Печать
Родительская категория: Статьи
Просмотров: 35292

О.В. Шалева

Ленин и Крупская: время испытаний

 

Личная жизнь В.И. Ленина в течение долгих лет тщательно ретушировалась отечественными историками. Советская Лениниана неизменно предлагала народу биографию любимого вождя, написанную по строго установленным и утвержденным канонам, и многие вопросы, касающиеся его личной, частной жизни сознательно обходились, замалчивались. Общественное мнение не приветствовало вторжения в сложную и деликатную сферу семейных отношений великих людей.

В постсоветский период этому, наоборот, стали уделять слишком много внимания. Появилось большое количество публикаций, видеосюжетов, фильмов о личной жизни В.И. Ленина, Н.К. Крупской, И.Ф. Арманд, и в большинстве этих материалов акцент в отношениях В.И. Ленина и Н.К. Крупской делается на то, что Надежда Константиновна была верным партийным товарищем, другом, соратницей, единомышленницей вождя, была необходима и удобна Владимиру Ильичу именно в этом качестве.

Но так ли это? Нельзя не признать, что Н.К. Крупская была единственной в своем роде женщиной, которую никто и никогда не смог бы заменить Владимиру Ильичу. Обладая большим тактом, чутьем, самоотверженностью, она к тому же и бесконечно его любила. И то, что окружающие не замечали этого, очень огорчало Надежду Константиновну. Однажды племянница В.И. Ленина О.Д. Ульянова попросила Надежду Константиновну рассказать о их взаимоотношениях в молодые годы.

«Ты теперь уже большая, Ляля. Ты многое поймешь. Он меня называл Надюша, Надюшка… Как мы любили друг друга, всю жизнь любили! А в его биографиях пишут – соратница, друг. Да кроме того, что соратники и друзья, счастье было, любовь. Любил он меня, и я его любила… И сейчас люблю», - добавила Надежда Константиновна с грустью».(1) О.Д. Ульянова отмечает, что воспоминания о Владимире Ильиче буквально преображали обычно сдержанную и спокойную Надежду Константиновну. Она становилась раскованной, счастливой, помолодевшей, лицо ее розовело, глаза сияли.

Всю свою жизнь В.И. Ленин и Н.К. Крупская хотели иметь детей, но, как известно, этого не случилось. Осенью 1917 г. в разливе А.Н. Емельянов стал невольным свидетелем разговора своей матери Надежды Кондратьевны с Н.К. Крупской. Крупская призналась, что «очень мы с Владимиром Ильичем хотели детей», и на вопрос Надежды Кондратьевны,… «а что же вам помешало? Ссылка, эмиграция?», Надежда Константиновна вздохнув, ответила: «Да нет, болезни мои. И врачи не помогли». (2)

Непреходящая боль от невозможности испытать материнские чувства сквозит и в письме Крупской Варваре Арманд, у которой родилась дочь: «Так я хотела когда-то ребенка…».(3)

Вскоре после замужества Н.К. Крупская перенесла тяжелое женское заболевание: сказались месяцы тюремного заключения, (с 28 октября 1896 г. по 12 марта 1897 г. Надежда Константиновна находилась в Доме предварительного заключения) и этот этап жизни унес много здоровья и сил. Ее мать Е.В. Крупская шесть раз писала прошения об освобождении дочери ввиду ее крайне тяжелого состояния, однако Крупская была освобождена лишь после истории с заключенной Ветровой, которая сожгла себя в Петропавловской крепости.

Возможно, свою роковую роль сыграла и простуда, полученная во время поездки к В.И. Ленину в с. Шушенское (Восточная Сибирь). В апреле 1899 г. в своем письме из Шушенского в Подольск Марии Александровне Ульяновой Надежда Константиновна, весело описывая свое житьё-бытьё, вдруг с грустью замечает: «Что касается моего здоровья, то я совершенно здорова, но относительно прилета пташечки /11/ дела обстоят, к сожалению, плохо: никакой пташечки что-то прилететь не собирается».(4)

Известно, что в начале мая 1900 г. Надежда Константиновна в Уфе слегла и по заключению врачей нуждалась в интенсивном лечении. В.И. Ленин очень беспокоился за жену. В письме к матери из Пскова в Подольск в июне 1900 г. он сообщал с тревогой: «Надя, должно быть, лежит: доктор нашел… что ее болезнь женская требует упорного лечения, что она должна на 2-6 недель лечь.»(5)

Одной из главных причин невозможности иметь детей была базедовая болезнь Н.К. Крупской, которая особо активно начала проявлять себя в период второй эмиграции.

