Печать
Родительская категория: Статьи
Просмотров: 494

От авторов сайта: Что конкретно делали малочисленные большевики в феврале 1917 года, ведь сейчас часто идет спор о роли большевиков в февральской революции. В этой книге вы можете найти ответ на этот вопрос. Царское правительство и госдума с буржуйскими партиями, когда восставшие уже захватили Питер, кроме Зимнего дворца, Адмиралтейства и Мариинского дворца, массово искали диктатора. На роль диктатора-усмирителя предлагали многих, например кадет Некрасов предлагал генерала Маниковского, октябристы - генерала Поливанова, Родзянко, Гучков, Милюков готовили Михаила Романова, причем еще с января 1917 г. Протопопов, при поддержке царицы, требовал сделать диктатором его. Неудачным оказался выбор Николаем 2 на роль карателя генерала Иванова. Тот был хорошим боевым командиром, но не имеющим опыта в вооруженном подавлении собственного народа. И, согласно воспоминанием, не захотевшим этим заниматься. Временный комитет госдумы искренне пытался сохранить самодержавие, как государственный институт (но естественно без участия Николая 2).

Цитаты из речей Керенского напоминают высказывания Ельцина с его обещаниями "лечь на рельсы". Про произошедшее с полицией и охранкой в феврале, про массовые аресты высшего царского чиновничества.

 

В. И. Старцев

Внутренняя политика Временного Правительства первого состава

1980

Читать книгу "Внутренняя политика Временного Правительства первого состава" в формате PDF

Отрывки из книги:

... В книге рассказывается об образовании первого в России буржуазного Временного правительства, о предательской роли партий меньшевиков и эсеров, которые, несмотря на предложения большевиков об организации Временного революционного правительства, передали инициативу создания власти лидерам Прогрессивного блока IV Государственной думы — кадетам и октябристам. Показываются основные направления внутренней политики буржуазного правительства первого состава в период марта—апреля 1917 г,, когда реальная власть принадлежала Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов, выполнявшему роль всероссийского центра Советов,

... В книге широко использованы документы большевистской партии, протоколы Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, журналы и черновики протоколов Временного правительства, законодательный материал, материалы прессы 1917 г., мемуары бывших членов Временного правительства, некоторые зарубежные публикации.

... И действительно, события 24 февраля стали еще более внушительными, чем накануне. По данным полиции, бастовало уже до 200 тыс. рабочих. На Выборгской стороне, где забастовало почти 75 тыс. человек, рабочие, собравшись на своих предприятиях, сразу же устраивали митинги. Там ораторы, среди которых было немало большевиков, призывали выходить на улицу, на демонстрации. Демонстранты с пением революционных песен шли к Литейному мосту. В пути на них напала полиция и казаки, пытавшиеся рассеять толпу. Рабочие расходились, но потом снова собирались. Неоднократно прорывались они через Литейный мост. Полицейских, разгонявших демонстрации, встречали кусками льда, деревянными лопатами и скребками. Видя, что полиция не в состоянии справиться с движением своими силами, градоначальник А. П. Балк обратился к генералу Хабалову за поддержкой. Тот отдал распоряжение о выделении соответствующих нарядов войск.

Забастовки в этот день охватили почти все районы города, рабочие упорно стремились в центр Петрограда. Около трех часов большой части их удалось прорваться на Знаменскую площадь, и там, у пьедестала памятника Александру III, начался митинг. Слышались крики: «Да здравствует республика!», «Долой полицию!». Люди кричали «ура» в адрес казаков 1-го Донского полка, которые наблюдали за действиями толпы, но не препятствовали им. В ответ казаки отвечали поклонами. А 15 конных городовых рабочие и подростки прогнали поленьями, камнями и осколками льда.11

... А что же делали в это время презираемые всей Россией правители? Главнокомандующий Петроградским военным округом генерал Хабалов созвал совещание по прекращению беспорядков. Там присутствовал Протопопов, все полицейские начальники и уполномоченный по продовольствию Петрограда В. К. Вейс. Результатами этого совещания были решения следить за более правильным распределением муки по пекарням и произвести обыски и аресты среди революционеров, намеченных к этому охранным отделением. Военный министр А. А. Беляев советовал Хабалову стрелять из пулеметов поверх голов рабочих, переходивших по льду Неву, но главнокомандующий медлил и приказа об открытии стрельбы в течение 24 февраля не отдал. Войска лишь уговаривали толпу разойтись или теснили ее, казаки были настроены еще более мирно и даже не имели нагаек.

