья, до войны бравшая на день 4 фунта хлеба, теперь потребляет 8–9 фунтов, хлеб заменил собою не только булки, но и молоко, колбасу, яйца и пр.

«С исчезновением с рынка ряда продуктов (а они исчезают ежедневно и систематически) усиливается роль и значение хлеба в домашнем хозяйстве. После Рождества Петроградский рынок еще более опустел: в продаже нет достаточного количества молока, масла, мясных продуктов, суррогатов, сахара, а, главное, нет муки. Отсутствие муки (даже не крупчатки) ставит население в ужасные условия жизни: «из-под полы» еще можно кое-где достать фунт муки (пшеничной) за 23–25 коп., но эта цена для большинства населения недоступна. А между тем мука необходима: дети, лишенные молока, сладкого чая, свежих яиц, масла, имели одно питание — кусок домашнего ситного или булки; теперь большинство детей этого лишено и вынуждено питаться плохо выпеченным хлебом.

Все родители, учительницы, учителя и все имеющие отношение к детскому воспитанию сейчас указывают на невозможность подобного положения: необходимо, чтобы семьи, имеющие детей, получали муку хорошего сорта (по карточкам) и чтобы она не шла к Филипповым, а от последних к разного рода мародерам, охотно платящим за «хорошую» булочку 1 р. — 1 р. 50 коп. Необходимость пожалеть детский организм, и без того изнуренный недостаточным питанием, заставляет все слои общества с волнением следить за теми операциями, которые производятся с распределением муки: в булочных Филиппова и Кривоносова можно «по знакомству» купить чудный белый домашний хлеб из лучшей муки за 40 коп., но в продаже его нет; в тех же булочных можно купить муки, по 25 коп., 2–3 фунта, а по 35 коп. — хоть мешок (его пирожники покупают так).

Эта ненормальность служит предметом обсуждения почти в каждой семье: всюду в муке ощущается страшная нужда, и отсутствие ее — при отсутствии в продаже мяса и молочных продуктов, при безумной дороговизне рыбы и грибов — является наиболее тяжким лишением в последнее время. Публика уверена в злоупотреблениях, так как для обывателя непонятны следующие факты: 1) муки привозится в Петроград очень много и, судя по газетам и официальным заявлениям, мучной голод столице не угрожает, 2) в газетах часто появляются заметки, никем не опровергаемые, о порче десятков тысяч пудов муки в столичных складах, 3) булочным Филиппова и др. выдается муки столько, что они могут продавать излишек на сторону и другим торговцам, 4) в ресторанах всегда продают белые хорошо пропеченные булки и пр. и пр.»

«…Вновь обострился «сапожный голод»: сапог почти не имеется в продаже, особенно женских, на которые устанавливается очередь; нет в продаже галош, сукна, шерстяных изделий и пр.; холст, полотно дешевых сортов и др. материи также исчезли с рынка; бумага и книги, лампы и грелки аптекарские товары и мыло, и пр. и пр. достаются с трудом, после долгих поисков…»

«…недостаток продуктов начинает уже серьезно тревожить обывателя: нельзя же каждый день вместо молока читать оппозиционную газету, а вместо мяса ходить в театр миниатюр. В результате обыватель волнуется и грозит пока неизвестно кому «рассчитаться по окончании войны». Хуже и озлобленное настроение многосемейных, где дети голодают в буквальном смысле слова и где не раздаются другие голоса, кроме: «мира, скорее мира; мира, во что бы то ни стало». И эти матери семей, изнуренные бесконечным стоянием в хвостах у лавок, исстрадавшиеся при виде своих полуголодных и больных детей, пожалуй сейчас гораздо ближе к революции, чем г.г. Милюковы, Родичевы и К°; и, конечно, они гораздо опаснее, так как представляют собою тот склад горючего материала, для которого достаточно одно искры, чтобы вспыхнул пожар. С каждым днем все большее количество голосов требует в столице: «или обеспечьте нас продуктами, или кончайте войну». И эти массы — самый благодарный материал для всяческой, открытой или подпольной, пропаганды: им терять нечего от невыгодного мира».

«Наступление Нового года, как известно, сопровождалось новой вспышкой дороговизны: осложнение внутреннего политического положения вызвало сильное колебание рубля, в результате чего оказалось, что многие товары вновь поднялись в стоимости на 50—100 и даже больше процентов…»

«Еще большую опасность предстоящей дороговизны представляют отношения города и деревни, результатами которых является то, что города рискуют оказаться без хлеба. «Хлебные цены», о которых много и горячо спорили как газеты, так и различные учреждения, не обеспечили городам подвоза хлеба, который разыскивается с большим трудом и уступается крестьянами неохотно. Дороговизна городских товаров заставила крестьян припрятывать деньги, а также и не продавать хлеба, пока на него не будет «настоящей цены»; эти мечты о «настоящей цене», охватившие всю крестьянскую Россию, сделали то, что фактически ни один город не обеспечен в должной степени хлебом.

К этому прибавилось еще и то, что землевладельцы, не желая отдавать всю «военную прибыль» в руки капиталистов и фабрикантов, стали организоваться в одну партию с целью более дружного проведения высоких цен на хлеб…»

«Со всех сторон раздаются жалобы на то, что лучшие куски припрятываются приказчиками, что по знакомству с заведующими отпускаются в рестораны целые туши, что публику не только обвешивают, но избивают и пр.

Значительная доля правды в этих рассказах заставляет думать, что слухи верны: никогда мясная «вакханалия» не достигала таких размеров, как в настоящее время; жалобы несутся со всех сторон, причем «продовольственная комиссия», признавая их основательность, уверяет, что она «ничего не в силах сделать». Публика же вполне стоит на точке зрения женщины, простоявшей в очереди у городской мясной 5 часов для того, чтобы узнать, что мяса нет: женщина вцепилась в лицо приказчика и исцарапала его до крови, пока не вмешался городовой и не закипела общая свалка, кончившаяся тем, что мясо в лавке нашлось и было роздано женщинам.

Эксцессы на почве скрывания товаров частными мародерами имеют все же оправдание в том, что трудно проверить наличность товаров в лавке; но эксцессы в городских лавках падают всецело на голову руководителей лавок и городского общественного самоуправления: нельзя же допустить, чтобы город действовал подобно мародерам».

«…продовольственная разруха смешивается в одно целое с политической смутой и грозит России крахом, какого еще не знала русская история: в то время как кучка политиканов в Таврическом дворце не дает возможности работать Государственной Думе, в стране продолжает расти разруха, угрожая всему государственному организму катастрофой. Недовольство правительственными мероприятиями, распространяясь среди широких масс населения, влечет за собою ту приостановку хозяйственной жизни страны, которая особенно проявилась в первые дни нового года: товарообмен приостанавливается, продукты один за другим исчезают с рынка, меры администрации ни к чему не приводят…

Это положение хорошо учли евреи, оценивающие современное экономическое положение России, быть может резко, но в общем верно: «за русскую торговлю сейчас нельзя дать гроша; с минуты на минуту немцы или англичане захватят рынок без товаров, но с миллионным потребителем; русский рынок умер и его не воскресишь правительственными циркулярами; Россия не хочет мириться, когда предлагает Германия, ну так она должна будет помириться, когда этого захочет Англия: а это будет тогда, когда русский рынок станет пустым и его смогут разделить между собою Англия и Германия». Евреи осторожно отходят сейчас от торговли, которая недавно была всецело в их руках: они не скрывают того, что боятся экономического краха и не желают рисковать своими капиталами. В последнее время среди еврейского торгового населения Петрограда царило сильное возбуждение: распространилось известие, что в Англии образовалось «Русско-Английское торговое товарищество» в виде акционерной компании для «расширения русской торговли»; евреи считали это началом полного закрепощения русского рынка за англичанами и открыто выражали свое недовольство: большинство из них тесно связано в торговых сделках с Германией и не может сочувствовать «обангличанению» нашей торговли…»

«…многие рабочие, оставаясь на прежней точке зрения недопустимости для рабочих компромиссов с буржуазными партиями, осуждают даже организации столовых, говоря: «Ради хлеба нельзя продавать интересы рабочего класса и позволять буржуазии чувствовать хоть какую-нибудь тень зависимости от нее рабочих в частной жизни. Городские столовые — замаскированный тип подачки нищим, и их надо избегать до тех пор, пока рабочие не будут в силах создать свои, основанные исключительно на общественных началах столовые. Иначе после не обобраться упреков буржуазии в том, что рабочие «за хлеб-соль» отплатили по-свински».

««Сознательные рабочие» рисуют в ближайшем будущем революцию как следствие экономического краха в соединении его с политическим: по их мнению, недостаток сырья, принуждающий многие фабрики сокращать производство, должен прогрессировать; скоро он достигнет того, что вся хозяйственная жизнь страны, кроме работы на оборону, прекратится; появятся тысячи безработных женщин и подростков, которые собьют плату в предприятиях, еще работающих, и вызовут замену мужского труда женским. Усиление дороговизны, ввиду прекращения массы производств, приведет к требованию массами мира, который невыгоден буржуазии; вследствие этого произойдут события, распутать которые в силах одна революция».

«Если Петроград и дальше (как предсказывают левые) будет также нуждаться в продуктах, как теперь, то должно ожидать всякого рода беспорядков, погромов, а главное — усиления оппозиции всем другим мероприятиям Правительства, как бы ни были они полезны для общества и необходимы для государства. Уже и теперь в «очередях» и «хвостах» развиваются сплошь и рядом мысли о необходимости избежать платежа подоходного налога: «Зачем его платить, чтобы генералы-то пьянствовали. Нет, раз Правительство для нас палец о палец ударить не хочет, то и мы не плательщики» и пр.; не меньше насмешек вызывают объявления о военном займе: «Вот бумаги-то на объявления у них хватает, да и краски есть, а чтобы дать муки народу, так это их не касается… Найдут дураков подписываться: у всех животы подвело с голодухи, а они: подпишись на заем». И огромная непопулярность в столице как займа, так и подоходного налога резко показывает настроение петроградского населения».

«Не в меньшей мере обыватель желает, чтобы Правительство, узнав о его бедственном положении, пришло на помощь в упорядочении доставки продуктов: обывателя возмущает то, что когда в столице нет муки и масла, целые поезда приходят с продуктами, совершенно ненужными: перед Рождеством везли в неимоверном количестве дорогую дичь, фрукты, шампанское («для интендантства», как сообщалось на Николаевской ж. д.), но совершенно не думали о подвозе пшеничной муки, так как «ей торговать не с руки: наживешь копейки», — говорят купцы…»

«Если население еще не устраивает «голодные бунты», то это еще не означает, что оно их не устроит в самом близком будущем: озлобление растет и конца его росту не видать… А что подобного рода стихийные выступлений голодных масс явятся первым и последним этапом по пути к началу бессмысленных и беспощадных эксцессов самой ужасной из всех — анархической революции, — сомневаться не приходится…»

И отчего-то главный жандарм Петербурга даже словом не обмолвился о морозах, уничтоживших паровозы… Я специально не стал особо его доклад сокращать. Наглядно получается, не правда ли?

Кстати, о морозах и паровозах, я пытался найти об этом хоть какие-то внятные упоминания, но бесполезно, тогда стал искать источник, из которого Стариков выудил эти сведения, и нашел. Вот он:

«В феврале 1917 года в центральной России ударили сильные морозы до —43°, что создало дополнительные проблемы на транспорте в связи с выходом из строя свыше 1200 паровозов…» (Юрий Козенков. «Голгофа России», Москва 2001).

«В феврале в центральной России ударили сильные морозы до минус 43°. Это привело к выходу из строя свыше 1200 паровозов, что в свою очередь и затруднило подвоз продовольствия», — а это наш Николай Викторович.

Или вот как такое стерпеть без смеха? Цитируем:

«Глава военной миссии Франции в Петрограде генерал Жанев позже простодушно рассказывал, что ему докладывали об английских агентах, которые платили солдатам запасного Павловского полка на Миллионной улице по 25 рублей, чтобы они выходили из казарм и не подчинялись своим офицерам».

Прочитал я о простодушном французском генерале и стал ломать голову — почему не помню такого? Вроде никакого генерала по фамилии ЖАНЕВ на территории России никогда не было. Был Морис ЖАНЕН, имевший прозвище «генерал без чести»… Но всё выяснилось с помощью того же Юрия Козенкова, это у него в книге была опечатка в фамилии француза и такой текст:

«Главе военной миссии Франции в Петрограде генералу Жаневу докладывали, что известные по именам английские агенты, которыми в то время кишел Петроград, платили запасным Павловского полка на Миллионной улице по 25 рублей, чтобы они выходили из казарм и не подчинялись своим офицерам».

Теперь понятно, откуда г-н Стариков берет сведения, даже опечатки в фамилиях не замечает. Но на его месте свидетельствами «генерала без чести», которому как-то на вокзале вручили символические 30 сребреников, (по крайней мере, о таком случае есть упоминания), я бы поостерегся пользоваться. Опечатку в последующих изданиях автора исправили, но «слово — не воробей…», особенно печатное.

Как-то у меня больше доверия к начальнику Петроградского охранного отделения К. И. Глобачеву, все-таки заговоры были в его прямой компетенции. А он об участии иностранных разведок высказался в своих воспоминаниях вполне конкретно. Сначала о германском следе:

«Теперь, когда прошло много уже времени после Февральской революции 1917 г., многие задают вопрос: правда ли, что Германия принимала участие в ее подготовке. Я положительно утверждаю, что Германия никакого участия ни в перевороте, ни в подготовке его не принимала. Для Германии русская революция явилась неожиданным счастливым сюрпризом.

Единственно, в чем выражалась работа правительств центральных держав в этом направлении, — это в содействии нашим революционерам-эмигрантам в пропаганде русских пленных в концентрационных лагерях у себя в Германии и Австрии и в покровительстве русскому зарубежному пораженческому движению, начатому в 1915 г. главарями социалистических партий. Но эта работа принесла свои плоды лишь уже после Февральского переворота, когда с соизволения Временного правительства вся эта стая воронов — наших эмигрантов — хлынула в Россию через широко открытые границы нейтральных держав. Вполне естественно, что вместе с ними Россию вновь заволокла целая сеть германского шпионажа».

Абсолютно однозначное высказывание, не допускающее никакой возможности иначе истолковать его. И о союзниках:

«Что касается участия в подготовке русской революции союзными державами, то я это тоже положительно отрицаю. Говорят, будто бы Англия помогала нашему революционному центру в государственном перевороте при посредстве своего посла сэра Дж. Бьюкенена. Я утверждаю, что за все время войны ни Бьюкенен и никто из английских подданных никакого активного участия ни в нашем революционном движении, ни в самом перевороте не принимали. Возможно, что Бьюкенен и другие англичане лично сочувствовали революционному настроению в России, полагая, что народная армия, созданная революцией, будет более патриотична и поможет скорее сокрушить центральные державы, — но не более того. Такой взгляд в русском обществе создался исключительно благодаря личным близким отношениям английского посла с Сазоновым, большим англофилом и сторонником прогрессивного блока, а также некоторыми другими главарями революционного настроения, как Милюков, Гучков и пр.

Что касается Франции, то об этом не приходится даже и говорить. Ни посол и никто из французов никакого вмешательства во внутренние русские дела себе не позволяли».

Теперь мы вправе с вами задать г-ну Старикову вопрос: а почему он не обратил на эти воспоминания никакого внимания? Почему он надергал цитат из Милюкова и Троцкого, но даже не пытался найти мемуаров тех людей, которые в то время непосредственно занимались борьбой с революциями? Не потому ли, что там было такое:

«Русская Февральская революция была созданием русских рук. А кто были эти руки, и кому нужна была революция — мы уже знаем. Она нужна была кучке людей кадетской партии и примыкающим к ней прогрессистам, кричавшим последние два года о необходимости в России правительства, пользующегося доверием страны, и состав этого правительства намечался ими самими. Она нужна была и социалистам — как конечное завершение цели их партийных программ, то есть ниспровержение существовавшего государственного строя. Народу ни революция, ни те люди, которые якобы пользовались его доверием, были не нужны. Временное правительство состояло из тех лиц, которые сами добивались министерских портфелей, как князь Львов, Милюков, Гучков, Шингарев и пр. В состав его входил только один социалист — Керенский. Страна их не выбирала — они сами себя выбрали. Пользовались ли они доверием страны? Это большой вопрос; народ их мог знать только как крайнюю оппозицию старому правительству; заслуг перед народом у них не было никаких».

По-видимому, наш «историк» себя считает более великим знатоком оперативной работы, чем главный жандарм Петрограда, раз выявил английские козни там, где К. И. Глобачев их в упор не видел.

И знаете, кого еще он приплел в свидетели? В качестве доказательства он приводит слова В. И. Ленина:

«Ленин прямо пишет о причастности «союзников» к Февралю: «Весь ход событий февральско-мартовской революции показывает ясно, что английское и французское посольства с их агентами и «связями», давно делавшие самые отчаянные усилия, чтобы помешать сепаратным соглашениям и сепаратному миру Николая Второго с Вильгельмом IV, непосредственно организовывали заговор вместе с октябристами и кадетами, вместе с частью генералитета и офицерского состава армии и петербургского гарнизона, особенно для смещения Николая Романова».

Мы с вами уже сталкивались с фокусами г-на Старикова — так, как он проводит манипуляции над цитатами, до него только небезызвестный В. Резун мог это проделывать, но перебежчику далеко до нашего «патриота»…

Владимир Ильич отличался от прочих публицистов тем, что всегда старался донести до читателя свои мысли максимально ясно, буквально разжевывал их, поэтому короткими выдержками из его сочинений оперировать бессмысленно. Хочу еще раз подчеркнуть: многословие в работах Ленина — не графоманство, а стремление как можно точнее донести свою мысль.

И теперь посмотрим, откуда выдернул Стариков слова Ленина, и что сам Ленин имел в виду. Цитата из статьи «Письма из далека», написанной 7 марта 1917 года. (Еще до регистрации в качестве пассажира «пломбированного» вагона). Посмотрим, что там еще было написано:

«Война связала воюющие державы, воюющие группы капиталистов, «хозяев» капиталистического строя, рабовладельцев капиталистического рабства, железными цепями друг с другом. Один кровавый комок — вот что такое общественно-политическая жизнь переживаемого нами исторического момента.

Социалисты, перешедшие на сторону буржуазии в начале войны, все эти Давиды и Шейдеманы в Германии, Плехановы-Потресовы-Гвоздевы и К0 в России, кричали долго и во все горло против «иллюзий» революционеров, против «иллюзий» Базельского манифеста, против «грезофарса» превращения империалистской войны в гражданскую. Они воспевали на все лады обнаруженную будто бы капитализмом силу, живучесть, приспособляемость, — они, помогавшие капиталистам «приспособлять», приручать, одурачивать, разъединять рабочие классы разных стран.

Но «хорошо посмеется тот, кто будет смеяться последним». Не надолго удалось буржуазии оттянуть революционный кризис, порожденный войной. Он растет с неудержимой силой во всех странах, начиная от Германии, которая переживает, по выражению одного недавно посетившего ее наблюдателя, «гениально организованный голод», кончая Англией и Францией, где голод надвигается тоже и где организация гораздо менее «гениальна».

Естественно, что в царской России, где дезорганизация была самая чудовищная и где пролетариат самый революционный (не благодаря особым его качествам, а благодаря живым традициям «пятого года»), — революционный кризис разразился раньше всего. Этот кризис был ускорен рядом самых тяжелых поражений, которые были нанесены России и ее союзникам. Поражения расшатали весь старый правительственный механизм и весь старый порядок, озлобили против него все классы населения, ожесточили армию, истребили в громадных размерах ее старый командующий состав, заскорузло-дворянского и особенно гнилого чиновничьего характера, заменили его молодым, свежим, преимущественно буржуазным, разночинским, мелкобуржуазным. Прямо лакействующие перед буржуазией или просто бесхарактерные люди, которые кричали и вопили против «пораженчества», поставлены теперь перед фактом исторической связи поражения самой отсталой и самой варварской царской монархии и начала революционного пожара.

Но если поражения в начале войны играли роль отрицательного фактора, ускорившего взрыв, то связь англо-французского финансового капитала, англо-французского империализма с октябристско-кадетским капиталом России явилась фактором, ускорившим этот кризис путем прямо-таки организации заговора против Николая Романова.

Эту сторону дела, чрезвычайно важную, замалчивает по понятным причинам англо-французская пресса и злорадно подчеркивает немецкая. Мы, марксисты, должны трезво глядеть правде в глаза, не смущаясь ни ложью, казенной, слащаво-дипломатической ложью дипломатов и министров первой воюющей группы империалистов, ни подмигиванием и хихиканием их финансовых и военных конкурентов другой воюющей группы. Весь ход событий февральско-мартовской революции показывает ясно, что английское и французское посольства с их агентами и «связями», давно делавшие самые отчаянные усилия, чтобы помешать «сепаратным» соглашениям и сепаратному миру Николая Второго (и будем надеяться и добиваться этого — последнего) с Вильгельмом II, непосредственно организовывали заговор вместе с октябристами и кадетами, вместе с частью генералитета и офицерского состава армии и петербургского гарнизона особенно для смещения Николая Романова.

Не будем делать себе иллюзий. Не будем впадать в ошибку тех, кто готов воспевать теперь, подобно некоторым «окистам» или «меньшевикам», колеблющимся между гвоздевщиной-потресовщиной и интернационализмом, слишком часто сбивающимся на мелкобуржуазный пацифизм, — воспевать «соглашение» рабочей партии с кадетами, «поддержку» первою вторых и т. д. Эти люди в угоду своей старой заученной (и совсем не марксистской) доктрине набрасывают флер на заговор англофранцузских империалистов с Гучковыми и Милюковыми с целью смещения «главного вояки» Николая Романова и замены его вояками более энергичными, свежими, более способными.

Если революция победила так скоро и так — по внешности, на первый поверхностный взгляд — радикально, то лишь потому, что в силу чрезвычайно оригинальной исторической ситуации слились вместе, и замечательно «дружно» слились, совершенно различные потоки, совершенно разнородные классовые интересы, совершенно противоположные политические и социальные стремления. Именно: заговор англофранцузских империалистов, толкавших Милюкова и Гучкова с К° к захвату власти в интересах продолжения империалистской войны, в интересах еще более ярого и упорного ведения ее, в интересах избиения новых миллионов рабочих и крестьян России для получения Константинополя… Гучковыми, Сирии… французскими, Месопотамии… английскими капиталистами и т. д. Это с одной стороны. А с другой стороны, глубокое пролетарское и массовое народное (все беднейшее население городов и деревень) движение революционного характера за хлеб, за мир, за настоящую свободу.

Было бы просто глупо говорить о «поддержке» революционным пролетариатом России кадетско-октябристского, английскими денежками «сметанного», столь же омерзительного, как и царский, империализма. Революционные рабочие разрушали, разрушили уже в значительной степени и будут разрушать до основания гнусную царскую монархию, не восторгаясь и не смущаясь тем, что в известные короткие, исключительные по конъюнктуре исторические моменты на помощь им приходит борьба Бьюкенена, Гучкова, Милюкова и К° за смену одного монарха другим монархом и тоже предпочтительно Романовым!

Так и только так было дело. Так и только так может смотреть политик, не боящийся правды, трезво взвешивающий соотношение общественных сил в революции, оценивающий всякий «текущий момент» не только с точки зрения всей его данной, сегодняшней, оригинальности, но и с точки зрения более глубоких пружин, более глубоких соотношений интересов пролетариата и буржуазии как в России, так и во всем мире.

Питерские рабочие, как и рабочие всей России, самоотверженно боролись против царской монархии, за свободу, за землю для крестьян, за мир, против империалистской бойни. Англо-французский империалистский капитал, в интересах продолжения и усиления этой бойни, ковал дворцовые интриги, устраивал заговор с гвардейскими офицерами, подстрекал и обнадеживал Гучковых и Милюковых, подстраивал совсем готовое новое правительство, которое и захватило власть после первых же ударов пролетарской борьбы, нанесенных царизму».

Ну и как вам? Получается, что английский агент В. И. Ленин обвиняет своих хозяев в том, что они совместно с российской буржуазией спланировали заговор с целью свержения Николая Второго и замены его на другого монарха и осуществили государственный переворот, воспользовавшись революционным движением пролетариата, которого не ждали?

 

Но это всё цветочки. Теперь ягодки будут. Я сначала даже глазам своим не поверил, что такое может быть… Но ладно, всё по порядку.

Дело в том, что я тоже увлекаюсь чтением всяческих мемуаров, поэтому, когда в главе «Кто стоял за Февралем?» натолкнулся на очередное упражнение автора в беллетристике в виде описания встречи полковника Игнатьева с царем, мне почудилось, что подобный текст я уже читал, очень уж все знакомо было. Открыл книгу Игнатьева и… Давно я так не смеялся!

Давайте вместе насладимся талантом лидера патриотической партии ПВО. Я буду приводить отрывки из книги русского полковника и отрывки из произведения Старикова, а вы попробуйте угадать — кто из них какой текст писал. Особенное внимание обратите на выделенные слова.

— Полковник, считайте, что имеете дело с одним из ваших генералов, с которыми поддерживаете постоянные и дружеские отношения. Разговаривайте со мной, как вы разговаривали бы с ними. Это облегчит дело, поскольку мы о многом должны переговорить и сделать обзор положения. Важность этого вы вскоре поймете. Прежде всего, скажите мне, что вы думаете о Германии и Австрии?

— Полковник, я сразу перейду к делу. Считайте, пожалуйста, что говорите с одним из ваших генералов, с которыми поддерживаете постоянные и дружеские отношения Мне нужна ваша помощь и… И ваша откровенность! Разговаривайте со мной так, как вы разговаривали бы со своими друзьями… Прежде всего, скажите мне, что вы думаете о Германии и Австрии?…

— Германия, Ваше Величество, оказывает сопротивление, непонятное для многих людей. Она имела преимущество в вооружениях до объявления войны, однако тяжелые потери, которые понесла Германия, уменьшили ее мощь. Ее разгромили бы довольно быстро, если бы с началом боевых действий союзники могли скоординировать свои действия и назначить единое командование. Германия использует соперничество, которое при каждом удобном случае сама и разжигает между державами Антанты, когда одна из них наступает, другая стоит с винтовкой у ноги. Германия пользуется этим для переброски армий с Востока на Запад, в зависимости от обстановки благодаря своим великолепным железным дорогам и массе войск, которую концентрирует на фронте, сковывая любое усилие.

— Германия оказывает сопротивление столь сильное и затяжное, которое никто и не предполагал. Безусловно, она имела преимущество в вооружениях до объявления войны, однако тяжелые потери, которые понесла Германия, уменьшили ее мощь. Я убежден, что ее разгромили бы довольно быстро, если бы с самого начала боевых действий союзники могли скоординировать свои действия и назначить единое командование всеми операциями. Однако уже заканчивается третий год борьбы, а такой координации все нет. Зато есть непонимание, а может даже нежелание или соперничество среди стран Антанты, когда одна из них наступает, другая стоит с винтовкой у ноги. Благодаря своим великолепным железным дорогам Германия легко перебрасывает массу войск с Востока на Запад или, наоборот, в зависимости от обстановки. И тем самым сковывает любое противное ей усилие на фронте.

— Население силой принуждается к самоограничению. Кроме того, Германия снабжается за счет нейтральных [107] стран, в основном через Голландию, а сама Голландия все получает из Англии.

— Население принуждается к самоограничению… Кроме того, Германия снабжается за счет нейтральных стран, в основном через Голландию, а сама Голландия все получает из Англии.

— Он пассивно терпит свою судьбу, подчинившись военной касте, и все еще верит в свою избранность. Может быть, после ряда поражений он изменит свою позицию.

— Население принуждается к самоограничению. Оно пассивно терпит свою судьбу, подчинившись военной касте, и все еще верит в свою избранность.

— Мне было гораздо легче иметь контакты с этой страной. Я думаю, что ее руководители отдают себе отчет в том, что натворили, согласившись с германскими директивами об объявлении войны, и теперь хотят выйти из коалиции, однако боятся своего соседа; они также чувствуют, что лоскутная Австро-Венгерская империя не сможет сохраниться. Чехо-Словакия, Трансильвания, Хорватия, Герцеговина, Босния потребуют и уже требуют независимости. Империя, следовательно, может сохраниться только в том случае, если они одержат победу, поэтому ее правители так отчаянно цепляются за Германию. Франция и Англия не жалеют слов для тех народов, о которых я только что упомянул, а Италия требует установления естественных границ.

— Я уверен, что ее руководители отдают себе отчет в том, что натворили, они также чувствуют, что их лоскутная империя не сможет сохраниться. Чехо-Словакия, Трансильвания, Хорватия, Герцеговина, Босния потребуют или уже требуют независимости. Империя может сохраниться только в том случае, если они одержат победу, поэтому ее правители так отчаянно цепляются за Германию. Франция и Англия не жалеют слов для тех народов, о которых я только что упомянул, а Италия требует установления естественных границ.

— Ваше Величество, Вам известны имевшие место переговоры и их провал. Болгария против нас.

— Ваше Величество, Вам известны имевшие место переговоры и их провал. Болгария против нас.

— Молодцы, — сделал вывод император, — с ними вы делали и будете делать хорошую работу. Этот путь усеян многочисленными шипами, но я знаю, что вы не отступите ни перед какими препятствиями.

— Полковник, вы хорошо организовали вашу разведслужбу во время пребывания во Франции, — сказал император. — Этот путь усеян многочисленными шипами, но я знаю, что вы не отступите ни перед какими препятствиями.

Угадайте, какие именно отрывки принадлежат перу Старикова, а какие полковнику Игнатьеву? Похоже, Остап Бендер со своим «Я помню чудное мгновенье…» рядом не стоял… Думаю, что таланта Николая Викторовича хватило бы и «Евгения Онегина» сочинить.

А у меня возникло небезосновательное подозрение, что это один из самых наглых видов воровства, называемый плагиатом. И людям, уличенным в этом деянии, в приличном обществе руки не подают. Но самое неприятное другое. Вы, г-н Стариков, позорите патриотическое движение… Поэтому всем членам «Профсоюза граждан России» и Партии Великое Отечество я советую подумать — какая Великая Россия может быть построена политической организацией под управлением Николая Викторовича. У нас, хоть я и не люблю этого выражения, и так две беды, так зачем же еще одну из них усугублять?!

Но, конечно, как и следовало ожидать, самое главное автор нам припас к описанию процесса отречения царя. Только он перепутал литературный жанр: как юморист точно был бы звездой… Наслаждаемся анекдотами от этой восходящей звезды на политическом небосклоне России. Итак:

«Арестовать монарха в Ставке невозможно, необходимо, чтобы он оттуда уехал. Так ему события и подаются. Монарх должен приехать в столицу, чтобы на месте разобраться в случившемся и просто сформировать новое, ответственное перед Думой правительство. До его отбытия из Ставки речи об отречении нет! Это понятно, ведь в распоряжении Николая II многомиллионная армия, а на стороне бушующего мятежа — пьяные новобранцы и погромщики».

Ага, два года монарх всех, кто ему подавал предложения об «ответственном правительстве», посылал в отдаленную от населенных пунктов березовую рощу, а теперь он вдруг в столицу засобирался, чтобы правительство из заговорщиков формировать?

«Он решает ехать, полный беспокойства за свою семью, находящуюся в Царском селе, т. е. всего в нескольких десятках километров от военного мятежа. Бунтовщики легко могут напасть на дорогих его сердцу детей и безгранично любимую супругу».

Вот оно как значит! Уже не нужно ехать формировать «ответственное» правительство, нужно просто семью спасать от бунтовщиков! Уж вы бы хоть объяснили причину такого изменения планов. Сами нарисовали план действия императора, сами его изменили, а читателям даже не объяснили ничего. Некрасиво скрывать раздобытые вами факты…

«Советские историки всегда старались показать Февраль как некую неполноценную революцию, противопоставляя ее «полноценному» Октябрю. Сложность задачи состояла в том, что одновременно надо было показать, с каким трудом была сброшена царская власть, и приписать именно большевикам все заслуги в деле свержения самодержавия. Поэтому эпизод с посылкой генерала Иванова вообще не упоминался».

Опять нет фамилий историков! Кто ж из них таким подлым делом занимался и в каких публикациях вы поймали на лжи «советских историков»? Хоть намек бы!.. Почему это эпизод с посылкой генерала Иванова не упоминался? Да потому что вы, Николай Викторович, вываливаете на публике собственное невежество.

Читайте, уважаемый наш «строитель Великого Отечества»:

«Иванов Николай Иудович [22.7(3.8).1851 — 27.1.1919], русский генерал от артиллерии (1908), генерал-адъютант (1907). Окончил Михайловское артиллерийское училище (1869). Во время русско-японской войны командовал 3-м Сибирским корпусом. В 1906—08 генерал-губернатор и главный начальник Кронштадта, подавлял Кронштадтское восстание 1906. В 1908—14 командовал войсками Киевского военного округа. Во время 1-й мировой войны, с июля 1914 до марта 1916, командовал войсками Юго-Западного фронта, затем состоял при Николае II; полководческими способностями не обладал. 27 февраля (12 марта) 1917 царём назначен командующим войсками Петроградского военного округа и направлен с войсками в Петроград для подавления революции, но потерпел полное поражение. После Октябрьской революции бежал в Киев, а затем на Дон. В октябре — ноябре 1918 командовал белоказачьей Южной армией, разбитой под станицей Вешенской» (Большая Советская Энциклопедия М.: «Советская энциклопедия», 1969–1978).