Еще в 1967 г. швейцарский архивариус и профессор мировой истории Леонард Хааз обнаружил неизвестные письма Н.К. Крупской, относящиеся к периоду ее болезни, и, изучив архивные документы (историю болезни, стенограммы записей бесед врача с Надеждой Константиновной), опубликовал в «Ежегоднике восточно-европейской истории» свою статью «Жена Ленина – пациентка швейцарских врачей».(6)

Работы подобного рода если и попадали в СССР, то не переводились на русский язык, не издавались, а сразу же попадали в спецхран. Сегодня мы имеем возможность познакомиться с этой статьей и использовать некоторые сведения, содержащиеся в ней.

В своих воспоминаниях Н.К. Крупская писала, что на протяжении всей зимы 1912-13 гг. чувствовала упадок сил, общую слабость, сильное недомогание.

Владимиру Ильичу с большим трудом удалось уговорить ее обратиться к врачу. В это время Ульяновы жили в Кракове и первыми, кто консультировал Надежду Константиновну, были, по-видимому, С.Ю. Багоцкий(7), сдавший перед войной госэкзамен по медицине (в первую очередь он интересовался неврологией) и А. Ландау, терапевт, ставший позднее знаменитым благодаря своей школе. Именно они, скорее всего, и поставили Н.К. Крупской диагноз: базедова болезнь. И вот тут Надежда Константиновна и проявила весь свой большевистский характер. Она прекрасно понимала, что рекомендации врачей – покой, сон, прогулки – все это отнимет много времени от главного в ее жизни – партийной работы.

Поэтому она всячески пыталась внушить своему мужу, что чувствует себя лучше, что ей вполне по силам выполнять привычный для нее объем работы. Как пишет Л. Хааз, она «жестко придерживалась характерного для старой большевистской гвардии принципа – ты не имеешь права тратить время на свои собственные болезни и проблемы, пока не выполнена партийная работа».(8)

Однако Владимир Ильич не мог не видеть состояния жены и в мае 1913 г. он доверительно сообщает в письме М. Горькому, жившему в то время на Капри: «У меня невзгоды. Жена заболела базедовой болезнью. Нервы».(9)

В это же время он пишет Г.Л. Шкловскому(10), жившему в Берне, о перемене своего местожительства: «Приехали сюда в деревню около Закопане для лечения Надежды Константиновны горным воздухом (здесь ок. 700 метров высоты) от базедовой болезни. Меня пугают: запустите-де, непоправимо будет, отвезите-де тотчас к Кохеру в Берн, это-де знаменитость первоклассная… С одной стороны, Кохер-хирург. Хирурги любят резать, а операция здесь, кажись, архиопасна и архисомнительна… С другой стороны лечат горным воздухом и покоем, но у нас «покой» трудно осуществим при нервной жизни. Болезнь же на нервной почве. Лечим 3 недели электричеством. Успех = 0. Все по-прежнему: и пученье глаз, и вздутие шеи, и сердцебиение, все признаки базедовой болезни».(11)

И далее В.И.Ленин убедительно просит Г.Л. Шкловского навести справки насчет Кохера, заочно проконсультироваться у каких-либо специалистов о целесообразности операции. Г.Л. Шкловский обратился к известному в Берне врачу Роберту Фогту, которого он хорошо знал. Это был серьезный, опытный и достойный/12/ доверия доктор, и он не рекомендовал оперироваться, о чем Г. Шкловский незамедлительно сообщил Ульяновым. В ответ он тут же получил открытку следующего содержания:

«Дорогой друг, большое спасибо за хлопоты. Это Ильич всё зря шебаршится. Ваш врач прав – надо просто есть, спать, греться на солнце и т.д., поменьше глотать лекарств и т.д. Только насчет сельскохоз. работ он не прав. Вчера я, следуя его советам не обращать на себя внимания, влезла на горку и потом три часа сердце колотилось, как сумасшедшее. Но в общем-то я уже стала поправляться… К Кохеру ехать совсем не надо. Операция не трудная, но после нее делаются идиотами, а я предпочитаю в таком случае подохнуть».