... Вначале были взяты Дом предварительного заключения, «Кресты» на Арсенальной набережной, Литовский замок и только потом Петропавловская крепость и тюрьма в Казачьем переулке.

... Генерал Хабалов сформировал сводный отряд численностью около тысячи человек и послал его на усмирение восставших полков. Отряд под командованием полковника Преображенского полка А. П. Кутепова прошел по Литейному до Кирочной и там завяз, натолкнувшись на импровизированные баррикады и плотную стену народа.

... Во время переговоров, на которых присутствовал и кн. Голицын, представители Думы требовали, чтобы Михаил Александрович объявил себя диктатором в Петрограде, уволил бы своей властью старый Совет министров и объявил о создании «ответственного министерства». Голицын отказывался идти в отставку самовольно, но предложения, направленные к Михаилу, поддержал. Последний колебался и согласился на уговоры предпринять какие-то шаги только в девятом часу вечера. Была составлена телеграмма от имени Михаила Александровича, в которой он убеждал императора пойти навстречу Думе: уволить нынешний состав Совета министров и назначить новым премьером кн. Г. Е. Львова. Эта телеграмма была передана по прямому проводу в Ставку из здания Военного министерства. Но Николай II не пожелал подойти к аппарату на вызов брата и через генерала Алексеева передал о своем отказе принять эти предложения.

... Дубенский считал назначение Иванова в Петроград запоздалым: «Уже определилось Временное правительство, заседающее в Думе под охраной войск, перешедших на сторону революционеров. Войск, верных государю, осталось меньше, чем против него. Гвардейский Литовский полк убил командира. Преображенцы убили батальонного командира Богдановича. Председатель Думы Родзянко прислал в Ставку государю телеграмму, в которой просил его прибыть немедленно в Царское Село, спасать Россию».

... Дж. Бьюкенен в телеграмме Бальфуру от 1 марта писал: «Дума посылает делегатов для предъявления его величеству своих условий. Они предъявляют императору требование отречься от престола в пользу своего сына, а великому князю Михаилу Александровичу принять регентство на время войны. Должно быть назначено ответственное министерство из 12 членов Думы во главе с князем Львовым и с Милюковым в качестве министра иностранных дел».

 

Про отречение

... Приказ № 1, которым были ошарашены члены Временного комитета, был дополнен рассказом Гучкова о поездке по войскам. По его словам, власть офицеров практически исчезла, многие из них сидят под арестом, в некоторых частях прошли самосуды. Автомобиль, в котором ехал Гучков со своими помощниками, был обстрелян неизвестными солдатами, и князь Д. Л. Вяземский, ближайший соратник Гучкова по подготовке неосуществленного военного заговора, был убит. После того очевидного факта, что революционное движение в войсках пойдет под руководством Петроградского Совета, Гучков снова поставил вопрос о судьбе Николая II. «Что Николай II больше не будет царствовать, было настолько бесспорно для самого широкого круга русской общественности, — вспоминал Милюков, — что о технических средствах для выполнения этого общего решения никто как-то не думал. Никто, кроме одного человека: А. И. Гучкова».85 Гучков же теперь, учтя момент, предложил свой план. «Необходимость скорейшего отречения Николая II для меня была очевидна потому, что я боялся, что в противном случае он будет низложен Советом рабочих и солдатских депутатов, и вопрос о преемственности власти будут тогда решать отдельные воинские части», — писал впоследствии Гучков.86 Он заявил, что, коль скоро Родзянко не пустили к царю, необходимо предпринять еще одну попытку прорваться в Псков, и эту попытку предпримет он сам. Гучков сказал: «Будучи убежден в необходимости этого шага, я решил предпринять его во что бы то ни стало, и если мне будут даны полномочия от думского комитета, я готов сделать это за свой страх и риск, поеду, как политический деятель, как русский человек, я буду советовать и настаивать, чтобы этот шаг был сделан».87