«Яркий пример искажения истории в угоду конъюнктуре — книга В. Л. Стронгина «Керенский». Открываем ее и читаем: «Стало известно, что царь и Ставка двинули на Петроград войска с фронта, возглавляемые генералом Ивановым, наделенным диктаторскими полномочиями».

Не случайно в таких книгах вы не найдете ни одной цифры. Расчет на незнание и эмоции».

То, что Стронгин чудак несомненный, это понятно, особенно с его диктаторскими полномочиями. А у вас много цифр и знаний? Для того, чтобы смотреть без недоумения на ваши литературные упражнения, мне кажется, их явно недостаточно.

Смотрите что утверждаете:

«…а на стороне бушующего мятежа — пьяные новобранцы и погромщики».

На следующей странице:

«Подумайте, сколько же войск направил Николай на подавление революции, если население Петрограда около двух миллионов человек, а взбунтовавшийся гарнизон почти 200 тысяч?»

Простой читатель может сделать вывод, что в 1917 году весь гарнизон Петрограда состоял из пьяных новобранцев, а гражданское население в количестве около двух миллионов человек были состоящими на учете в полиции погромщиками. Это кто и с какой целью проводил такой демографический эксперимент, заселяя столицу Российской империи одними погромщиками?

И опять автор буквально «открывает»:

«Вот тут оппозиционеры в Думе словно получают какой-то сигнал. Растерянные депутаты «неожиданно» решаются организовать новые властные органы. И не один даже, а сразу два новых центра власти… Думские деятели создают Временный комитет Думы — фактически новое революционное правительство».

«Левые партии тоже торопятся и в тот же день создают Петроградский Совет рабочих депутатов и выбирают его временный исполнительный комитет».

Во-первых, с чего это вдруг Комитет из депутатов Думы стал «фактически правительством»? Комитет был создан для образования правительства, разве не так?

А где второй орган, который создали депутаты? Второй орган создали левые партии, вы же сами так в следующем абзаце написали! Конечно, в составе Совета были депутаты, но сами прочитайте, что написали: «Думские деятели создают Временный комитет Думы… Левые партии тоже торопятся и в тот же день создают Петроградский Совет рабочих депутатов». Смысл написанного ясен или уточнять надо? Могу уточнить: одни, думские деятели которые, создали Комитет, а другие, левые партии, торопливо Совет организовали.

Но при этом «депутаты «неожиданно» решаются организовать новые властные органы. И не один даже, а сразу два новых центра власти…» Выходит, что не все депутаты — думские деятели, есть депутаты, которые партийные депутаты, поэтому в Думе деятельностью не занимаются. Так?

Всего этого еще мало, поэтому Николай Викторович решил удивить публику еще и уровнем своей юридической подготовки, поэтому начал к высосанному из пальца «английскому плану русской революции» пришпиливать существующий только в его воображении закон о престолонаследии:

«Какие варианты выхода из кризиса были у России в Феврале? Первый — Николай II остается на троне. Это не устраивало никого. Второй — отречение в пользу наследника Алексея Николаевича при регентстве брата бывшего монарха Михаила Александровича. Только эти два варианта были абсолютно законны. Именно поэтому их и постарались избежать. Третий вариант, к которому и склонят в итоге Николая — отречение в пользу брата Михаила… Законом о престолонаследии вообще не предусматривался вариант отречения помазанника божьего… необходимо заставить Царя отречься именно в пользу своего брата. Это нарушение закона. Но разве в ситуации, когда на улицах революция, до буковок закона ли?»

Спросите, как же тогда наследование трона в России происходило, если это не было специальным законом определено? Но чтобы это вы могли спросить, вам нужно иметь такое же воображение и такие же знания в этой области, как и у нашего автора. Который не понимает, что в России было самодержавие! Понимаете, что такое самодержавие? Это значит, что высший закон в государстве — воля императора. Поэтому кто и каким законом может посметь указывать царю — кто будет его наследником? Кто посмеет отбирать у него самое главное право?

Конечно, Николай Викторович подкрепился мнением «компетентным»:

«Если здесь есть юридическая неправильность… Если Государь не может отрекаться в пользу брата… Пусть будет неправильность!.. Может быть, этим выиграется время… Некоторое время будет править Михаил, а потом, когда все угомонится, выяснится, что он не может царствовать, и престол перейдет к Алексею Николаевичу…», — рассуждает Шульгин, известный монархист, принимавший отречение у Николая II».

Но для того, чтобы понять логику рассуждения этого В. В. Шульгина, нужно просто поинтересоваться биографией знатока «закона о престолонаследии». Так вот, наш знаменитый монархист гимназию закончил очень посредственно, больше половины отметок — тройки, потом закончил юридический факультет Киевского Императорского университета святого Владимира, но зачем-то сразу же поступил в Киевский политехнический институт на механическое отделение, а вот здесь учиться уже не смог и через год бросил институт. А не мог учиться в политехническом институте этот деятель, скорее всего, по причине обыкновенной глупости. Скажете, что я юристов (Шульгин же на юрфаке благополучно отучился), оскорбляю? Да нет, просто у него крестным отцом был профессор Университета Святого Владимира Н. Х. Бунге, впоследствии ставший министром финансов Российской империи. Чего бы не учиться троечнику при такой «крыше»? Только, видно, крестный отсоветовал этому обалдую даже близко подходить к юридической практике, поэтому осталась Шульгину одна дорога — в журналисты и антисемиты.

Вот такими «компетентными» источниками Стариков и оперирует.

А тогда чем же руководствовались наши цари при определении наследника? Да своей волей и руководствовались. А на случай неожиданной своей смерти составляли указы и акты, которые определяли порядок наследования трона. Петр Первый издал Указ о престолонаследии, по которому трон получила безродная Екатерина Первая, после Петра этим указом и руководствовались монархи, он их устраивал. Павла Первого уже не устраивал, поэтому появился Акт о престолонаследии. Этот император, как в воду глядел, его убили в результате заговора, наследника он не успел перед смертью назвать, и, согласно Акту, на трон уселся его старший сын Александр. Александр не стал изменять порядок передачи престола, установленный его отцом, указом или актом, а просто лишил наследства следующего за ним по старшинству брата и передал при жизни власть младшему — Николаю Первому. Были еще манифесты царей о неравнородных браках, но они касались только тех лиц, которые могли претендовать на трон вслед за автором манифеста…

Так вот, юристы типа Шульгина полагали, что Николай Второй должен передать власть согласно Акту Павла, при этом они либо не читали сам документ, либо, что вероятнее, по причине глупости не понимали смысла прочитанного, хотя там что-то не так понять нужно постараться: «…постановили сей Актъ Нашъ общiй, которымъ по любви къ Отечеству избираемъ Наслѣдникомъ, по праву естественному, послѣ смерти Моей, Павла…» Павел Первый, несмотря на то что на юридическом факультете не учился, понимал, что всем следующим после него самодержавным властителям его монаршья воля — лишь эпизод российской истории, поэтому и указал недвусмысленно, что порядок наследования устанавливается на случай его, Павла, смерти, а не навеки веков для всех потомков до последнего колена.

Отец победителя Наполеона был человеком достаточно умным, поэтому его «законодательная инициатива» была идеальным порядком престолонаследия для условий российской монархии, и никто из будущих царей не заморачивался актами и указами, изменяющими его. Естественно, этот порядок применялся только в случае смерти императора до того, как умерший мог назвать наследника трона. Вот Александр Первый этого акта уже не придерживался при передаче трона, отрешил от наследства Константина, который вступил в морганатический брак и назвал кандидатуру Николая. И это было законно — желание самодержца всегда законно, если оно не противоречит обычаям и вере. И то только потому, что подданные взбунтуются.

И Николай Второй тоже не постигал основы правовых знаний в университете, но умел читать и обладал способностью понимать прочитанное, а еще знал, какую должность он в империи занимает, поэтому не посылал адъютантов в библиотеку искать «Закон о престолонаследии», а поступил так, как имел право поступить по закону, т. е. так, как сам пожелал: отрекся от трона и передал права на него брату Михаилу.

Стариков же продолжает выдавать результаты своих историко-детективных открытий:

«Обратите внимание, как ловко, поэтапно власть будет передана от Николая Временному правительству. Сначала он отрекается в пользу Михаила, и только потом тот в свою очередь передает власть «временщикам». Сделано это потому, что даже под угрозой смерти Николай II не отдал бы свои полномочия никому, кроме представителя царской династии. А отречение в пользу Михаила, уже нарушающее закон, дает возможность нарушить его и Михаилу, передав права не следующему по старшинству Романову, а Временному правительству».

Теперь понимаете нелюбовь этого новоиспеченного политика к советским историкам, которых он любит обвинять в искажении исторической правды? Власть, полномочия, права — всё смешано в кучу и передано Временному правительству. О нарушении закона, которого не существовало, я уже писал, но откуда Николай Викторович взял сведения о передаче власти и прав «временщикам» — еще одна тайна, потому как Манифест Михаила известен, вот его текст:

«Тяжкое бремя возложено на Меня волею Брата Моего, передавшего Мне Императорский Всероссийский Престол в годину беспримерной войны и волнений народных.

Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял Я твердое решение в том лишь случае восприять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном Собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского.

Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному Правительству, по почину Государственной Думы возникшему и облеченному всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа (Михаил. 3 марта 1917 г. Петроград»).

Написано русским языком, черным по белому: «…принял Я твердое решение в том лишь случае восприять Верховную власть…», т. е. власть передавать Михаил и не собирался, потому что он ее еще и взять не соизволил. «…прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному Правительству, по почину Государственной Думы возникшему и облеченному всею полнотою власти…» — тем более, что и так власть уже у Временного правительства во всей ее полноте, и просит несостоявшийся царь только подчиниться этому правительству, причем эта просьба выражена как его пожелание.

Но еще больше удивляет утверждение Н. Старикова, что царь сначала отрекся в пользу сына:

«Чтобы запустить механизм русской смуты, Николай сначала должен отречься в пользу брата, а не сына. Он же, естественно, подписал отречение в пользу цесаревича Алексея Николаевича».

Здесь я уже подозреваю автора либо в незнании исторических фактов, либо в сознательном их перевирании с целью обоснования своей концепции. Дело в том, что Николай Второй никогда не отрекался в пользу сына. И описанной в книге «Кто убил РИ?» ситуации:

«Желавшим разрушения России и части в темную используемых думцев, этого было мало. Чтобы не допустить публикации царского манифеста, после которого отыграть назад будет почти невозможно, они направляют к царю делегацию для обсуждения условий отречения. Настоящая их цель — убедить его отречься в пользу брата Михаила. Причина — состояние здоровья больного гемофилией Алексея и «требования восставшего народа». В ожидании делегатов Николай Романов повелел задержать манифест об отречении в пользу цесаревича», — никогда не было. Это либо выдумка, либо недобросовестная интерпретация событий. О публикации какого манифеста может идти речь, если такового Николай Второй никогда не подписывал и до приезда думской делегации он не принял никакого решения?

«Историку» надо было знать, что царь являлся не частным лицом и не просто должностным лицом, а правителем Империи. И потому ему была положена канцелярия со штатом сотрудников, которые протоколировали все заседания и совещания, которые проводились императором лично, либо в его присутствии. Это обязан был знать любой человек, сталкивавшийся с административной деятельностью. Ведь наш автор когда-то работал редактором журнала, поэтому он сам проводил совещания. На совещаниях принимались решения, которые фиксировались, конечно же, не только в памяти участников, но и в документах, именуемых «протоколы». Поэтому Николай Викторович просто обязан был искать документ, зафиксировавший совещание царя с делегатами Думы.

И такой документ, как «Протокол отречения Николая Второго», существует. Давайте посмотрим, что же этим документом зафиксировано:

«2-го марта около 10 часов вечера приехали из Петрограда во Псков: член Государственного Совета Гучков и член Государственной Думы Шульгин».

Обратим внимание на состав делегации. А. И. Гучков, лидер партии октябристов, сторонник конституционной монархии, но при этом считавшийся врагом дома Романовых и личным врагом императора. В. В. Шульгин, известный как монархист и тоже сторонник конституционной монархии, но при этом также ненавидевший царя до такой степени, что на последнем заседании Думы прямо сказал, что деятельность Николая вредит всему, что нужно стране.

Царь, естественно, этих двух деятелей знал как облупленных, поэтому утверждение Старикова, что они могли в чем-то его убедить, выглядит до смешного наивным, совсем уж царю, простите за каламбур, нужно без царя в голове быть, чтобы согласиться на условия такой делегации. Николай Романов понимал, что ему привезли ультиматум, слегка замаскированный под переговоры. И условия ультиматума гласили:

«Можно спасти Россию, спасти монархический принцип, спасти династию. Если Вы, Ваше Величество, объявите, что передаете свою власть Вашему маленькому сыну, если Вы передадите регентство великому князю Михаилу Александровичу или от имени регента будет поручено образовать новое правительство, тогда, может быть, будет спасена Россия, я говорю «может быть» потому, что события идут так быстро, что в настоящее время Родзянко, меня и умеренных членов Думы крайние элементы считают предателями; они, конечно, против этой комбинации, так как видят в этом возможность спасти наш исконный принцип. Вот, Ваше Величество, только при этих условиях можно сделать попытку водворить порядок».

Как вы думаете, что является главным требованием думцев? Передача власти сыну? Конечно же нет, они требуют регентства Михаила! Требовать от царя назначения регентом конкретного лица уже само по себе оскорбление, но здесь ситуация еще забавнее. Николай Второй своего брата не любил и презирал после истории, связанной с морганатическим браком Михаила и госпожи Брасовой, на случай смерти самодержца Михаил был сначала назван опекуном наследника, но в 1912 году это решение было отменено. Вот отрывок из письма Николая матери после женитьбы брата:

«…между мною и им сейчас всё кончено, потому что он нарушил своё слово. Сколько раз он сам мне говорил, не я его просил, а он сам давал слово, что на ней не женится. И я ему безгранично верил! Что меня особенно возмущает — это его ссылка на болезнь бедного Алексея, которая его заставила поторопиться с этим безрассудным шагом! Ему дела нет ни до твоего горя, ни до нашего горя, ни до скандала, кот[орый] это событие произведет в России».

После снятия с Михаила полномочий опекуна в случае своей смерти царь нового регента не определил, поэтому по обычаю, введенному Актом Павла Первого, регентом становилась мать наследника, Александра Федоровна. Таким образом, явно видно, что идея о Михаиле, как об опекуне, пришла в голову не императору, а заговорщикам, которые, как и все поданные Империи, знали из манифеста 1912 года, что Михаил уже не опекун. Именно Михаил нужен был им в качестве правителя.

Но в ультиматуме предусматриваются и интересы лица, которому он предъявляется. Если вражескому войску предлагается сдаться в плен, то гарантируется жизнь и кормежка. А Николаю Второму в качестве такой приманки сунули отречение в пользу сына.

Причем чтение воспоминаний участников тех событий оставляет такое впечатление, что царь специально избрал тактику поведения, позволяющую ему выявить всех заговорщиков, которые ему еще могли быть неизвестны, о чем свидетельствует история с двумя телеграммами. После того как генерал Рузский передал императору итог разговора с Родзянко, Николай составил телеграмму самому Родзянко и в Ставку. Текст такой: «Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу всех служить ему верно и нелицемерно. НИКОЛАЙ». Граф Фредерикс свидетельствует, что по совету Рузского к телеграмме в Петроград были приписаны слова о регентстве Михаила. Но здесь приходит весть о прибытии Шульгина и Львова, и царь требует телеграммы не отправлять и вернуть ему. При этом одну из телеграмм Рузский утаил и отдал императору только после настоятельной повторной просьбы. А вот какую телеграмму утаил этот «полководец», мне выяснить не удалось. Но что-то подсказывает — ту, где был текст о Михаиле.

И надо же такому быть — совет Рузского о регентстве совпал с требованием думцев. И так интересно выглядит настойчивое желание генерала переговорить с Львовым и Шульгиным до их встречи с царем. О чем он хотел с ними переговорить? Боялся, что те проболтаются, что их предложение о форме отречения возникло в результате совместного мозгового штурма?

А может о том, что выпытывал у царя лейб-медик Федоров, который, судя по воспоминаниям участников тех событий, по своей инициативе затеял с Николаем разговор о болезни наследника, и будто бы царь у него спрашивал — излечима ли она? А то раньше у Николая не было времени поинтересоваться, чем его сын болен! Так до сведения Федорова император и довел, что не намерен с сыном разлучаться ни при каких обстоятельствах. Не это ли хотел передать Гучкову Рузский? Не хотел ли он предупредить думцев, что нужно обещать возможность оставления наследника в семье?

Но что достоверно известно — никакого распоряжения о задержке отправления манифеста об отречении в пользу сына Николай Романов никогда не отдавал, потому что такого манифеста он никогда и не подписывал. Из протокола:

«Член Государственного Совета Гучков: «…Вот проект, который мог бы вам пригодиться, если б вы пожелали из него что-нибудь взять».

Его Величество, ответив, что проект уже составлен, удалился к себе, где собственноручно исправил заготовленный с утра манифест об отречении в том смысле, что престол передается великому князю Михаилу Александровичу, а не великому князю Алексею Николаевичу. Приказав его переписать, Его Величество подписал манифест, и, войдя в вагон-салон, в 11 час. 40 мин, передал его Гучкову. Депутаты попросили вставить фразу о присяге конституции нового императора, что тут же было сделано Его Величеством».

Т.е. только после совещания с депутатами был подписано отречение. Причем был переделан готовый проект. А вот само происхождение этого проекта является доказательством того, что именно регентство Михаила при наследнике и нужно было заговорщикам. Смотрите, какая интересная ситуация вырисовывается из следующего:

Запись в дневнике Николая за 2 марта:

«2 марта. Четверг.

Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, так как с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2 1/2 ч. пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии, нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого.

Кругом измена и трусость и обман!»

Смотрите, только 2 марта царя убедили в необходимости уйти с трона. И в 16 часов были подготовлены телеграммы о согласии на отречение. А теперь дальше:

«Поздно вечером 1/14 марта генерал Рузский прислал телеграмму, что Государь приказал составить проект манифеста об отречении от престола в пользу Наследника с назначением Великого князя Михаила Александровича регентом. Государь приказал проект составленного манифеста передать по прямому проводу генералу Рузскому. О полученном распоряжении я доложил генералу Алексееву, и он поручил мне, совместно с начальником дипломатической части в Ставке г. Базили, срочно составить проект манифеста. Я вызвал г-на Базили, и мы с ним, вооружившись Сводом Законов Российской Империи, приступили к составлению проекта манифеста. Затем составленный проект был доложен генералу Алексееву и передан по прямому проводу генералу Рузскому» (А. Лукомский. Воспоминания в 2 томах. Изд. «Кирхнер». Берлин. 1922)..

Царя только 2-го числа уломали, а, оказывается, он уже 1-го отдал указание о подготовке манифеста! Зачем тогда все уговоры были и телеграммы от командующих? Вывод какой следует? Конечно, только один — армейские в сговоре с думскими уже подготовили устраивающий их вариант с наследником и Михаилом. Осталось только путем шантажа склонить к нему императора, который 1 марта еще и не помышлял об уходе от власти. Вот запись из дневника Николая:

«1 марта. Среда

Ночью повернули с М. Вишеры назад, т. к. Любань и Тосно оказались занятыми восставшими. Поехали на Валдай, Дно и Псков, где остановился на ночь. Видел Рузского. Он, Данилов и Саввич обедали. Гатчина и Луга тоже оказались занятыми. Стыд и позор! Доехать до Царского не удалось. А мысли и чувства всё время там! Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!»

Как вы думаете, он не записал бы о своем решении стать из царя гражданином?

Но не зря я ранее писал, что реальный Николай Второй ничего общего не имеет с тем блаженным идиотом, каким он представлен в книгах Старикова и некоторых других «историков».

Читаем далее Протокол. Сразу после предложения о передаче власти регенту, делегаты получают ответ:

«Ранее вашего приезда, после разговора по прямому проводу генерал-адъютанта Рузского с председателем Государственной Думы, я думал в течение утра, и во имя блага, спокойствия и спасения России я был готов на отречение от престола в пользу своего сына, но теперь, еще раз обдумав свое положение, я пришел к заключению, что ввиду его болезненности мне следует отречься одновременно и за себя, и за него, так как разлучаться с ним не могу».

Николай разгадал их план: прикрыться на время, пока не утихнут страсти, малолетним ребенком (все-таки русские люди бунтуют, поэтому был реальный шанс, что солдаты постесняются идти свергать ребенка, да еще и больного), потом от него избавиться (болезнь цесаревича такая, что это труда не составит) и посадить на трон подконтрольного Михаила.

Я представляю, каким липким потом покрылся Гучков, вот какие его слова зафиксированы Протоколом:

«Мы учли, что облик маленького Алексея Николаевича был бы смягчающим обстоятельством при передаче власти».

Это он с перепугу здесь же выложил намерения заговорщиков использовать Алексея как прикрытие. Ситуацию попробовал исправить генерал Рузский:

«Его Величество беспокоится, что если престол будет передан наследнику, то Его Величество будет с ним разлучен».

Казалось бы, намек депутатам ясный — скажите, что наследник останется с отцом! И все еще можно исправить! Но не зря я уже писал, что Шульгин ума «великого» был. Он здесь же все испортил:

«Я не могу дать на это категорического ответа, так как мы ехали сюда, чтобы предложить то, что мы передали».

Значит, уже все было решено. Императору только осталось задать ехидный вопрос:

«Давая свое согласие на отречение, я должен быть уверенным, что вы подумали о том впечатлении, какое оно произведет на всю остальную Россию. Не отзовется ли это некоторою опасностью?»

Может показаться, что Николай Второй спросил: не будет ли народ бунтовать против его отречения, но, на мой взгляд, он просто начал издеваться над думцами. Я вижу в его словах такой подтекст: хотели, чтобы я отрекся, а вы, господа, прикроетесь моим сыном и заграбастаете власть?! А вот теперь езжайте в Петроград и объявляйте толпе, которая стоит у Таврического дворца с транспарантами «Долой самодержавие!», что царь свергнут — да здравствует царь Михаил! Сколько вы после этого проживете, интересно?

Вот кто видит в логике поступков Николая Второго какие-то английские планы? Я вижу только стремление царя подставить под удар своего брата, которого он имел все основания подозревать в сопричастности к заговору.

Во-первых, Михаила «слили», когда императору начали подсовывать идею о регентстве.

Во-вторых, и без того поводов для подозрения хватало, слишком уж известен был в Петрограде салон Брасовой, жены Михаила, с его идеями либерализма и мечтаниями о выдвижении на царство опального братца.

Я только могу предполагать, что, пойдя на отречение в пользу Михаила, император ожидал самого вероятного развития событий: революционно настроенные солдаты и рабочие, вышедшие на улицы с требованием свержения самодержавия, еще до того, как новым монархом будет введена Конституция, сметут и свежего самодержца, и всех, кто за ним стоит. А вот потом, пользуясь состоявшимся актом цареубийства, Николай мог и собрать вокруг себя сторонников из числа напуганных надвигающимся русским бунтом уже даже не Пугачевских масштабов и задавить революцию.

Ну а 3 марта произошло событие, упоминание о котором уже в который раз г-на Старикова с его очередным историческим «открытием» ставит в неловкое положение.

Итак, утверждение Николая Викторовича о том, что все русские, как у них это принято, врут, особенно по просьбе английских шпионов:

«На рассвете 3-го марта Родзянко вызвал генерала Рузского по телеграфу и потребовал документ народу и войскам не объявлять. Удивленному генералу председатель Думы сообщил, что при известии о возможном сохранении монархии вечером 2-го марта в Петрограде вдруг вспыхнул сильнейший солдатский бунт. Взбунтовавшиеся войска якобы требуют низложения династии, грозя в противном случае смести всех. Эту же ложь Родзянко передал вслед за тем и Алексееву, прося и Ставку задержать манифест».

Говорите, Родзянко генералов обманул? Тогда читаем, что было, когда Милюков в Таврическом дворце 2 марта заикнулся просто о регентстве Михаила:

«Вы спрашиваете о династiи. Я знаю напередъ, что мой ответъ не всехъ васъ удовлетворить, но я его скажу. Старый деспотъ, доведшiй Россiю до полной разрухи, добровольно откажется оть престола или будетъ низложенъ… (рукоплесканiя)… Власть перейдетъ къ регенту, Великому Князю Михаилу Александровичу… (продолжительный шумъ, негодующiе крики)… Наследникомъ будетъ Алексей… (смятение, шумъ, крики: «Долой Романовыхъ» — «Долой князей!» — «Это старая династiя»)… Да, господа, это старая династiя, которую, можетъ быть, не любите вы, а можетъ быть, не люблю и я. Но дело сейчасъ не въ томъ, кто что любитъ. Мы не можемъ оставить безъ отвъта и безъ решенiя вопросъ о форме государственнаго строя. Мы представляемъ его себе какъ парламентскую и конституционную монархiю. (Страшный шумъ; крики: «Не надо намъ монарховъ!» — «Да здравствуетъ республика!» (Издание «БЮРО РОССИЙСКОЙ ПРЕССЫ», Петроград, 1917 год).

А потом как на регентство при малолетнем наследнике отреагировали солдаты:

«Речь П. Н. Милюкова произвела ошеломляющее впечатленiе на солдать. «Это что жъ? Мы работали-работали, а онъ опять — на шею намъ монарховъ?!!» Волненiе изъ Таврическаго дворца перекинулось на улицу, и былъ моментъ, когда что-то зловещее носилось въ воздухе. Представители нъкоторыхъ общественныхъ и воинскихъ организаций бросились къ Милюкову. Въ ответь на ихъ запросы П. Н. Милюковъ немедленно разъяснилъ, что его слова о временномъ регентстве Великаго Князя Михаила Александровича и наследованiи Алексея являются только его личнымъ мненiемъ. После такого разъясненiя солдаты мало-помалу успокоились: личное мненiе «помъщика» облюбованной ими форме правленiя — республике не угрожало» (там же).

Теперь представим, в каком состоянии было бы здоровье Милюкова, если бы он объявил о воцарении нового императора Михаила Второго?! И что стало бы с Временным правительством?

Никто не врал, просто за одну идею о сохранении монархии, даже уже в лице больного мальчишки, заговорщики рисковали с жизнями распрощаться. А уж что было бы с ними за царя Михаила Второго?!

Понимаете, что сделал Николай Второй? Он не просто подписал отречение, он подписал приговор своим врагам. И спасло «временных» только чудо — не успел Рузский телеграммы отправить.

Я не беру на себя смелость это утверждать, но ничего другого не могу предположить, кроме как, что у свергнутого императора имелся план возвращения на трон. Своим отречением в пользу брата он надеялся спровоцировать убийство революционной толпой нового царя, взрыв беспорядков, испуг в военных и политических кругах. Под эту музыку можно было объявить о своем намерении вернуть престол себе и порядок подданным, собрать боеспособные части и подавить революцию.

Расчет был только на Михаила, на его согласие примерить корону. Вернее, даже не на самого Михаила, а на его супругу, графиню Брасову, давно лелеявшую такие честолюбивые планы и крутившей мужем по своему усмотрению (такое впечатление, что Романовы генетически были расположены подчиняться женскому влиянию).

Но, увы, Михаил Романов находился в Петрограде и, в отличие от г-на Старикова, понимал, что монархия прекратила свое существование, и любому претенденту на трон светит, в лучшем случае, только пуля от революционной толпы.

Так что же все-таки произошло в России? «Правда» Старикова об английском плане организации революции, как видим, оснований под собой не имеет.

Если вы не доверяете советским историкам, имен которых нам Николай Викторович так и не назвал, давайте разберемся сами. Я, кстати, тоже не всем историкам доверяю, только не имею столько духу, чтоб заявлять, что открыл истину, которую или прятали, или не видели непосредственные участники событий. И что все исследователи брехали со всех кафедр, скрывая следы деятельности английской разведки.

К слову, британские шпионы действительно работали после Февральской революции в России, такие сведения давно секретом не являются, только автор «Кто убил РИ?» о них либо не осведомлен, либо их предпочел не касаться. Хочу пошутить: когда я расскажу об этом, то Старикову останется только укрыться на конспиративной квартире, чтобы не быть обнаруженным обманутыми им членами «Профсоюза граждан России» и ПВО. Но об этом после.

 


 Глава 6. «Приключения Шурика», или Все русские — кретины

Интересно названа 7-ая глава книги «Кто убил РИ?». Сразу вспоминается фильм Гайдая. А пока наш автор продолжает писать текст, который можно бы читать на вечерах юмора Евгению Петросяну:

«Этот день знал каждый советский школьник. Двадцать пятое октября 1917 года резко и быстро вошло в мировую историю… Коммунистические историки изображали в эти октябрьские дни борьбу и многочисленные жертвы…»

Николай Викторович, вы постоянно историков коммунистических вспоминаете, а вот вспомните, будьте добры, кто из них говорил о многочисленных жертвах в день 25 октября 1917 года? Хоть одну фамилию?

«Вслед за победой восстания в Петрограде, которое было почти бескровным…» (БСЭ).

Опять как про генерала Иванова: историки не принимали участия при составление БСЭ? А кроме историков никого не знаете? Например, журналистов? Как вам это:

«Большевистская революция была самой бескровной революцией в истории…» (Джон Рид. «Десять дней, которые потрясли мир»).

Так что каждый советский школьник знал не только этот день, но и то, что Великая Октябрьская социалистическая революция вошла в историю как самая бескровная революция.

«Временное правительство, орган легитимной власти…» — вообще без комментариев. Кучка заговорщиков сама себя назначила правительством — верх легитимности!

«Где были наши верные «союзники», столь горячо приветствовавшие падение монархии, как же не указали своим демократическим протеже на большевистскую опасность?» — что ни фраза, то откровение.

««Союзники» и являются основными организаторами, спонсорами и вдохновителями Великой Октябрьской Социалистической Революции. На первый взгляд такое заявление кажется бездоказательным, но только на первый…» — что ж, посмотрим, как г-н Стариков это нам докажет.

И вот с чего он начал свое «доказывание»:

«Новое правительство (Временное правительство. — Авт.) приняло на себя все обязательства царского правительства — как финансовые, так и политические. Были признаны все долги и декларирована решимость вести войну до победного конца. И если старое царское правительство хоть иногда могло отказать «союзникам», то новые властители России зависели от них полностью. И даже не задумывались о том, как поступили англичане и французы, по отношению к свергнутому русскому монарху».

Во как! Оказывается, Временное правительство соглашалось на всё — и поэтому не устраивало союзников! — веское доказательство.

«Миллионные финансовые вливания Шиффа объединяли Временное правительство с ним куда крепче разных антипатий и симпатий…»

И что, сначала денег вбухали, а потом, не дожидаясь возврата долга, отдали большевикам на расправу? Сейчас Николай Викторович где-то коммерческим директором работает, интересно он тоже дает деньги так же, как Шифф? Ладно, оставим пока этого «коммерсанта» с его идеями уничтожить должника — до возврата долга. Посмотрим, что он там дальше написал про то, как члены Временного правительства, едва получив власть, начали сами себя и эту власть гробить в мечтах о гостеприимных английских просторах.

Дальше началась критика «Декларации Временного правительства о его составе и задачах»:

«В своей настоящей деятельности кабинет будет руководствоваться следующими основаниями:

1) Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям и аграрным преступлениям и т. д.

(Все убийцы, бунтовщики, подстрекатели, мятежники и дезертиры, революционеры-террористы, крестьяне-поджигатели получают немедленную амнистию и завтра же пополнят собой ряды русской армии и оборонных предприятий.)».

Обратите внимание, как нагло автор переврал статью из Декларации. Во-первых, все-таки революция произошла. Понимаете — революция! Царизм свергнут, поэтому очень уж некрасиво будет выглядеть, если те, кто осуждены монархическим правительством по политическим статьям, т. е. те, кто боролся с царизмом, останутся после революции в тюрьмах. В этом и логики никакой нет, и еще у Таврического дворца стоят солдаты Петроградского гарнизона с винтовками и рабочие с гаечными ключами. Во-вторых, при чем здесь убийцы, поджигатели и дезертиры — они по политическим статьям осуждены? Для эмоционального накала Николай Викторович даже разделил бунтовщиков и мятежников, наплевав, что это слова-синонимы…

«2) Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допускаемых военно-техническими условиями.

(Во время войны разрешаются стачки на оборонных заводах, забастовки на железной дороге и собрания в хлебопекарнях. Теперь уж точно перебоев с хлебом не будет! Дискуссии на политические темы, безусловно, удвоят, а то и утроят мощь нашей армии и количество выпускаемых вооружений.)».

Опять же — революция случилась! Поставить бы нашего автора на место Милюкова, заставить выйти его на крылечко Таврического дворца и провозгласить: граждане свободной России, завязывайте со стачками! Солдатня вшивая — вам никаких свобод не светит, пока война идет! Не знаю, как он бы смог удвоить мощь армии, а то, что его бы просто на штыки подняли — гарантировано. Но среди членов Временного правительства таких камикадзе не наблюдалось, поэтому вполне адекватная статья. Тем более, что есть такая оговорка существенная: «…в пределах, допускаемых военно-техническими условиями». Это значит, что тем, кто на фронте, в окопах, уж точно митинговать не светит. И рабочим оборонных заводов стоит задуматься над трактовкой этой Декларации.

«3) Отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений.

(На деле означает отмену черты оседлости и ограничений для евреев)».

