Печать
Родительская категория: Статьи
Просмотров: 6060

День 21 января 1924 года будет отмечен в истории, как бесконечно печальный день, в который трудящиеся мира потеряли в лице В. И. Ленина вождя и друга, творца и вдохновителя первой на земном шаре советской революции, потеряли самоотверженного борца за интересы пролетариата. Теперь, когда наступила физическая смерть В. И. Ленина, выдающегося ученого и мыслителя, мы, его современники и участники в советском строительстве, считаем долгом почтить память защитника обездоленных изучением найденных при вскрытии его тела изменений в мозге и сделаем это на основании новейших данных науки, которую В. И. Ленин ценил и ставил высоко.

Для изучения мы сосредоточим внимание на выяснении происхождения перерождения в сосудах его мозга с точки зрения физической коллоидальной химии, с одной стороны, корреляции, соотношения внутренней секреции и вегетативной нервной системы, с другой стороны.

Не отрицая наследственного предрасположения к артериосклерозу у Ленина, отец и мать которого страдали этим недугом,— мы ограничимся истолкованием влияния и связи паратипических, приобретенных особенностей жизни и деятельности В. И. Ленина на различие склероза артерий в том самом мозгу, где зарождались беспримерные в истории человечества гениальные мысли, и откуда исходили потрясшие весь мир волевые импульсы. Как предполагают наблюдавшие Ленина врачи, при аутопсии был найден первичный склероз сосудов, так называемый склероз от изнашивания, вызвавший вторично в мозгу размягчение и кровоизлияние. Остальные органы оказались в относительной исправности и могли бы еще послужить, если бы не глубокие изменения в сосудах мозга. Судя по данным вскрытия тела В. И. Ленина, ни о каком другом характере изменений сосудов не может быть и речи, кроме свойственных перерождению их и склерозу, который развивается при преждевременном или старческом изнашивании их. Оно-то и повело к тому, что в момент вскрытия мозг предстал перед присутствовавшими на нем врачами в обезображенном виде с рубцами, извратившими очертания наиболее благородных в функциональном отношении извилин его.

Первичный склероз сосудов вызвал вторично в мозгу большие разрушения. Краса его — извилины запали; пострадало серое и белое вещество, окраска изменилась в оранжевую; образовались кисты и очаги размягчения. Дивно художественная картина строения мозга оказалась нарушенной болезненным процессом. Жуткое чувство охватывает, когда читаешь протокол с длинным перечислением в нем изменений почти во всех долях обоих полушарий, преимущественно в левом, там, где заложены центры речи и иннервации правой половины тела. Разрушения в мозгу настолько обширны, что уму непостижимо, как можно было жить с ними. Интерес к изучению мозга Ленина нарастает при мысли, что это мозг гениального человека.

Обратимся к препарату и выслушаем скорбную повесть о том, как его мозг за полтора года из могучего постепенно дошел до состояния анатомического препарата 21 января 1924 года.

Послушаем, что говорит наука патологии о механизме происхождения изменений в мозгу В. И. Ленина.

«Закономерная деятельность,— говорит венский ученый Бауэр,— определенного физиологического механизма обеспечивается:

1) работой самого непосредственно работающего органа; 2) работой нервной системы; 3) регулирующей деятельностью эндокринного аппарата».