... Тогда Рузский вывел из укрытия свой последний резерв. «Ваше величество, — сказал он, — я чувствую, что Вы мне не доверяете, позвольте привести сюда ген. Данилова и Савича, и пусть они оба изложат свое мнение. Государь согласился...»43 Воспоминания генерала Данилова опубликованы, в них содержатся дополнительные сведения об этом разговоре. «Дав время государю для внимательного ознакомления с содержанием телеграмм, — пишет Данилов, — генерал Рузский высказал твердо и определенно свое мнение, заключавшееся в невозможности для государя при данных условиях принять какое-либо иное решение кроме того, которое вытекало из советов всех опрошенных лиц». Царь однако возражал, ссылаясь на мнение «Юга», на мнения казачества. «Ген. Данилов в длинной речи, — вспоминает уже Рузский, — изложил свое мнение, которое сводилось к тому, что для общего блага России необходимо отречься от престола. Примерно то же, но короче, сказал ген. Савич».44 Наступило гробовое молчание, писали свидетели этой сцены. Потом император подошел к столу, машинально взглянул несколько раз в окно вагона, губы его дернулись, резким движением он повернулся к стоявшим трем генералам и сказал: «„Я решил отказаться от престола в пользу своего сына Алексея...“. При этом он перекрестился широким крестом. Перекрестились и мы. „,Благодарю вас всех за доблестную и верную службу. Надеюсь, что она будет продолжаться и при моем сыне“. Обняв генерала Рузского и тепло пожав нам руки, император медленными шагами прошел в свой вагон». В три часа он вернулся в салон и передал Рузскому для немедленной отправки в Ставку телеграмму об отречении в пользу сына.45

Но придя в свой штаб, Рузский нашел телеграмму от Гучкова с сообщением, что в 3 часа 35 минут дня они с Шульгиным выезжают в Псков «по важному делу». Тогда в 4.30 он вернулся к царю и предложил пока телеграммы не посылать, а выждать приезда Гучкова и Шульгина и переговорить с ними. «Было очень важно знать, — говорил Рузский, — настроение столицы и соответствует ли решение государя действительно мнению Думы и Временного правительства».46

... Текст (факсимиле) собственноручной телеграммы Николая II Председателю Государственной думы в Петроград гласит: «Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родимой матушки России. Посему я готов отречься от престола в пользу моего сына с тем, чтобы [он] оставался при нас до совершеннолетия — при регентстве брата моего Великого Князя Михаила Александровича. Николай». Одновременно царь написал следующую телеграмму в Могилев: «Наштаверх. Ставка. Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу всех служить ему верно и нелицемерно. Николай».

... Но еще больше поразило их то, что именно сказал Николай II: «Ранее вашего приезда и после разговора по прямому проводу генерал-адъютанта Рузского с Председателем Государственной Думы, я думал в течение утра, и во имя блага, спокойствия и спасения России, я был готов на отречение от престола в пользу своего сына, но теперь, еще раз обдумав положение, я пришел к заключению, что, ввиду его болезненности, мне следует отречься одновременно и за себя, и за него, так как разлучаться с ним я не могу».53

... В черновом камер-фурьерском журнале речь Николая II записана следующим образом: «Я все это обдумал, решил отречься. Но отрекаюсь не в пользу своего сына, так как я должен уехать из России, раз я оставляю верховную власть. Покинуть же в России сына, которого я очень люблю, оставить его на полную неизвестность, ни в коем случае не считаю возможным. Вот почему я решил передать престол моему брату Михаилу Александровичу». Здесь обращает на себя внимание намерение царя уехать за границу вместе с сыном. Далее в журнале записано: «Представители Временного правительства просили Его величество еще раз обдумать свое решение».