Причем здесь пресловутые евреи, если в Российской империи запрещалось не иметь никакой веры, браки признавались только религиозные. И что, сословные ограничения только для евреев были? Т. е. все православные крестьяне пользовались теми же правами, что и дворяне? А в отношении евреев вообще, кстати, ограничений никаких не было. Черта оседлости только для исповедующих иудаизм была. Даже если аргумент автора принять, то чем эта статья грозила Российской государственности? — тем, что евреи рванут из Одессы в Петроград и весь хлеб съедят? Или чем-то другим? Может, автор подразумевал, что все революционеры — евреи? Но здесь я вынужден вас огорчить: революционеры-евреи (в том числе и Троцкий) в большинстве своем были выкрестами (крещенными в православии), поэтому им черта оседлости была, как говорят, до лампочки.

«4) Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны.

(Именно подготовка всеобщего, равного, тайного и прямого голосования является основной проблемой и главной задачей России, ведущей Мировую войну с миллионами убитых и искалеченных. На этом и нужно сосредоточиться правительству)».

Оба-на! Товарищ автор, а как бы вы на месте Милюкова и Гучкова объяснили, почему это вдруг Временное правительство является какой-то властью? Милюков прекрасно знал, что они, Временные, — узурпаторы. И чтобы придать себе вид законности, пообещали собрать Учредиловку. Представляете, стоят перед Думой солдаты и матросы, среди них большевики мелькают, и здесь выходит наш автор и говорит: «Теперь я в РИ главный, спасибо, братцы, за свержение царизма, идите отдыхать…» Вспомните, как отреагировали массы на речь Милюкова, когда он заикнулся о регентстве Михаила? А трудно представить, что бы случилось с Временным комитетом, если бы они провозгласили себя постоянной властью? По-моему, до Петропавловской крепости добежать не успели бы…

«5) Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления.

(Всем известно, что преступность во время войны идет на убыль. Первая мировая практически свела ее к нулю. Все убийцы, насильники и грабители в едином патриотическом порыве прекратили свою преступную деятельность. Поэтому именно сейчас наступил момент для замены полиции народной милицией)».

Вот полюбуйтесь: автор написал, что «растерзаны полицейские и жандармы», и обвиняет Временное правительство в том, что оно вместо полиции пытается создать другой правоохранительный орган.

«6) Выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. (См. пункт 4)».

Ну а кем менять всю царскую администрацию новой власти, если выборы не проводить? Ситуация же некрасивая получается: губернатора царь назначил, а здесь «Долой самодержавие!», царя свергли. Значит, губернатор тоже не при делах, нет у него пресловутой легитимности. Так кого ставить губерниями рулить? Эмиссара «временщиков»? Так у самих «временщиков» легитимности кот наплакал.

«7) Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении.

(Эти достойные уважения солдаты, отказавшие в повиновении своим командирам, убивавшие офицеров, громившие магазины и лавки, очень не хотят попасть на фронт. Правительство им это гарантирует)».

Гы-ы! Ну возьми да выведи 200 тысяч взбунтовавшихся солдат — бывших крестьян и рабочих — из Петрограда на фронт! А они город контролируют и давно наблюдают, что ни одного ресторана в столице не закрылось и «чистая» публика как ходила со страусиными перьями на шляпах, так и ходит… Это вам не Москва и не Ленинград периода Великой Отечественной войны!

«8) При сохранении строгой военной дисциплины в строю и при несении воинской службы — устранение для солдат всех ограничений в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам.

(Давно ведь известно, что главное для солдат это не хорошее питание и теплое белье, не современное оружие и хорошее руководство, а «пользование общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам». Тут уж не поспоришь. Отсидел в окопе — и айда на митинг!)».

Неужели автор забыл, что даже в Великую Отечественную войну солдаты и на комсомольские собрания ходили, и на партийные? Пользовались своими правами общественными, участвовали в политической жизни страны. Сказывалось хождение на эти собрания на обороноспособности Красной Армии? Только глупец может отрицать то, что сказывалось. Причем в сторону усиления стойкости. Заявления перед боем «прошу считать меня коммунистом» — совсем не выдумки комиссаров. Даже в гражданскую, когда Деникина громили и Врангеля пинками из Крыма гнали, солдаты Красной Армии на митинги ходили, и Фрунзе не переживал, что они будут воевать хуже.

Несмотря на все потуги Николая Викторовича доказать обратное, действия Временного правительства были разумными и обоснованными в той обстановке. Что позволило им не всего лишь 8 месяцев, а целых 8 месяцев продержаться у власти. Давайте внимательно посмотрим на Приказ № 1, проанализируем его и воспоминания лиц, которым этот приказ был как серпом по детородным органам… Тем более, что тем из читателей, которые служили еще в Советской армии, будет над чем посмеяться.

Сам приказ:

ПРИКАЗ № 1 ПЕТРОГРАДСКОГО COBETA РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ О ДЕМОКРАТИЗАЦИИ АРМИИ. 1 марта 1917 г.

Приказ № 1 Петроградского Совета принят 1 марта 1917 г. на объединенном заседании рабочей и солдатской секций Совета. Для разработки приказа была образована специальная комиссия. Ее возглавил член Исполнительного комитета Петросовета Н. Д. Соколов, оставивший интересные мемуары о том, как создавался текст приказа.

По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения.

Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:

1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

Ну выбрали представителей, и что — часть распалась? Так и маршала Жукова солдаты выбирали депутатом, только при Жукове армия не разбежалась…

2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 сего марта.

И в этом пункте что-то нет намека на призыв — «разлагайся!».

3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

Обращаю внимание на фразу «Во всех своих политических выступлениях»; заступление в караул — тоже «политическое выступление»? «В атаку!» — тоже политическое выступление?

4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

Ну, до приказов правительства, хоть и временного, каждому простому солдату как до Луны пешком… Только идиот может приравнять приказы правительства к приказу командира.

5) Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям.

Ага, вот оно — разоружить офицеров! Только нюанс маленький, а зачем офицеру в Петрограде броневик или пулемет со склада получать вдруг может понадобиться? По Невскому барышню катать на боевой машине или из пулемета трассирующими показать красивый фейерверк? Ходит со своим табельным наганом — пусть и дальше ходит, а не изображает из себя пулеметчика на броневике.

6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.

Вот сидит солдат в синематографе, а тут заходит «благородие» и солдат не вскочил, как в задницу ужаленный — всё, пропала боеспособность армии. Кто-нибудь всерьез думает, что этот пункт привел к падению воинской дисциплины?

7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

Ну здесь, конечно, без происков англичан не обошлось. Как только перестала солдатня орать «Так точно, Вашбродь!», так армия и разбежалась.

8) Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на «ты» воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов…»

И напоследок добило обороноспособность армии обращение к скоту в серых шинелях на «вы». И еще больше «…обязаны доводить до сведения ротных комитетов», а раньше, до этого приказа, когда с солдатом взводный обращался как со скотиной, даже нельзя было ротному пожаловаться? А теперь, выходит, бойцов даже обязали ходить в комитет и докладывать, что прапорщик зуб выбил? Или что?

Уважаемые читатели, а вы и правда верите, что одна бумажка в виде Приказа № 1 способна разрушить армию? Я, например, думаю, что если войско царево разложилось после первого приказа, которым офицерью запретили солдатам «тыкать», то суть не в бумажке, подписанной Совдепом, а в самой армии.

Вот Николай Викторович приводит цитату из Бонч-Бруевича:

«Я был убежден, что созданная на началах, объявленных приказом, армия не только воевать, но и сколько-нибудь организованно существовать не сможет», — соглашается на страницах мемуаров с Маннергеймом и Красновым генерал Бонч-Бруевич».

Но так как мы уже знаем о привычке нашего автора резать высказывания «свидетелей», так что смысл получается противоположный, то не поленимся перечитать воспоминания «советского генерала», как называли Бонч-Бруевича солдаты в 1917 году, и вот что, оказывается, он писал:

«Я не мог не понять, что опубликованный в «Известиях» приказ сразу подрывает все, при помощи чего мы, генералы и офицеры, несмотря на полную бездарность верховного командования, несмотря на ненужную, но обильно пролитую на полях сражения кровь, явное предательство и неимоверную разруху, все-таки подчиняли своей воле и держали в повиновении миллионы озлобленных, глубоко разочаровавшихся в войне, вооруженных людей.

Хочешь не хочешь, вместе с отрекшимся царем летел куда-то в пропасть и я, генерал, которого никто не станет слушать, военный специалист, потративший многие годы на то, чтобы научиться воевать, то есть делать дело, которое теперь будет и ненужным и невозможным. Я был убежден, что созданная на началах, объявленных приказом, армия не только воевать, но и сколько-нибудь организованно существовать не сможет.

Ко всем этим тревожным мыслям примешивалась и мучительная боязнь, как бы воюющая против нас Германия не использовала начавшейся в войсках сумятицы. По дороге в штаб фронта я видел, как изменились и поведение и даже внешний облик солдата. Генеральские погоны и красный лампас перестали действовать. Вместо привычного строя, в котором солдаты доныне появлялись на улицах города, они двигались беспорядочной толпой, наполовину перемешавшись с одетыми в штатское людьми. Начался, как мне казалось, полный развал армии.

Все это безмерно преувеличивалось мною. И все-таки, несмотря на мерещившиеся мне страхи, привычка к штабной службе делала свое».

Обратите внимание: Бонч-Бруевич сообщает о своих первых мыслях после ознакомления с приказом и сам говорит, что «…Все это безмерно преувеличивалось мною». Как меняется смысл, не правда ли? Просто авторы Приказа № 1, как мне кажется, не рассчитывали, что часть офицерского корпуса окажется настолько тупым, что не поймет очевидного: после революции прежний стиль командования не пригоден. Хватит обращаться с солдатами как со скотиной! И даже более того, Приказом ясно указывалось, куда идти генералам и офицерам — в Совет! И уже с Советом начинать наводить порядок в частях. Умные, которые потом и в Красной Армии служили, это поняли:

«…я намеренно ограничил задачи, стоявшие передо мной, как перед начальником многотысячного гарнизона, и решил добиваться лишь того, чтобы входившие в гарнизон части поддерживали в городе и у самих себя хоть какой-нибудь порядок. Поняв, что вкусившие свободы солдаты считаются только с Советами, а не с оставшимися на своих постах «старорежимными» офицерами, я постарался наладить отношения с только что организовавшимся Псковским Советом и возникшими в частях комитетами» (Бонч-Бруевич).

И «советский генерал» в гарнизоне навел порядок, у него развала не было. А вот основная масса занялась другим:

«Но подавляющее большинство генералов и штаб-офицеров предпочитало или ругательски ругать приказ номер первый и объявленные им солдатские свободы, или при первой же заварушке в гарнизоне закрываться в своих кабинетах и, отсиживаясь, как тараканы в щели, вопить о том, что все погибло…» (Бонч-Бруевич).

Так теперь, может, и вывод напрашивается логичный: фактором развала армии в 1917 году явился не пресловутый Приказ № 1, а нежелание командования исполнять требования его? Ведь если верить Бонч-Бруевичу, слова которого Стариков привел в подтверждение своей «правоты», то получается — армию развалили царские офицеры. Их, понимаешь ли, обидело, что теперь у солдата есть какие-то права и свободы, что к этому «быдлу» теперь еще и на «вы» обращаться надо, что нужно идти в Совет и в одном помещении с «быдлом» обсуждать какие-то вопросы. Оказалось, что война и боеспособность у того офицерья стояли в ряде задач немного ниже после гонора золотопогонного, одни сразу стали в позу «моя хата с краю», другие начали этот свой гонор идиотский выпячивать:

«Однако если Рузский придерживался гибельной для него, пусть малодушной, но все-таки в какой-то мере честной политики нелепого «нейтралитета», то настроение многих высших чинов в штабе фронта и в гарнизоне было иным. На отречение Николая II они смотрели только как на проявление присущего последнему царю безволия. С огромным трудом соглашаясь на некоторые уступки в уставах, они старались во всем остальном сохранить армию такой, какой она только и могла быть им любезной. Не брезгуя нацепить на себя красный бант или вовремя с фальшивым пафосом произнести громкую революционную фразу, они оставались сторонниками самого оголтелого самодержавия и мечтали только о том, чтобы с помощью казаков или текинцев разогнать «все эти Совдепы» (Бонч-Бруевич).

И вполне заслуженно потом получали такой ответ от «солдатни»:

«Какие-то солдаты и неизвестные люди в штатском… ворвавшись в кабинет к полковнику Самсонову, прикончили его несколькими выстрелами в упор. Кто были эти люди — осталось невыясненным. О причинах убийства можно было только гадать. Полковник Самсонов вел себя с поступавшими на пункт фронтовыми солдатами так, как привыкли держаться окопавшиеся в тылу офицеры из учебных команд и запасных батальонов: грубо, деспотично, изводя мелкими и зряшными придирками, ни в грош не ставя достоинство и честь не раз видевшего смерть солдата…» (Бонч-Бруевич)

Вот оказывается, какие зверства были над настоящими «патриотами» в погонах! Сначала эти «патриоты» ни в грош не ставили достоинство человека, который воевал, а потом удивляться начали — а с чего это вдруг их, таких благородных, стали стрелять и резать?

Можете еще подумать, что солдаты требовали от своих командиров чего-то особенно унизительного, поэтому офицерство воспротивилось сотрудничеству с Советами? Да-да, конечно, быдло же и может требовать только самогона и баб, другого быдло не понимает! Только вот Бонч-Бруевич, например, завоевал доверие войск такими приказами по гарнизону:

«…коменданту города вменялось в обязанность следить за тем, чтобы каждый солдат, содержащийся на гауптвахте, знал причины его задержания».

Смотрите теперь, до чего солдатня обнаглела, эта вошь окопная желала знать — за что его на «губу» «их высокородие» посадило?! Вот хамы!

Конечно, г-н Стариков, судя по его биографии, жизнь, особенно армейскую, больше знает в теоретическом плане, но те, кто служил, представить легко могут, что творилось в «дисциплинированной» армии, не разложенной Советами рабочих и солдатских депутатов, как выглядела процедура объявления солдату ареста на гауптвахте. Идет по расположению части какой-нибудь поддатый ротмистр, обозленный проигрышем в преферанс, видит подчиненного рядового Сидорова с плохо вычищенными сапогами. Плюет с досады, но замечание Сидорову не делает, чтобы не унизить себя общением с этой серой скотиной. Потом вызывает к себе фельдфебеля и приказывает Сидорова отправить под арест на трое суток. А так как фельдфебель — такая же серая скотина, то ротмистр, сам из себя весь благородного происхождения, и ему не находит нужным объяснить причины ареста.

И сидит рядовой на «губе», мучительно пытаясь догадаться, чем он так разгневал «их высокородие».

И это — в воюющей армии, между прочим, творилось. А теперь вам не кажется удивительным, что столько много офицеров той армии из расположения частей умудрились уйти живыми, что их даже на комплектование и колчаковских, и деникинских войск хватило? Действительно, доброта русского народа безгранична.

Не помешал приказ номер один и будущему Главкому Вооруженными силами Республики С. С. Каменеву, который (вот что удивительно!) умел находить общий язык с солдатами. И избрали они полковника Каменева командиром 30-го пехотного Полтавского полка! Думаете, за то выбрали, что умел с солдатней анекдоты травить запанибрата? А не надо русского солдата считать животным, русский солдат разбирался в талантах командиров, поэтому Сергей Сергеевич Каменев и сделал карьеру при Советской власти. И разгромом войск Колчака и Деникина руководил именно он. И если Деникину не хватило ума понять суть перемен в феврале 1917 года, то откуда же ему было взять ума, чтобы противостоять Сергею Сергеевичу на поле боя?

Но нашему автору нужно обосновать не только, что Приказ № 1 привел к разрушению армии, но и что Временное правительство, действуя по английскому плану, намеренно этим приказом ликвидировало обороноспособность войск:

«Логику действий Временного правительства можно понять только, если вы представите себе, что их единственной целью было разрушение всех основ государственности и создание невообразимого хаоса. Воплощение «союзного» плана по уничтожению России. Отбросив словесную шелуху о наивных демократах, случайно разваливших страну, получаешь сухой остаток: четкие, планомерные действия по развалу России. Для того чтобы уничтожить любую державу, надо разрушить те обручи, что скрепляют ее воедино. Они всегда одинаковы:

— армия;

— полиция и другие силовые структуры;

— государственный аппарат управления страной.

Именно по этим ключевым точкам бьет Временное правительство немедленно после прихода к власти.

По армии было нанесено несколько ударов, первым из которых стал зловещий приказ».

Что следует из утверждения автора? После прихода к власти Временное правительство нанесло удар по армии «зловещим приказом». Так? Только одна проблемка небольшая есть. Временное правительство образовано 2 марта 1917 года. А теперь на дату опубликования Приказа посмотрите — 1 марта 1917 года. И еще вспомним, когда Николай Второй отречение подписал — ночью 2 марта.

И обратимся к воспоминаниям Милюкова, чтобы прояснить ситуацию:

«…я не мог возражать против «неразоружения и невывода из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении» и только что обеспечивших нам победу. Ведь было неизвестно в тот момент, не придется ли им сражаться далее с посланными на столицу «верными» частями…».

Оказывается, Временные сидели и еще дрожали, как листы на осине, ожидая, что царь возьмет и делегатов их просто расстрелять прикажет, да найдет верную ему дивизию… Приказ № 1 — это документ организации, захватывающей власть, а не управляющей страной! Понимаете, в чем суть? Тогда как автор, с которым мы полемизируем, пытается действия структуры, претендующей на власть, представить как деятельность уже полноценной власти. И, как обычно, пишет галиматью:

«Даже самые горячие «сторонники» Приказа № 1, большевики, использовали его только как инструмент захвата власти и разложения старой армии».

Как, когда, где большевики его использовали? Если вы вдруг найдете такое воззвание РСДРП(б) — «Солдаты и матросы, боритесь за исполнение Приказа № 1!», то обратите внимание на автора этой листовки, скорее всего это будет Наполеон из известного медицинского учреждения.

Смотрим дальше:

«Для дальнейшего развала страны необходимо было в первую очередь разложить армию — сознательная и дисциплинированная она могла моментально подавить любые очаги антигосударственных действий».

Но 1 марта 1917 года дисциплинированная армия подавила бы очаг антигосударственных действий, если бы не было Приказа № 1. А этот «очаг» как раз и издал Приказ, чтобы его не подавила дисциплинированная армия.

Вцепился Николай Викторович в пресловутый Приказ № 1 и здесь же снова меня удивил своим писательским талантом:

«…Быстрыми шагами к нашему столу подходит Н. Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесенной им бумаги… — пишет обер-прокурор Синода В. Н. Львов. — Это был знаменитый приказ номер первый… После его прочтения Гучков немедленно заявил, что приказ… немыслим, и вышел из комнаты. Милюков стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа… Наконец, и Милюков в изнеможении встал и отошел от стола… я вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесенная им, есть преступление перед родиной… Керенский подбежал ко мне и закричал: «Владимир Николаевич, молчите, молчите!», затем схватил Соколова за руку, увел его быстро в другую комнату и запер за собой дверь…».

Как уже и раньше это было, мне показалось что-то знакомое в тексте, поэтому стал искать и нашел. Теперь цитата из книги В. Кожинова «Правда сталинских репрессий» 2005 года издания (а книга «Кто убил РИ» — 2006-го):

«Для лучшего понимания ситуации следует обрисовать обстоятельства появления «приказа». 2 марта Соколов явился с его текстом, — который уже был опубликован в утреннем выпуске «Известий Петроградского Совета», — перед только что образованным Временным правительством. Один из его членов, В. Н. Львов, рассказал об этом в своём мемуаре, опубликованном вскоре же, в 1918 году:

«…быстрыми шагами к нашему столу подходит Н. Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесённой им бумаги… Это был знаменитый приказ номер первый… После его прочтения Гучков (военный министр. — В.К.) немедленно заявил, что приказ… немыслим, и вышел из комнаты. Милюков (министр иностранных дел. — В.К.) стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа (он не знал, что газету с его текстом уже начали распространять. — В.К.)… Наконец и Милюков в изнеможении встал и отошёл от стола… я (то есть В. Н. Львов, обер-прокурор Синода. — В.К.) вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесённая им, есть преступление перед родиной… Керенский (тогда — министр юстиции, с 5 мая — военный министр, а с 8 июля — глава правительства. — В.К.) подбежал ко мне и закричал: «Владимир Николаевич, молчите, молчите!», затем схватил Соколова за руку, увёл его быстро в другую комнату и запер за собой дверь…»

Убираем из Кожинова всё, за исключением слов Львова, и получаем:

«…быстрыми шагами к нашему столу подходит Н. Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесённой им бумаги… Это был знаменитый приказ номер первый… После его прочтения Гучков немедленно заявил, что приказ… немыслим, и вышел из комнаты. Милюков стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа… Наконец и Милюков в изнеможении встал и отошёл от стола… я вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесённая им, есть преступление перед родиной… Керенский подбежал ко мне и закричал: «Владимир Николаевич, молчите, молчите!», затем схватил Соколова за руку, увёл его быстро в другую комнату и запер за собой дверь…»

Теперь из Старикова убираем тоже его слова:

«…Быстрыми шагами к нашему столу подходит Н. Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесенной им бумаги… Это был знаменитый приказ номер первый… После его прочтения Гучков немедленно заявил, что приказ… немыслим, и вышел из комнаты. Милюков стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа… Наконец и Милюков в изнеможении встал и отошел от стола… я вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесенная им, есть преступление перед родиной… Керенский подбежал ко мне и закричал: «Владимир Николаевич, молчите, молчите!», затем схватил Соколова за руку, увел его быстро в другую комнату и запер за собой дверь…»

Можно, конечно, оправдаться тем, что автор только цитировал бывшего обер-прокурора Синода, как и В. Кожинов, но… удивительно, как совпали места проставления многоточий… Г-н Стариков, ну если вы не читали В. Н. Львова, то зачем «понты дешевые», написали бы, что приводите слова по книге В. Кожинова? В чем проблема? Переживаете, что вашу творческую личность не оценят, если не поверят, какой вы умный — мемуары читаете?

Самое же интересное — Временное правительство к документу, «разложившему» армию, никакого отношения не имело. 1 марта 1917 года и Временного правительства еще не было. Посмотрите на преамбулу Приказа — из какого органа оно вышло? То-то же. Это Совет боялся, что его царь может к стенке поставить.

Возможно вы эти нюансы знали. Но вас это не устраивало, потому что вам надо обосновать добровольную самоликвидацию правительства в угоду «союзникам». А для этого надо представить дело таким образом, что именно Временное правительство инициировало вброс в войска документа, разрушившего дисциплину. Но ведь фактически это сделал Совет рабочих и солдатских депутатов! Какой же выход нашел г-н Стариков? А он представил дело так, что все организовал Керенский:

«Одновременно с Временным правительством в столице возник еще один очаг власти — Петроградский Совет. Основу его составили меньшевики и эсеры. Таким образом, после свержения монархии в России образовалось двоевластие, что давало внешним силам отличную возможность для шантажа русских политиков, подкупа и маневра. Можно было проводить нужную политику через Советы, а можно и через «временных» министров. К октябрю инициативу перехватят большевики, а на первом этапе основная активность будет исходить от Временного правительства. А оно, не теряя буквально ни дня, сразу приступило к выполнению своей основной задачи — разложению страны и подготовку ее дальнейшей деградации. Центральная фигура зловещего процесса — Александр Федорович Керенский. Он единственный, кто является членом Петроградского Совета и одновременно «министр-капиталист» Временного правительства! А вы говорите: двоевластие — одно дело делаем, товарищи!»

Т.е. Стариков утверждает, что фактически А. Ф. Керенский руководит и Временным правительством, и Петроградским Советом. Если я не так его понял, то значит его фраза: «Центральная фигура зловещего процесса — Александр Федорович Керенский»?

Вот теперь уже вроде и не так дико выглядит теория английского заговора. Все Временное правительство завербовать и заставить хором совершить действия по самоликвидации с целью бросить власть в самой крупной державе мира в канаву, отказаться от постов министров в обмен на квартирку с видом на Темзу — в это поверить может только уж очень фанатичный член Партии Великое Отечество.

А вот представить дело так, что интриган и предатель, британский шпион Керенский обманом, лестью и угрозами вынудил министров совершить политическое самоубийство — более реально. Если, естественно, заранее предполагать идиотизм «временных» и страстную мечту самого Александра Федоровича бросить к чертям собачьим должность Верховного правителя России и уехать в Америку жить на крохотную пенсию. Но зато — в Америку! Джинсы! Жвачка!

Смотрим далее: «Одновременно с Временным правительством в столице возник еще один очаг власти — Петроградский Совет».

Да только Временное правительство было сформировано 2 марта, а Совет — еще 27 февраля! Это — одновременно? Ну так и мы пролистаем книгу назад, чтобы в главе об отречении царя прочитать:

«Хитро поступили отцы-основатели Петроградского Совета. Но кто же они? Много «чудес» мы наблюдали в истории русской революции, еще больше ждет нас впереди. Имена можно при желании найти прямо в мемуарах Александра Федоровича: «У меня в памяти живо стоит воспоминание о нашей встрече с М. В. Родзянко в одном из коридоров Таврического дворца приблизительно в 3 часа пополудни того же дня (27-го февраля. — Н.С.). Он сообщил, что член Думы от меньшевиков Скобелев обратился к нему с просьбой предоставить помещение для создания Совета рабочих депутатов, дабы содействовать поддержанию порядка на предприятиях.

— Как вы считаете, — спросил Родзянко, — это не опасно?

— Что ж в этом опасного? — ответил я. — Кто-то же должен в конце концов заняться рабочими.

— Наверное, вы правы, — заметил Родзянко. — Бог знает, что творится в городе, никто не работает, а мы, между прочим, находимся в состоянии войны».

Вот круг и замкнулся. Скромничает Керенский — именно он и инициировал создание совета, он же и помог ему расположиться под крылом правительства, чтобы спроецировать на себя его авторитет. Так один человек смог заложить основы будущего Двоевластия».

Керенский инициировал создание Совета? Тут можно только смеяться над исторической осведомленностью лидера ПВО. Не зря, как я уже писал ранее, он даже не заикнулся в своем труде о рабочей группе ЦВПК, которую накануне Февральской революции арестовал Протопопов. Не зря, а то бы как он мог обосновать ведущую роль Керенского в создании Совета?

На самом деле 27 февраля восставшие солдаты и матросы освободили из «Крестов» рабочую группу, и те объявили о выборах депутатов в Совет. Только вот незадача, Керенский в «Крестах» не сидел. Он в Думе сидел. И еще одна нестыковочка: все члены рабочей группы были меньшевиками. А Александр Федорович — эсером. Эсер подбил меньшевиков на создание Совета рабочих и солдатских депутатов? Бугага! Поинтересуйтесь межпартийными отношениями того периода в России…

Понятно, что потом, после 25 октября 1917 года, все эти деятели, именуемые Временным правительством, стали валить всё на последнего, на Сашу Керенского…

Но был Александр Федорович в Совете не прима-балериной, его туда взяли для консенсуса многопартийного, потому что председателем исполкома Совета выбран был меньшевик Чхеидзе, а его товарищами (заместителями) — опять же меньшевик Скобелев и эсер Керенский.

Дальше еще интереснее: Совет решил, что он и есть настоящая власть, поэтому 1 марта было принято решение не участвовать в создаваемом Временном правительстве, и подчинил, фактически, себе Петроградский гарнизон, издав Приказ № 1.

Но создатели Временного правительства тоже не были пальцем деланные, поэтому позвали к себе министром председателя Петросовета меньшевика Чхеидзе. Милюковы-Гучковы соображали, что если их орган не будет из себя представлять какое-то подобие революционного, то недолго и до беды. Страсти-то пока еще не остыли. Чхеидзе отказался. Тогда предложение было сделано Керенскому. Но, наверное, до этого места г-н Стариков мемуары Милюкова не дочитал:

«Чхеидзе, председатель Совета рабочих депутатов, отказался. Керенский, товарищ председателя Совета, лично приглашенный, дорожил министерским постом, как козырем в своей игре, и, можно сказать, вынудил согласие Совета. «Трудовик», объявивший себя, когда понадобилось, с. — ром, он теперь готовился на роль «заложника революционной демократии» в стане «буржуазии» и принимал соответственные позы. Это место было ему нужно до зарезу.

А Совет решил представителей демократии в правительство не посылать. В воспоминаниях Суханова, Мстиславского и некоего «гр. В. В-ого» рассказано, как Керенский преодолел это препятствие. Он произнес бессвязную речь, рекомендуя себя, требуя «доверия» и поддержки, заявляя о «готовности умереть», обещая «с почетом» освободить из Сибири политических заключенных, «не исключая и террористов». «Товарищи, в моих руках находились представители старой власти, и я не решился выпустить их из своих рук… Я не могу жить без народа, и в тот момент, когда вы усомнитесь во мне, убейте меня!» Произнеся эту речь «то замирающим шепотом, то захватывающими нотами, с дрожью в голосе», Керенский выбежал из собрания, не дождавшись голосования, но с предполагаемым разрешением «объявить правительству, что он входит в его состав с разрешения Совета как его представитель».

Помимо принципиального взгляда на правительство как на «буржуазное», была и другая причина воздержания социалистов соучастия во власти. Я упоминал, что социалистические партии держались в стороне от широкого рабочего движения последних дней перед революцией. Они были застигнуты врасплох, не успев организовать в стране своих единомышленников. Родзянко, который смешивает всех левых в одну кучу, приписывает им заранее обдуманный план. Такого плана не существовало, и именно поэтому правительство было сильно.

Керенский именно на идее буржуазной революции разыгрывал и в течение восьми месяцев свою посредническую роль».

Так что играть главную скрипку в создании Петросовета и Временного правительства Александр Федорович не мог по определению, он там только мог в дудочку дудеть. Но политиком А. Ф. Керенский оказался талантливым. И я не стал бы на месте некоторых «писателей» пренебрежительно его Шуриком называть…

А вот то, как описывает г-н Стариков процесс «самоубийства» Временного правительства — это, право, достойно восхищения!

Я до этого еще не встречал писателя, который столь откровенно излагает чушь, и столь пафосно делает выводы, прямо противоположные изложенным им же фактам.

«Следующий удар наносится по государственному механизму: начинается уничтожение управленческой вертикали власти. Не успел Николай отречься, как через два дня уже посыпались изменения».

Теперь приготовьтесь! Сейчас будет изложение процесса «уничтожения управленческой вертикали».

«…Совет министров переименовывался во Временное правительство».

Я плакалЪ! Оказывается, не было никакого Временного правительства! Это, оказывается, Совет министров переименовали! Специально для почитателей Николая Викторовича я разжую это анекдотичное утверждение наглядней.

«Думские деятели создают Временный комитет Думы — фактически новое революционное правительство».

«Как мы знаем, вся февральская революция сведется к образованию Временного правительства…»

Это две цитаты из Николая Викторовича. Где здесь Совет министров? Кто образовал этот Совет министров? Когда? Из логики Старикова следует, что Временное правительство, захватив власть, с целью создания Всероссийского бардака, переименовало Совет министров во Временное правительство!

Расширим отрывок из книги нашего «историка»:

«Не успел Николай отречься, как через два дня уже посыпались изменения. Начали, как положено, с себя: Совет министров переименовывался во Временное правительство».

Временное правительство было образовано 2 марта. Николай отрекся 2 марта. Через два дня, т. е. 4 марта, Совет министров переименовался во Временное правительство. Причем «начали, как положено, с себя…», значит, начав с себя, Временное правительство переименовало себя из Совета министров во Временное правительство. Можно подумать, что члены правительства решили плюнуть на всё, уйти в отставку, а Совет министров назвать Временным правительством, чтобы старые министры за них отдувались. Да вот проблема — начали с себя! Теперь получается, что члены Временного правительства, начав с себя, переименовали Совет министров в себя. А зачем они переименовали себя в себя, если они сразу были Временным правительством? Может, они, чтобы вся Рассея одурела окончательно, сначала себя из Временного правительства назвали Советом министров, а потом уже назад перекрутили? Да только не сохранилось таких сведений в анналах истории. И зачем министерство переименовывать в правительство или, в обратном порядке, правительство в министерство — это же синонимы?

А может, Николай Викторович имел в виду это?

«3/III/917 Петроград 1917 г., марта 10

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА О ВРЕМЕННОМ ПЕРЕИМЕНОВАНИИ СОВЕТА МИНИСТРОВ, А ТАКЖЕ ДОЛЖНОСТЕЙ УПРАВЛЯЮЩЕГО ДЕЛАМИ СОВЕТА МИНИСТРОВ И ЕГО ПОМОЩНИКОВ И КАНЦЕЛЯРИИ СОВЕТА МИНИСТРОВ 221

Текст

Временно, впредь до установления постоянного правительства, именовать Совет министров Временным правительством, управляющего делами Совета министров — управляющим делами Временного правительства, помощников управляющего делами Совета министров — помощниками управляющего делами Временного правительства и канцелярию Совета министров — канцелярией Временного правительства.

Подписали: министр-председатель князь Г. Львов,

министры: А. Мануйлов, М. Терещенко, Н. Некрасов, А. Гучков, П. Милюков, А. Шингарев, А. Коновалов,

министр юстиции А. Керенский,

государственный контролер И. Годнев,

управляющий делами Временного правительства Влад. Набоков».

Может, из этого Постановления он взял идею об организации неразберихи путем переименования Совета министров во Временное правительство? А он каким образом не заметил, что это постановление издал не Совет министров, а Временное правительство? Любому нормальному человеку видно, что, наоборот, вносилась не путаница, а ясность: было непонятно, как во Временном правительстве был Совет министров? Теперь стало все на свои места — осталось только одно наименование.

Только это не через два дня случилось, а через восемь.