Ну, так еще раз спасибо большое. Н.К.(12)

Зная о болезни Надежды Константиновны, все члены большой и дружной семьи Ульяновых постоянно беспокоились, справлялись о состоянии ее здоровья. Дмитрий Ильич, младший брат В.И. Ленина, как врач постоянно «держал руку на пульсе», давал профессиональные советы. Пытаясь успокоить свекровь, Надежда Константиновна в письме М.А. Ульяновой от 25 мая 1913 г. писала: «Я уже поправляюсь. Сердцебиения гораздо меньше. Следуя совету доктора, ем за троих, лакаю молоко, принимаю препарат железа Робена, и вообще все очень хорошо. Володя очень кипятится, особенно его смущают Кохером. Я очень рада, что Дм. Ил. ему написал письмо, что операции не стоит делать и т.п., а то ему наговорили всякой всячины: то ослепнуть можно, то полтора года лежать без движения и т.д. У меня совсем не такая уж сильная степень болезни, и за лето выздоровею».(13) Однако, проблемы с состоянием здоровья нарастали, возобновилось сильное сердцебиение, и 8 июня в письме Г.Шкловскому В.И.Ленин сообщает о согласии Надежды Константиновны ехать в Берн к профессору Кохеру. Заметим, что Владимир Ильич не захотел отпускать жену одну, а принял решение сопровождать ее. Для него - человека очень занятого и деятельного – это была своего рода «жертва ценного времени», как вспоминал позднее С.Ю.Богоцкий,(14) но Владимир Ильич не колебался ни минуты. Поездка вдвоем была весьма затруднительна и по материальным соображениям. В упомянутом выше письме Г.Шкловскому В.И.Ленин просит подобрать для него и его жены дешевый пансион в Берне или вблизи Берна. Предстоящая операция стоила немалых денег и Владимир Ильич предпринимает серьезные усилия по поиску нужной суммы. В письме в редакцию газеты «Правда» от 16 июня 1913 г. он просит прислать ему гонорар за май месяц: «Очень прошу не опаздывать (деньги крайне нужны мне на лечение жены, на операцию)»(15). О том, что решение ехать на операцию принято, В.И.Ленин сообщает сестре Марии Ильиничне: «21 или 22 VI мы едем с Надей в Берн, где ей будут делать операцию (вероятно)… Пробудем 1-3 недели, должно быть».(16)

Сначала Ульяновы отправились в Вену на обследование, а оттуда прибыли в Швейцарию. В конце июня В.И. Ленин пишет из Берна матери в Вологду, где она жила в это время вместе с Марией Ильиничной, находящейся там в ссылке: «Вот уже несколько дней мы с Надей в Берне. Кохер еще не принял. Капризник он. Знаменитость и … ломается. Здешние знающие врачи архихвалят его и обещают полный успех».(17) Профессор Теодор Кохер был действительно врачом с мировым именем. В 1909 г. он стал лауреатом Нобелевской премии, имел всемирно известную частную клинику, считался очень дорогим специалистом и то, что В.И.Ленин обратился именно к такому врачу, о многом говорит.

В Берне В.И.Ленин ежедневно навещает жену в больнице. В ожидании операции жены он решает выступить в ряде городов с рефератами по национальному вопросу. И хотя сборы от выступлений были невелики, он выступает 26-30 июня (9-13 июля) с публичными лекциями в Цюрихе, в Женеве, в Лозанне, Берне.(18) Можно представить, какого напряжения стоили ему эти выступления! После двухнедельной подготовки/13/ Надежду Константиновну прооперировали. Почти месяц родные не получали никаких известий, не до писем было Владимиру Ильичу, но уже 26 июля он сообщает матери: «Операция, видимо, сошла удачно, ибо вчера уже вид был у Нади здоровый довольно, начала пить с охотой. Операция была, по-видимому, довольно трудная, помучили Надю около трех часов – без наркоза, но она перенесла мужественно. В четверг была очень плоха - сильнейший жар и бред, так что я перетрусил изрядно. Но вчера уже явно пошло на поправку, лихорадки нет, пульс лучше и пр. Кохер все же хирург замечательный и с базедовой болезнью надо ехать к ним…(19)