По Бауэру, в этом заключается принцип второго обеспечения, и только правильное представление и правильная оценка этого согласованного сотрудничества непосредственно работающего органа с нервной и гормональной регуляцией делают возможным понимание болезненного процесса в организме В. И. Ленина. Из трех упомянутых факторов у Ленина преобладал первый, автохтонная работа мозга: волевые импульсы (стальная воля) и гениальные мысли зарождались, выковывались в головном мозгу. Ленинская конституция была «церебральная», и мозг был у него развит чрезвычайно. Колоссальное напряжение ума, его феноменальная производительность сопровождались чрезмерной выработкой мозговых гормонов, их перепроизводством. А повышенная до крайности деятельность мозговых клеток вызывала интенсивный обмен в них. Два других фактора: вегетативная нервная и гормональная системы не успевали за мозгом, отставали от него. От этого правильное отношение между ними, корреляция, нарушалось, и питание подсобной соединительной ткани страдало. Отработанных клеточно-мозговых шлаков накапливалось непропорционально много, и они засаривали соединительнотканную систему, предназначенную для питания мозга. Последняя является посредницей между мозговой клеткой и кровью. Основное ее вещество и волокна представляют коллоидное вещество, способное изменять диффузионно пропускные свойства, набухать, активировать поверхностное напряжение и, превращаясь в гель, подвергаться ожирению и обызвествлению. У Ленина в этом отношении дело далеко было от нормы. Его жизнь, полная забот, риска, труда, лишений, его многогранная деятельность, поставившая его на пьедестал мирового колосса, в ряд великих людей, потребовавшая сверхчеловеческого напряжения воли, ума и сердца, вся духовная жизнь вождя мирового пролетариата и выдающегося ученого-экономиста сосредоточилась на ограниченной территории головного мозга весом 1340 граммов. В нем умственная жизнь, энергия била могучим фонтаном и клокотала, как в горниле. Мозг Ленина работал иногда бурным порывом. Такая работа его, функциональная, должна была сопровождаться весьма живым обменом веществ, требовать усиленного притока питательного материала из крови, вызывать функциональную артериальную гиперемию и усиленную работу артерий. И наоборот. Продукты обратного метаморфоза, клеточные шлаки, скоплявшиеся в громадном количестве, отводились из мозговых клеток в лимфу через опять-таки соединительную ткань, имеющую коллоидальное строение. Функциональный апидоз был повышен, а клейдающие волокна, как известно, отличаются кислотособирательными свойствами.

При условии ленинской жизни «внеклеточное», коллоидальное вещество соединительной ткани медленно превращалось из мягкой, богатой водой сильно дисперсированной молодой студени в твердый, бедный водой гель. Параллельно с этим менялись и физические и химические свойства: плотность увеличивалась, эластичность уменьшалась, диффузионнопропускная способность падала, сопротивляемость щелочам повышалась. Измененная соединительная ткань представляла слабую коллоидальную защиту для насыщения известковых растворов, вследствие чего создавалось предрасположение к образованию осадков в стенках артерий и кальцинации.

Такова в общих чертах рабочая гипотеза объяснения механизма происхождения перерождения артерий у В. И. Ленина так, как она нам представляется, соответственно его жизни и деятельности.

И действительно, равного Ленину еще не было. По образованию классик 80-х годов и юрист. Блестящие способности. В гимназии только по «логике» — 4, а остальные — 5. Золотая гимназическая медаль. И вот скромный симбирский гимназист В. И. Ульянов силой своего гениального мозга превращается в Ленина, мировую величину, мирового деятеля.

Не мирное и безболезненное житие, а бурная революционная деятельность влекла его к себе. Ученик гениального К. Маркса превзошел учителя осуществлением социальной революции. Отныне его имя сделалось популярным и в хижине индуса, и в юрте эскимоса, и в кибитке кочевника. Все это достигнуто им тяжким путем сверхчеловеческого напряжения воли и ума. Бессмертный дух Ленина воплотился в человеческом теле, правда, на редкость крепком и здоровом, но все же смертном. Между ними оказалось несоответствие: телесная оболочка не выдержала духовного напряжения. Мозг вышел победителем, но служебная, подсобная, соединительная ткань в нем оказалась несостоятельной, откуда липоидное перерождение, склероз, обызвествление, ломкость, сужение сосудов,— размягчение и кровоизлияние в мозгу. Стройность, гармония, закономерность действия мозгового аппарата были нарушены в физическом отношении, принцип «тройного обеспечения» Бауэра не выдержал. Аутохтонная работа мозга задавила вегетативную и гормональную. Не выдержала соединительная ткань, работавшая до отказа, не выдержали артерии, орошавшие кровью мозг Ленина. Более всего пострадало левое полушарие с центром речи. И это станет понятным, если указать на манеру Ленина писать быстро, много, бурно, иногда ураганным темпом, в тюрьме, в ссылке, и все правой рукой: 20 томов, более 260 названий. И еще понятнее сделается, если вспомним его манеру думать и действовать: его кропотливый, молекулярный, гистологический, групповой метод статистики, с одной стороны, и, наоборот, его гигантские синтетические скачки, с другой стороны.