Так с какого переполоху наш автор несуразность написал? У меня только две версии:

1) Ему хоть как-то нужно обосновать вредительскую деятельность правительства, поэтому он решил писать даже очевидные глупости, надеясь на соответствующий уровень развития своих читателей;

2) Николай Викторович не понимает глупости своих утверждений.

«Упразднили Министерство императорского дворца и уделов и из него быстренько скроили Министерство земледелия, Министерство торговли и промышленности и Министерство внутренних дел (МВД)».

Особенно больно ударило по всей России упразднение Министерства дворца! Наступила трагическая эпоха русской жизни! Такое министерство узурпаторы ликвидировали!

Да хотя бы в Википедию посмотрите: «Министерство возглавлялось министром двора, который состоял под непосредственным ведением государя. Все повеления министр императорского двора получал непосредственно от государя и по делам, требующим Высочайшего разрешения, также имел право входить с докладом прямо к государю. Такое положение Министерства императорского двора объясняется тем, что предметы его деятельности не имели общегосударственного характера, а касались исключительно царствующего дома».

Ну и зачем эта контора нужна, если царя нет? Кто-нибудь, кроме г-на Старикова, знает? Я тоже не знаю и не могу понять, почему с его ликвидацией вдруг крах государства мог наступить.

Кто-нибудь может придумать связь между ликвидацией должности министра, который ходит к царю с докладом о сохранности тарелок в императорском буфете, и развалом государства, в котором монарх уже является простым гражданином Романовым?

Но взглянем ещё раз:

«Упразднили Министерство императорского дворца и уделов и из него быстренько скроили Министерство земледелия, Министерство торговли и промышленности и Министерство внутренних дел (МВД)».

Я когда это прочитал — глазам своим не поверил! Как так сделали? Факиры!

Разве Министерства земледелия российской империи не было? И его последнего министра Александра Александровича Риттиха никогда не существовало? Министр земледелия Временного правительства А. И. Шингарев пришел в кабинет министра дворцов и просто свой персональный стул поставил у стола?

И Министерства торговли и промышленности не было у царя? В. Н. Шаховский разве не руководил им? Значит, и назначенный министром торговли и промышленности Временного правительства А. И. Коновалов тоже принес свой персональный стул в кабинет бывшего министра дворцов?

Так мало того, что в одном кабинете уже сидели два министра, так г-н Стариков туда еще и министра внутренних дел засунул! Наверно, он думает, что на троих министрам соображать легче. То, что даже когда-то П. А. Столыпин был министром внутренних дел, надеюсь, напоминать не надо? Как уже и не надо объяснять, почему утверждение Николая Викторовича о том, что Временное правительство из Министерства дворцов «скроило» Министерства земледелия, торговли и промышленности, внутренних дел. Стариков думал, что Министерство дворцов занималось и земледелием, и торговлей, и промышленностью, и полицейскими?! Ну очень странные мысли очень часто автор выкладывает на бумагу…

«В марте неутомимые перестройщики создают Юридическое совещание. На него возлагалась обязанность давать «предварительные юридические заключения» на мероприятия правительства».

И что? Это тоже как-то дезорганизует жизнь в стране? Создание органа, который дает заключение на соответствие нормативных актов Правительства законодательству — элемент хаоса и разрухи? Разве Министерство юстиции в нашей стране не выполняет ту же функцию? Значит, его ликвидировать надо и всё сразу гнать из всех органов исполнительной власти на подпись Президенту, пусть он сам сидит с кодексами законов и сам проверяет акты правительства на предмет отсутствия нарушения законов. А то, понимаешь, щук ловит…

Или вот еще один элемент «хаоса»:

«Чтобы вам стал совсем понятен уровень хаоса, воцарившийся в России, добавлю, что 5-го марта Временное правительство одним росчерком пера упразднило всю русскую администрацию т. е. уволило всех губернаторов и вице-губернаторов».

Г-н Стариков забыл, что губернаторы царем назначались и подчинялись через генерал-губернатора только царю? А император вроде как-то уже отрекся… И зачем министрам-капиталистам нужны были эти кадры? Не сменить кадры управления страной после свержения старой власти — это уже запредельная глупость.

Вообще, у Старикова смысл его логических построений понять невозможно. С одной стороны, он утверждает, что на связи у англичан был Керенский и он знал все планы, а остальные члены Временного правительства вроде не при делах, их вслепую использовали, с другой стороны — выдаёт следующее:

«Временное правительство совершает заранее запланированные «случайные ошибки». Причем его глава демонстрировал невероятный оптимизм. «Мы можем почитать себя счастливейшими людьми; поколение наше попало в наисчастливейший период русской истории», — говорит князь Львов 27-го апреля 1917 года на торжественном юбилейном заседании четырех Дум. Слова его кажутся жутким идиотизмом, когда вспоминаешь, что через полгода случится Октябрь. Нет, глава правительства не был полным дураком. Просто его «счастье» совсем другого рода! Счастливейшими людьми будут в ближайшие годы все те, кому нужно увидеть Россию разрушенной и уничтоженной…»

Получается, что и Львов в курсе плана? Или как это понять? А если Львов не в курсе и счастлив от того, что он проделывает работу по ликвидации собственной власти (допустим, что он жил под воздействием психотропных препаратов, мало ли — может, англичане завербовали его повара и князю в щи на кухне порошки сыпали), то как и зачем он это делал, если не знал плана аглицкого? И зачем одного добросовестного исполнителя менять на другого? А если исполнитель во время смены обидится и раскроет врагу замысел иностранной разведки?

То ли англичане с ума сошли, то ли правда насчет порошков психотропных, то ли сочинитель сам интересные таблетки глотал, когда это писал. Особенно если знать, что князь Львов в эмиграции жил в Париже и умер в бедности в 1925 году. Не догадался князь у английской разведки попросить отступных за участие в ликвидации России?!

Неужели наш автор и впрямь считает, что к власти в России всегда приходят болваны: царь — дурак, в войну влез и всех бунтовщиков сразу не перестрелял, Львов — Родину продал и даже денег за это не взял….

* * *

А давайте события того времени перенесем на наши сегодняшние реалии и попробуем представить, как бы это все выглядело?

Допустим, что Президент РФ взял да и объявил, что у него появилась неудержимая страсть к дельтапланеризму, поэтому он не имеет возможности исполнять одновременно функции главы государства и совершенствовать пилотажное мастерство, уходит в отставку и плевать хотел на то, что там дальше будет. Кто сразу власть по Конституции получает? Правильно, премьер-министр. А правительство что делает? Правильно, спокойно работает дальше.

Но не тут-то было! Группа заговорщиков из Государственной Думы в количестве 12 человек (всего — 12 человек!), образовала Временный комитет, арестовала премьер-министра и правительство и создала свое правительство. Это законно? Если верить Старикову, то законно: «Временному правительству внутри страны никто не угрожал, оно было абсолютно законной властью». Вам смешно? А ведь в 1917 году произошло практически то же самое.

Вы согласитесь с тем, что 12 депутатов Государственной Думы вполне законно могут арестовать правительство и просто назначить министрами нового правительства своих хороших друзей?

И как на это должен реагировать какой-нибудь друг бывшего Президента, губернатор, к примеру, хоть Ленинградской области, которого на должность назначил (как раньше было) сам Верховный? А все замы арестованного министра внутренних дел и дальше, вниз по вертикали, — все его назначенцы?

Думаете, этим 12 заговорщикам и их правительству точно ничего угрожать не будет? И что они обязаны сделать в первые же минуты после захвата власти? Естественно, вы догадались: сразу уволить всех!!! Потому что если не уволить, то на следующий день заговорщики, с большой долей вероятности, уже будут обсуждать текущий политический момент на шконках в «Матросской Тишине». Логично? Возражения есть?

А что сделало Временное правительство? Да то же самое, что сделали бы любые вменяемые заговорщики: всю царскую администрацию уволило, объявило о реформировании министерства внутренних дел (из полиции — в милицию). Для чего оно это сделало, разве не для удержания власти? А Ельцин почему сразу весь состав Совета министров РСФСР отправил в отставку? Разве не для удержания власти?

Оказывается, нет. Николай Викторович считает по-другому: «…чтобы создать хаос». Да, неумно…

* * *

«Так почему же новая власть буквально за считанные дни пытается перекроить всю государственную машину, складывавшуюся столетиями. Куда они так спешат?»

Куда-куда… Туда же, куда и Ельцин спешил — закрепить власть за собой они спешили.

«Свой первый приказ в качестве министра юстиции Керенский разослал по телеграфу 2-го марта 1917 года. По своей вредоносности он мог бы соперничать с Приказом № 1: прокурорам предписывалось освободить всех политических заключенных и передать им поздравления от имени нового правительства».

Ну да, ну да, вы, Николай Викторович, конечно, умнее Керенского. Только вот Керенский понимал, что царизм свергнут, значит всех, кто был осужден царской властью по политическим мотивам, держать дальше в тюрьме не очень-то и законно. Их не надо было освобождать?

«Создав полную неразбериху в системе управления, Временное правительство приступило к созданию конфликтной ситуации и в самом щекотливом вопросе русской революции — земельном».

А до 1917 года никаких конфликтных ситуаций в земельном вопросе не было? А зачем тогда Столыпин пытался свою знаменитую реформу провести?

«Следом за сельским хозяйством конфликтная ситуация заботливо создавалась и в промышленности».

Читаешь, и глазам своим не веришь… Г-н Стариков, я понимаю, что вы должны обосновать цель деятельности Временного правительства как самоубийство в особо циничной форме. Забастовки 23 февраля 1917 года, если верить Николаю Викторовичу, начались совсем не на промышленных предприятиях, а в Императорской опере. И бастовали рабочие не из-за конфликтов с владельцами заводов и фабрик, а руководствуясь чувством уважения к буржуям.

Такое впечатление, что автор надеялся при написании своего труда, что его читать будут только подростки, которым в школах историю России плохо преподавали церкви, поэтому они не будут знать, что во время Первой мировой войны власть имущие, помещики с капиталистами и публика, которая их обслуживала, в условиях военного времени себе ни в чем не отказывали. Воспоминания тех лет буквально пестрят страницами разгульной жизни богатеев и сведениями о наживе на военных поставках. Ни одна дворянская сволочь на завод работать токарем не пошла, на свои капиталы никто фронту самолеты не дарил, артисты театров по фронтам не ездили перед солдатами выступать. И я уже приводил доклад главного жандарма Петрограда, в котором он описал меню рабочих: черный хлеб на первое, второе и третье семь дней в неделю… А у вас вылезает такое:

«Забыв, что на дворе война, все разом стали требовать увеличения заработной платы. Конечно, жизненный уровень в стране понижался, и требования забастовщиков были справедливыми — но только не во время мировой войны!»

Вот какой русский рабочий класс получился у автора не патриотичным — им бы только пожрать от пуза, а на войну наплевать…

Временное правительство что должно было сделать? Перестрелять забастовщиков?

Министры-капиталисты дураками не были, они на то и были выразителями интересов крупного капитала, чтобы свой хлеб добросовестно отрабатывать. Если бы начались репрессии к забастовщикам, то получили бы бунт такой силы, что вся Гражданская война показалась бы вспышкой от зажженной спички рядом с термоядерным взрывом. С голодными и злыми людьми шутить опасно, советую это запомнить.

«Временные» стали делать то, что диктовалось условиями и было единственно правильным (с точки зрения защиты интересов буржуазии, конечно): они создали всякие комиссии и стали на них рассматривать требования желающих бастовать, согласовывать их с владельцами предприятий, потом опять согласовывать, т. е. тянуть время, пока не утихнут страсти. И сам Стариков об этом пишет:

«Вместо жестких мер Временное правительство плодило комиссии».

Только Николай Викторович это понимает как вредительскую деятельность «временных», направленную на самих себя. «Наиболее здравомыслящие члены Временного правительства видели надвигающуюся грозу и пытались ей противостоять».

Если бы я был на месте этих людей и видел угрозы стране и своей власти, то тоже противостоял бы. Я бы протестовал, требовал, проекты законов разрабатывал, коалиции создавал. А они что делали, чтобы противостоять? Ухохочетесь! В отставку уходили! Ничего себе — противостояние?! Думаете, я это сдуру придумал? Как же! У нас есть Николай Викторович, чтобы такое придумывать:

«Наиболее здравомыслящие члены Временного правительства видели надвигающуюся грозу и пытались ей противостоять. Правда, весьма своеобразно — просто уходя в отставку».

Вот теперь вы верите, что во Временном правительстве были здравомыслящие министры?

Уверяю вас, были. Это просто лидер профсоюза граждан всея Руси под здравомыслием понимает какое-то неумное поведение.

И еще такое выдает:

«Из самого первого состава Временного правительства в его последнем составе остался только (!) Александр Федорович Керенский. Все остальные ушли или были убраны, когда на разных этапах мешали вести страну к катастрофе».

Окончательно все запуталось. То «здравомыслящие» просто в отставку уходили, то были еще и убраны…

А знаете, почему у него так получилось? Да из-за того, что не хотелось писателю сообщать о некоторых фактах. Ну есть факты для его концепции очень неудобные, просто смертельные. Так он уже о российско-германских отношениях накануне войны утаил многое, о рабочей группе военно-промышленного комитета Думы умолчал, о кризисе 1900–1903 годов… Вот и здесь приходится Николаю Викторовичу сочинять:

«…честные и порядочные люди (т. е. не знакомые с «союзным» планом разрушения страны) из Временного правительства уходили, негодяи оставались. Такая ротация шла до самого свержения».

Прочитайте последнюю цитату внимательно. И теперь предпоследнюю:

«Из самого первого состава Временного правительства в его последнем составе остался только (!) Александр Федорович Керенский. Все остальные ушли или были убраны, когда на разных этапах мешали вести страну к катастрофе».

До этого места в книге «Кто убил РИ?» можно было еще подумать, что первый Председатель Временного правительства князь Львов повредился головой, поэтому дал себя завербовать англичанам и сознательно привел свой кабинет министров к отставке, закончил дни свои в бедности, так как бритты не заплатили ему за подрывную деятельность… Но теперь, оказывается, что он не был знаком «…с «союзным» планом разрушения страны»?

Так что, он не был английским шпионом? А кто тогда был? Из того, что я прочитал у Старикова, вывод только один может следовать: англичане никого, кроме А. Ф. Керенского, не завербовали, потому что он остался один, и, значит, с «союзным» планом знаком был только он: «Все остальные ушли или были убраны, когда на разных этапах мешали вести страну к катастрофе».

Да Александр Федорович Керенский в таком разе просто гений, величайший политик всех времен и народов! И притом, если выражаться деликатно, обычный недоумок. Посудите сами, будучи единственным агентом англичан в кабинете министров, он, занимая не самую значительную должность министра юстиции, умудрился сожрать три состава Временного правительства, стать диктатором, а потом бросить все и убежать в Америку писать мемуары.

Я не вижу возможности из сочинения г-на Старикова сделать другой вывод. Если кто-то со мной не согласен, то ему прямая дорога в ПВО… Не подумайте, правда, что я весь состав ПВО считаю чудаками… Но они же читают книги своего вождя. И ничего, нормально это воспринимают…

* * *

Оказывается, Временное правительство пережило аж три кризиса!

И первый кризис был уже в апреле. Милюков ноту написал, в которой заявил, что войну надо вести до победного конца и выполнять все международные обязательства царского правительства. Тут же на улицы Петрограда вышли больше 15 тысяч солдат и больше 100 тысяч рабочих, потребовали передачи власти Советам.

Николай Викторович написал, что в первые дни правительство должно было:

«…обратиться к своим собственным офицерам и солдатам. Выдать в печать что-то вроде сталинского «братья и сестры», чтобы поняли, чтобы прониклись они осознанием того, что теперь сражаются не только за свою Родину, но и за свою свободу!»

Ну вот оно и выдало. Сталинское мог выдать только Сталин, уважаемый г-н Стариков, и Сталин призывал Социалистическое Отечество защищать, а не Проливы завоевывать. Разницу чувствуете? Вот Милюков не чувствовал, поэтому едва пузом на штык и не напоролся.

А теперь вопрос: это Керенский посоветовал Милюкову такую ноту написать?

Гучков с Милюковым после этого из кабинета министров вылетели. Но правительство недолго спокойно жило, потому что уже в июне грянул второй кризис. А потом и третий в июле. Но о кризисах поговорим, когда будем разбирать измышления о передачи власти Керенским большевикам. Много смешных моментов обещаю.

У г-на Старикова есть в его блоге раздел «Премия имени Геббельса», так вот, за то, что он дальше пишет в своей книге, ему можно было бы её смело вручить. Припомнив при этом, что Геббельс все-таки был человеком умным, врал он мастерски, грандиозно, не по-глупому.

Полюбуйтесь, вот цитата — длинная, но она того стоит:

«Уже в мае начинаются разговоры об огосударствлении промышленности! Вам эта мысль ничего не напоминает? Правильно, это большевистская программа, это их лозунг «Фабрики — рабочим!». Кто внедряет эту мысль в рабочие массы? Ленин? Нет, Керенский! Он ведь один из ведущих членов Петроградского Совета, просто нам он известен куда больше по своей деятельности в правительстве. Вот Лев Давыдович Троцкий в своей биографии «Моя жизнь» любезно перечисляет нам главарей этого совета: «Церетели я знал мало, Керенского не знал совсем. Чхеидзе знал ближе, Скобелев был моим учеником, с Черновым я не раз сражался на заграничных докладах, Гоца видел впервые. Это была правящая советская группа демократии». Именно Совет, где заседает Александр Федорович, и предлагает свой путь решения проблемы, заставляя Ленина быть жалким плагиатором. На конференции фабрично-заводских комитетов и советов старост Петрограда 30 мая 1917 года впервые прозвучали слова: «Путь к спасению от катастрофы всей хозяйственной жизни лежит только в установлении действительного рабочего контроля за производством и распределением продуктов… Рабочий контроль должен быть немедленно развит в полное урегулирование производства и распределения продуктов рабочими». Отсюда до диктатуры пролетариата даже не шаг, а полшага. А на дворе еще только май месяц! Ленин от этого документа в восторге: «Программа великолепна, — писал он, — и контроль, и огосударствление трестов, и борьба со спекуляцией, и трудовая повинность…»

Я специально не стал убирать из этого высказывания ничего, чтобы не возникло даже малейшего предположения, что я неточно мысль передал. То, что автор почему-то решил, что Петроградский Совет и конференция фабрично-заводских комитетов и советов старост — одно и то же, уже даже не удивляет.

Но вот на что обратите внимание — «Совет, где заседает Александр Федорович, и предлагает свой путь решения проблемы»: «только в установлении действительного рабочего контроля за производством и распределением продуктов… Рабочий контроль должен быть немедленно развит в полное урегулирование производства и распределения продуктов рабочими». Все правильно? Я ничего не перепутал?

И потом эта программа озвучивается на конференции. А Ленин, «жалкий плагиатор», приходит от этой программы в восторг. Керенский же, судя по Старикову, к ней имеет прямое отношение. Всё так? Если это можно понимать по-другому, то претензии не ко мне, а к сочинителю «Кто убил РИ?».

Я читаю то, что написано: Совет, в котором заседал Керенский и был ведущим его членом, предложил свой путь решения проблемы, на конференции он был озвучен, и Ленин пришел от этой программы в восторг. Стариков прозрачно намекает, что эта программа — инициатива Александра Федоровича.

И очередное «убийство лысого в подвале пустым мешком по голове». Смотрим Полное собрание сочинений В. И. Ленина, том 32, и находим там вот это:

«РЕЗОЛЮЦИЯ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКИХ МЕРАХ БОРЬБЫ С РАЗРУХОЙ

  1. Полное расстройство всей хозяйственной жизни в России достигло такой степени, что катастрофа неслыханных размеров, останавливающая совершенно целый ряд важнейших производств, лишающая сельских хозяев возможности вести хозяйство в необходимых размерах, прерывающая железнодорожные сообщения, лишающая многомиллионное промышленное население и города подвоза хлеба, такая катастрофа стала неминуемой. Мало того, разруха уже началась, охватив ряд отраслей. Успешная борьба с разрухой возможна лишь при крайнем напряжении сил народа и принятии ряда немедленных революционных мер как на местах, так и в центре государственной власти.
  2. Ни бюрократическим путем, т. е. созданием учреждений с преобладанием капиталистов и чиновников, ни при условии охраны прибылей капиталистов, их всевластия в производстве, их господства над финансовым капиталом, их коммерческой тайны по отношению к их банковым, торговым и промышленным делам, спасения от катастрофы найти нельзя. Это с безусловной ясностью установил опыт целого ряда частичных проявлений кризиса в отдельных отраслях производства.
  3. Путь к спасению от катастрофы лежит только в установлении действительно рабочего контроля за производством и распределением продуктов. Для такого контроля необходимо, во-1-х, чтобы во всех решающих учреждениях было обеспечено большинство за рабочими не менее трех четвертей всех голосов при обязательном привлечении к участию как не отошедших от дела предпринимателей, так и технически научно-образованного персонала; во-2-х, чтобы фабричные и заводские комитеты, центральные и местные Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а равно профессиональные союзы получили право участвовать в контроле с открытием для них всех торговых и банковых книг и обязательством сообщать им все данные; в-3-х, чтобы представители всех крупных демократических и социалистических партий получили такое же право…
  4. Рабочий контроль, признанный уже капиталистами в ряде случаев конфликта, должен быть немедленно развит путем ряда тщательно обдуманных и постепенных, но без всякой оттяжки осуществляемых мер, в полное регулирование производства и распределения продуктов рабочими… «Социал-Демократ» № 64, 25 мая (1 июня) 1917 г. Печатается по рукописи».

 

Если мы внимательно ознакомились с цитатами, то время задать Николаю Викторовичу вопрос: а что вы, уважаемый, читали, откуда надергали свои «аргументы»? Мало того, что Ленина слегка переврали, так еще и приписали авторство резолюции Советам и Керенскому. Вы не знали, что этот документ Владимир Ильич подготовил к конференции фабрично-заводских комитетов? А какого тогда рожна, извините за грубость, лезете в «историки»? И еще изобразили восторг Ленина по поводу программы, которую сам же Владимир Ильич подготовил? Вроде того, что он, перефразируя Пушкина, радовался: ай да Ленин! Ай да сукин сын!

По поводу чего, говорите вы, Ленин восторг выражал? По поводу «документа», который «прозвучал» на конференции? Ну-ну… Тогда держите.

Из статьи В. И. Ленина «Грозит разруха»:

«Газеты мелкобуржуазных партий, народников и меньшевиков тоже жалуются, но несколько в иных тонах, не столько обвиняя ужасных большевиков (хотя без этого, конечно, не обходится), сколько громоздя одно на другое добрые пожелания. Особенно характерны в этом отношении «Известия», редакция которых находится в руках блока двух названных партий. В № 63 от 11 мая напечатаны две статьи на тему о борьбе с хозяйственной разрухой, статьи однородного содержания. Одна из них озаглавлена крайне… как бы это помягче выразиться?.. крайне неосторожно (как и вообще «неосторожно» вступление народников и меньшевиков в министерство империалистов) — «Чего хочет Временное правительство». Правильнее было бы озаглавить: «Чего не хочет Временное правительство и что оно обещает?».

Другая статья представляет из себя «резолюцию экономического отдела Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов». Вот несколько цитат из нее, которые точнее всего передадут содержание:

«Для многих отраслей промышленности назрело время для торговой государственной монополии (хлеб, мясо, соль, кожа), для других условия созрели для образования регулируемых государством трестов (добыча угля и нефти, производство металла, сахара, бумаги) и, наконец, почти для всех отраслей промышленности современные условия требуют регулирующего участия государства в распределении сырья и вырабатываемых продуктов, а также фиксации цен… Одновременно с этим следует поставить под контроль государственно-общественной власти все кредитные учреждения для борьбы со спекуляцией товарами, подчиненными государственному регулированию… Вместе с тем следует… принять самые решительные меры для борьбы с тунеядством вплоть до введения трудовой повинности… Страна уже в катастрофе, и вывести из нее может лишь творческое усилие всего народа во главе с государственной властью, сознательно возложившей на себя (гм… гм…!?) «грандиозную задачу спасения разрушенной войною и царским режимом страны».

Кроме последней фразы со слов, подчеркнутых нами, — фразы, с чисто мещанской доверчивостью «возложившей» на капиталистов задачи, коих они решить не смогут, — кроме этого программа великолепна. И контроль, и огосударствление трестов, и борьба с спекуляцией, и трудовая повинность — помилуйте, да чем же это отличается от «ужасного» большевизма? чего же больше хотели «ужасные» большевики?

Вот в этом-то и гвоздь, вот в этом-то и суть, вот этого-то и не хотят упорно понять мещане и филистеры всех цветов: программу «ужасного» большевизма приходится признать, ибо иной программы выхода из действительно грозящего, действительно ужасного краха быть не может, но… но капиталисты «признают» эту программу (см. знаменитый § 3 декларации «нового» Временного правительства) для того, чтобы не исполнять ее. А народники и меньшевики «доверяют» капиталистам и учат народ этому губительному доверию. В этом вся суть всего политического положения…»

Так по поводу какого «документа» В. И. Ленин свой «восторг» выражал? По поводу резолюции конференции или он отвечал на «…резолюцию экономического отдела Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов»?

Ну и кто еще так с цитатами работать может?!

«Программа великолепна, — писал он, — и контроль, и огосударствление трестов, и борьба со спекуляцией, и трудовая повинность…» — это так г-н Стариков привел отрывок из статьи Ленина. А так должен был процитировать: «…программа великолепна. И контроль, и огосударствление трестов, и борьба со спекуляцией, и трудовая повинность…», потому что перед многоточием у Ленина идет еще мысль из этого же предложения.

Можно сказать, что вам, товарищ автор, пока везет, что патриотическая молодежь (действительно, патриотическая) не вчиталась внимательно в ваши опусы. Ну а я помогу этой молодежи вчитаться.

«Керенский в Совете вместе со всеми согласуется с явно экстремистскими предложениями, и сам же в правительстве создает почву для недовольства путем бездействия и саботажа явно необходимых правительственных мероприятий. Таких как запрет на забастовки, и мораторий на увеличение оплаты труда до победного окончания войны. Но в том то и дело, что если Россия затянет потуже пояса, а ее армия не будет заражена Приказом № 1, то война закончится в 1917-м году!»

Понимаете, о чем Николай Викторович пишет? Пока идет война и не наступил сладкий миг победы — надо затянуть пояса и, питаясь одним черным хлебом, вкалывать для фронта, для победы. А кому надо затянуть пояса? Дальше автор объясняет — кому:

«Деятели Петроградского Совета занимаются откровенной демагогией. Скобелев, Чернов, Церетели указывают, что «промышленники должны отказаться от прибылей и дивидендов не только текущего, но и прошлых годов». Фраза красивая, а последствия предсказуемые и очень знакомые современной российской экономике. Уговорить человека расстаться с деньгами можно только в одном случае: если он сидит в камере смертников».

Теперь понятно, кому нужно пояса подтянуть в случае войны, а кому можно и не париться? Вот нет у тебя денег — работай на оборону за кусок хлеба, а коль уж заимел капитал — то лозунг «Всё для фронта, всё для победы» — это для дураков, которые миллион заработать не смогли.

И вполне естественным выглядит завершение г-ном Стариковым главы о Керенском (правда, там о Керенском очень мало, почти ничего, кроме нелепого вымысла):

«Но самый страшный урон нанесла политика Временного правительства душам русских людей. Говорят, что перерождение нашего народа произошло под влиянием большевистской идеологии. Это неправда — всего за полгода своей деятельности, Керенский и компания сумели полностью разложить крестьянство, рабочих и солдат. Ленин лишь довершил начатое ими».

Так что не знаю как автор, но мы с вами в большинстве своем — рождены от переродившегося народа. Керенский начал, Ленин довершил. Наши деды и прадеды, бабки и прабабки — переродившиеся.

Да я и не отрицаю, кстати, что мои предки были переродившимися. Они хорошо переродились. В таких «монстров», что из аграрной, лапотной страны построили величайшую державу мира, всю Европу в 1945 году раскатали в тонкую фольгу, вооружили мою Родину так, что до сих пор желающих на нее напасть изолируют в психушке раньше, чем они такое желание высказать успевают.

А мой дед читать-писать в Красной Армии научился. Перерождался одновременно с освоением грамоты.

Вернёмся к кризисам Временного правительства, о которых наш автор пишет:

«Обратите внимание, как все красиво получается. Выступление Милюкова провоцирует беспорядки, что в свою очередь приводит к смене правительства и замене строптивых министров. Сговорчивый Керенский, долго не думая, подмахивает «Декларацию прав солдата» и подписывает смертный приговор русской армии. После чего большевики попытаются взять власть в июле, и это дает Керенскому премьерское кресло».

Не поленимся и на сей раз проверить изложенные нам факты.

Вот Николай Викторович рассуждает о мотивах русского наступления летом 1917 года.

«Зачем русской армии наступать в такой проигрышной ситуации, когда она едва может обороняться? Полистав литературу, много объяснений этому загадочному стремлению вы не найдете. Будет только один мотив: наше наступление оттягивало германские силы с Западного фронта».

Вроде бы логично, как покажется особенно доверчивым. Но! Какую такую литературу «листал» автор, что не нашел «много объяснений этому загадочному стремлению»? Может, воспоминания Деникина, которые он любит цитировать в подтверждение своих аргументов? Полистаем и мы Деникина. Ба! И что же мы находим?! Оказывается, вот что Антон Иванович написал:

«Наконец, Ставка учитывала еще одно обстоятельство: в пассивном состоянии, лишенная импульса и побудительных причин к боевой работе, русская армия несомненно и быстро догнила бы окончательно, в то время как наступление, сопровождаемое удачей, могло бы поднять и оздоровить настроение, если не взрывом патриотизма, то пьянящим, увлекающим чувством большой победы. Это чувство могло разрушить все интернациональные догмы, посеянные врагом на благодарной почве пораженческих настроений социалистических партий. Победа давала мир внешний и некоторую возможность внутреннего. Поражение открывало перед государством бездонную пропасть. Риск был неизбежен и оправдывался целью — спасения Родины.

Верховный главнокомандующий, я и генерал-квартирмейстер (Юзефович) совершенно единомышленно считали необходимым наступление. Старший командный состав принципиально разделял этот взгляд. Колебания, и довольно большие при этом, на разных фронтах были лишь в определении степени боеспособности войск и их готовности».

Вот это сюрприз! Оказывается, Ставка и не думала про оттягивание сил с Западного фронта, она думала только о том, что армия в пассивном состоянии окончательно разложится, а победоносное наступление позволит моральный дух войск поднять и даст «некоторую возможность внутреннего» мира», т. е. надеялась, в случае успеха, большевиков задавить на волне патриотического подъема.

Так как же Стариков читал Деникина? Может, просто не читал вовсе, а надергал из чужих книг и статей цитат? Или читал, но скрывает не устраивающие его факты?

На мой взгляд, ни один грамотный историк не стал бы приводить в качестве аргументации необоснованности летнего наступления 1917 года вот это:

«Приводить ныне в исполнение намеченные весной активные операции недопустимо», — подводит итог на совещании в Ставке начальник штаба генерал Лукомский».

Это уже совсем за гранью. Г-н Стариков, вы откуда взяли это утверждение Лукомского? Ведь совещание главнокомандующих фронтами, на котором решалась судьба летнего наступления, состоялось в Ставке 2 мая! А Лукомский назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего (внимание!) — 2 июня!

Причем наступление планировалась на лето, а вы приводите мнение Лукомского о весенних активных операциях.

Что сие, уважаемый, означает? Да сие означает, что вы опять сплутовали. Смотрим, откуда выдрано высказывание Лукомского, привожу документ полностью:

«Совещание в Ставке 18 марта (1 апреля) 1917 года

Секретно

  1. Доклады представителей центральных учреждений выяснили:

1) По интендантской части. — Запасов в стране для полного продовольствия армии недостаточно.

Мы не только не можем образовать на фронтах запасов, но не будем получать ежесуточную потребность.

Надо: или уменьшить в районе армии число ртов и число лошадей или уменьшить дачу.

Последнее опасно, а потому надо уменьшить число едоков.

2) По артиллерийской части. — Вследствие недостатка угля, металла, расстройства транспорта и переживаемых событий производство снарядов (крупных калибров), патронов, ружей и орудий значительно понизится.

Формирование артиллерийских частей сильно задержится.

3) Укомплектование людьми. — В ближайшие месяцы подавать на фронт в потребном числе нельзя, ибо во всех запасных частях происходят брожения.

4) Укомплектование лошадьми будет задержано, так как по условиям внутреннего транспорта и необходимости не ослаблять полевые работы, все реквизиции лошадей задержаны.

II. Железнодорожный транспорт

Находится в значительном расстройстве и, даже при условии отыскания запасов, мы не можем подавать одновременно на фронт запасы для ежедневного довольствия и для образования запасов, без наличия коих (хотя бы на двухнедельную потребность) нельзя начинать каких-либо операций.

Затем состояние железных дорог не допускает одновременных больших оперативных перевозок и подачи на фронт нужных запасов.

III. Балтийский флот — потерял боеспособность, и нет никакой надежды на скорое приведение его в порядок.

Поступление мин (для минных заграждений) совершенно недостаточно, и минная оборона Балтийского моря будет весной 1917 года совершенно не налажена.

IV. Состояние армии

Армия переживает болезнь. Наладить отношения между офицерами и солдатами удастся, вероятно, лишь через 2–3 месяца.

Пока же замечаются упадок духа среди офицерского состава, брожение в войсках, значительное дезертирство.

Боеспособность армии понижена, и рассчитывать на то, что в данное время армия пойдет вперед, очень трудно.

Таким образом:

1) Приводить ныне в исполнение намеченные весной активные операции недопустимо.