Все эти трудные дни Владимир Ильич был рядом со своей любимой Наденькой, как мог, старался облегчить ее страдания, хотел как можно больше узнать о характере ее болезни. Н.К.Крупская позже вспоминала: «Ильич полдня сидел у меня, а остальное время ходил в библиотеки, много читал, даже перечитал целый ряд медицинских книг по «базедке», делал выписки по интересовавшим его вопросам».(20) Врач советовал выздоравливающей пациентке еще как минимум две недели отдохнуть в горах, строго соблюдать режим, больше бывать на свежем воздухе. Но политические дела вновь перевесили и Ульяновы 4 августа покинули Швейцарию. Как рассказывал в своих мемуарах С. Багоцкий, Ульяновы вернулись после полуторамесячного отсутствия в Поронин и были удовлетворены результатами операции. Первое время Н.К.Крупская чувствовала себя хорошо, сердцебиения прошли, силы окрепли. Несмотря на предписания Кохера беречься на первых порах, Надежда Константиновна сразу же вплотную взялась за работу. Уговоры Владимира Ильича не действовали, в конце концов она взбунтовалась, заявила, что совершенно здорова и ей никакие врачебные советы не нужны.(21) Однако весной 1914 года болезнь вновь дала о себе знать. Еще в феврале 1914 г. Владимир Ильич с тревогой сообщал в письме младшей сестре Марии Ильиничне в Вологду: «У Нади, кажись, рецидив базедовой болезни – пока слабые признаки, но есть. Может быть, придется весной опять везти на операцию…»(22)

Резкое ухудшение здоровья Н.К.Крупской произошло в связи с сильными душевными переживаниями, вызванными смертью ее матери – Елизаветы Васильевны Крупской.

С 1898 г. и до своей кончины не расставалась она с дочерью и зятем, вела домашнее хозяйство, жила общими с ними интересами, как могла, помогала им в революционной работе. Владимир Ильич всегда старался хоть чем-то порадовать старую женщину, приносил ей с прогулок букетики цветов, иногда, оставив на время дела, садился играть с Елизаветой Васильевной в карты. Со слов Крупской, мать была отчаянной курильщицей, и Владимир Ильич в праздники, когда негде было купить папирос, шел и разыскивал их по кафе, лишь бы порадовать тещу. И вот в их дом пришло большое горе – 8 (21) марта 1915 г Е.В.Крупской не стало. Тело ее было кремировано и 10 (23) марта похоронено на Бремгартенском кладбище в Берне.(23) В.И.Ленин и Н.К. Крупская около могилы посадили молодое деревце.

17 апреля 1915 года Н.К.Крупская пишет М.А.Ульяновой из Берна в Петербург: «Завтра уже четыре недели, как она умерла. Все никак в себя прийти не могу, а тут еще базедка разыгралась опять. Она было совсем прошла, а тут опять сердце стало колотиться и все прочее. Ходила к Салли – здешней знаменитости, - дал какую-то пакость: бром, опий и еще что-то, а затем советовал в горы ехать (выше 1000 метров)»(24).

Так в лечении Н.К.Крупской возникает фигура другого швейцарского специалиста профессора Германа Салли, который был в какой-то мере антиподом Кохера. По мнению Салли, пациент должен обращаться к хирургу лишь в том случае, когда лекарства уже не помогают. Он был врачом философского склада и старался бороться с недугом как на физическом уровне, так и на душевном. Салли, как и Кохер, был мировой знаменитостью, и В.И.Ленин в 1915 г. (и вторично в апреле 1917 г.) сумел/14/ договориться с ним о медицинских консультациях для Надежды Константиновны. Салли стенографировал свои беседы с больными, результаты обследования, медицинские заключения, свои назначения и рекомендации. Выдержки стенограммы бесед с «госпожой Ульяновой Надеждой, 46 лет» приводит Л.Хааз в своей статье.(25) Из этих записей видно, что Надежда Константиновна обращалась к Салли 9 апреля 1915 г. и вторично, незадолго до окончательного возвращения в Россию, 5 апреля 1917 г.(25а) Доктор еще раз провел глубокое обследование пациентки, но его результаты мало отличались от предыдущих, полученных два года назад.