... Понимал ли достаточно хорошо сам Гучков, какую ответственность он принимает на себя новым решением? Вот что говорил он позднее сам: «Я лично ту комбинацию, на которой я, по поручению некоторых членов Думского комитета, настаивал, находил более удачной, потому что, как я уже говорил, эта комбинация малолетнего государя с регентом представляла для дальнейшего развития нашей политической жизни большие гарантии; но настаивая на прежней комбинации, я прибавил, конечно, государю не придется рассчитывать при этих условиях на то, чтобы сын остался при нем и при матери, потому что никто, конечно, не решится доверить судьбу и воспитание будущего государя тем, кто довел страну до настоящего положения. Государь сказал, что не может расстаться с сыном и передаст престол своему брату. Тут оставалось только подчиниться, но я прибавил, что в таком случае необходимо сейчас же составить акт об отречении, что должно быть сделано немедленно, что я остаюсь всего час или полтора в Пскове и что мне нужно быть на другой день в Петрограде, но я должен уехать, имея акт отречения в руках».56

... Вызвав его к аппарату, Родзянко потребовал, чтобы царский манифест пока не публиковался. Свое требование он объяснил так: «Дело в том, что с великим трудом удалось удержать в более или менее приличных рамках революционное движение, но положение еще не пришло в себя, и весьма возможна гражданская война. С регентством великого князя и воцарением наследника цесаревича помирились бы может быть, но воцарение его как императора абсолютно неприемлемо. Прошу принять все зависящие от вас меры, чтобы достигнуть отсрочки».65

... Он еще не знал, что со станции Сиротино Николай II послал ему телеграмму, титулуя «его императорским величеством Михаилом». В телеграмме говорилось: «События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Остаюсь навсегда верным и преданным братом. Возвращаюсь в Ставку и оттуда через несколько дней надеюсь приехать в Царское Село. Горячо молю бога помочь тебе и твоей Родине. Ники».69

 

... Об этих настроениях поведал в одной из своих книг бывший министр продовольствия Временного правительства, народный социалист А. В. Пешехонов. ... «27 февраля 1917 года старая государственная власть была низвергнута. Явившееся ей на смену Временное правительство государственной властью в истинном смысле этих слов не было: это был только символ власти, носитель ее идеи, в лучшем случае ее зародыш. Воплотить в себе истинную государственную власть Временное правительство не смогло или не сумело, — считайте, как хотите, факт тот, что при нем государственная власть не была восстановлена... Вместе с низвержением старой власти началось быстрое разрушение и того механизма, при посредстве которого она осуществляла себя и при отсутствии которого никакой государственной власти быть не может. В Петрограде это произошло одновременно с низвержением самодержавия. Аппарат государственного управления был сразу же испорчен, а в тех его частях, которые с точки зрения осуществления государственной власти являлись наиболее необходимыми, он и вовсе был разрушен. Суд, полиция и другие органы государственного принуждения были сметены без остатка. Вместе с тем исчез и другой устой государственной власти: петроградские войска в том виде, в каком они вышли из переворота, никак уже не могли служить для нее опорой, а скорее являлись угрозой. Этот разрушительный процесс быстро распространился на все местные органы, вплоть до самых низших, и на всю армию, как в тылу, так и на фронте».24

... «До широких масс населения, — пишет он, — сознание, что государственная власть исчезла, дошло, конечно, не сразу. В деревнях оно дало себя знать только в мае, в глухих местах и того позже, а на фронте оно обнаружилось с полной наглядностью во второй половине июня. Если хоть какой-нибудь порядок и продолжал еще держаться, то, главным образом, по инерции. Сил, чтобы поддерживать его принудительно, уже не было... Будучи членом Временного правительства, я со страхом думал об этой задаче, которая была, конечно, одной из самых неотложных. Кто и как заставит население выполнять веления власти? Кто и как принудит его вносить подати и выполнять повинности? Одними увещаниями этого не сделаешь. Нужна систематическая, не останавливающаяся перед репрессиями настойчивость. Найдется ли у новой власти суровая решимость за это грязное дело взяться? Или, вот, она так и будет со дня на день его откладывать? Ну а в таком случае, ясно ведь, никогда она настоящей властью не будет».25