2) Не рассчитывая на Балтийский флот, надо организовать оборону Финляндии и подступов к Петрограду, что потребует усиления Северного фронта.

3) На всех фронтах до восстановления порядка в тылу и образования необходимых запасов необходимо перейти к обороне.

4) Необходимо принять самые энергичные меры для уменьшения едоков на фронтах.

Для этого необходимо убрать с фронтов всех инородцев и военнопленных и решительно сократить число людей и лошадей во всех тыловых учреждениях.

5) Надо, чтобы правительство все это совершенно определенно и ясно сообщило нашим союзникам, указав на то, что мы теперь не можем выполнить обязательства, принятые на конференциях в Шантильи и Петрограде.

6) Необходимо немедленно прекратить отправку союзникам пшеницы, которая нужна нам самим.

Генерал-квартирмейстер Штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенант Лукомский».

И получается, что совещание совсем не тогда и совершенно другое, да и генерал-лейтенант Лукомский не начальник Штаба, а всего лишь генерал-квартирмейстер Штаба.

Вот как вас, Николай Викторович, за такой трюк со сроками совещаний и должностями Лукомского назвать? Вы-то сами как бы себя именовали за такие проделки?

Но вот 2 мая на Совещании, когда и решался вопрос о летнем наступлении, Верховный главнокомандующий генерал Алексеев, как следует из опубликованного А. И. Деникиным отчета, сказал недвусмысленные слова:

«Сидеть в окопах — не значит идти к концу войны. Противник снимает с нашего фронта и спешно отправляет на англо-французский дивизию за дивизией, а мы продолжаем сидеть. Между тем обстановка наиболее благоприятна для нашей победы. Но для этого надо наступать».

Ну что? И Главнокомандующий — английский шпион? Он тоже желает погубить армию? Да, г-н автор? Только такой вывод возможен, ведь если, как вы утверждаете:

«…Керенский и призывает наступать — это его очередной ход в игре «поддавки». Он старается изо всех сил. Пускает в ход все свое красноречие: «Наша сила придаст вес голосу революционной России и приблизит окончание войны». Кто против наступления, тот против революции — это основной тезис его тогдашних выступлений».

Какую же, по вашему, игру в «поддавки» ведет и генерал Алексеев, желающий атаковать немцев? И все главнокомандующие фронтов, которые высказались 2 мая за активные действия?

Это что же такое получается, Временное правительство и весь высший командный состав русской армии являлись агентами англосаксов и сознательно вели дело к развалу армии и страны, чтобы привести к власти большевиков? А как иначе это понимать?

Я в своей жизни, в отличие от г-на Старикова, вербовками агентов занимался и знаю, что для вербовки нужны не только мотивы, мало того, что на человека нужно иметь компромат (кстати, вербовка на компромате — вещь нежелательная, лучше чтобы агент был убежден в необходимости сотрудничества, вербовка на голом компромате ведет к риску предательства агента), но необходимо еще и заинтересовать в полезности согласия на вербовку самого агента, ему нужно что-то обещать.

Что могли англичане пообещать своим агентам, членам Временного правительства, за предательство Родины, развал государства и добровольную передачу власти большевикам? Подумайте сами, чем можно мотивировать министра, предлагая ему отказаться от портфеля? Постом Президента? Допустим, что завербованы министры были еще в период их депутатства, тогда как их мотивировали: господа, поможем вам получить власть, а потом вы эту власть обязаны профукать, успеть улизнуть к нам, в Лондон и Париж, и жить там на наши подачки?

А генерала Алексеева как вербовали? Тоже: господин генерал, ты предаешь царя, потом становишься Главнокомандующим, но дальше губишь в наступлении армию и быстренько линяешь за границу, где будешь получать от нас фунты стерлингов на существование изгнанника?

Керенскому предложили помощь в установлении личной диктатуры в обмен на то, что потом он, даже не успев насладиться единоличной властью, сдаст ее Ленину и убежит в Америку?

Но ведь так даже с папуасами не поступали! Так кто для «патриота» Старикова русские люди?! Но если бы только русские! Он же и англичан с французами за недочеловеков принимает!

«…служба в какой-либо иностранной разведке или отстаивание интересов зарубежной державы членами правительства было настолько обыденным явлением, что уже никого во власти не удивляло. Чернов выделялся лишь одним — он работал на германскую разведку, в то время как все остальные сотрудничали с «союзными» спецслужбами. Был славный министр земледелия другой масти, но все из той же колоды! И к этой его особенности коллеги по кабинету министров относились с пониманием, за это Виктора Михайловича не осуждали: жить то как-то надо, все мы люди. Министры всего лишь старались в его присутствии государственных секретов не обсуждать. Вывод из всего вышесказанного напрашивается простой. Интересы Англии, Франции и США были представлены в правящем кабинете свободной России многими персоналиями. О германских делах пекся член партии эсеров Виктор Михайлович Чернов».

Это насколько же нужно считать идиотами английских кураторов Керенского? Ведь агент должен агентурные сообщения представлять завербовавшему! Представляете, что докладывал Керенский о Чернове английскому резиденту? И англичане спокойно относились к тому, что в правительстве действует «крот» их врага, Германии, которую они планировали уничтожить, так же, как и Российскую империю? Да не просто «крот», а целый министр!

И чтобы уж закончить с разбором бреда, который насочинял г-н Стариков о якобы самоликвидации Временного правительства и Керенского под диктовку англичан, приведу высказывание одного из авторов Приказа № 1 Скобелева, который вместе с Керенским и другими членами Совета и Правительства участвовал в Совещании Ставки 2 мая 1917 года, когда и решалась судьба летнего наступления. Эти слова взяты из отчета, который опубликовал в своих мемуарах А. И. Деникин.

«Скобелев. Мы пришли сюда не для того, чтобы слушать упреки. Что происходит в армии, мы знаем. То положение, которое вы описали, действительно внушает тревогу. Достигнуть при всем этом конечных целей, выйти с честью из создавшегося положения, будет зависеть от величия духа русского народа.

Я считаю необходимым разъяснить ту обстановку, при которой был издан Приказ № 1. В войсках, которые свергли старый режим, командный состав не присоединился к восставшим и, чтобы лишить его значения, мы были вынуждены издать Приказ № 1. У нас была скрытая тревога, как отнесется к революции фронт. Отдаваемые распоряжения внушали опасения. Сегодня мы убедились, что основания для этого были. Необходимо сказать правду: мероприятия командного состава привели к тому, что за 2 1/2 месяца армия не уразумела происшедшего переворота.

Мы понимаем, что вам нелегко. Но когда нам говорят — прекратите революцию, то мы должны ответить, что революция не может начинаться и прекращаться по приказу. Революция может войти в свое нормальное русло, когда мозговой процесс революции, как верно здесь было определено, охватит всю Россию, когда ее уразумеют 70 % неграмотных.

Мы отнюдь не домогаемся выборного командного состава.

Мы согласны с вами, что у нас есть власть, что мы сумели ее заполучить. Но когда вы поймете задачи революции и дадите уразуметь народу объявленные лозунги, то получите ее и вы.

Народ должен знать, для чего он воюет. Вы ведете армию, чтобы разгромить врага, и вы должны разъяснить, что стратегическое наступление необходимо для осуществления заявленных принципов.

Мы возлагаем надежды на нового военного министра и надеемся, что министр-революционер продолжит нашу работу и ускорит мозговой процесс революции, в тех головах, в которых он протекает слишком медленно».

Теперь вам всё ясно? На всякий случай разъясняю: Приказ № 1 был нужен для того, чтобы захватить власть. Без его опубликования была большая вероятность, что командный состав Петроградского гарнизона сможет убедить войска не поддержать Совет и пресечь революцию. Этим приказом солдатские массы были вырваны из подчинения реакционного офицерства окончательно. Скобелев русским языком генералам объясняет, что ни Совет, ни Временное правительство не могут «прекратить революцию», нет у них такой власти, не прекращается революция по чьему-то желанию. Русским языком, открыто обвиняет генералов в том, что они не поняли, что нужно делать — нужно было «уразуметь», что за переворот произошел. Прямо «на пальцах» объясняет им, что нужно делать: «Мы согласны с вами, что у нас есть власть, что мы сумели ее заполучить. Но когда вы поймете задачи революции, и дадите уразуметь народу объявленные лозунги, то получите ее и вы». Т. е. от генералов требовалось элементарное — то, что каждый буржуазный политик знает на уровне инстинктов: перекраситься в революционеров, навешать неграмотным мужикам в солдатских шинелях лапши на уши и повести их за собой вперед за завоевания революции, прямо на немецкие окопы в штыковую.

Так что у нас вытанцовывается? Временное правительство и Керенский — не агенты «союзников»? А почему же тогда они власть не удержали и кем они на самом деле были?

А были они самыми что ни на есть прожженными политиканами, людьми умными, алчными, хитрыми, коварными. Именно поэтому у них получилось оседлать ту революционную волну, которая поднялась в Петрограде в феврале 1917 года, возглавить это движение, сместить царя и прийти к власти. Вся эта операция, проделанная представителями буржуазных партий, была проведена гениально. Они буквально по лезвию бритвы проскользнули во власть. Тем более, надо отдать им должное, что не предполагалось никем подобное развитие событий, которое началось 23 февраля 1917 года.

* * *

Впервые (из тех авторов, которых я читал), о министрах Временного правительства, как о тупорылых балаболках, я прочел у А. Бушкова. Подозреваю, что Стариков просто доработал идеи Бушкова, приписав «временным» еще и звание английских шпионов.

Постараемся рассуждать здраво: что должно было делать Временное правительство в тех условиях? И что оно сделало?

В самые первые дни революции лица, которые готовили государственный переворот в виде свержения Николая Второго и передачи власти в руки регента при Алексее, с последующей трансформацией самодержавия в конституционную монархию по типу английской, мгновенно сориентировались и образовали Комитет при Думе, сразу же оседлали процесс образования Совета солдатских и рабочих депутатов, вообще-то инициированный, по вполне обоснованным данным, большевиками. Пользуясь тем, что большевики были партией нелегальной, поэтому, естественно, запаздывали с выходом на «политическую арену», а самое авторитетное руководство партии было в эмиграции, образование Совета ушло в руки «рабочей группы», а там в большинстве оказались деятели пробуржуазных партий.

Знаете, буквально в два-три дня организоваться, принять план действий и даже сформировать правительство — это вам не хухры-мухры. Когда это всё изучаешь, то начинаешь поневоле уважать эти личности. Так они еще успели такие документы отработать, которые позволили им власть за собой закрепить! Это и Декларация о задачах Временного правительства, и Приказ № 1, и первые постановления правительства… Уже в первых числах марта они всю власть на себя вытянули полностью.

У них была единственная проблема — они были ставленниками русского капитала, плотно аффилированного с капиталом англо-французским. Понимаете, в чем главный трюк Старикова? Он вывел за рамки своего «исследования» российский капитализм и приписал то, что характеризовало русских буржуев как своеобразных агентов «союзников», членам Совета и Временного правительства. И получилось, что всё Временное правительство и первоначальный состав Петроградского Совета стали англо-французскими шпионами. И дебилами.

Потому что только дебилы могли свою власть ликвидировать собственными руками, по собственному желанию. Или не так? Если кто-то считает, что не так — у меня к этим личностям вопросов нет. Дело даже не в том, что потерявший власть теряет право входа в кабинет и право сидеть в удобном кресле за красивым столом. Потерявший власть рискует потерять и жизнь…

А вот как ставленники буржуев, министры Временного правительства, и Керенский в их числе, проявили себя, как бы это не звучало дико для нас, знающих, чем они закончили — политиками умными и смелыми. Керенский еще к тому же оказался и довольно жестоким человеком, сантименты ему были не свойственны. Это не та личность, описываемая Стариковым, который сам пока только знаменит написанием юмористических книг и созданием партии из группы граждан, которые его своеобразный юмор приняли за чистую монету.

* * *

Но вот чтобы понять, насколько виртуозными политиками были буржуйские министры Временного правительства и лично Керенский, что и позволило им удержаться у власти ЦЕЛЫХ восемь месяцев, нам не хватает малого. Совсем малого. Того, что г-н Стариков «не заметил» в своем сочинении. Вернее, заметил, но мимоходом. Потому что присутствие этого фактора, который он предпочел обойти, ломает всю его концепцию. Напрочь ломает. Еще хлеще, чем умолчание о германо-российских проблемах.

Стариков Ленина, конечно, измазать постарался, как только мог, при этом и сам не чистеньким остался. Но вот о силе, которая противостояла буржуазному Временному правительству, он умолчал. Он практически не упоминает о ней, только заявляет, что и к Февральской революции эта сила была не причастна, и о влиянии ее на армию молчит, и, когда касается правительственных кризисов, боится к ней подойти более-менее близко. Не хочется ему о ней говорить.

Это же не секрет, что Н. В. Стариков позиционирует себя почти сталинистом, даже книгу написал о Сталине. Только одно он «забыл». «Забыл», что Сталин всегда себя называл верным учеником Ленина. И тех, кто пытался себя именовать учениками Сталина, всегда грубо обрывал, заявляя, что ученики могут быть только у Ленина, каковым сам и является Иосиф Виссарионович. Так по поводу чего же такой пиетет со стороны одного великого деятеля Советского государства к другому? Почему Сталин Владимира Ильича считал гением?

Вот об этом будет следующая глава, после которой и приступим к разбору действий министров-капиталистов и корниловского заговора.

 


 Глава 7. Организация революционеров

Дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию.

В. И. Ленин

Если по расхожему выражению «всё гениальное — просто», то В. И. Ленин — наглядное олицетворение гениальности, и гениальная простота его отмечалась всеми соратниками. И как человек гениальный, Владимир Ильич, соприкоснувшись с марксизмом, понял, какой инструмент он получил в руки. И ортодоксальным марксистом Ленина обзывали, и твердолобым марксистом, упрекали в том, что он это учение переносит на изменившуюся реальность, не понимая, что оно устарело… каких только ярлыков не клеили.

А был Владимир Ильич просто марксистом. Без всяких дополнительных эпитетов. И понял в марксизме главное — это революционное учение. Это мое мнение, конечно, не факт, что оно не спорное, но я считаю, именно в таком понимании марксизма и было первое проявление гениальности Владимира Ильича.

Что значит ленинский взгляд на марксизм? Да только одно: учение Маркса предназначено не для каких-то партийно-профсоюзных функционеров, которые будут на стрелках с владельцами заводов-пароходов тёрки тереть (извините за такой жаргон, но он более всего к этой деятельности подходит), сколько работягам в час платить — рупь или рупь двадцать. Оно подходит только для революции.

Июль 1903 года. Организация 2-го съезда РСДРП проходила сложно. Это только г-н Стариков высосал откуда-то, что все революционеры стремились в Лондон. Революционеры стремились туда, где их не арестуют, как это случилось после 1-го съезда РСДРП в Минске, поэтому сначала собрались в Брюсселе, но оттуда их попросила бельгийская полиция, пришлось ехать в Лондон. Самое либеральное на тот момент английское законодательство позволяло провести съезд.

Единства в партии не было. Сошлись в партийной схватке твердые «искровцы», неустойчивые «искровцы», бундовцы, «экономисты».

Партия еще была без программы и устава. С горем пополам приняли программу. Приступили к уставу и разодрались. Сразу же по первому пункту. Причем разница в формулировках этого пункта устава, предложенных Лениным и Мартовым, на первый взгляд, была совершенно не принципиальной. Владимир Ильич настаивал на том, что членом партии может быть всякий, кто состоит в одной из партийных организаций, а его оппоненты отрицали такое обязательное условие членства.

Вроде бы, из-за чего сыр-бор? Но вот Ленин уперся, не уступил даже под угрозой раскола РСДРП. И РСДРП раскололась на большинство (большевиков — тех, кто пошел за Владимиром Ильичом) и меньшевиков.

Так что же такое важное отстаивал будущий вождь пролетариата, что даже разругался вдрызг со своими вчерашними товарищами?

А вот просто представьте, что вы вступили в РСДРП и вам дают задание: наклеить на спину городовому лист бумаги с надписью «царский сатрап», вы понимаете, что это опасно и можно угодить в участок за оскорбление служителя закона. Что же делать? Отказаться? Но тогда вас из партии товарищи исключат как труса. Вот это ленинский проект устава и предполагал.

А меньшевики хотели сделать членство в партийной организации необязательным, поэтому можно смело отказываться от любого опасного задания. Вам дают поручение в одной организации, оно вам не понравилось, не захотелось его исполнять, ножкой можно шаркнуть и, не попрощавшись, покинуть группу особо активных. И перейти к общению с гражданами, исповедующими схожие политические взгляды, только не желающими ссориться ради дела революции с городовыми. Можно свободой и жизнью не рисковать, борясь за освобождение трудящихся, но партийный билет иметь и перед эмансипированными барышнями ходить гоголем, разыгрывая роль революционера.

Т.е. В. И. Ленин строил боевую (не в смысле, что у каждого будет по револьверу и бомбе) организацию, как организацию настоящих революционеров, а меньшевики — что-то похожее на клуб по интересам.

И это уже второе проявление гениальности Ленина: революционное учение Маркса предназначено только для организации революционеров, т. е. для такой организации, которая своей целью ставит изменение общественно-политического строя и захват власти. А клуб по интересам любителей блеснуть умом, цитируя наизусть «Капитал», для захвата власти подходит так же, как и рогатка с резинкой, вытянутой из старых панталонов, в качестве средства ПВО.

Наконец (бог троицу любит), именно В. И. Ленину принадлежит третья гениальная идея: революционная рабочая партия должна вести агитационно-пропагандистскую и организационную работу не только в среде рабочих, но и в среде всех классов общества.

Читайте «Что делать?». Я намеренно очень мало цитирую Владимира Ильича, потому что это просто невероятно сложный для дерганья цитаток автор. Только Ленин и его ученик Сталин писали так, что, прочитав их любую статью, практически никогда не возникает желания поставить перед автором самый незначительный уточняющий вопрос. Разжевано донельзя. Поэтому краткие выдержки приводить бессмысленно, а полноценные цитаты будут занимать по несколько страниц текста.

Вот и результат деятельности В. И. Ленина, как гениального партийного организатора: наличие организации с четкой структурой и железной дисциплиной, пронизывающей все слои общества, ставящей своей целью осуществление социальной революции и вооруженной революционным учением.

Вы что-нибудь встречали у Старикова о том, как была создана РСДРП(б) и на каких принципах? Нет? А почему этот «историк» посчитал возможным обойти это, копаясь в причинах русских революций? Да только потому, что тогда его инсинуации об английском следе во всех забастовках и восстаниях будут выглядеть только альтернативной версией рядом с революционной деятельностью партии большевиков. А альтернативная версия нуждается в доказательствах! Только вот доказательств у Николая Викторовича ни одного нет. Он же все обосновывает просто: раз получилось так, как получилось, значит, это сделали те, кому выгодно, чтобы так получилось. О том, насколько это было выгодно «союзникам», тоже предстоит в последующем разобраться. Я уже приводил данные, что промышленность Англии после очень «выгодной» войны восстановилась только к 1938 году…

То, что все революционные движения возникли в среде дворянства и разночинной интеллигенции, надеюсь, в обосновании не нуждается. И то, что все так называемые революционные партии были собранием дворянско-интеллигентской публики, пока не доигрались в политику до своего финала после 1917 года.

Все. Кроме одной партии. Была одна организация, в которую шли только те, кого трусоватые интеллектуалы именуют презрительно «фанатиками», т. е. людьми, которые за идею готовы жертвовать жизнью. Понятно, что это была ленинская партия большевиков.

И как только большевистское движение оформилось, стал меняться классовый состав РСДРП(б).

Сразу после первого раскола РСДРП на фракции в 1902 году к ленинцам ушли, в основном, представители интеллигенции, большинство рабочих предпочли меньшевиков. Тогда это было понятным и легко объяснимым: большевики замахивались сразу на революцию и диктатуру пролетариата, а их противники делали ставку на борьбу за экономические права пролетариата. В свете таких различий в целях фракций позиция Ленина воспринималась как мечтания оторванного от реалий жизни экстремиста. Куда понятнее и ближе работягам были «насущные» задачи меньшевиков.

Только ведь русский народ, тем более наиболее сознательная его часть — рабочий класс, быдлом не был, сознание этого народа — уже само по себе предмет национальной гордости. Поэтому недолго оппортунисты рвали на грудях манишки, хвастаясь, что именно они являются представителями воли пролетариата.

Прошло всего лишь пять лет, и в 1907 году на Лондонском съезде РСДРП вдруг оказалось, что делегатов из рабочих у фракции большевиков больше, чем у всех других. Да еще и представители ленинцев преобладали в организациях, расположенных в крупных промышленных центрах! Ведь революции начинаются не в какой-то Захолустьевке, а в столицах, а столица России — Санкт-Петербург — одновременно и самый крупный промышленный центр страны. Наиздевались тогда большевики над оппонентами вволю: ну, господа-товарищи, кто это говорил, что мы — фракция интеллигентишек, а вы настоящие борцы за интересы рабочих? И с кем рабочий класс?

И в 1912 году на конференции в Праге большевики уже окончательно оформились в партию, произошел полный разрыв с меньшевиками.

Девять лет понадобилось Владимиру Ильичу Ленину, чтобы из разномастного сброда, в котором всяк по-своему понимал идеи Маркса, создать МАССОВУЮ организацию, идеально приспособленную для захвата власти революционным путем! Всего 9 лет! Без радио, телевидения и интернета, без телефонной сети даже, без ксероксов и принтеров в каждом третьем доме, да еще при том, что большую часть из этих десяти лет он находился в эмиграции! Всего 9 лет!

А если учитывать, что уже с 1907 года фракция большевиков, по сути, была отдельной партией — 4 года!

И прикиньте, сколько в любой стране может просуществовать режим, которому противостоит массовая партийная организация, построенная на принципах жесткой партийной дисциплины, вовлекающая в свои ряды представителей всех слоев общества? А особенности формирования этой организации предполагают, что ее членами становятся граждане, которых даже угрозой расстрела пугать бессмысленно, а цель этой организации предельно ясна и конкретна.

И руководит ею гений!

 

Это я всего лишь несколькими штрихами обрисовал процесс создания партии большевиков как результат гениальной работы Ленина, но разве уже так уж тяжело сделать вывод, что самодержавию противостояла такая сила, против которой у царя не было адекватных средств?

Только и это еще не все. Ленинские идеи для того времени были настолько непривычны, а для некоторых выглядели просто дико (марксизм-ленинизм еще в институтах не преподавали, и результата никто еще не знал), что принять эти идеи могли только люди безусловно умные. Вот вам еще одна характеристика для среднего члена партии большевиков. И эта партия, по глупости царской внутренней политики, ушла в подполье, т. е. ушла из-под сколь-нибудь значимого контроля.

Теперь можно было начинать считать дни до наступления революции.

Самое интересное, что на Пражской конференции 1912 года большевики имели такое численное превосходство над оппортунистами, что потом ленинцам даже «предьяву кинули», мол, царская охранка, оказывается, специально отобрала кандидатов на конференцию среди большевиков, потому что большевики были организованной структурой и их легче с помощью внедренной агентуры контролировать.

Дурь, естественно, полная. Оказывается, в организованную и сплоченную структуру жандармам было легче напихать своих агентов, чем в ту бардачную компанию, каковой была меньшевистская фракция. Но что замечательно в этом обвинении — уже тогда пытались успехи Ленина неудачники политические объяснить, прибегая к подлым инсинуациям. Стариков, как видите, далеко не первый.

Вменяемым людям понятно, если партия выстроена структурно и организационно жестко, то она приспособлена идеально для ведения подпольной деятельности, именно в такой партии и возможно по-настоящему построить работу по соблюдению принципов конспирации. А в кодлу оппортунистов, где даже членство в структурной организации партии необязательно, напихать агентуру — раз плюнуть. Хоть жандармскую, хоть английскую…

И еще один вопрос возникает: а численность большевистской партии какой была? Такие же «историки», как и г-н Стариков оценивают ее в 24 тысячи человек. Вот только один вопрос к ним: а как они эту цифру определили? А сие есть тайна великая, потому как, если судить по воспоминаниям, например, одного из видных членов партии в то время Е. М. Ярославского, то и сами большевики даже приблизительно не могли знать этой цифры:

«В тех условиях, в каких мы работали в подполье, не могло быть и речи о том, чтобы иметь точный список всех членов организаций. Нигде тогда почти не было никаких членских билетов, никаких членских книжек. Каждый заводской организатор знал членов заводской организации по памяти. Очень редко он передавал список этих членов районному организатору или секретарю».

В российской «исторической» науке гуляют цифры, что накануне Февраля большевиков было всего 24 тысячи, а к апрелю 1917 года партия выросла до 100 тыс. членов.

Откуда эти цифры? Наиболее вероятным мне кажется вариант, что «историки» спросили о них у цыганки с Курского вокзала. Потому что лично я не могу понять, как можно установить численность партии, в которой членство никак не документировалось. Прикидывать можно только. А при таких прикидках на один-два порядка ошибиться — раз плюнуть.

Но допустим, что в апреле 1917 года большевиков было уже 100 тыс. Это что — за один месяц партия выросла в 5 раз? По каким таким причинам? Партии, как известно, столь бурно растут только в одном случае — когда власть захватывают, и все колебавшиеся бегут партбилеты получать как пропуск к должностям. А в феврале-марте 1917-го о захвате власти большевиками речи еще не было, даже Ленина еще в России не было. Тогда можно предположить, что и в рядах РСДРП(б) было на момент Февральской революции примерно 100 тысяч? Я не вижу отсутствия основания для такого предположения…

И не просто так Владимир Ильич сказал на Первом съезде Советов, что есть в России партия, которая готова взять власть в свои руки. Ленин, как его характеризуют, был жестким прагматиком и в идиотизме замечен не был, поэтому заявлять о том, что готов стать у штурвала государства, обладая таким смешным инструментом как малочисленная организация революционеров, он мог, только окончательно спятив. Так все тогда на съезде и поняли. Стали смеяться. Досмеялись.

У меня есть основания считать, что партия большевиков еще до начала Первой мировой войны была МАССОВОЙ. У вас, внимательные читатели книг Старикова, такие основания тоже есть. Обратите внимания, Николай Викторович, как на признак злокозненности иностранных спецслужб, особое внимание постоянно обращает на политические лозунги бастующих. Все забастовки характеризовались наличием политических требований. А теперь вопрос на засыпку: какая партия отличалась тем, что экономические требования трудящихся считала делом второстепенным? И кто же тогда организовывал забастовки по всей стране? Меньшевики? Так они оппортунисты, «экономисты». Эсеры? Их влияние на рабочих было незначительным. Октябристы? Союзы каких-нибудь православных?

Ясно же, что уже к 1914 году в распоряжении В. И. Ленина была МАССОВАЯ, РЕВОЛЮЦИОННАЯ, БОЕВАЯ организация. Эта организация еще до 1914 года сочетала легальные и нелегальные виды политической деятельности, но после ареста большевистских депутатов Государственной Думы перешла только к подпольной работе. И исчезла из поля зрения власти. Не полностью, конечно. Охранка работала, работала как могла. Только много ли наработаешь, если социальная база для революционеров — 90 % населения страны? Одного взяли — трое новых появились. И чем больше сажаешь, тем тщательнее конспирируется организация, и эффективность полицейских мер все ниже и ниже…

А с началом войны законодательство против политических выступлений ужесточилось, поэтому сразу же конспиративность деятельности большевиков приобрела настолько серьезный характер, что царская власть оказалась не в состоянии реально оценивать масштабы их работы.

«Вместо того чтобы вызвать революцию, война теснее связала государя и народ. Рабочие объявили о прекращении забастовок, а различные политические партии оставили в стороне свои разногласия. В чрезвычайной сессии Думы, специально созванной царем, лидеры различных партий наперерыв объявляли правительству о своей поддержке, в которой отказывали ему несколько недель тому назад. Военные кредиты были приняты единогласно, и даже социалисты, воздержавшиеся от голосования, предлагали рабочим защищать свое Отечество от неприятеля. Объединяясь таким образом вокруг трона, либеральные и прогрессивные партии были одушевлены надеждой, что война, вызвавшая такое тесное соприкосновение царя с народом, послужит началом новой эры конституционных реформ».

Так писал британский посол Бьюкенен о ситуации в России сразу же после начала войны. Даже английский посол с английской разведкой оказались слепыми.

Кроме того, вступление России в войну сопровождалось еще и попытками разгромить большевистское движение, однако в результате оно только ушло в более глубокое подполье:

«Наша партия, Российская с.-д. рабочая партия, понесла уже и еще понесет громадные жертвы в связи с войной. Вся наша легальная рабочая печать уничтожена. Большинство союзов закрыто, множество наших товарищей арестованы и сосланы. Но наше парламентское представительство — Российская социал-демократическая рабочая фракция в Государственной думе — сочло своим безусловным социалистическим долгом не голосовать военных кредитов и даже покинуть зал заседаний Думы для еще более энергического выражения своего протеста, сочло долгом заклеймить политику европейских правительств как империалистскую. И несмотря на удесятеренный гнет царского правительства социал-демократические рабочие России уже издают первые нелегальные воззвания против войны, исполняя долг перед демократией и Интернационалом… Пусть оппортунисты «берегут» легальные организации ценой измены своим убеждениям, — революционные с.-д. используют организационные навыки и связи рабочего класса для создания соответствующих эпохе кризиса нелегальных форм борьбы за социализм и сплочение рабочих не с шовинистской буржуазией своей страны, а с рабочими всех стран» (В. И. Ленин «Война и социал-демократия»).

Конечно, со стороны царской охранки это было глупостью: загнать в подполье массовую революционную организацию, пронизывающую все слои общества. Можно было бы жандармов и называть идиотами, если бы не одно «НО» — а что-то другое возможно было сделать? Альтернативный вариант был?

Вот-то и оно! Ульянов-Ленин создал такую партию, которая в любом случае, при любом раскладе в конце концов взяла бы власть. С момента раскола РСДРП на фракции большевиков и меньшевиков начался отчет времени до краха самодержавия и начала Социалистической революции. Процесс стал необратимым.

А если еще учесть, кто во главе этой организации стоял!

Это Николай Викторович упражняется в беллетристике, описывая пребывание большевиков в эмиграции как турпоездку за счет налогоплательщиков Британии, в расчете привлечь в ряды ПВО уж крайне невежественную публику:

«…после бурной череды съездов во время первой русской смуты среди пытавшихся взорвать Россию наступило затишье. Революционные элементы, их лидеры находились «на консервации», спокойно проживая на территории Западной Европы. Они устраивали небольшие конференции, ругали друг друга почем зря в своих малотиражных газетах и ждали своего часа».

Только нужно обладать совсем грандиозной фантазией, чтобы вообразить, будто Ленин создал партию, а потом уехал за границу и забыл о ней напрочь. 12 лет убить на создание РСДРП(б), а потом забыть о своем детище!

На самом деле уже в конце августа 1914 года Владимиром Ильичом были написаны тезисы «Задачи революционной социал-демократии в европейской войне». Причем самое интересное не в том, что эти тезисы были написаны, а в том, что уже в сентябре 1914 года В. И. Ленин получил известие, что они одобрены большинством большевистских организаций России!

Оцените уровень партийной работы! Организация нелегальная! Лидер ее находится за границей! За границей он пишет большую программную статью, эта статья нелегально переправляется в Россию, там распространяется и обсуждается, принимаются резолюции, одобряющие ее, а потом автор статьи ставится об этом в известность. Всё это — за ОДИН МЕСЯЦ!

И уже в 1915 году в статье «Социализм и война» вождь большевиков пишет:

«С началом войны царское правительство арестовало и сослало тысячи и тысячи передовых рабочих — членов нашей нелегальной РСДРП. Это обстоятельство, наряду с введением военного положения в стране, закрытием наших газет и пр. задержало движение. Но нелегальная революционная работа нашей партии все-таки продолжается. В Петрограде комитет нашей партии выпускает нелегальную газету «Пролетарский Голос». Статьи из Центрального Органа «Социал-Демократ», издающегося за границей, перепечатываются в Петрограде и рассылаются по провинции. Выходят нелегальные прокламации, которые распространяются и в казармах. За городом, в различных укромных местах происходят нелегальные собрания рабочих. В последнее время в Петрограде начались крупные стачки рабочих металлистов. В связи с этими стачками наш Петроградский комитет выпустил несколько воззваний к рабочим».

Это просто нужно себе представить: страна в войне, а оппозиционная партия, ведущая подпольную антиправительственную деятельность, после многочисленных арестов менее чем через год начинает выпуск своей газеты, умудряется через границы воюющих государств доставлять и распространять статьи находящегося в эмиграции ЦК, прокламации уже даже в казармах разбрасываются! В воюющей стране стачки! Воззвания к бастующим рабочим! В столице действует подпольный комитет партии!

Англичане надоумили Ульянова-Ленина создать такую политическую организацию? Англичане помогали через границу переправлять нелегальную литературу? Англичане забастовки организовывали на заводах своего союзника? Листовки в казармах распространяли? И вся эта деятельность союзников, направленная на разрушение России, прошла мимо царских спецслужб? Все жандармы поголовно были олигофренами? Или русские вообще все олигофрены?

А какой вывод еще из писанины «великого патриота» можно сделать? Нормальный человек, считающий себя русским, может только гордиться тем, что его предки создали мощную политическую организацию, сбросившую царизм, совершившую первую в мире социалистическую революцию. Нормальный русский может только гордиться, что его прадеды так умели работать в подполье, что вся царская власть осталась стоять на обочине истории с разинутым ртом.