В последующие годы болезнь Надежды Константиновны обострялась неоднократно, что всегда было связано с нервным перенапряжением, стрессовыми ситуациями.

В 1918 г. Надежда Константиновна вновь почувствовала себя плохо. «После ранения Ильича, тревоги за его жизнь и здоровье осенью у меня сделался острый рецидив болезни. Доктора поили меня всякой всячиной, укладывали в постель, запрещали работать; плохо помогало. Санаториев тогда не было. Отправили меня отлеживаться в Сокольники, в лесную школу, где не полагалось говорить о политике, о работе… по вечерам приезжал почти каждый день Ильич, в большинстве случаев с Марией Ильиничной. Пролежала я там конец декабря 1918 г., январь 1919 г.»(26)

В начале 1919 г. болезнь Надежды Константиновны вновь вступила в острую стадию, ей стоило больших трудов подняться по лестнице, мучили боли в сердце, одышка. К лету наступило относительное улучшение и Н.К.Крупская решила отправиться в плавание на агитпароходе «Красная звезда». В.И.Ленин всячески пытался отговорить ее от поездки, но это ему не удалось. Весь период, пока продолжалось плавание, Владимир Ильич неустанно интересовался состоянием здоровья жены, напоминал о режиме: «Слушайся доктора: ешь и спи больше, тогда к зиме будешь вполне работоспособна».(27) В письме от 15 мая 1919 г. он пишет: «От Молотова узнал, что приступ болезни сердца у тебя все же был. Значит, ты работаешь не в меру. Надо строже соблюдать правила и слушаться врача хорошенько…»(28) Но о работе в меру не могло быть и речи. Во время путешествия на пароходе по Волге Н.К.Крупская выступила на митингах и в разных коллективах и учреждениях 34 раза! Когда здоровье В.И.Ленина начало вызывать серьезные опасения и врачи рекомендовали ему поехать на Кавказ, Владимир Ильич согласился поехать лишь на такой курорт, который подходил бы Надежде Константиновне. В своих телеграммах Г.К.Орджоникидзе он интересовался высотой гор, местоположением дома, старался заранее предусмотреть все до мелочей, чтобы жене было удобно и безопасно: «Абастуман совсем-де не годится, ибо похож на «гроб», узкая котловина; нервным не годно; прогулок нет, иначе как лазить, а лазить Надежде Константиновне никак нельзя. Боржом очень годится, ибо есть прогулки по ровному месту, а это необходимо для Надежды Константиновны».(29)

Даже находясь между жизнью и смертью, В.И.Ленин ежеминутно беспокоился о здоровье жены. Врач В.Н.Розанов вспоминал, что на уговоры поберечь себя Владимир Ильич говорил, что: «… его больше беспокоит не свое здоровье, а здоровье Надежды Константиновны, которая, кажется, стала мало слушаться Федора Александровича (доктора Гетье), и просил сказать Гетье, чтобы он с ней был понастойчивее, а то она всегда говорит, что «ей хорошо».(30)

Осенью 1923 г. В.И.Ленин просит, чтобы в комнате Надежды Константиновны были вставлены новые оконные рамы, и сам проверяет, хорошо ли сделана работа. И так до последней минуты своей жизни. Все эти годы борьбы В.И. Ленина и Н.К. Крупской с ее болезнью – драматические страницы их частной жизни, ярко и убедительно показывающие, как любил и дорожил своей женой В.И. Ленин, как/15/ трогательно заботился, берег, самоотверженно сражался за ее здоровье, пренебрегая подчас своими проблемами, своим здоровьем.

Н.К.Крупская без Ленина… Нам сегодня непросто представить, как жила она все эти годы. А.И.Радченко в своем дневнике пишет: «Раньше она делилась с Ильичем всеми своими планами, мыслями, сомнениями… Представляю ее безмерное одиночество без него.(31)

Мысли, сомнения… Как они, наверное, одолевали ее в последние годы. Масштабы репрессий не могли не потрясать, число «врагов народа» превысило все разумные пределы. Ее заваливали лавины писем, но разве могла она всем помочь? Н.К. Крупская уберегла от гибели писателя В.Бианки, обратилась к Егорову с письменной просьбой о пересмотре дела П.В.Руднева(32), поручилась за шофера В.И.Ленина – С. Гиля, спасла жизнь ученику и соратнику В.И.Ленина И.Д. Чугурину. В 1935 г. арестовали Н.А. Емельянова и трех его сыновей, которые в 1917 г. обеспечивали безопасность В.И.Ленина. Н.К.Крупской удалось умолить И.Сталина сохранить Н.А.Емельянову жизнь, но свободы ему она так и не смогла добиться. Особое совещание приговорило его к 10 годам тюрьмы.