... Кампания доверия и поддержки направлялась и стимулировалась самим Временным правительством, которое при отсутствии у него вооруженной силы и полиции видело в добровольном подчинении граждан единственное средство для возможности своего нормального функционирования. В эту кампанию включились «мозговые центры» главнейших буржуазных и мелкобуржуазных партий, буржуазных «общественных организаций», популярные деятели, писатели, художники, ученые. Ее проводили органы печати большинства буржуазных и мелкобуржуазных партий. Были использованы приемы западноевропейских политических кампаний и чисто русские способы воздействия на массы, например, православная церковь. Использовались и новые формы работы с массами, порожденные самой революцией: митинги, собрания, торжественные заседания и концерты, парады, приемы, демонстрации. Все это создавало восторженный бум вокруг Временного правительства, оказывало несомненное воздействие на широкие слои городского населения, включая сюда и часть рабочего класса. Армия, до момента революции тщательно оберегаемая от политики, стала объектом правительственной пропаганды; эта же пропаганда широким потоком шла и в русскую деревню. Все это создавало розовую, слащавую обстановку вокруг Временного правительства и его членов, несомненно способствовавшую укреплению на известное время авторитета правительства. С ним широкие массы народа связывали надежды на осуществление решительных перемен в своей жизни, свою радость по поводу падения царского режима, режима ненавистного полицейского, жандарма, земского начальника, зверя-офицера.

... 9 марта князь Волконский от имени петроградского дворянства вручил Временному правительству постановление губернского дворянского собрания о готовности служить новой власти и отдать ей все силы. 10 марта министру-председателю князю Г. Е. Львову была вручена резолюция Совета объединенного дворянства. Совет торжественно обещал, что российское дворянство сплотится вокруг Временного правительства.31

Священный синод 9 марта постановил присвоить Временному правительству имя «благоверного». В молитвах, там, где раньше упоминался «благоверный император», теперь надлежало упоминать «Благоверное Временное правительство».32

... Четвертый пункт первого раздела приказа гласил, что немедленному арестованию подлежат «все чины наружной и тайной полиции и корпуса жандармов».24

... Охрану арестованных в Таврическом дворце взяла на себя 4 рота Преображенского полка во главе с унтер-офицером Федором Кругловым. «Дрожащие, с отвисшими губами, с помутившимися глазами сидели представители старого строя, — писал полковник Г. Г. Перетц, первый военный комендант Таврического дворца. — Им запрещено было между собой разговаривать. Они не смели даже ходить. Твердой волей Круглова они были прикованы к своим креслам крепче всяких цепей».26

... 4 марта 1917 г. правительство приняло постановление об учреждении Чрезвычайной следственной комиссии (ЧСК) по расследованию противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц. Одновременно была организована и специальная особая следственная комиссия для расследования противозаконных действий сенаторов уголовного, кассационного Департамента Правительствующего сената при рассмотрении дел по государственным преступлениям.28

... Среди обязательств принятых правительством в этой декларации были: полная и немедленная амнистия, отмена всех сословных, вероисповедальных и национальных ограничений, проведение всеобщих выборов в органы местного самоуправления, подготовка выборов в Учредительное собрание. Декларация обходила столь важные вопросы как земельный и рабочий, однако было совершенно ясно что и в этих областях правительству необходимо, будет принять срочные меры, чтобы покончить с наследием царизма и дать доказательства приступа, к коренным реформам.

... Ряд важных постановлений был принят Временным правительством 25 марта 1917 г. Во-первых, это был закон о хлебной монополии. Хлеб передавался в распоряжение государства. Весь хлеб продовольственного, и кормового урожая 1916 г. пошлых лет и будущего урожая 1917 г. За вычетом продовольственных нужд владельца и обсеменение полей с момента введения монополии поступал в распоряжение государства и мог отчуждаться только государством. Постановление устанавливало нормы потребления хлеба владельцу, его семье и работникам, нормы прокорма скота. Сверх этих норм хлеб должен был сдаваться по твердым ценам государству. В случае обнаружения скрытых запасов, они отчуждались по половинной цене. Для заведования продовольственным делом учреждались продовольственные комитеты.