Ленин В.И. Полное собрание сочинений Том 15

МЯГКО СТЕЛЮТ, ДА ЖЕСТКО СПАТЬ69

Аграрные дебаты в Государственной думе чрезвычайно поучительны. На речах вожаков разных партий необходимо остановиться подробнее и вникнуть в их содержание.

Главный пункт аграрного вопроса, несомненно, отношение к помещичьей земельной собственности. Крестьянство борется против нее, добиваясь земли для себя. Как относятся к этой борьбе разные партии?

Социал-демократы прямо и открыто выдвинули требование отчуждения без выкупа. Представитель с.-д. Церетели в своей речи энергично доказывал лживость защиты «прав» помещичьей собственности, разъяснял происхождение ее из хищничества, показывал все безмерное лицемерие речей о неотъемлемости частной собственности, опровергал премьер-министра, под «государственностью» понимавшего не народные интересы, а интересы той кучки помещиков, с которой государственная власть кровно связана.

Добавьте к этому сделанное в конце речи тов. Церетели предложение передать вопрос на рассмотрение местных земельных комитетов (конечно, выбранных всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием), — и вы получите цельную и определенную картину пролетарской позиции в земельном вопросе. Права помещиков на землю отрицаются. Способ преобразования определяется отчетливо: местные комитеты, это значит преобладание крестьянских интересов над помещичьими.


МЯГКО СТЕЛЮТ. ДА ЖЕСТКО СПАТЬ 115

Отчуждение без выкупа, это значит полное отстаивание интересов крестьян, непримиримая борьба с классовой корыстью помещиков.

Перейдем к трудовикам. Караваев не выдвинул принципа: «отчуждение без выкупа» с полной ясностью и определенностью. Представитель крестьян менее решительно предъявил требования народа к помещикам, чем представитель рабочих. Не было ясно выдвинуто требование передать вопрос местным комитетам, не был заявлен протест против затеи либералов (кадетов) запрятать обсуждение острого вопроса в комиссию, подальше от народа, подальше от света гласности, подальше от свободной критики. Но, несмотря на все эти недостатки речи трудовика, по сравнению с речью социал-демократа, мы все же должны признать, что трудовик защищал дело крестьян против помещиков. Трудовик раскрывал глаза народу на бедственное положение крестьянства. Он оспаривал выводы Ермолова и других защитников помещичьего класса, опровергающих необходимость расширения крестьянского землевладения. Он определял минимум крестьянской нужды в земле в 70 млн. дес. и разъяснял, что помещичьих, удельных и прочих земель для удовлетворения нужды крестьян есть более 70-ти млн. дес. Общий тон речи трудовика — повторяем, несмотря на подчеркнутые нами недостатки ее — был обращением к народу, стремлением раскрыть народу глаза...

Возьмем речь кадета Кутлера. Перед нами сразу открывается совсем иная картина. Чувствуется, что из лагеря вполне последовательных (с.-д.) или несколько колеблющихся (трудовики) защитников крестьян против помещиков мы попали в лагерь помещиков, которые понимают неизбежность «уступок», но прилагают все усилия, чтобы уступить поменьше.

Кутлер говорил о своем «согласии» с трудовиками, о своем «сочувствии» трудовикам только для того, чтобы позолотить пилюлю немедленных ограничений, урезок, сокращений, которые, дескать, необходимы в проекте трудовиков. Вся речь Кутлера полна всевозможных доводов против с.-д. и против трудовиков.


116 В. И. ЛЕНИН

Чтобы не быть голословными, разберем речь Кутлера шаг за шагом.

Вступление. Книксен трудовикам. Кадет присоединяется к основной мысли, он горячо сочувствует... но... но... проект Трудовой группы «не ограничивается простой и ясной задачей помочь крестьянскому малоземелью. Он идет дальше, он стремится пересоздать в корне все существующие земельные правоотношения» (цитаты везде по отчету «Товарища»).

Итак — «сочувствие» мужику на словах, ограничение мужицких требований на деле. За мужика — на словах, за помещика — на деле.

И при этом еще Кутлер уверяет Думу, что трудовик не ограничивается простой и ясной задачей! Подумайте только, читатель: трудовик говорит прямо о 70 миллионах дec. земли. Их надо переместить из рук помещиков в руки крестьян. Это не «ясно», это не «просто»!!

Для «ясности» надо поговорить о трудовой норме, о потребительной норме, о норме наделения 1861 года. И г. Кутлер говорит, говорит, говорит. Потоком слов обо всех этих никчемных вопросах он забивает головы слушателей, чтобы получить вывод: «по-моему... недостает 30 млн. дес.» для доведения крестьянских наделов до нормы 1861 г., а эта норма еще ниже потребительной нормы. И только. И только по вопросу о размерах нужды и ее удовлетворения.

Но разве же это ответ о 70-ти миллионах? Ведь вы просто виляете, почтенный рыцарь «народной свободы», вы просто заговариваете зубы! Подлежат ли передаче крестьянам 70 млн. дес. земли или нет? Да или нет?