Что еще интересно: это умение вести подпольную деятельность на себе испытали немцы в Великую Отечественную войну. Да-да, подпольные обкомы и райкомы с их партизанской составляющей — опыт еще дореволюционный.

Но есть, оказывается, такие русские патриоты, которые твердо верят, что без англосаксов это не получилось бы.

Надо сказать, что жандармы русские далеко не дураками были, поэтому мгновенно сориентировались в ситуации, и сразу же поползли слухи по Империи: большевики — шпионы немецкие. Настойчивые такие слухи. Ну а что, ведь ленинцы за поражение правительства в войне? За поражение. А с кем правительство войну ведет? С немцами. Логично? Логично. Только одного не хватает — осужденных за шпионаж в пользу Германии большевиков. Не судили их за шпионаж! Казалось бы, вот какое идеологическое оружие в руках царизма! Но — ни одного приговора!

Спросите, а почему тогда слухи такие были? Да потому, что не было больше никаких возможностей дискредитировать партию, кроме как ложью о сотрудничестве с врагом. Только и эта ложь выглядела настолько неуклюжей, что никакого значимого эффекта не произвела. Потому что главный большевик в своих статьях оттоптался и на русском, и на германском, и на французском, и, вот же забавно, на английском империализме от души.

Ёрничает Николай Викторович насчет «небольших конференций». Сказать совсем ничего о деятельности большевистской эмиграции он не может, поэтому говорит так, что создаётся впечатление о посиделках бездельников на фоне Альпийских гор. Это, наверно, он подразумевал Циммервальдскую конференцию. Только не упомянул Николай Викторович, что даже упоминания об этих «посиделках» были запрещены во всех воюющих странах. Хороши посиделки.

Всё-таки веселый человек Николай Викторович, у него, с одной стороны, Ленин — МОЗГ, а с другой — лопух:

«Поспевать за ленинской мыслью задача неблагодарная. Его скорость принятия решений не всем по зубам. Немногие обладали и его интуицией. Только вот в начале 1917 года она его подвела. 9-го января здесь, в Швейцарии, делая «Доклад о революции 1905 года», он сказал: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции». Иными словами, вам, дорогие товарищи, до светлого будущего дожить, а мне, старику, и надеяться не надо! И вдруг — Февраль! Революция! Как снег на голову».

Я уже писал, что Ленина цитировать крайне трудно, у него нельзя дергать цитатки, так вот Стариков где-то цитатку выдернул, поэтому и получается у него, что Владимир Ильич не ожидал революции в России. А давайте сами посмотрим, о какой революции это говорилось?

«Очень часто встречаются западноевропейцы, которые рассуждают о русской революции таким образом, как будто события, отношения и средства борьбы в этой отсталой стране имеют очень мало сходного с западноевропейскими отношениями и потому вряд ли могут иметь какое-либо практическое значение.

Нет ничего более ошибочного, чем такое мнение.

Несомненно, формы и поводы грядущих боев в грядущей европейской революции будут во многих отношениях отличаться от форм русской революции.

Но, несмотря на это, русская революция — именно благодаря своему пролетарскому характеру в том особом значении этого слова, о котором я уже говорил, — остается прологом грядущей европейской революции. Несомненно, что эта грядущая революция может быть только пролетарской революцией и притом в еще более глубоком значении этого слова: пролетарской, социалистической и по своему содержанию. Эта грядущая революция покажет еще в большей мере, с одной стороны, что только суровые бои, именно гражданские войны, могут освободить человечество от ига капитала, а с другой стороны, что только сознательные в классовом отношении пролетарии могут выступить и выступят в качестве вождей огромного большинства эксплуатируемых.

Нас не должна обманывать теперешняя гробовая тишина в Европе. Европа чревата революцией. Чудовищные ужасы империалистской войны, муки дороговизны повсюду порождают революционное настроение, и господствующие классы — буржуазия, и их приказчики — правительства, все больше и больше попадают в тупик, из которого без величайших потрясений они вообще не могут найти выхода.

Подобно тому, как в России в 1905 году под руководством пролетариата началось народное восстание против царского правительства с целью завоевания демократической республики, так ближайшие годы как раз в связи с этой хищнической войной приведут в Европе к народным восстаниям под руководством пролетариата против власти финансового капитала, против крупных банков, против капиталистов, и эти потрясения не могут закончиться иначе, как только экспроприацией буржуазии, победой социализма. Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции» (В. И. Ленин. ДОКЛАД О РЕВОЛЮЦИИ 1905 ГОДА.)

Всё понятно? Понятно, что Ленин говорил не о РУССКОЙ революции, а о ЕВРОПЕЙСКОЙ, понятно, что он их четко разделяет? Он доклад читал европейским социал-демократам и им говорил о революции в Европе, а не в России!

Что касается того, что Ленин не знал точной даты начала Февраля, то, извините уж, революции по календарным планам не устраиваются. Они происходят не по планам. Вот вооруженное восстание — планируется. Разницу понимаете?

Точной даты начала революции в Петрограде В. И. Ленин, конечно, не знал, но вот то, что она произойдет именно до окончания войны, и кто начнет эту революцию, ему было отлично известно. Только ума Ленину хватало об этом не трещать на каждом углу. Разные «историки» заходятся в экстазе: Ленин не знал, не предполагал, большевики и рядом там не стояли! Ага, заранее в листовках большевики не писали: сколько их, где собираются, о чем совещаются и что планируют. Надо было писать? И Владимиру Ильичу тоже надо было хвастаться перед европейскими журналистами, какая у него мощная партия? Вот бы русские жандармы обрадовались — революционеры сами себя сдали!

Но вот когда можно было о чем-то говорить открыто, то Ленин об этом и говорил:

«Главный документ, которым я располагаю по сегодняшнее число (8 (21) марта), это — номер английской консервативнейшей и буржуазнейшей газеты «Times» (Таймз) 14 от 16/III со сводкой сообщений о революции в России. Ясно, что источника, более благоприятно — выражаясь мягко — настроенного к правительству Гучкова и Милюкова, найти нелегко.

Корреспондент этой газеты сообщает из Петербурга от среды 1 (14) марта, когда существовало еще только первое Временное правительство, т. е. думский Исполнительный комитет из 13 человек с Родзянкой во главе и с двумя, по выражению газеты, «социалистами» Керенским и Чхеидзе в числе членов 15, — следующее:

«Группа из 22 выборных членов Государственного совета, Гучков, Стахович, Трубецкой, профессор Васильев, Гримм, Вернадский и др., отправила вчера телеграмму царю», умоляя его для спасения «династии» и пр. и пр. созвать Думу и назначить главу правительства, пользующегося «доверием нации». «Каково будет решение императора, который сегодня должен приехать, еще неизвестно в данный момент, — пишет корреспондент, — но одна вещь совершенно несомненна. Если Его Величество не удовлетворит немедленно желаний самых умеренных элементов среди его лояльных подданных, то влияние, которым пользуется теперь Временный комитет Государственной думы, всецело перейдет в руки социалистов, которые хотят учреждения республики, но которые не в состоянии установить какого бы то ни было упорядоченного правительства и неизбежно повергли бы страну в анархию внутри, в катастрофу извне…»

Не правда ли, как это государственно мудро и как это ясно? Как хорошо понимает английский единомышленник (если не руководитель) Гучковых и Милюковых соотношение классовых сил и интересов! «Самые умеренные элементы из лояльных подданных», т. е. монархические помещики и капиталисты, желают получить власть в свои руки, превосходно сознавая, что иначе «влияние» перейдет в руки «социалистов». Почему же именно «социалистов», а не кого-либо еще другого? Потому что английский гучковец отлично видит, что никакой другой общественной силы на политической арене нет и быть не может. Революцию совершил пролетариат, он проявил героизм, он проливал кровь, он увлек за собой самые широкие массы трудящегося и беднейшего населения, он требует хлеба, мира и свободы, он требует республики, он сочувствует социализму. А горстка помещиков и капиталистов, с Гучковыми и Милюковыми во главе, хочет обмануть волю или стремление громадного большинства, заключить сделку с падающей монархией, поддержать, спасти ее: назначьте Львова и Гучкова, Ваше Величество, и мы будем с монархией против народа. Вот весь смысл, вся суть политики нового правительства!..

«…Вчера, — продолжает корреспондент, — социал-демократическая партия выпустила воззвание самого мятежнического содержания, и воззвание это было распространено по всему городу. Они (т. е. социал-демократическая партия) «чистые доктринеры, но их власть на совершение зла громадна во время, подобное настоящему. Г-н Керенский и г. Чхеидзе, которые понимают, что без поддержки офицеров и более умеренных элементов народа они не могут надеяться на избежание анархии, принуждены считаться со своими менее разумными товарищами и незаметно их толкают к занятию позиции, которая усложняет задачу Временного комитета…»

О, великий английский дипломат-гучковец! Как «неразумно» проболтали вы правду!

«Социал-демократическая партия» и «менее разумные товарищи», с которыми «принуждены считаться Керенский и Чхеидзе», это, очевидно, — Центральный или Петербургский Комитет нашей, восстановленной январской конференциею 1912 года, партии, те самые «большевики», которых буржуа всегда ругают «доктринерами» за верность «доктрине», т. е. началам, принципам, учению, целям социализма. Мятежническим и доктринерским ругает английский гучковец, явное дело, воззвание и поведение нашей партии за призыв бороться за республику, за мир, за полное разрушение царской монархии, за хлеб для народа…

Считаться с социал-демократической партией Центрального Комитета принудило Керенского и Чхеидзе влияние ее на пролетариат, на массы. Наша партия оказалась с массами, с революционным пролетариатом, несмотря на арест и высылку в Сибирь еще в 1914 году наших депутатов, несмотря на отчаянные преследования и аресты, которым подвергался Петербургский комитет за свою нелегальную работу во время войны против войны и против царизма…» (В. И. Ленин. Письма из далека).

Теперь еще есть сомнения по поводу участия большевиков в Февральской революции? И есть еще сомнения, в том, что Ленин прекрасно осознавал, на что способна его партия?

Так ведь деятельность РСДРП(б) среди рабочих крупных промышленных центров (читай — столиц) — это еще не все сюрпризы!

Ведь удивительная вещь произошла и с армией, и с флотом уже прямо в марте: солдаты и матросы воевать отказались. С чего бы вдруг? Еще 23 февраля всё спокойно, а через неделю — развал. Приказ № 1 так подействовал? Да не смешите… Это кто бы солдатам так быстро разъяснил этот Приказ? Кто-кто… Да тот, кто подготовил их заранее к этому. Одна только политическая сила в армии и на флоте вела антивоенную пропаганду. ОДНА! И называлась она — большевики.

И кто же большевиков в армию и на флот заслал? Да само царское правительство их туда и впустило. Как только началась широкая мобилизация среди рабочих, так уже можно было на армии ставить жирный крест. Устав РСДРП(б) предполагал, что членом партии может быть только член организации, поэтому когда большевик по мобилизации попадал в стрелковую роту или на эскадренный миноносец, то он сразу начинал создавать партийную ячейку… А на флот попадали, в основном, рабочие, потому что неграмотному крестьянину делать нечего у корабельных механизмов, поэтому и были матросы самым революционным отрядом.

Вам еще непонятно, какой силой управлял Владимир Ильич Ленин? Если есть еще вопросы, возьмите его «Письма из далека» и проштудируйте. Статьи занимательные, надо сказать. Вы поймете, что никакого сомнения у автора нет насчет продолжения революции, что автор обстановку в России знает досконально, в подробностях, что никаким агентом никаких англичан он быть не мог, потому что открыто изобличает заговор англо-французского капитала в альянсе с русским и цели этого заговора… Заодно узнаете, что приписываемое Стариковым неблагоразумное деяние министрам Временного правительства в виде роспуска полиции является всего лишь следствием элементарной необразованности Николая Викторовича, потому что:

«Полиция частью перебита, частью смещена в Питере и многих других местах. Гучковско-милюковское правительство не сможет ни восстановить монархии, ни вообще удержаться у власти, не восстановив полиции как особой, отделенной от народа и противопоставленной ему организации вооруженных людей, находящихся под командой буржуазии. Это ясно, как ясен ясный божий день. С другой стороны, новое правительство должно считаться с революционным народом, кормить его полууступками и посулами, оттягивать время. Поэтому оно идет на полумеру: оно учреждает «народную милицию»…»

Так-то. Не могло Временное правительство распустить полицию. До него ее распустили.

Поставьте себя на место воображаемых английских разведчиков, собирающихся вербовать гражданина Ульянова. И что они могли ему предложить? Помощь в свержении А. Ф. Керенского? Вернее, в том, что Керенский ему добровольно, играя в «поддавки», уступит власть.

А кто такой Керенский? Депутат Государственной Думы от города Вольска, сначала эсер, потом «трудовик» (организация, имеющая такое же политическое влияние, как какая-нибудь партия любителей пива), да еще — масон. И все, пожалуй.

И это В. И. Ленину нужно предлагать содействие в свержении этого политического карлика? Автору «Что делать?», «Материализм и эмпириокритицизм», «Империализм как высшая стадия капитализма»… создателю самой революционной партии и её признанному вождю, политическому деятелю международного социалистического движения, который фактически ликвидировал оппортунистический 2-ой Интернационал, революционеру, который еще в 1905 году руководил баррикадными боями?

Когда я утверждаю, что А. Ф. Керенский проявил себя недюжинным политиком, что все министры Временного правительства были людьми выдающегося ума, раз они при Ленине продержались у власти аж восемь месяцев, то на это, как я постарался показать, у меня есть все основания.

 


 Глава 8. Баран в политике

Это же надо было назвать так главу: «Генерал Корнилов как зеркало русской революции»?! Это сколько ж ума надо иметь, чтобы высказывание Ленина о Л. Н. Толстом прилепить на лоб зауряднейшего русского генерала?!

И еще эпиграфы такие взять: «Страшна не смерть, а позор и бесчестие». Л. Г. Корнилов; «Что это: глупость или измена?» П. Н. Милюков.

И при чем здесь высказывание Милюкова, если про «глупость или измену» Милюковым было сказано еще задолго до 1917 года? А почему бы в качестве эпиграфа к главе, описывающей деяния Лавра Георгиевича в 1917 году, не взять характеристику этого «полководца», данную главнокомандующим русской армией Алексеевым, который отозвался о своем подчиненном как об индивидууме с головой барана и сердцем льва.

В те времена люди образованные, и генералы в их числе, старались мысли свои выражать, не прибегая к словам древнего матерного языка, который позволяет одним словом дать точную характеристику любому человеку. Но даже из определения Алексеева, который не мог не знать по долгу службы, что из себя представляет его подчиненный, можно сделать вывод, что на исходе лета 1917 года пободаться с Лениным решило очень забавное существо, которому не хватало для более полного соответствия образу закрученных рогов на голове и курдючного нароста, оттопыривающего сзади галифе.

Особенно забавно Стариков расписывает достоинства Л. Г. Корнилова:

«Авторитет Лавра Георгиевича Корнилова в армии был действительно велик. В русско-японской войне он отличился в Мукденском сражении, прикрывая отступление армии. Первую мировую войну Корнилов начал командиром дивизии. Под его руководством она быстро стяжала себе почетное название — «стальная». Известен случай, когда горстка добровольцев 148-го Измаильского полка, входившего в состав этой дивизии, под руководством самого Корнилова яростной «суворовской» атакой опрокинула в Карпатских горах два австрийских полка, взяв 1200 пленных и одного генерала. Увидев с утра малочисленность русского отряда, австриец воскликнул в сердцах: «Корнилов — не человек, а стихия!». Во время вынужденного отступления русской армии сам Корнилов остался прикрывать отход дивизии, был тяжело ранен и попал в плен. Австрийцы, пленившие его, уже знали, с кем имеют дело, и поместили его в крепости с многочисленной охраной. Тем не менее, едва оправившись от ран, он смог притвориться больным, лечь в тюремную больницу и бежать оттуда. Во время побега Корнилов выдавал себя за венгерского солдата, плохо говорящего по-немецки. Передвигаясь по ночам и питаясь тем, что мог добыть, он смог добраться до расположения русских войск. Газеты сделали его историю достоянием общественности, и авторитет генерала Корнилова неизмеримо возрос. Это был тот герой, которого ждала Россия».

Герой!!! Есть только один безусловный герой Первой мировой войны — такой, что даже близко к нему на дистанцию плевка ни одна тварь дрожащая подойти не сумела. Это А. А. Брусилов. И вот что он рассказывает о «герое, которого ждала Россия»:

«В это же время 24-й корпус наступал несколько восточнее — от Лиско на Балигруд, Цисну и Ростоки. И этому корпусу было приказано не спускаться с перевала, но тут генерал Корнилов опять проявил себя в нежелательном смысле: увлекаемый жаждой отличиться и своим горячим темпераментом, он не выполнил указания своего командира корпуса и, не спрашивая разрешения, скатился с гор и оказался, вопреки данному ему приказанию, в Гуменном; тут уже хозяйничала 2-я сводная казачья дивизия, которой и было указано, не беря с собой артиллерии, сделать набег на Венгерскую равнину, произвести там панику и быстро вернуться. Корнилов возложил на себя, по-видимому, ту же задачу, за что и понес должное наказание. Гонведская дивизия, двигавшаяся от Ужгорода к Турке, свернула на Стакчин и вышла в тыл дивизии Корнилова. Таким образом, он оказался отрезанным от своего пути отступления; он старался пробраться обратно, но это не удалось, ему пришлось бросить батарею горных орудий, бывших с ним, зарядные ящики, часть обоза, несколько сотен пленных и с остатками своей дивизии, бывшей и без того в кадровом составе, вернуться тропинками».

Действительно, «герой»! Наплевав на приказ командира корпуса, затащил своё подразделение в ловушку, из которой вытащил только остатки своей дивизии, бросив артиллерию, обоз и пленных. Вообще-то при Сталине ему светила если не вышка, то штрафбат — точно.

Да и этот «закидон» несостоявшегося диктатора был не первым:

«В первом сражении, в котором участвовала его дивизия, он вылез без надобности вперед, и когда я вечером отдал приказ этой дивизии отойти ночью назад, так как силы противника, значительно нас превышавшие, скапливались против моего центра, куда и я стягивал свои силы, — он приказа моего не исполнил и послал начальника штаба корпуса ко мне с докладом, что просит оставить его дивизию на месте. Однако он скрыл эту просьбу от командира корпуса Цурикова. За это я отрешил начальника штаба корпуса Трегубова от должности. Наутро дивизия Корнилова была разбита и отброшена назад, и лишь 12-я кавалерийская дивизия своей атакой спасла 48-ю пехотную дивизию от полного разгрома, при этом дивизия Корнилова потеряла 28 орудий и много пулеметов. Я хотел тогда же предать его суду за неисполнение моего приказа, но заступничество командира корпуса Цурикова избавило его от угрожавшей ему кары».

Понимаете, как «герой» подло подставил начальника штаба корпуса? Вообще-то за такие дела во время моей службы в армии советские офицеры, особо не выпячивавшие свои благородство и честь, таким, как Корнилов, просто морды били у столовой Военторга. И уж совсем неизвестно, почему Стариков назвал стальной дивизию, которая в первом же бою была разбита. Вот как он пишет: «…она быстро стяжала себе почетное название — «стальная»».

Ага, эта дивизия только одного под командованием Корнилова добилась быстро — поражения. В первом же сражении. А потом и в плен сдалась вместе с командиром:

«Наконец, уже в 3-й армии, весной 1915 года при атаке этой армии Макензеном он не исполнил приказания отступить, был окружен и сдался в плен со всей своей дивизией».

Сталь какая-то быстроржавеющая, не находите? Вообще-то, славу «стальных» снискали 21-я и 52-я дивизии, только Корнилов ими не командовал. Но вот чтобы назвать так подразделение, которое в первом же бою по вине его командира было разбито, а потом еще и пленено — это уже слишком!

Конечно, характеристика, данная несостоявшемуся русскому Бонапарту генералом Алексеевым (сердце льва, голова барана), во многом результат их межличностных отношений, правда в ней есть, но далеко не вся. Не таким уж и бараном был Лавр Георгиевич, далеко не бараном… Но от этого его образ не становится краше.

А вот бараном Корнилова выставляет как раз Стариков. Не верите? Тогда читайте:

«…Корнилов был назначен Верховным главнокомандующим русской армией. Именно его выдвинул Керенский на важнейший пост. Но не потому, что оценил душевное благородство генерала. Нет, для успешного большевистского переворота надо уничтожить армию. Рядовой состав можно разложить пропагандой. Генералов и офицеров приказами и комитетами заставить забыть свой долг перед Родиной невозможно. Их можно из армии вычистить, удалить. Можно натравить на них расхлестанные солдатские массы. Но для всего этого нужен повод! Надо заставить армию выступить против разрушения страны, объявить ее мятежной силой и тогда уже разгромить ее высшие эшелоны. Чтобы военные решились выступить против Временного правительства у них должен быть вождь. Поэтому Керенский выдвигает Корнилова».

Вам понятно, о чем Николай Викторович пишет? Он считает, что Керенскому нужно было спровоцировать контрреволюционное выступление военных, потом, под предлогом подавления мятежа, разгромить командную верхушку. И для осуществления провокации Александр Федорович на роль предводителя мятежников подобрал Корнилова. В изложении Старикова этот генерал из простых казаков как последний идиот шел на поводу у интригана Керенского, не подозревая о том, что ему отведена роль совсем не спасителя Отечества, а жертвенного барана.

В который раз лидер ПВО отчетливо обрисовывает свои совершенно русофобские взгляды неистового «патриота». У этого «патриота» все русские делятся на три категории. Первая — агенты англосаксов и прочие предатели. Вторая — благородные сердцем бараны, которых агенты англосаксов и прочие предатели всегда используют для осуществления своих провокаций. И третья — тупое рабочее-крестьянское быдло, которое, если его периодически не расстреливать, не желает ни работать, ни воевать. Я не преувеличиваю, читайте, господа члены ПВО, своего гуру внимательней.

В очередной раз «насладимся» «великим историческим открытием»:

«…выбор у главы правительства Александра Федоровича Керенского был очень простой: Корнилов или Ленин. Корнилов это — порядок, наведенный жесткой рукой, повешенные на столбах дезертиры и перспектива победы в войне. Ленин это — порядок, наведенный еще более жестокими методами, Гражданская война, Брестский мир, распад, потеря территорий и мучительное завоевывание их обратно. Корнилов — это сохранение страны, той России, что удивляла мир своим развитием. Ленин — это невиданный эксперимент, создание чего-то нового ценой миллионов жизней. Детские трупики, расстрельные рвы и тифозные бараки. Выбор будущего России сделал Керенский. Он твердой рукой выбирает своего земляка Ульянова. Поддавки есть поддавки…»

Вот английский шпион Керенский выбрал свою судьбу — отдать власть большевикам, играя с Лениным в поддавки. После разгрома корниловского мятежа Александр Федорович получил нужный ему результат:

«…власть Александр Федорович собирался передать своему земляку Ульянову, а не суровому и строгому генералу. Теперь сделать это будет гораздо проще — чрезвычайные полномочия Керенским получены… Этого Керенский и добивается: когда Ленин будет свергать власть, за надоевшее всем Временное правительство никто не должен вступиться».

А тогда почему же в сентябре Керенский, после коллективного заявления послов Антанты, «включает дурака»? Если верить Старикову:

«Вот стоит Керенский перед «союзными» послами и недоумевает: я же все сделал, как вы хотели, что ж вам еще надо? А ответ прост: пора и вам, Александр Федорович, отправляться в политическое небытие. На заслуженный отдых, так сказать. Свою работу вы уже выполнили — до Октября остается всего один месяц».

Каким образом он играл в поддавки с Лениным, если не предполагал, что Ленин выиграть должен? Отчего недоумевал? Смешно стало, дорогие читатели? А вот мне не очень-то смешно от невежества моего «оппонента». В недавние времена каждый советский школьник знал: Владимиру Ильичу «поддавки» Керенского нужны были, как пассатижи в бане. Слишком несопоставимыми они были фигурами. Ленин — создатель и авторитетнейший вождь мощнейшей революционной организации, и Керенский — политический ловкач.

И вот чтобы вас запутать в несуразных «логических» построениях, с целью оболванить и подвести к мысли о причастности большевиков к предательству России, автор практически ничего не говорит о деятельности Ленина и его партии в период от Февральской революции и до Октября. Так, слегка только коснулся он приезда Владимира Ильича и июльского выступления.

Я уже писал, насколько мощной и организованной была РСДРП(б) уже к 1914 году, если даже времени на переправку ленинских антивоенных тезисов из Швейцарии в Россию, их обсуждения в подпольных организациях и уведомление эмигрантского ЦК о результатах дискуссии ушло примерно месяц. Отсюда следует только один вывод: Ленин реально управлял партией, знал ситуацию в ней, следовательно, и политическую ситуацию в России представлял отчетливо, без искажений, поэтому все его прогнозы сбывались с абсолютной точностью.

Сразу, как только им было получено известие о Февральских событиях, последовали «Письма из далека», в которых дан точный анализ причин революции, ее движущих сил, были поставлены задачи на дальнейшее развитие революции.

Владимир Ильич достоверно знал, что главной силой, свергнувшей самодержавие, был рабочий класс и поддержавший его Петроградский гарнизон, поэтому и начал с самого начала вдалбливать в голову своим немного тугодумным соратникам: в России произошла буржуазная революция, но движущая сила этой революции, в чем и была ее особенность, — пролетариат, поэтому она неизбежно и очень быстро перерастет в пролетарскую, социалистическую.

Очевидно было, почему власть перехватила буржуазия в лице и прямых ее представителей, и представителей так называемых, «социалистических» партий, уже давно ушедших в оппортунизм, фактически под крыло капитала — большевики запаздывали в связи с только начавшимся выходом из подполья, самые значительные лидеры партии были либо в ссылках и тюрьмах, либо в эмиграции, поэтому Ленин и рвался так в Россию.

Самое интересное, что в возвращении Ленина были напрямую заинтересованы Временное правительство и меньшевики-эсеры. Он им нужен был в Петрограде кровь из носу!

Поэтому они и встречу такую организовали Владимиру Ильичу на Финляндском вокзале. Почему, вы спросите? Да потому, что и эта гоп-компания реально представляла, какая сила стояла за февральскими выступлениями рабочих и солдат, и кто этой силой руководит, знали они и о своей очень некрасивой роли в свержении царизма. Это же ведь они обманом взяли власть, прикрываясь революционной фразой. А что дальше делать с Петроградским гарнизоном они не знали! Отсюда и Приказ № 1.

А ключевой пункт — вот какой:

«4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов».

Меньшевистский Совет хотел войсками покомандовать? Или что еще это означает? Да единственное: предотвратить даже в зародыше мысль у кого-либо отправить части Петроградского гарнизона на фронт! Чтобы никаких перемещений гарнизона в сторону фронта без согласия Петроградского Совета! Т. е., чтобы вообще никто, никогда, ни при каких обстоятельствах даже пикнуть не мог об отправке революционных частей на войну.

Потому что главное требование солдат было — МИРА! Долой войну! И как только либо Временное правительство, либо Совет рабочих и солдатских депутатов попытались бы написать на бумаге распоряжение о маршруте хоть одного взвода, хоть одного запасного полка «Петроград — фронт», так тут бы им карачун и пришел. Сразу. Они не контролировали этот гарнизон. Представителей своих от гарнизона в Совет пропихнули, но не более того. Гарнизон контролировали большевики. Чтобы осознать этот факт, достаточно просто знать о главном требовании солдат — «Долой войну!». Это был большевистский лозунг. Только большевистский. Ни эсеры, ни меньшевики, тем более кадеты к прекращению войны не призывали. Да, их представители в гарнизоне были, их попало в Совет больше, чем большевиков, но только потому, что пока ленинцы легализовывали свою деятельность, те успели сагитировать солдат за себя. Но в казармах лозунги были большевистские (Мир. Земля.). И настроения были большевистские.

И Временное правительство через два дня после опубликования Приказа № 1 в своей первой Декларации сразу же заявило о своих намерениях насчет судьбы Петроградского гарнизона:

«…Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении».

Вот скажите, если это не страх, то что?

А гарнизон насчитывал без малого 200 тысяч человек. Представляете, часовой механизм какой мины тикал под задницами «временных» и меньшевиков-эсеров в Совете? И чем дольше длилось участие России в войне, тем ближе был момент срабатывания взрывателя.

Поэтому В. И. Ленин нужен был этой всей камарилье в России, край как нужен был. И сам Владимир Ильич, и все большевики. Понимаете, они же по себе судили всех. Ну и что, что с Лениным на ножах были до революции, но ведь власть — вот она, в руках! Осталось только дело за малым, портфели окончательно поделить да чернь успокоить, и — живи-радуйся…

И организовали встречу «запломбированному вагону». Почетный караул — 7000 солдат! Грандиозность мероприятия впечатляет? Да еще и толпы рабочих, вся площадь в красных знаменах и транспарантах, море цветов, духовые оркестры… Царю такая встреча даже и не снилась.

И все это мероприятие ради одного только человека — Ульянова-Ленина. Только ради него. Плевали организаторы на всех остальных пассажиров вагона, и после них всякие троцкие возвращались, только такого больше никогда уже не было. Той власти нужен был именно Ленин. И это был именно ему намек: Владимир Ильич, Вам любой портфель, хотите в Совете, хотите в правительстве. Видите, сколько народа мы собрали? Всё для того, что бы уважение Вам наше продемонстрировать и готовность к сотрудничеству, киньте лозунг какой-нибудь, навроде, что революция от немцев в опасности, значит нужно и в тылу ударно работать, и на фронте насмерть стоять, и наша благодарность не будет знать границ…

И Владимир Ильич лозунг «кинул». Он такой им лозунг кинул, что всякие Чхеидзе и Черновы побежали с площади, чертыхаясь.

Ленин не купился. Во-первых, не таким человеком он был, чтобы принципами торговать, во-вторых, он отчетливо представлял, какая обстановка была в Петрограде и стране, знал, что дни этой временной хунты сочтены, власть она не удержит, потому что ни одного требования народа удовлетворить не в состоянии, ей нужно удовлетворять требования совершенно другой части общества — буржуазии. А эту буржуазию подпирает англо-французский капитал…

Стариков рисует картины сплошного бардака в России тех дней как неспособность правительства справиться с ситуацией, так как оно, якобы, выполняло план «союзников» по развалу страны. Только причина всего этого была совершенно другой. Она просто лежала на поверхности, и не заметить ее нужно очень постараться: смещение царя и смена правительства ничего народу не дали. Война не была остановлена, землю крестьяне не получили, рабочий контроль над производством установлен не был, поэтому забастовки и волнения не утихли, а начали разгораться с новой силой. Тем более что сдерживающего фактора в лице репрессивной царской администрации уже не было.

И выход у русской буржуазии был один: военная диктатура. Не было другой возможности у нее удержаться у власти. Но приход диктатора надо было готовить: подобрать управляемую кандидатуру на роль «наполеона», сформировать общественное мнение, обеспечить военную составляющую для подавления народа… Это требовало времени, за неделю такое не провернешь, поэтому правительство время и тянуло, как могло — кризисы гасило заменой министров, требования рабочих рассматривались в бесконечных комиссиях, по земельному вопросу тоже всё проекты обсуждались, солдат пытались успокоить каким-то миром «без аннексий и контрибуций», т. е. просто дурило народ.

Но поражает еще и высокая степень личной порядочности Владимира Ильича. Он же сразу выдвинул лозунг о поддержке Советов рабочих и солдатских депутатов. Выдвинул несмотря на то, что захватили в Советах власть его давние политические враги — меньшевики. Т. е. Ленин им просто предлагал отказаться от гнусной роли прислужников капитала и начать социалистические преобразования. Но эти «социал-демократы» на первом же съезде Советов увильнули от ответственности, заявили, что в такой ситуации, которая была тогда в стране, власть ни одной партии не спасет положение, т. е. фактически призвали поддержать Временное правительство. Тогда Владимир Ильич и заявил им, что такая партия есть, и лозунг о поддержке Советов уже в июле был снят. А между тем влияние большевиков в этом органе власти все росло и росло…

А между тем камарилья, захватившая власть, их спонсоры в лице русской и англо-французской буржуазии лихорадочно искали кандидатуру в военные диктаторы. Понятно, что таковую роль должен был сыграть Главнокомандующий вооруженными силами, поэтому их меняли как перчатки, устраивали смотрины, так сказать.

Сразу после устранения с этого поста Николая Второго Главнокомандующим был назначен генерал от инфантерии Алексеев Михаил Васильевич, да только долго не продержался. Не подошел ввиду полного непонимания обстановки. Вместо того чтобы начинать выстраивать работу с Комитетами солдатских депутатов в частях, он сразу возжелал стрелять и вешать. Правительству стало понятно, что дальше его держать на этом посту невозможно, потому что его деятельность приведет к такому бунту, что даже следов не останется от русского офицерства.

Следующей кандидатурой стал Алексей Алексеевич Брусилов. Вот он на роль диктатора подходил лучше всех, его авторитет в армии был просто колоссальным, легендарным. Сразу одна проблема нарисовалась: талантливый полководец не мог не быть человеком умным. А талант Брусилова был просто нагло выпирающим, он один в ту войну нашел эффективное средство взламывания долговременной обороны противника, а если еще вспомнить о его идее прорывать австрийский фронт одновременно с нескольких направлений, вопреки всем канонам!.. Поэтому Алексей Алексеевич до самой смерти и дружил с другим талантливым полководцем, люди всегда ищут себе друзей равных по интеллекту. И другом его был С. М. Буденный, почитайте их переписку.