Теоретик и практик нашли в нем счастливое сочетание. Головокружительные полеты мысли сопровождались ленинским действием.

Его историческое предупреждающее «рано» и, наконец, командное «пора», за которым последовало стихийное движение Октябрьской революции. Его нечеловеческая прозорливость, дар предвидения, подкорковое сознание, интуиция — все это проецировалось, отражалось на коре мозга, от всего этого кровь усиленно приливала к мозгу. А 10 дней, которые, по определению Дж. Рида, потрясли весь мир. Они-то чего стоили мозгу Ленина. Какой выдержки и напряжения они потребовали от него. Такие переживания не могли не отражаться на питании мозга, на его соединительной ткани. Хотя мозг титанически работал, но он не устал, выдержал. Подвели сосуды, их соединительная ткань, их перерождение. Они не выдержали. Откуда постепенное угасание мозговой ткани в течение последних полутора лет: размягчение, неполная регенерация кровоизлияния. Не мозговая ткань, а ее сосуды преждевременно износились.

Можно ли было предвидеть катастрофу? Да, можно. Можно ли было ее предотвратить? Едва ли. Разве можно было остановить колесо истории и отстранить единственного рулевого, опытного кормчего, главного механика социальной революции. И если бы показать в то время В. И. Ленину его же мозг в том виде, в каком он был извлечен 22 января проф. А. И. Абрикосовым, то и после этого он не задумался бы остаться на своем посту мирового революционера.

Не для себя, а для миллионов трудящихся жил Ленин.

Свою же жизнь он ценил лишь постольку, поскольку она была полезна для борьбы с капиталом на благо пролетариата, для успешного исхода этой борьбы.

Ленин сознательно жертвовал жизнью для обиженных и униженных, шел туда, где горе слышалось, где тяжко дышалось. Он любил человека и отдал всего себя: свой талант, здоровье, силы на завоевание счастья народов всего мира. И нет больше той любви, как та, когда душу свою кладут за друзей, за товарищей. Ленин себя не щадил, не жалел, работал до переутомления, до отказа, если не мозга, то подсобной соединительной ткани в сосудах, и пал жертвой любви к ближнему, оставив нам много заветов. Один из них: наука и труд все перетрут, все победят и выведут нас к светлому будущему.

Для уточнения понимания анатомических изменений в мозгу Ленина, в связи с функцией его, напрашиваются параллели и сравнения.

Р. Вирхов, как и В. Ленин, принадлежат в настоящее время истории.

И Вирхов был революционером, был большевиком патологии. Он опрокинул учение о «соках» К. Рокитанского и воздвиг на его развалинах ослепительное, чудное здание целлюлярной патологии, созданной им лично заново. Вирхов был гениальным в своей области. И нет уголка в патологии, где бы не потрудился Вирхов. Однако, несмотря на колоссальную проделанную им работу, работу мозга, Вирхов дожил до 84 лет, то есть пережил Ленина ровно на 30 лет, в течение которых успел сделать еще очень много, обогатив науку. При сравнении Вирхова и Ленина выступает огромная разница в характере деятельности. Вирхов делал революцию пером и анатомическим скальпелем, в тиши кабинета с микроскопом в руках. А Ленин, мы все знаем, какую и как он делал революцию. Она-то и сократила его жизнь на 30 лет по сравнению с Р. Вирховым.

Этим мы заканчиваем наш краткий очерк изменений в мозгу Ленина.

В настоящую скорбную минуту мы, русские врачи, труженики науки, низко склонив головы над мозгом создателя Советской России с целью изучения его, не можем не испытать чувства восторженного удивления пред гением Ленина, воплощенным в этом, самом благородном органе бренного человеческого тела.

У великой могилы. М., 1924. С. 581 -582

 

МЕЛЬНИКОВ-РАЗВЕДЕНКОВ Н. Ф.— профессор, ректор Кубанского мединститута. Данная статья — отрывок из доклада 2 февраля 1924 г. на 100-м юбилейном заседании Кубанского физико-медицинского общества, посвященном памяти В. И. Ленина.