Один из самых мужественных поступков Н.К.Крупской – ее заступничество за О. Пятницкого, члена партии с 1898 г., видного деятеля российского революционного движения, но и он был расстрелян.

Тучи сгущались и над родными В.И.Ленина. Был репрессирован воспитанник А.И. Ульяновой- Елизаровой – Г.Я. Лозгачев- Елизаров. Приближался XVIII съезд партии, на котором Н.К.Крупская собиралась выступить, однако своей фамилии в списке выступающих она не обнаружила. Не оказалось ли роковым для Надежды Константиновны ее непреклонное желание выступить на съезде? Уход из жизни Н.К.Крупской до сих пор таит в себе немало загадок. Это подтверждает в своей книге «Родной Ленин» и Ольга Дмитриевна Ульянова. Известно, что 26 февраля 1939 г. Надежде Константиновне исполнилось 70 лет, а вечером 23 февраля она поехала в дом отдыха «Архангельское» на воскресенье. Там собрались ее близкие друзья, ее секретарь В.С. Дридзо, там же был и Д.И.Ульянов – все веселились, вспоминали прошлое. К вечеру неожиданно Надежде Константиновне стало плохо, срочно вызванный врач увез ее в Кремлевскую больницу. 25 февраля она находилась в бессознательном состоянии, но к вечеру пришла в себя и попросила через врача, чтобы в палату зашли ее родные: жена Дмитрия Ильича, его дочка Оля. «Мама и я подошли к дверям, но Дридзо не допустила нас проститься с тетей Надей.

- Не пущу, - грубо повторила она, раскинув руки в стороны и загораживая собой дверь», - так вспоминает об этом эпизоде О.Д.Ульянова. И далее она сообщает: «Отец ничего не говорил мне о смерти тети Нади, хотя я и пыталась спрашивать его; когда я стала очень добиваться, он ответил:

- Не нужно говорить о тете Наде, Лялюся.

Позже, обдумывая эти грустные события, анализируя их, я поняла, что он знал причину неожиданной смерти тети Нади, но мне не хотел говорить».(33)

В своей новой книге «Ульяновы и Ленины. Семейные тайны»(34) исследователь М.Г.Штейн приводит фрагменты из воспоминаний медсестры Кремлевской больницы Л.В.Лысяк, записанные в 1962 г. и переданные для хранения в рукописный отдел ГПБ им. М.В. Салтыкова- Щедрина (ныне – РНБ – Российская национальная библиотека). Из этих воспоминаний следует, что Н.К.Крупской все же была сделана профессором Очкиным операция, но в официальных документах о ней ничего не говорилось. М. Штейн считает, что полтора дня, потраченные на согласование со Сталиным вопроса об операции, лишили Надежду Константиновну шансов спасти свою жизнь: «Задержка операции давала почти стопроцентную гарантию нужного финала, который и наступил», - пишет М.Г. Штейн(35)./16/

Учитывая, что даже в бреду, как свидетельствуют очевидцы, Надежда Константиновна время от времени говорила о съезде, сокрушалась, что не успеет поправиться к его началу, такая трактовка событий тех трагических дней представляется вполне возможной.

За два дня 28 февраля и 1 марта 1939 г. через Колонный зал Дома союзов прошло пятьсот тысяч человек, отдавших последний долг Н.К. Крупской. Ее образ – спокойной, мудрой, с умными проницательными глазами женщины, открытой, всегда готовой прийти на помощь, дать дельный совет навсегда остался в памяти сотрудников Ульяновского музея В.И.Ленина, в котором она бывала, с которым сотрудничала при его создании и на первых этапах его деятельности. Этот образ живет и в памяти ее близких. В одном из писем в музей В.И.Ленина в Ульяновск Виктория Николаевна Ульянова – жена племянника В.И.Ленина Виктора Дмитриевича сообщает о посещении Красной площади и могилы М.И.Ульяновой: «Не забыли и Надежду Константиновну. Как раз подснежники появились (Вы знаете, она больше простые цветы любила, полевые, лесные). А 26 февраля я одна ходила к Надежде Константиновне к стене Кремля. Обе они для Вити были близкими и родными. Никогда мы их не забываем».(36)

Хочется верить, что не забудут имя Н.К. Крупской и грядущие поколения, отдавая дань памяти и уважения ее напряженной, насыщенной важнейшими историческими событиями жизни.