И, чтобы еще яснее показать сущность этих уверток, мы подкрепим ссылку трудовика итоговым выводом новейшей поземельной статистики. По обследованию 1905 года у частных лиц насчитано всего 101,7 млн. дес. земли. Из них 15,8 млн. у обществ и товариществ; 3,2 млн. дес. у владельцев, имеющих до 20 дес; 3,3 млн. дес. у владельцев, имеющих от 20 до 50 десятин; 79,4 млн. дес. у владельцев, имеющих свыше 50 десятин. Число этих последних владельцев равняется всего


МЯГКО СТЕЛЮТ. ДА ЖЕСТКО СПАТЬ 117

133 898. Значит, на каждого из них приходится в среднем по 594 десятины. Допустим, что мы оставляем на каждого из этих господ по 50 десятин. Это составит 6,9 млн. дес. Вычитаем 6,9 млн. дес. из 79,4, — получаем свободных 72,5 млн. дec. помещичьей земли, не считая земель удельных, казенных, церковных, монастырских и пр.

Мы видим, что трудовик не вполне еще правильно определил количество земли, которое могут и должны получить крестьяне, хотя общая его цифра (70 млн. дес.) близка к истине.

Итак, потрудитесь дать простой и ясный ответ, гг. кадеты: надо передать от помещиков крестьянам 70 млн. дес. да или нет?

Вместо прямого ответа наш бывший министр и теперешний либеральный лицемер вертится, как черт перед заутреней, и восклицает патетически:

«Не есть ли это право (право на землю, по проекту Трудовой группы) — право войти в помещение, в котором все места уже заняты?».

Не правда ли, хорошо? Вопрос о 70-ти млн. дес. обойден. Крестьянам либеральный барин дает ответ: помещение занято.

Проглотив неприятный вопрос о 70-ти миллионах десятин (невежи эти мужики! пристали с какими-то 70 миллионами!), Кутлер начинает возражать трудовикам насчет «практической осуществимости» национализации земли.

Все это — злостное зубозаговариванье, ибо если останутся 70 млн. дес. у помещиков, то тогда нечего и национализировать! Но г. Кутлер для того и говорит, чтобы скрыть свои мысли.

В чем состоит его возражение против национализации земли?

«Мне кажется, что можно себе представить политические условия, при которых проект о национализации земли мог бы получить силу закона, но я не могу представить себе в ближайшем будущем таких политических условий, при которых этот закон был бы действительно осуществлен».

Веско и убедительно. Либеральный чиновник, который всю жизнь «картинно спину гнул свою», не может


118 В. И. ЛЕНИН

себе представить таких политических условий, когда бы законодательная власть принадлежала представителям народа. Обыкновенно бывает так — намекает наш милый либерал, — что власть принадлежит кучке помещиков над народом.

Да, так бывает. Так обстоит дело в России. Но ведь речь идет о борьбе за народную свободу. Обсуждается именно вопрос о том, как изменить экономические и «политические условия» помещичьего господства. А вы возражаете ссылкой на то, что теперь власть у помещиков, и что надо пониже гнуть спину:

«Неосновательно и несправедливо осложнять простую и бесспорно полезную задачу помощи крестьянскому населению...».

Не растут уши выше лба, не растут!

И г. Кутлер длинно-предлинно говорит о том, что вместо «неосуществимой» национализации нужно только «расширение крестьянского землепользования».

Когда речь шла о расширении крестьянского землевладения (а не землепользования, почтеннейший!) на 70 млн. дес. помещичьей земли, — тогда Кутлер перешел к вопросу о «национализации». А от вопроса о «национализации» он вернулся к вопросу о «расширении»... Авось, дескать, не вспомнят о 70 миллионах десятин!

Г-н Кутлер прямо защищает частную земельную собственность. Уничтожение ее он объявляет «величайшей несправедливостью».

«Раз никто не предлагает уничтожить собственность вообще, то необходимо во всей силе признать существование собственности земельной».

Раз нельзя сегодня же сделать два шага вперед, «то необходимо» отказаться и от одного шага вперед! Такова логика либерала. Такова логика помещичьей корысти.

Единственным пунктом в речи г. Кутлера, касающимся защиты крестьянских, а не помещичьих интересов, можно бы на первый взгляд считать признание им принудительного отчуждения частных земель.

Но глубоко ошибся бы тот, кто доверился бы звуку этих слов. Принудительное отчуждение помещичьей


МЯГКО СТЕЛЮТ. ДА ЖЕСТКО СПАТЬ 119

земли выгодно крестьянам тогда и только тогда, если действительно помещики будут принуждены отдать крестьянам много земли и отдать дешево. А если помещики принудят крестьян заплатить дорого за жалкие клочки земли?

Слова: «принудительное отчуждение» ровно еще ничего не говорят, раз нет действительных гарантий того, что помещики не надуют крестьян.

Г. Кутлер не только не предлагает ни одной из этих гарантий, а, напротив, всей своей речью, всей своей кадетской позицией исключает их. Внедумской работы кадеты не хотят. Местные комитеты они открыто проповедуют в антидемократическом составе: представители от крестьян и от помещиков поровну с председателем от правительства! Это уже всецело означает принуждение крестьян помещиками.

Добавьте к этому, что оценку земли будут делать такие же помещичьи комитеты, — что на крестьян кадеты возлагают уже теперь (см. конец речи Кутлера) половину платежей за землю (другую половину заплатят тоже крестьяне, только в виде увеличившихся налогов!) — и вы убедитесь, что гг. кадеты мягко стелют, да жестко спать.

С.-д. и трудовики говорили в Думе за крестьян. Правые и кадеты — за помещиков. Это — факт, и никакие увертки и фразы не скроют его.

«Наше Эхо» № 1, 25 марта 1907 г.

Печатается по тексту газеты «Наше Эхо»