Так вот, как человек умный, Брусилов начал сотрудничать с Комитетами, да не просто дурака валять, а принимать условия солдатских представителей, проводить их, так сказать, в жизнь, т. е. сразу показал личную непригодность в качестве диктатора. Понимаете, Алексеев тупо не желал даже разговаривать с депутатами от серой солдатской массы, а этот, наоборот, с ними очень желал разговаривать, оба баланс не соблюли. Ему даже намекать опасно было на перспективу занятия должности «спасителя Отечества», сдал бы с ходу заговорщиков. С должности Главнокомандующего Алексея Алексеевича сняли.

И вот нашелся третий. Корнилов Лавр Георгиевич. Это уже была просто идеальная кандидатура на роль Наполеона в дешевом спектакле. Глуп до крайней степени тщеславия и тщеславен до крайней степени глупости, и при этом хитер, как городская бродячая собака дворянской породы. Его хитрость была настолько явной, что приводила в изумление.

Откуда Н. В. Стариков взял сведения для такой героической характеристики этого полководца, единственным достоверным подвигом которого был побег из плена (да и этот «подвиг» у людей, знавших истинную его подоплеку, вызывал недоумение), для меня загадка, но вот непосредственный начальник Корнилова его характеризовал иначе. Совсем иначе. Речь идет о мемуарах А. А. Брусилова. Я уже приводил слова Алексея Алексеевича о полководческих «подвигах» несостоявшегося диктатора. Но было еще кое-что…

Корнилов никогда не жалел своих солдат, потери его дивизия всегда несла самые большие, при этом ее положение на фронте от других частей ничем не отличалось, не была она ни особо ударной, ни «стальной», просто ее командиру было наплевать на потери. Но Брусилов подметил одну странность: несмотря на это Корнилова солдаты любили. В чем причина? Догадаться совсем не трудно: как выражаются кандидаты в депутаты на разных выборах, клеймя политических соперников, — популизм и демагогия.

Рвался человек к славе. Откровенно рвался. Поэтому и перед бойцами разыгрывал роль отца-командира, завоевывая дешевую популярность, и здесь же свое подразделение подставлял под разгром. Вся его деятельность на посту командира дивизии — дикое, наглое, по законам военного времени — преступное желание заработать славу героя. То в наступление полезет без приказа и окажется в окружении, из которого геройски прорвется. И плевать ему, что из прорыва выведет всего горсть солдат. То отступать откажется, игнорируя приказ, и опять попадет в окружение. Вторично прорыв не получится, поэтому будет скрываться с горсткой офицеров в горах, оголодает, спустится в долину за харчами, там его австрияки и повяжут… Ситуация прямо анекдотическая.

И все-таки слава нашего героя нашла. Удалось ему из плена сбежать. И был он первым русским генералом, бежавшим из плена в ту войну. Сразу повезли его царю представлять. Что вообще-то было правильно: побег из плена — поступок, заслуживающий одобрения и поощрения, о нем нужно в войсках рассказывать. И, как вспоминает Брусилов, беглец героический наплел императору такого про свой подвиг (хотя ситуация была до смешного обыденной. Корнилов австрийскому фельдшеру в лазарете пообещал 10000 рублей, если тот его в Румынию переправит. Тот и переправил.), что сразу на Лавра упали все лавры, и все медные трубы в его честь гимны исполнять начали. Наступили слава и всероссийская известность. Одна мечта исполнилась.

Теперь Лавр Георгиевич решил, что пора настала приступить к исполнению второй мечты — карьеру себе сделать, достойную собственных амбиций. Благо, свершилась революция, царя свергли. И обрисованный нам Стариковым рыцарь без страха и упрека, забыв царские ласки и как он ордена из царских рук получал, сделался самым яростным в России республиканцем. Мало того, он еще и антимонархистом стал таким, что даже известные бомбисты-террористы перед ним выглядели, как болонки рядом с кавказской овчаркой.

А так как во Временном правительстве сидели совсем не дурачки, то сразу же на Корнилова глаз и положили. Там знали о его способности с помощью дешевых популистских трюков завоевывать доверие солдат. Одновременно с отречением Николай Второй по просьбе Родзянко назначил Лавра Георгиевича командующим Петроградским гарнизоном. «Временные» надеялись, что Корнилов гарнизон распропагандирует на поддержку министров-капиталистов. Но пробыл на этой должности он недолго. Потому что завоевать доверие и любовь у вчерашних неграмотных крестьянских парней — это одно, а вот так же облапошить петроградское войско, в котором бывших рабочих хватало, да еще и большевики в их среде активно работали, и год все-таки был не 1914, а 1917 — дело совершенно другое.

Николай Викторович пишет:

«Первой «пробой пера» для него стали те самые демонстрации, приведшие к первому изменению состава Временного правительства. Сценарий был старый, добрый, «февральский». Сначала «Долой войну!» и «Хлеба!», а потом «Долой правительство!». В районе Казанского собора тогда произошла небольшая перестрелка. Большевики еще не пытались взять власть, но прощупывали ее наверняка. Было еще рано — во главе питерского гарнизона стоял генерал Корнилов. Он вывел надежные части на улицу и практически бескровно прекратил беспорядки».

Вот где автор берет такую белиберду?! Какие надежные части, куда вывел его герой и что он подавил — история просто не знает. Единственное, что Корнилов сделал, это отдал распоряжение вывести артиллерию и пулеметные команды для разгона демонстраций. Но его распоряжение так и осталось пустым распоряжением. Солдаты сразу обратились в Совет, чтобы уточнить законность приказа командующего гарнизоном, Совет дал отбой. И всё. Лавр сделал обиженное лицо, рубанул «сгоряча», что «…не считая возможным для себя быть невольным свидетелем и участником разрушения армии… Советом рабочих и солдатских депутатов…», в гробу он видел командование оборзевшим Петроградским гарнизоном и попросился на фронт, на должность повыше, так как революции он верен.

Думаю, что плевать ему было, свидетелем разрушения чего он был, просто прикинул, что как только начнутся разборки по поводу его «революционного» приказа о пушках и пулеметах, то вероятность получить в брюхо солдатский штык станет для него стопроцентной.

Но с должностью повыше в этот раз у Лавра не сложилось. Военный министр Гучков пихал его на пост командующего войсками Северного фронта, но уперся Главнокомандующий М. В. Алексеев, который, как мне представляется, уже смекнул, что «временные» его, Алексеева, уже списали, и готовят ему замену в лице Корнилова, ставя того на фронт поближе к Петрограду. Угрожая отставкой, Алексеев этому назначению воспротивился и засунул Лавра командовать бывшей армией Брусилова, 8-ой, на Юго-Западный фронт.

Вот уже из обычного командующего армией «спасителя Отечества» сделать было затруднительно, поэтому пока кандидатура Корнилова была отодвинута на время в сторону, министры-капиталисты начали прощупывать самого авторитетного полководца А. А. Брусилова.

22 мая Алексей Алексеевич становится Главнокомандующим, но его личная порядочность и понимание обстановки привели к тому, что в должности он смог удержаться меньше двух месяцев, слишком явно он начал сотрудничать с подконтрольными большевикам Советами. Понимал Брусилов, что вешать и стрелять уже поздно, да и не был он рьяным «вешателем».

И настало время, когда фортуна повернулась к Корнилову завлекательным передком. Благо, он сумел еще и успех во время летнего наступления приписать себе, т. е. героем нарисовался весь из себя. Успел и подсидеть командующего Юго-Западным фронтом.

Керенскому приглянулся этот сын казака и казашки, Александр Федорович выдвинул его в Главнокомандующие. Тут же вокруг Лавра Корнилова собралась компания отборнейших мерзавцев. Вспомним их поименно. Борис Савинков — известный своими давними связями с англичанами, правый эсер, бомбист-террорист, прилип к «российскому Бонапарту» раньше всех, пока тот еще командовал 8-ой армией, да так и остался при нем. Дальше начали слетаться, как мухи на свежий навоз, русские миллионеры-финансисты — П. Н. Финисов, А. И. Путилов, А. И. Вышнеградский, основавшие «Общество содействия экономическому возрождению России». Для целей «возрождения экономики» эта камарилья снабдила Корнилова 4 миллионами рублей. Наверное, чтобы Лавр Георгиевич возродил казацко-казахскую экономику…

Отметился и английский посол Бьюкенен, высказался о замечательных дарованиях нового Бонапарта из простых казаков, выразил ему личную симпатию…

Ну так уж если такие друзья влиятельные подобрались, то почему бы и программу в массы, так сказать, не двинуть?! И Лавруша двинул!

Цитирую по Старикову:

«30 июля (12 августа) на совещании с участием министров путей сообщения и продовольствия Корнилов высказал свой взгляд, можно сказать свою программу, по выходу из кризиса: «Для окончания войны миром, достойным великой, свободной России, нам необходимо иметь три армии: армию в окопах, непосредственно ведущую бой, армию в тылу — в мастерских и заводах, изготовляющую для армии фронта все ей необходимое, и армию железнодорожную, подвозящую это к фронту».

Грандиозно! Брависсимо! Наверно, думал лет 5 генерал над этой «программой», осталось только найти средства для ее осуществления. Чтобы «армия в тылу» забыла про забастовки с требованиями нормальный рабочий день установить и платить так, чтобы на хлеб хватало. Чтобы армия железнодорожная также перестала бузить из-за недостаточного прожиточного минимума, а армия в окопах, наконец, прониклась необходимостью завоевания Босфора (и хрен черт с ней, с этой солдатской вдовой с выводком сирот, которым от Босфора не светит ни хрена)… Только Лавр на осуществление своей программы не отстегнул ни рубля от 4 миллионов, полученных на «возрождение экономики». Он нашел другое средство…

Николай Викторович, я не могу понять: где вы вообще видели смерть и кровь человеческую, если с такой залихватской легкостью в каждой главе своей книги сожалеете о нерешимости власти вешать и стрелять? А те, кто желал вешать и стрелять, у вас ходят в национальных героях.

«Бездействующая власть отбивала у населения привычное уважение к государству, слабость и безволие которого были великолепной питательной средой для жестких и решительных экстремистов ленинского типа. Вот на этом невеселом фоне Корнилов приступил к руководству армией. Одним из первых его шагов стало восстановление смертной казни. В тылу. У себя в армии он явочным порядком ввел смертную казнь и военно-полевые суды, а затем добился от правительства юридического оформления этих мер».

Это что ж такое, как ни вешатель, то сразу ваш кумир?! По-вашему выходит, что с русским мужиком и говорить невозможно, если слова не будут подкреплены видом веревки под перекладиной или приставленного ко лбу ствола винтовки? Так ведь это уже называется русофобией, уважаемый вы наш главный «патриот» РФ.

Так вот, согласно Корнилову, для достижения цели приведения государства в порядок, определяемый как фронты везде, он предлагал только две меры: 1) вешать; 2) стрелять. И всё. Больше ничего и не надо. Главное, чтобы вешать больше и стрелять чаще, а потом перепуганное быдло сразу станет и трудиться ударно, и воевать отважно. И Родина будет спасена.

Эти свои идеи Корнилов и пытался залепить Керенскому. Причем главный цимус в том, что Главнокомандующим этот сын казака и казашки стал благодаря Керенскому, но буквально через несколько дней оборзел до такой степени, что решил Александру Федоровичу показать зубы. То, что начал творить первый сбежавший из плена русский генерал — феноменально. Я думаю, что у него после ознакомления с приказом о назначении его Главнокомандующим реально снесло баранью крышу, иначе ничем другим объяснить его поступки нельзя.

Надо еще понять положение самого Керенского, которое на момент назначения Лавра Главнокомандующим можно было описать ситуацией из анекдота, когда охотник поймал медведя и теперь медведь его не отпускает. Попал Александр Федорович со своей должностью министра-председателя жестоко. Июльские события в Петрограде показали, что большевики могут ВСЁ! Предотвратить захват ими власти в июле удалось только потому, что они и не хотели на тот момент ее брать. Это Стариков нарисовал в своей книге Ленина как организатора июльских событий, чем дополнительно скомпрометировал себя как «патриота», потому как основные певцы такой версии тех событий — Пайпс и Мельгунов. Вот это самая подходящая компания для нашего автора. Самая русофобская компания.

На самом деле Ленин охарактеризовал июльское выступление как крайне несвоевременное, ЦК большевиков никаким боком не был причастен к его организации. Народ был выведен на демонстрации нетерпеливой частью организации при подзуживании анархистов. Пришлось ленинцам уже в ходе разворачивающихся событий попробовать взять на себя руководство, но всё началось как анархия, как анархия и продолжалось…

А удар после июльского выступления был нанесен именно по большевикам. Сразу были арестованы более 600 членов РСДРП(б) в Петрограде, разгромлены их типографии… но сама партия запрещена не была. И запрещена она не была не потому, что кто-то подыгрывал Ленину, просто запрет партии привел бы почти к моментальному краху Керенского.

Судите сами, Владимир Ильич в те дни говорил только о мирном захвате власти, его тактика была ясна, о ней он открыто заявлял: большевики получают большинство в Советах, потом Советы объявляются единственным законным органом власти, представляющем интересы подавляющего большинства народа — просто до гениальности.

Вот у Керенского и было время решить проблему с удержанием руля в руках, пока идет процесс завоевания большевиками Советов. А если бы он решился на прямой запрет деятельности РСДРП(б), то Ленин мог призвать к вооруженному восстанию уже в июле, восстание было бы с кровью немалой, конечно, но никто противостоять ему не смог бы, не было у Временного правительства таких сил.

Если не считать Александра Федоровича законченным дебилом, то ему даже могли сниться в ночных кошмарах примерные тексты листовок, которые взорвут Петроград на следующий же день, после того как кто-то решился бы на запрет партии большевиков: «Солдаты и матросы! Рабочие, крестьяне! Власть буржуазии, запретив РСДРП(б) как единственную политическую силу, гарантировавшую народам России немедленный мир, передачу помещичьей земли крестьянам, рабочий контроль на заводах, обнажила свою антинародную сущность…».

Поэтому все инсинуации Старикова об игре в поддавки являются либо прямой ложью, либо итогом его невежества.

А. Ф. Керенский был единственным из всего состава Временного правительства, кто хоть что-то реальное делал для сохранения власти, остальные просто сдулись уже к июню. И у Керенского как у человека, несомненно, умного многое получалось. Весной 1917 он одной только революционной демагогией добился потрясающей популярности. В фанатской истерике по нему не только экзальтированные петроградские барышни заходились, но даже в армии, в солдатской массе, появились сторонники. Единственной проблемой был генералитет. Как им не старался Александр Федорович вместе со своими немногочисленными соратниками вдолбить в головы, что произошла революция, поэтому старые методы командования пора забыть, с солдатской массой надо работать, используя, в том числе, и Комитеты солдатские в частях, брать руководство этими Комитетами в руки офицеров, ничего не помогало.

Тогда Керенский просунул в Главнокомандующие Корнилова, и, используя его популярность, хоть и дешевую, надумал постепенно прибрать армию к рукам, а там можно было бы и с Петроградским гарнизоном разобраться…

Но свое положение кура, попавшего в ощип, Александр Федорович осознавал отчетливо, превосходство Ленина над собой он чувствовал и не обманывался на этот счет. Если внимательно читать мемуары Керенского — там это между строк вполне явно сквозит!

У Владимира Ильича была ОРГАНИЗАЦИЯ! А у Александра Федоровича — только он сам. Да, за его спиной маячила русская буржуазия, но буржуазия настолько надежный союзник, что пример Временного правительства должен быть наглядным примером для всех нынешних и будущих политиков: опираться на группу людей, для которых главное — нажива, может только политический кретин. На смерть они за тобой не пойдут. Предадут с ходу.

Сразу его и предали русские капиталисты.

А юмор ситуации заключался в том, что Корнилов был креатурой Керенского. Т. е. Александра Федоровича «кинули» и «бизнесмены», и протеже.

Вместо того чтобы в рот смотреть хоть что-то смыслившему в политике военному министру, Лавр изобразил из себя Наполеона и Гамлета в одном лице, совершив демарш на Государственном совещании в Москве 12–15 августа. Сказанул там он речь, как он наводил порядок: «…только под давлением оружия, после того как по телеграфу я приказал истребить полк, он вернулся…», и как, по его мнению, должна жить страна: «…я полагаю, что разницы между фронтом и тылом относительности суровости необходимого для спасения страны режима не должно быть. Но в одном отношении фронт, непосредственно стоящий перед лицом опасности, должен иметь преимущество: если суждено недоедать, то пусть недоедает тыл, а не фронт».

Керенский пытался прервать своего протеже, но того уже понесло на волне популярности. А надо сказать, что на этом совещании присутствовали солдатские делегаты, которые в отличие от остальной публики даже не приветствовали генерала вставанием, и надо ли сомневаться в том, что эти делегаты о таком заманчивом плане и перспективах, предложенных Главнокомандующим, поставили в известность и армию, и рабочих? «План» Корнилова предусматривал только расстрелы недовольных и недоедание вплоть до самого мига блистательной победы. Можно себе представить, как он был воспринят теми, кого предполагалось расстреливать и морить голодом.

Вся так называемая чистая публика речь Корнилова встретила с восторгом, овации и аплодисменты были оглушительными! Это и понятно, им же не светило идти воевать под угрозой расстрела, не светило и на голодный желудок снаряды вытачивать…

Так что Лавр Георгиевич проявил себя сволочью первостатейной. Высшей пробы. Стариков Керенского облил помоями за его позицию двусмысленную во время корниловского выступления, а ведь Александр Федорович с этим сыном казака и казашки поступил именно так, как тот того и заслуживал.

Вспомним ещё раз, что Корнилова на должность Главнокомандующего пропихнул именно Керенский.

Вспомним и то, что Керенский был вообще-то военным министром и министром-председателем одновременно, т. е. прямым начальником полуказака-полуказаха.

Можно рассчитывать, что Главнокомандующий все свои действия будет согласовывать со своим прямым начальником, который его к тому же назначил на такую высокую командную должность. Хоть какое-то чувство благодарности, простой человеческой благодарности, у генерала должно было быть? Или я не прав?

Ладно, пусть он неблагодарная свинья, но в голове хоть одна здравая мысль могла возникнуть? Разве много ума надо иметь, чтобы предположить, что начальник знает об обстановке немного больше тебя, поэтому лучше не лезть в пекло раньше его, а следовать советам руководителя?

Только ни чувства благодарности, ни мысли советоваться с Керенским не родил мозг барана.

Причем сам Николай Викторович настолько сильно «отличается» умом от этого несостоявшегося «русского Бонапарта», что довольно подробно и внятно описал, какая подлюка этот Корнилов:

«3(16) августа Корнилов прибыл в Петроград для доклада Временному правительству. Свои предложения он оформил в виде записки и вручил ее Керенскому. Ознакомившись с ней, глава правительства выразил принципиальное согласие с указанными в ней мерами, но попросил Корнилова не представлять записки правительству официально, а подождать окончания аналогичной работы всего военного министерства и тогда уже сверить позиции».

Казалось бы, чего еще надо было свежевыпеченному генералу от инфантерии? Предложения составил, начальству доложил, начальство согласилось с ними, только попросило подождать, чтобы и министерство отработало этот вопрос. В чем здесь Керенский не прав? Разве лишним было придать более завершенный и детальный характер плану Главнокомандующего, который в должности находился (внимание!) — один месяц. Всего месяц! Как вы думаете, можно за месяц более-менее объективно разобраться с состоянием всей армии и военной экономики?

Мы видим, что Александр Федорович со своим протеже в этом случае поступил максимально корректно.

А что Корнилов? Да, как пишет Стариков, он после совещания, на котором представил предложения:

«…вернулся в Ставку просто сам не свой. Надо было спасать страну, причем срочно. Если раньше источником заразы Корнилову казались Советы и особенно самый зловредный — Петроградский, то теперь он видел, что и Временное правительство поражено той же гнилью. В результате Корнилов решился навести порядок в стране радикально».

Т.е. решил, что он теперь сам себе начальник и командующий. Это, знаете, даже не заговор, даже не переворот, это просто супернаглость. Представляете, вам показалось, что руководитель предприятия, который вас своим заместителем назначил, совершает управленческие ошибки, поэтому вы собираете коллектив фирмы и объявляете: начальник наш — дурак, теперь я — главный.

Ситуация с Корниловым аналогичная. Только он вообще вообразил себя по сравнению со штатским военным министром «чОтким пацаном»! Вот о чем дальше повествует Стариков:

«Для начала решительных действий воспитанному в военных традициях генералу требовалось распоряжение его непосредственного начальника и главы властной вертикали — Керенского. Его Корнилов не идеализировал, но распоряжение премьер-министра придавала его действиям вид абсолютной законности. Необходимо было вырвать Керенского из «гнилой» петроградской среды, обеспечить его безопасность и несколькими решительными мерами остановить развал страны».

Мало того, что объявил себя главнее своего начальника, так еще хотел посадить начальника в своем кабинете, чтобы тот подписывал приказы, составленные самим заговорщиком! Атас!

Но самое интересное, Н. В. Стариков в этом не видит ничего особенного, ведь генерал Русь спасти хотел! А вот Керенского он обвинил в подлости — тот же ради спасения Руси не захотел играть роль китайского болванчика в кабинете Корнилова.

Вряд ли Александр Федорович не догадывался, какие силы стоят за его выдвиженцем Корниловым, и вряд ли он сомневался, какую участь ему готовят, припишут ему заговорщики потом все грехи, какие только смогут придумать, да потихоньку придушат в укромном уголке… Зачем им какой-то Сашка Керенский, сын директора гимназии да не очень удачливый адвокат?

А какие силы стояли за Корниловым? Я уже упоминал некоторые фигуры, да и г-н Стариков сам нарисовал из Лавра марионетку:

«Для создания у генерала иллюзии всеобщей поддержки в это самое время в кампанию по дезинформации вступают и «союзники». Чтобы Корнилов решился на свое выступление, они демонстрируют ему свое благоволение. Деникин пишет об этом так: «Еще более определенные и вполне доброжелательные отношения сохранили к Верховному иностранные военные представители. Многие из них представлялись в эти дни Корнилову, принося ему уверения в своем почитании и искренние пожелания успеха; в особенности в трогательной форме это делал британский представитель». Одни слова — реальной поддержки никакой».

Понимаете, о чем этот «патриот» написал? Что, со слов Старикова, делают союзники? «Чтобы Корнилов решился на свое выступление, они демонстрируют ему свое благоволение». Т. е. без благоволения союзников тот на выступление не решился бы? Ничего себе генерал-патриот! Ему для мятежа нужно было добро англичан! Он какой страны вообще патриотом был? Только теперь непонятно, почему г-н Стариков рисует из него рыцаря без страха и упрека?

Особенно умилительно: «Одни слова — реальной поддержки никакой»! Неужто для поддержки еще и экспедиционный корпус английский нужен был?

Зато в Ленина и большевиков плюнуть никогда у Николая Викторовича не заржавеет:

«Интересный штрих — в том же августе 1917-го «союзное» американское правительство направило в Россию своих представителей. Официальная цель визита благородна и честна — гуманитарная миссия Красного Креста. Настоящая причина совсем другая — необходимо контролировать процесс развала страны, подходящий к своему логическому концу — передаче власти большевикам. По некоторым сведениям эта «гуманитарная миссия» накануне «корниловского мятежа» передала Ленину на последний этап организации Октябрьского переворота около миллиона долларов».

Вот же вы, Николай Викторович, «По некоторым сведениям…» Это где же баксы Ленину передали? В Разливе? Ведь он же в то время как раз там, в шалаше, обитал. И сведения откуда такие? Хоть бы намек на источник.

Читателю может показаться, что я Александра Федоровича Керенского выгораживаю, стараюсь представить его более благородным, чем неудачливый Главковерх… Ага, как же! Если Корнилов — просто падлюка, то Керенский — змей подколодный. Он этого «Буонапарте» казахского разлива сделал, как самого последнего лоха.

На самом деле этот корниловский заговор, как лакмусовая бумага высветил всю подлость и низость этих «спасителей Отечества» — что с одной, что с другой стороны. Одни, капиталисты, решили скинуть Сашку Керенского, который добросовестно работал, как папа Карло (только по фронтам он намотался с речами — мама, не горюй!) на них же, русских буржуев. И только потому, что вдруг нарисовался крендель в лице бравого генерала, который пообещал всех перевешать, а не особо виноватых — перестрелять и прекратить всю эту галиматью с комиссиями и переговорами насчет удовлетворения нужд рабочих и солдат. Другие, на которых эти же буржуины раньше делали ставку, поняли, что их тупо кидают, меняют, как ослов на переправе, и решили показать денежным тузам, что ослы тоже животные с копытами и лягаются вполне прилично.

А так как, ослы интеллектуально развитее баранов, то и Корнилова «оприходовали» в два хода.

Керенский просто знал, что первые, кто встанут на пути Корнилова — большевики. Это очевидно было, победи заговорщики, Ленину не светило бы ничего, кроме встречи с казачьим разъездом в Разливе и смерти от острой казацкой шашки.

Еще он знал, что шансов против большевиков у заговорщиков — 0,0000001 %. Просто Александр Федорович все-таки был человеком умным, негодяем, конечно, но умным. Поэтому представлял, что будет со всякими Дикими дивизиями, когда они соприкоснутся с большевистскими агитаторами. А этих агитаторов он видел в деле, с Деникиным он ездил по фронтам и там это узрел:

«На обратном пути из этой инспекционной поездки он предложил заехать в расположение одного из полков, где недавно объявился большевистский агитатор; совладать с ним было крайне затруднительно, и в каком-то смысле он полностью подчинил себе весь полк».

Причем тогда агитатором оказался, если Керенскому верить, конечно, простой крестьянский парень. А вот что будет, если встречать горцев поедет Сталин-Джугашвили?

Поэтому Александр Федорович понимал, что вставать на сторону Корнилова ему смертельно опасно, все-таки Петроградский гарнизон, хоть и тыловые крысы, но винтовочки у них настоящие. Клеймить Корнилова всякими ругательными словами, наподобие «враг революции и свободы», тоже преждевременно не надо, потому как спонсоры-то одни и те же. Зачем же кусать руку дающую?

А вот дождаться реакции на выступление бараноголовых генералов, потом принять правильное решение и еще спонсорам попенять: господа, вы каким местом думали, когда эту карусель раскручивать решили? — самое разумное.

И не ошибся Александр Федорович. Сам корниловский заговор развивался и протекал по настолько примитивному сценарию, что в это даже поверить трудно, пока не разберешься в биографиях и личностных характеристиках всех заинтересованных лиц. Только когда начнешь их представлять более-менее отчетливо, понимаешь, что эта гоп-компания ни на что другое и не была способна. Самый умный среди них Савинков, и тот закончил жизнь, как кретин, купившись на подставу ГПУ. Остальные — хуже. Настолько хуже, что годились только на написание мемуаров после бегства в Париж, как Деникин и Милюков, например.

Заговорщики сначала предложили Керенскому перебраться в Могилев и оттуда начать руководить «возрождением Руси» на пару с Лавром Георгиевичем. Естественно, Сашка от такого предложения отказался. Потому что, во-первых, могли приставить к затылку наган и заставить подписывать любые документы, которые нужны «хунте», во-вторых, столица Руси все же Петроград, соратники Керенского там же, а в его отсутствие Ленин найдет быстроходную телегу, чтобы добраться из Разлива до города уже двух революций и поставить там всех на уши.

Значит, сама корниловская камарилья, даже если там все были тупее баранов, не могла не понимать, что Керенскому это предложение не подходит, поэтому сразу же было предложено просто согласиться с выдвижением войск к столице для наведения уже самого настоящего революционного порядка.

И Александр Федорович поступил как должно, как и мог поступить только прожженный прохиндей: он ответил на это так, что ни одна следственная комиссия потом не смогла толком разобраться — разрешил, или не разрешил Керенский Крымову поход с Дикой дивизией в Питер! Кто хотел понять так, что разрешил, те и двинулись завоевывать власть на Руси. Как только стало понятно, что до Петрограда войска «завоевателей» дойдут уже с красными знаменами, на которых будут написаны золотом большевистские лозунги, Керенский и объявил, что Корнилов, гад и сволочь, задумал контрреволюцию, его нужно взять за шкирку и — в цугундер…

 

Интересна судьба генерала Крымова. Очень интересна. Кто же его в приемной военного министра шлепнул? Застрелиться эта личность не могла, вернее, очень сильно я в этом сомневаюсь. Он же был из той же когорты, что и будущие лидеры белого движения. Так кто из этих лидеров застрелился? Не падали с Крымских утесов трупы самозастреленных Деникина и Врангеля, Слащев тот потом даже вернулся на Родину из эмиграции, бравый Колчак тоже не спешил пулю в висок себе пустить, даже когда стало ясно, что жить ему оставалось с гулькин нос… А чем Крымов лучше? Да еще такой факт в его биографии есть, как членство в масонской ложе (тоже деталь для сведения любителям рассматривать Февральскую революцию как масонский заговор — масон Крымов живым не ушел из приемной масона Керенского). Нет, не кандидат он в самоубийцы из-за вопросов чести, совсем не кандидат.

Вот как вы себе представляете самоубийство масона из-за какого-то мелкого вопроса вроде существования Российской империи? Про масонство хоть что-нибудь знаете? И где там рядом стояла честь офицера или генерала русской армии? Каким образом совмещается членство в масонской организации и присяга на верность царю?

А чтобы вам было легче осознать, кто же в то время был настоящим героем, попробуйте представить себя в роли большевика, который едет на встречу с войсковым подразделением из горячих кавказских парней, посланных «большевиков рэзать», и вам нужно убедить их, что «рэзать» нужно тех, кто их послал. И еще, сравните свой интеллектуальный потенциал с интеллектом воинов Дикой дивизии, которые выбрали предложенный большевиками путь. Отказалась эта дивизия двигаться в Петроград, т. е. выбрали ее воины для своих детей другое будущее, а не то, которое им светило в феодальном улусе царской империи. Стали сыновья-внуки этих воинов командирами Красной Армии, врачами, инженерами, учителями, артистами, учеными… Только про выселение кавказских народов во время ВОВ не надо, умоляю вас, а то смеяться буду…

Так кто были «чурками»? Русские генералы, которые Дикую дивизию в Петроград отправили? Или бойцы Дикой дивизии? Наверно, «чурка» — это не принадлежность к национальности, не так ли?

А, собственно, чего это генерал Крымов попёрся в Петроград с Луги на встречу с Керенским? Он же получил от Корнилова приказ ввести в Петроград войска и раздавить «большевистскую гидру»! Подчиненные ему части дошли уже до станции Вырица-Павловск, до Питера оставалось меньше 100 км. И здесь Крымов бросает войска и едет зачем-то к Керенскому. Имеется версия, что Александр Федорович пригласил его для переговоров через своего помощника, полковника Самарина… Может быть. Вероятно, так и было. Интересно было бы узнать, а Крымов своего начальника, объявившего себя спасителем России, Корнилова, поставил в известность о том, что он приостанавливает выдвижение войск в столицу и собирается на встречу с тем, кто Корнилова объявил мятежником? Я таких сведений не нашел.

Стариков так описывает эту ситуацию:

«Генерал Крымов, получивший известия о неожиданном поведении Керенского, растерялся. В тот момент к нему и прибыли представители правительства, предложившие поехать к Керенскому на переговоры. Крымов знал о том, что Корнилов действует с санкции премьера, и не мог понять причин объявления генерала изменником. Он и поехал к Керенскому для того, чтобы объяснить, рассеять недоразумение».

Но уже третий день, как Корнилов объявлен изменником, уже получено распоряжение Корнилова приказы Временного правительства не исполнять, а Крымов себя вообразил великим дипломатом и поехал «рассеивать недоразумения»… Почему, ну почему же у Старикова все русские — болваны?

Если же принять во внимание, что клиническому кретину невозможно заслужить генеральские эполеты, значит у Крымова в голове был не шпинат, а вполне нормальный мозг высшего млекопитающего, который хоть и рождал зачастую мысли подлые, но все же иногда там и искры разума сверкали. Вот тогда причина скачки на полусогнутых соратника «русского Буонапарте» к Сашке Керенскому на рандеву ясна и понятна.

Дело в том, что части, которые двигались к Петрограду, по пути движения были большевиками распропагандированы в пух и вышли из подчинения. И Дикая дивизия тоже. Нечего было двигать к столице.

Николай Викторович, конечно, человек удивительный. Мне вот какие личности в жизни встречались: вроде и три высших образования у человека, и говорит речи с использованием умных слов, которые не всякий человек без тренировки сразу и выговорит (например, «пертурбация»), но пойдет в сберкассу за квартиру платить, и просит соседа в очереди заполнить ему квитанцию — сам не может… Образованный, но в реальной жизни не может разобраться в элементарнейших вещах. …А ведь г-н Стариков еще и в политику лезет…

Смотрите, что он пишет:

«Железнодорожники получили приказ разобрать пути и не допустить конный корпус в Петроград».

Поясню для тех, кто не понимает. Конный корпус может передвигаться не только в вагонах и даже не только по разобранным железнодорожным путям, более того, по железнодорожным путям, по шпалам, коням идти не особо удобно. Лучше в конном строю двигаться даже не по асфальту, а по обычной грунтовой дороге. Можно даже не по дороге, главное, чтобы не было глубокого болота либо уж очень густых лесных зарослей. Конечно, комфортнее и быстрее кавалеристам передвигаться, загрузившись с конями и телегами в вагоны, но это имеет значение для передислокации на тысячи верст, а 100 км для конного корпуса — один переход. Поэтому железнодорожники могли только одним способом не допустить такого перехода: перебить теми ключами, которыми они гайки на рельсах отвинчивали, личный состав корпуса в рукопашной схватке.