 

Примечания

1. Ульянова О.Д. «Родной Ленин». М., 2002, с. 114-115

2. Рубанов С.А. «Наследница». Лениздат, 1990, с. 178

3. Там же, с. 178

4. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 409

5. Там же, с. 183

6. Haаs L. Lenins Frau aly Patienti bei Schweirez Arzten. Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas. Band 17, Wiesbaden, 1969

7. Багоцкий С.Ю. (1879-1953) – активный участник революционного движения, по профессии врач. После Октябрьской революции – один из организаторов советского здравоохранения. В 1918 -1937 гг. – представитель Советского Красного Креста при Международном Комитете Красного Креста в Женеве. В 1950-1951 гг. – старший научный редактор Большой Советской Энциклопедии

8. Haаs L. Lenins Frau aly Patienti bei Schweirez Arzten. Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas. Band 17, Wiesbaden, 1969, с. 423

9. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 48, с. 180

10. Шкловский Г.Л. (1875-1937 - член партии с 1898 г. С 1909 г. – политэмигрант; жил в Швейцарии, входил в бернскую секцию большевиков.

11. Журнал «Пролетарская революция», 1925, № 8 (43), с. 126-127

12. Там же, с. 127

13. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 340

14. Воспоминания о В.И.Ленине. Т. 2, М., 1969, с. 323

15. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 48, с. 191

16. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 342

17. Там же, с. 343

18. Ленин В.И. Биографическая хроника, т. 3, М., 1972, с. 121-122

19. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 343-344

20. Воспоминания о В.И.Ленине. Т.1, М., 1968, с. 398

21. Воспоминания о В.И.Ленине. Т.2, М., 1969, с. 324

22. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 350

23. Свыше полувека прах Е.В.Крупской покоился на Бремгартенском кладбище в Берне. 15 июля 1969 г. состоялось его перезахоронение на Новодевичьем кладбище в Ленинграде, где покоится ее муж, Крупский Константин Игнатьевич.

24. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 450

25. Haаs L. Lenins Frau aly Patienti bei Schweirez Arzten. Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas. Band 17, Wiesbaden, 1969, с. 430-431/17/

25а. Все факты в биографической хронике В.И. Ленина до 31 января (13 февраля) 1918 г. датированы двойным стилем: старым и новым (в скобках), с 14 февраля 1918 г. – только новым стилем. В.И. Ленин и Н.К. Крупская вернулись из эмиграции в Россию 3 (16) апреля 1917 г. (Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, Т.4. С. 55. М., Политиздат, 1973). Следовательно Н.К. Крупская обратилась к профессору г. Салли 23 марта (5 апреля) 1917 г. Запись в стенограмме датирована в соответствии с григорианским календарем, принятым в Европе. В России он был введен Декретом СНК от 24.01.1918 г. в феврале 1918 г. вместо юлианского . – Ред.

26. Н.К.Крупская. Воспоминания о В.И.Ленине. М., Политиздат, 1989, с. 397-398

27. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 374

28. Там же, с. 377

29. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 54, с. 241-242

30. Воспоминание о В.И. Ленине, т. 3, М., 1969, с. 322

31. Радченко А.И. – участница революционного движения, педагог.

32. Руднев П.В. – член КПСС с 1927 г. В 1924-1931 гг. работал в Наркомпроссе РСФСР

33. Ульянова О.Д. «Родной Ленин». М., 2002, с. 116-117

34. Штейн М.Г. «Ульяновы и Ленины. Семейные тайны». С-П., 2004, с. 342

35. Там же, с. 345

36. Фонды Музея-мемориала В.И. Ленина, КП 24140/18/

 

Вестник Музея-мемориала В. И. Ленина. Выпуск 7. Ульяновск. 2005. стр. 11-18

из
http://yroslav1985.livejournal.com/96029.html