Об истинной причине сорвавшегося вступления в столицу войск, подчиненных Крымову, история сведения имеет, конечно, только г-н Стариков об этом умалчивает. Просто дивизии отказались идти на подавление революции. Большевистские агитаторы им на станциях разъяснили, что к чему. Поэтому, как я считаю, Крымов и помчался к военному министру на переговоры шкуру свою спасать. Оставаться в войсках ему было нельзя, солдаты вполне могли шлепнуть. Бежать назад к Корнилову тоже резона не было, этот масон прочухал, что и «герой Карпат» попал жестоко. Оставался один выход — оправдаться перед Керенским. Некоторые «историки» утверждают, что в кабинете министра этот кавалерийский генерал даже орал и шпорами звякал, только верится в это с трудом…

А г-н Стариков дальше свидетельствует о несчастном Александре Федоровиче:

«Генерал Корнилов был арестован по приказу Керенского у себя в Ставке. Аресту подверглись еще ряд высокопоставленных военных. Представьте себе эффект от подобной меры: во время войны главный военный руководитель назван изменником».

Да-да, конечно, называть «главного военного руководителя» изменником во время войны некрасиво, это только аглицкий шпион, собака, сделать мог. Проблема в том, что вообще-то главным военным руководителем, военным министром, был сам Керенский, а Корнилов его подчиненным. Да и после заявления Корнилова, которое приводит сам Николай Викторович:

«Русские люди! Великая Родина наша умирает. Близок час ее кончины. Вынужденный выступить открыто, я, генерал Корнилов, заявляю, что Временное правительство под давлением большинства советов действует в полном согласии с планами германского генерального штаба…»

— уже окончательно ничего со шпионажем не понятно. Получается, что не только военный министр, но и сам Корнилов был завербован англичанами, поэтому во время войны назвал все правительство страны германскими шпионами. Николай Викторович, а эффект от заявления «героя Карпат» какой был? Я, думаю, заметный эффект был. Тогда почему у вас Керенский — предатель, а Корнилов — герой? Ведь они же оба делали одно и то же: компрометировали во время войны руководство.

И то, что эти «герои» — два сапога пара, Н. Стариков должен прекрасно знать, потому что подробно историю подоплеки корниловщины описал человек, которого Николай Викторович всегда называл своим авторитетом. Человек этот — Иосиф Виссарионович Сталин.

Дело в том, что после провала корниловского выступления и ареста заговорщиков известный в то время журналист Бурцев опубликовал ряд статей с протоколами секретной следственной комиссии, чтобы доказать, что «сын простого казака» действовал с согласия министра-председателя. Сталин немедленно, как член ЦК РСДРП(б), откликнулся на эти публикации, так как цитировать Иосифа Виссарионовича также нелегко, как и его учителя, то предлагаю насладиться полным содержанием статьи. Это того стоит.

«ЗАГОВОР ПРОТИВ РЕВОЛЮЦИИ

Бурцев писал недавно в газете “Общее Дело”, что “никакого корниловского заговора не было”, — “был только договор” между Корниловым и правительством Керенского об искоренении большевиков и Советов в целях установления военной диктатуры. В подтверждение своего взгляда Бурцев печатает в № 6 “Общего Дела” “объяснительную записку” Корнилова, состоящую из ряда документов, рисующих историю заговора. Ближайшая цель всего этого бурцевского предприятия — создать атмосферу, благоприятную для Корнилова, и сделать невозможным суд над ним.

Мы далеки от того, чтобы признать материалы Корнилова исчерпывающими. Корнилов, кроме того, что выгораживает себя от обвинений в измене, не упоминает, например, о некоторых лицах и организациях, замешанных в заговоре, и, прежде всего, о некоторых представителях посольств в Ставке, игравших, по показаниям свидетелей, далеко не второстепенную роль. Следует также заметить, что “объяснительная записка” Корнилова прошла под шпиковскую редакцию Бурцева, выкинувшего из “записки” некоторые, быть может, очень важные места. Тем не менее, “записка” всё же представляет большую ценность как документ. И пока этому документу не противопоставлены равновесные свидетельские показания, мы будем считаться с ним как с документом.

Мы считаем поэтому необходимым поговорить с читателем об этом документе.

Кто они?

Кто они, советчики и вдохновители Корнилова, кому он, прежде всего, доверял свои заговорщицкие думы?

“К участию в обсуждении вопроса, — говорит Корнилов, — о состоянии страны и мерах, необходимых для спасения от окончательного развала её и армии, я хотел привлечь М. Родзянко, князя Г. Львова и П. Милюкова, которым были посланы телеграммы с просьбой прибыть не позже 29 августа в Ставку”.

Таковы главные советчики по признанию самого же Корнилова.

Но это не всё. Кроме советчиков и вдохновителей были ещё главные сотрудники, на которых надеялся Корнилов, на которых он рассчитывал и вместе с которыми собирался он осуществить свой заговор.

 

Слушайте:

“Был набросан проект “совета народной обороны” с участием Верховного главнокомандующего, в качестве председателя, Керенского — министра-заместителя, Савинкова, генерала Алексеева, адмирала Колчака и Филоненко. Этот совет обороны должен был осуществить коллективную диктатуру, так как установление единоличной диктатуры было признано нежелательным. На посты других министров намечались гг. Тахтамышев, Третьяков, Покровский, Игнатьев, Аладьин, Плеханов, Львов и Завойко”.

Такова тёплая компания достопочтенных заговорщиков, вдохновлявшая Корнилова и вдохновлявшаяся им, секретничавшая с Корниловым за спиной народа и аплодировавшая ему на Московском совещании. Милюков, как глава партии народной свободы; Родзянко, как глава совета общественных деятелей; Третьяков, как глава промышленников; Керенский, как глава оборонцев из эсеров; Плеханов, как учитель оборонцев из меньшевиков; Аладьин, как агент неизвестной фирмы в Лондоне, — вот они, надежда и упование корниловщины, душа и нервы контрреволюции.

Будем надеяться, что история их не забудет, а современники воздадут им должное.

 

Их цели

Их цели “просты и ясны”: “поднятие боеспособности армии” и “оздоровление тыла” для “спасения России”.

Для поднятия боеспособности армии “я указал”, — говорит Корнилов, — “на необходимость немедленного восстановления закона о смертной казни на театре военных действий”.

Для оздоровления же тыла “я указал”, — продолжает Корнилов, — “на необходимость распространения закона о смертной казни и военно-революционных судах на внутренние округа, исходя из мысли, что никакие меры по восстановлению боеспособности армии не дадут желаемого результата, пока армия будет получать из тыла укомплектования в виде банды распущенных, необученных, распропагандированных солдат”.

Но это не всё. По мнению Корнилова, “для достижения целей войны”… необходимо иметь три армии: “в окопах, в тылу — рабочую и железнодорожную”. Иначе говоря: “необходимо” распространить военную “дисциплину” со всеми её последствиями на заводы, работающие на оборону, и на железные дороги, т. е.“необходимо” их милитаризовать.

Итак, смертная казнь на фронте, смертная казнь в тылу, милитаризация заводов и железных дорог, превращение страны в “военный” лагерь и, как венец всего, военная диктатура под председательством Корнилова, — вот, оказывается, какие цели преследовала компания заговорщиков.

Цели эти изложены были в особом “докладе”, создавшем себе славу ещё до Московского совещания. Они встречаются в телеграммах и “записке” Корнилова как “требования Корнилова”.

Были ли известны эти “требования” правительству Керенского?

— Несомненно, да.

Согласно ли было правительство Керенского с Корниловым?

— Очевидно, да.

“Подписав общий доклад о мерах по оздоровлению армии и тыла, уже подписанный гг. Савинковым и Филоненко, — говорит Корнилов, — доложил его частному совещанию Временного правительства в составе гг. Керенского, Некрасова и Терещенко. По рассмотрении доклада мне было заявлено, что правительство соглашается на все предложенные мной меры, вопрос же об их осуществлении является вопросом темпа правительственных мероприятий”.

То же самое говорит Савинков, заявляя 24 августа Корнилову, что “ваши требования будут удовлетворены Временным правительством в ближайшие дни”.

Были ли известны цели Корнилова партии народной свободы?

Несомненно, да.

Согласна ли была она с Корниловым?

— Очевидно, да. Ибо центральный орган партии народной свободы, газета “Речь”, открыто заявил, что он “вполне разделяет идеалы генерала Корнилова”.

Наша партия была права, утверждая, что партия народной свободы есть партия буржуазной диктатуры.

Наша партия была права, утверждая, что правительство Керенского есть ширма для прикрытия такой диктатуры.

Теперь, когда корниловцы оправились от первого удара, стоящие у власти заговорщики снова заговорили о “поднятии боеспособности армии” и “оздоровлении тыла”.

Рабочие и солдаты должны помнить, что “поднятие боеспособности армии” и “оздоровление тыла” означают смертную казнь в тылу и на фронте.

 

Их путь

Их путь так же “прост и ясен”, как цели. Это — искоренение большевизма, разгон Советов, выделение Петрограда в особое военное губернаторство, разоружение Кронштадта. Словом — разгром революции. Для этого понадобился третий конный корпус. Для этого понадобилась Дикая дивизия.

Вот что говорит Савинков после обсуждения вместе с Корниловым вопроса об установлении границ Петроградского военного губернаторства, обращаясь к Корнилову:

— Таким образом, Лавр Георгиевич, ваши требования будут удовлетворены Временным правительством в ближайшие дни; но при этом правительство опасается, что в Петрограде могут возникнуть серьёзные осложнения. Вам, конечно, известно, что примерно 28 или 29 августа в Петрограде ожидается серьёзное выступление большевиков. Опубликование ваших требований, проводимых через Временное правительство, конечно, послужит толчком для выступления большевиков. Хотя в нашем распоряжении и достаточно войск, но на них мы вполне рассчитывать не можем. Тем более что ещё неизвестно, как к новому закону отнесётся С. Р. и С. Д. Последний также может оказаться против правительства, и тогда мы рассчитывать на наши войска не можем. Поэтому прошу вас отдать распоряжение о том, чтобы 3-й конный корпус был к концу августа подтянут к Петрограду и был предоставлен в распоряжение Временного правительства. В случае если, кроме большевиков, выступят и члены С. Р. и С. Д., то нам придется действовать и против них”.

При этом Савинков сказал, что действия должны быть самые решительные и беспощадные. На это генерал Корнилов ответил, что он “иных действий и не понимает. Раз будет выступление большевиков и С. Р. и С. Д., то таковое будет подавлено со всей энергией”.

Для прямого выполнения этих мер начальнику третьего конного корпуса и туземной дивизии, генералу Крымову, были даны Корниловым “две задачи”:

“1) В случае получения от меня (Корнилова) или непосредственно на месте известия о начале выступления большевиков немедленно двигаться с корпусом на Петроград, занять город, обезоружить части Петроградского гарнизона, которые примкнут к движению большевиков, обезоружить население Петрограда и разогнать Советы.

2) По окончании исполнения этой задачи генерал Крымов должен был выделить одну бригаду с артиллерией в Ораниенбаум и, по прибытии туда, потребовать от Кронштадтского гарнизона разоружения крепости и перехода на материк.

Согласие министра-председателя на разоружение крепости Кронштадта и вывод его гарнизона последовало 8 августа, а доклад об этом Морского генерального штаба с резолюцией министра-председателя был представлен начальнику штаба Верховного главнокомандующего при письме адмирала Максимова”.

Таков путь тёплой компании заговорщиков против революции и её завоеваний.

Правительство Керенского не только знало весь этот адский план, но само принимало участие в его выработке и вместе с Корниловым собиралось провести его в жизнь.

Савинков, тогда ещё управляющий военным министерством, открыто заявляет об этом, причём это его заявление, известное всем, никем ещё не опровергалось.

Вот оно:

“Я считаю долгом для восстановления исторической точности заявить, что я, по поручению министра-председателя, просил у вас (у Корнилова) конный корпус для обеспечения проведения в жизнь военного положения в Петрограде и для подавления всяких попыток возмущения против Временного правительства, откуда бы они ни шли…”

Кажется, ясно.

Знала ли о плане Корнилова партия кадетов?

— Несомненно, да.

Ибо центральный орган этой партии, газета “Речь”, накануне корниловского восстания усиленно распространял провокаторские слухи о “большевистском восстании”, расчищая тем самым дорогу корниловскому вторжению в Петроград и Кронштадт.

Ибо представитель партии кадетов, г. Маклаков, “самолично” участвовал, как это видно из “записки” Корнилова, во всех переговорах между Савинковым и Корниловым о планах вторжения в Петроград. Насколько нам известно, Маклаков не занимал тогда никакого официального поста при или во Временном правительстве, — в качестве кого же мог он участвовать в этих переговорах, как не в качестве представителя своей партии?

Таковы факты.

Наша партия была права, утверждая, что правительство Керенского есть правительство буржуазной контрреволюции, опирающееся на корниловщину и отличающееся от последней лишь некоторой “нерешительностью”.

Наша партия была права, утверждая, что идейные и политические нити контрреволюции сходятся в Центральном комитете партии кадетов.

Если контрреволюционный план питерских и могилёвских заговорщиков не удался, то в этом надо винить не Керенского и Корнилова или Маклакова и Савинкова, а те самые Советы, “разогнать” которые собирались они, но устоять против которых оказались они не в силах.

Теперь, когда корниловцы оправились, прокравшись к власти при помощи соглашателей, вопрос о борьбе с Советами снова ставится на очередь. Рабочие и солдаты должны помнить, что если они не поддержат Советы в их борьбе против правительства корниловцев, они рискуют попасть под железную пяту военной диктатуры.

 

Диктатура империалистической буржуазии.

Что такое “коллективная диктатура”, установить которую сговорились заговорщики против революции, Корнилов и Милюков, Аладьин и Филоненко, Керенский и кн. Львов, Родзянко и Савинков? В какие политические формы хотели они облечь эту диктатуру?

Какие политические учреждения считали они необходимыми для того, чтобы поставить и наладить “коллективную диктатуру”?

Предоставим слово документам.

“Ген. Корнилов спросил Филоненко, не считает ли он, что единственным выходом из создавшегося тяжёлого положения может быть только провозглашение военной диктатуры.

Филоненко ответил, что, мысля о диктаторе реально, при теперешней обстановке может себе представить его лишь в лице ген. Корнилова. Против единоличной диктатуры Филоненко выдвинул такое возражение: сам ген. Корнилов не обладает достаточным знанием политической обстановки и потому при его диктатуре воцарилось бы то, что принято называть камарильей. Демократические и республиканские круги должны будут пойти против этого и, следовательно, против единоличной диктатуры.

Ген. Корнилов. Что же делать, когда правительство не принимает никаких мер?

Филоненко. Выход может быть найден в образовании директории. Из состава правительства необходимо выделить малый военный кабинет, в который должны войти люди исключительной силы воли, при непременном участии в этом кабинете, который может быть назван “советом народной обороны” или как-либо иначе — дело не в названии, — Керенского, ген. Корнилова и Савинкова. Этот малый кабинет должен поставить своей первейшей задачей оборону страны. В таком виде проект директории должен быть принят правительством.

Корнилов. Вы правы. Необходима директория и как можно скорее…” (“Новое Время”).

И дальше:

“Был набросан проект “совета народной обороны” с участием Верховного главнокомандующего в качестве председателя, А. Ф. Керенского — министра-заместителя, г. Савинкова, ген. Алексеева, адмирала Колчака и г. Филоненко.

Этот совет обороны должен был осуществить коллективную диктатуру, так как установление единоличной диктатуры было признано нежелательным” (“Общее Дело”).

Итак, директория — вот та политическая форма, в которую должна была облечься “коллективная диктатура” Корнилова — Керенского.

Теперь ясно для всякого, что, создавая директорию после неудавшегося корниловского “мятежа”, Керенский проводил иными средствами ту самую корниловскую диктатуру.

Теперь ясно для всякого, что, высказываясь на известном ночном заседании за директорию Керенского, престарелый ЦИК голосовал за контрреволюционный план генерала Корнилова.

Теперь ясно для всякого, что, защищая с пеной у рта директорию Керенского, мудрецы из “Дела Народа”, сами того не замечая, предавали революцию на радость явным и скрытым корниловцам.

Наша партия была права, утверждая, что директория есть замаскированная форма диктатуры контрреволюции.

Но на одной директории “далеко не уедешь”. Мастера контрреволюции не могли не понимать, что “править” страной, вкусившей плоды демократизма, при помощи одной лишь директории, без какого-нибудь “демократического” прикрытия — нельзя. “Коллективная диктатура” в форме директории — да! Но зачем её оголять? Не лучше ли прикрыть её каким-нибудь “предпарламентом”? Пусть живёт и болтает “демократический предпарламент”, — лишь бы государственный аппарат находился в руках директории! Известно, что стряпчий Корнилова, г. Завойко, агент неизвестной фирмы в Лондоне, г. Аладьин и друг Милюкова “сам” Корнилов — первые выдвинули проект “предпарламента” как опоры и ширмы директории, “ответственной” (не шутите!) перед этим “предпарламентом”.

Предоставим слово документу.

“Настаивая на создании директории, ген. Корнилов и его окружающие не мыслили её вне ответственности перед страной.

М. М. Филоненко является одним из наиболее убеждённых сторонников выдвинутого Аладьиным проекта о представительном органе, перед которым до созыва Учредительного собрания правительство должно быть безусловно ответственным.

В этот представительный орган, по мысли Аладьина, должны были войти 4-я Гос. дума (без правого крыла и с исключением всех её бездеятельных членов), левые элементы первых трёх дум, делегация от Центрального исполнительного комитета С. Р. и С. Д. (без ограничения представительства от партий) и 10–20 наиболее видных революционных деятелей, как Брешко-Брешковская, Кропоткин, Фигнер и др., кооптированных в состав представительного органа самим органом. Таким образом, идея “предпарламента” возникла впервые у А. Ф. Аладьина” (“Новое Время”).

Итак, “предпарламент” — вот тот “представительный орган”, который должен был составить “демократическую” опору для “коллективной диктатуры” Корнилова — Керенского.

“Предпарламент” как орган, перед которым “ответственно” правительство “до созыва” Учредительного собрания, “предпарламент”, который будет заменять Учредительное собрание до созыва последнего; “предпарламент”, который заменяет Учредительное собрание, если созыв последнего отсрочивается; “предпарламент”, который даёт “юридическое основание” (ликуйте, юристы!) отсрочить созыв Учредительного собрания; “предпарламент” как средство срыва Учредительного собрания, — в этом весь смысл контрреволюционного “демократизма” заговорщиков против революции.

Теперь ясно для всякого, что, “санкционируя” созываемый через два дня корниловский “предпарламент”, Керенский лишь исполняет иными средствами тот же самый контрреволюционный план заговорщиков против революции.

Теперь ясно для всякого, что, организуя “предпарламент” и совершая для этого ряд подлогов, Авксентьевы и Даны работали на явных и скрытых корниловцев, против революции и её завоеваний.

Теперь ясно для всякого, что, крича об Учредительном собрании и укрепляя в то же время корниловский “предпарламент”, мудрецы из “Дела Народа” работают на срыв Учредительного собрания.

Ученики Корнилова — это всё, на что оказались способными “ответственные” болтуны на “Демократическом совещании”, Церетели и Черновы, Авксентьевы и Даны.

 

Первый вывод.

Из рассмотренных выше документов видно, что “в деле Корнилова” мы имеем дело не с “мятежом” против Временного правительства и не с простой “авантюрой” честолюбивого генерала, а с форменным заговором против революции, с заговором, организованным и строго продуманным.

Организаторы и вдохновители заговора: контрреволюционная часть генералитета, представители партии кадетов, представители московских “общественных деятелей”, наиболее “посвященные” члены Временного правительства и — не последние по значению! — некие представители неких посольств (о них “записка” Корнилова умалчивает).

То есть все те, которые с “восторгом” встречали Корнилова на Московском совещании как “признанного вождя России”.

“Заговор Корнилова” есть заговор империалистической буржуазии против революционных классов России, против пролетариата и крестьянства.

Цель заговора: разгром революции и установление диктатуры империалистической буржуазии.

Были разногласия между заговорщиками, но разногласия мелкие, количественные.

Выражались они в “темпе правительственных мероприятий”: Керенский хотел действовать осторожно и с оглядкой, а Корнилов “пёр напрямик”.

Но в основном все они сходились: установление диктатуры империалистической буржуазии в виде “коллективной диктатуры” директории, прикрытой для обмана простаков “демократическим” предпарламентом.

В чём состоит характерная черта диктатуры империалистической буржуазии?

Прежде всего в том, что такая диктатура есть господство воинствующего и эксплуатирующего меньшинства над трудящимся и жаждущим мира большинством. Прочтите “записку” Корнилова, пересмотрите “переговоры” с членами правительства: там говорится о мерах для подавления революции, говорится о путях для укрепления буржуазного строя и продления империалистической войны, но нет там ни одного слова о крестьянах, требующих землю, о рабочих, требующих хлеба, о большинстве граждан, жаждущих мира. Более того, вся “записка” построена на том предположении, что необходимо держать массы в железных тисках, а бразды правления должны быть в руках кучки диктаторов.

Во-вторых, в том, что диктатура империалистической буржуазии есть диктатура закулисная, тайная, прикрытая, рассчитанная на обман масс. Познакомьтесь с “запиской” и поймёте, с каким усердием старались гг. заговорщики скрыть свои чёрные планы и закулисные махинации не только от масс, но и от своих сослуживцев и партийных “друзей”. Для обмана масс был состряпан план “демократического” предпарламента, ибо о каком демократизме может быть речь при смертной казни в тылу и на фронте? Для обмана масс была сохранена “Российская республика”, ибо о какой республике может быть речь при всевластии группки из пяти диктаторов!

Наконец, в том, что диктатура империалистической буржуазии есть диктатура, опирающаяся на насилие над массами. Никакой другой “верной” опоры, кроме систематического насилия над массами, нет и не может быть у такой диктатуры. Смертная казнь в тылу и на фронте, милитаризация заводов и железных дорог, расстрелы — таков арсенал этой диктатуры. “Демократический” обман, подкрепляемый насилием; насилие, прикрываемое “демократическим” обманом, — таковы альфа и омега диктатуры империалистической буржуазии.

Заговорщики хотели установить в России такую именно диктатуру.

 

Второй вывод.

Мы далеки от того, чтобы усматривать причину заговора в злой воле отдельных героев. Мы также далеки от того, чтобы объяснять заговор властолюбием его инициаторов. Причины контрреволюционного заговора кроются глубже. Их нужно искать в условиях империалистической войны. Их нужно искать в потребностях этой войны. Политика наступления на фронте, усвоенная в июне месяце Временным правительством, — вот где нужно искать основу, подготовившую заговор контрреволюционеров. Везде, во всех воюющих государствах, политика наступления в атмосфере империалистической войны вызывала необходимость упразднения свобод, введения военного положения, установления “железной дисциплины”, ибо при максимальных свободах немыслимо безнаказанно гнать массы в бойню, затеянную хищниками мира. Россия не могла быть в этом отношении исключением.

Под давлением империалистических клик, отечественных и союзных, в июне провозглашается наступление на фронте. Солдаты отказываются молча идти в наступление. Начинается расформирование полков. Эта мера оказывается недействительной. Армия признаётся ввиду этого “небоеспособной”. В интересах “поднятия боеспособности” армии Корнилов (и не только Корнилов!) требует закона о смертной казни на фронте, запретив предварительно митинги и собрания солдат. Солдаты и рабочие в тылу протестуют против этого, поощряя возмущение солдат на фронте. В ответ на это фронтовые генералы при поддержке буржуазии требуют распространения смертной казни в тылу, милитаризации заводов и железных дорог. План диктатуры и заговор является лишь логическим развитием этих мер. Такова краткая история “восстановления железной дисциплины” и развития контрреволюции, картинно изложенная в “записке” Корнилова. Контрреволюция пришла с фронта, возникнув на почве потребностей наступления в условиях империалистической войны. Заговор имел целью организовать и оформить уже имевшуюся контрреволюцию, распространив её на всю Россию.

Третьеиюньские зубры царской Думы знали, что делали, когда требовали ещё в начале июня “немедленного” наступления в тесном общении с союзниками. Они, испытанные дельцы контрреволюции, знали, что политика наступления неизбежно повлечёт за собой контрреволюцию.

Наша партия была права, предупреждая тогда в своём заявлении на съезде Советов, что наступление на фронте грозит революции смертельной опасностью.

Вожди оборончества, отклонившие заявление нашей партии, лишний раз доказали свою политическую незрелость и идейную зависимость от империалистической буржуазии.

Что же из этого следует?

Вывод один. Рассматриваемый заговор есть продолжение контрреволюции, возникшей из потребностей империалистической войны и политики наступления. Пока есть эта война и такая политика — будет и опасность контрреволюционных заговоров. Для того чтобы оградить революцию от такой опасности — нужно прекратить империалистическую войну, нужно уничтожить возможность политики наступления, нужно завоевать демократический мир.

 

Третий вывод.

Корнилов и его “сообщники” арестованы. Организованная правительством следственная комиссия ведёт дело “в спешном порядке”. Временное правительство изображает собой верховного судью. Корнилову и его “сообщникам” предоставлена роль “мятежников”. Публике из “Речи” и “Нового Времени” — роль защитников Корнилова. “Суд будет интересный”, — говорят любители новостей. “Суд даст много важных разоблачений”, — глубокомысленно замечает “Дело Народа”.

Против кого мятеж? Конечно, против революции! Где же она, революция? Конечно, во Временном правительстве, ибо мятеж поднят против Временного правительства. Из кого же состоит эта самая революция? Из “неизменного” Керенского, из представителей партии кадетов, из представителей московских “общественных деятелей” и из одного сэра, стоящего за спиной этих джентльменов. Первый голос: “Но там не хватает Корнилова?”. Второй голос: “Причём же тут Корнилов: ему ведено сидеть на скамье подсудимых”…

Опустим, однако, занавес. Корнилов действительно организовал заговор против революции. Но он был не один. У него были вдохновители в лице Милюкова и Родзянко, в лице Львова и Маклакова, в лице Филоненко и Набокова. У него были сотрудники в лице Керенского и Савинкова, в лице Алексеева и Каледина. Разве это сказка, что эти и подобные им джентльмены спокойно гуляют теперь на свободе и не только гуляют на свободе, но и “правят” страной по конституции “самого” Корнилова? У Корнилова была, наконец, поддержка со стороны русской и англо-французской империалистической буржуазии, во имя интересов которой “правят” теперь страной все эти корниловские сотрудники. Разве не ясно, что суд над одним Корниловым является жалкой и смешной комедией? С другой стороны, как привлечь к суду империалистическую буржуазию, эту главную виновницу заговора против революции? Мудрые ремесленники из министерства юстиции, — разрешите!

Дело, очевидно, не в комедийном суде. Дело в том, что после корниловского выступления, после громких арестов и “строгого” следствия власть снова “оказалась” целиком и без остатка в руках корниловцев. То, чего добивался Корнилов силой оружия, постепенно, но неуклонно проводится в жизнь стоявшими у власти корниловцами, хотя и иными средствами. Даже корниловский “предпарламент” ввели в жизнь.

Дело в том, что после благополучной “ликвидации” заговора против революции мы снова “оказались” во власти штаба заговорщиков, того же Керенского и Терещенко, тех же представителей партии кадетов и “общественных деятелей”, тех же сэров и сэроподобных генералов. Не хватает Корнилова, но чем хуже Корнилова сэр Алексеев, без которого не обходится ни одно важное государственное дело и который собирается, оказывается, представлять на конференции Согласия не то Россию, не то Англию?

Дело в том, что терпеть дальше это “правительство” заговорщиков нельзя.

Дело в том, что доверять этому “правительству” заговорщиков нельзя без риска подвергнуть революцию смертельной опасности новых заговоров.

Да, суд нужен над заговорщиками против революции. Но суд не комедийный и фальшивый, а действительный и народный. Суд этот состоит в том, чтобы лишить власти империалистическую буржуазию, во имя интересов которой подвизается нынешнее “правительство” заговорщиков. Суд этот состоит в том, чтобы произвести коренную чистку власти снизу доверху от корниловских элементов.

Выше мы говорили, что без окончания империалистической войны и завоевания демократического мира невозможно оградить революцию от заговоров контрреволюции. Но пока у власти стоит нынешнее “правительство”, нельзя и мечтать о демократическом мире. Для того чтобы добиться такого мира, надо “снять” эту власть и “поставить” новую.

Для этого нужно передать власть в руки новых, революционных классов, в руки пролетариата и революционного крестьянства. Для этого нужно сосредоточить власть внутри массовых революционных организаций, внутри Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Эти классы и эти организации, и только они, спасли революцию от корниловского заговора. Они же обеспечат ей победу.

В этом и будет состоять суд над империалистической буржуазией и её агентами — заговорщиками.

 

Два вопроса.

Первый вопрос. Несколько недель назад, когда скандальные разоблачения о заговоре власти (не Корнилова, а власти!) против революции стали впервые появляться в печати, большевистская фракция внесла запрос в ЦИК, обращенный к бывшим членам Временного правительства периода “корниловской эпопеи”, к Авксентьеву и Скобелеву. Запрос интересовался теми показаниями, которые по долгу чести и обязанностям перед демократией должны были дать Авксентьев и Скобелев по вопросу о разоблачениях, направленных против Временного правительства. Запрос нашей фракции в тот же день был принят Бюро ЦИК и, таким образом, он стал запросом “всей революционной демократии”. С тех пор проходит месяц, разоблачения сыплются за разоблачениями, одни других скандальней, а Авксентьев и Скобелев, набрав в рот воды, продолжают молчать, как будто это их не касается. Не находят ли читатели, что пора этим “ответственным” гражданам вспомнить об элементарных правилах простой порядочности и отозваться, наконец, на запрос, обращенный к ним “всей революционной демократией”?

Второй вопрос. В самый разгар новых разоблачений правительства Керенского “Дело Народа” призвало читателей “претерпеть” это правительство, “ждать” до Учредительного собрания. Конечно, забавно слышать теперь речи о “претерпении” из уст людей, собственными руками создавших это правительство для “спасения страны”. Неужели они для того только и создавали правительство, чтобы скрепя сердце “претерпеть” его “на короткое время”?.. Но что значит “претерпеть” правительство Керенского? Это значит отдать судьбы многомиллионного народа в руки заговорщиков против революции. Это значит отдать судьбы войны и мира в руки агентов империалистической буржуазии. Это значит отдать судьбы Учредительного собрания в руки неусыпных контрреволюционеров. Как назвать “социалистическую” партию, связавшую свою политическую судьбу с судьбой “правительства” заговорщиков против революции? Говорят о “наивности” вождей партии эсеров. Говорят о “близорукости” “Дела Народа”. Нет сомнения, что “ответственные” вожди эсеров не страдают отсутствием этих “добродетелей”. Но… не находят ли читатели, что наивность в политике есть преступление, граничащее с предательством?

“Рабочий Путь” №№ 27, 28 и 30; 4, 5 и 7 октября 1917 г.

Подпись: И. Сталин»

Особенно обратите внимание на следующие слова И. В. Сталина: «У Корнилова была, наконец, поддержка со стороны русской и англо-французской империалистической буржуазии, во имя интересов которой “правят” теперь страной все эти корниловские сотрудники».

Так теперь скажите, когда Н. В. Стариков в своих последующих книгах и публикациях называет Иосифа Виссарионовича патриотом, он что имеет в виду? Что Сталин, находясь рядом с Лениным, наблюдая непосредственно все события того времени и участвуя в них, разоблачая Корнилова и Временное правительство как прислужников англо-французской буржуазии, тоже действовал в интересах английской разведки? Или был настолько тупым, что не понимал происходящего под его носом?

И как мог наш «историк», занимаясь разбором причин корниловского выступления, пройти мимо этой статьи? Если вы, читатели, действительно русские патриоты, то от признания того факта, что именно большевики и противостояли всей той камарилье, которая двигала и Керенским, и Корниловым с подачи иностранного капитала, вам никуда не уйти. Конечно, если вы, подобно Николаю Викторовичу, не считаете русских (и грузина Сталина тоже) тупыми баранами, которых англосаксы постоянно разводят, как лохов…

А теперь подумайте, уважаемые читатели, что должно было делать Временное правительство дальше, после того как надежды на диктатуру были похоронены? Как еще им удержаться у власти, как удержать у власти русской буржуазии своих марионеток?

Пробовали надуть народ псевдореволюционной болтовней — не получилось. Пробовали «управляемую диктатуру» — не получилось. Ленинская партия, постепенно двигаясь к завоеванию большинства в Советах, как паровой каток, безжалостно и неумолимо давила эту власть.

Оставался только один способ — использовать иностранную военную силу для того, чтобы раздавить революцию. Больше средств не оставалось.

Если кто придумает, как еще могли русские капиталисты сохранить свои заводы и фабрики в тех условиях, то, пожалуйста, выдвигайте свои версии. Но мне ничего в голову не приходит.

А какая иностранная военная сила имела в октябре 1917 года реальную возможность захвата революционного Петрограда?

Кроме немцев вариантов ни одного не видно.

Спросите, как так? Ведь наш капитал был под влиянием англо-французского? Ой, подумаешь проблемы! Тоже мне, нашли верных союзников! Когда вопрос идет о заводах-фабриках в частной собственности, интересы каких-то там англо-французов отступают на такой задний план, что этот план и с Камчатки не виден.

А если еще и внимательно всмотреться, что же планировалось после поражения Корнилова, то даже оторопь берет от беспредельного цинизма и откровенного наплевательства на интересы России той правящей камарильи, которую наш автор считает легитимной властью.