Ленин В.И. Полное собрание сочинений Том 44

III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА

Содержание

 

III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА1

22 ИЮНЯ — 12 ИЮЛЯ 1921 г.


1

ТЕЗИСЫ ДОКЛАДА О ТАКТИКЕ РКП

1. МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РСФСР

Международное положение РСФСР характеризуется в настоящее время некоторым равновесием, которое, будучи чрезвычайно неустойчивым, создало все же своеобразную конъюнктуру всемирной политики.

Это своеобразие состоит в следующем: с одной стороны, международная буржуазия полна бешеной ненависти и вражды к Советской России и готова в каждую минуту броситься, чтобы задушить ее. С другой стороны, все попытки военного вмешательства, стоившие этой буржуазии сотни миллионов франков, кончились полной неудачей, несмотря на то, что Советская власть была тогда слабее, чем теперь, а русские помещики и капиталисты имели целые армии на территории РСФСР. Оппозиция против войны с Советской Россией во всех капиталистических странах чрезвычайно усилилась, питая революционное движение пролетариата и захватывая очень широкие массы мелкобуржуазной демократии. Рознь интересов между различными империалистскими странами обострилась и обостряется с каждым днем все глубже. Революционное движение среди сотен миллионов угнетенных народов Востока растет с замечательной силой. В результате всех этих условий международный империализм оказался не в состоянии задушить Советскую Россию, несмотря на то, что он гораздо сильнее ее, и вынужден был на время признать или полупризнать ее, вступать в торговые договоры с ней.


4 В. И. ЛЕНИН

Получилось, хотя и крайне непрочное, крайне неустойчивое, но все же такое равновесие, что социалистическая республика может существовать — конечно, недолгое время — в капиталистическом окружении.

2. СООТНОШЕНИЕ КЛАССОВЫХ СИЛ В МЕЖДУНАРОДНОМ МАСШТАБЕ

На основе такого положения вещей, соотношение классовых сил в международном масштабе сложилось следующим образом:

Международная буржуазия, лишенная возможности вести открытую войну против Советской России, выжидает, подкарауливая момент, когда обстоятельства позволят ей возобновить эту войну.

Пролетариат передовых капиталистических стран везде уже выдвинул свой авангард, коммунистические партии, которые растут, идя неуклонно к завоеванию большинства пролетариата в каждой стране, разрушая влияние старых тред-юнионистских бюрократов и развращенной империалистскими привилегиями верхушки рабочего класса Америки и Европы.

Мелкобуржуазная демократия капиталистических стран, представленная в передовой ее части вторым Интернационалом и Интернационалом II 1/2, является в данный момент главной опорой капитализма, поскольку под ее влиянием остается большинство или значительная часть промышленных и торговых рабочих и служащих, которые боятся, в случае революции, потерять свое сравнительное мещанское благополучие, созданное привилегиями империализма. Но растущий экономический кризис везде ухудшает положение широких масс, и это обстоятельство, наряду с все более очевидной неизбежностью новых империалистских войн при сохранении капитализма, делает все более шаткою указанную опору.

Трудящиеся массы колониальных и полуколониальных стран, составляя огромное большинство населения земли, пробуждены к политической жизни уже с начала XX века, особенно революциями в России, Тур-


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 5

ции, Персии и Китае. Империалистская война 1914— 1918 годов и Советская власть в России окончательно превращают эти массы в активный фактор всемирной политики и революционного разрушения империализма, хотя этого не видит еще упорно образованное мещанство Европы и Америки, в том числе вожди II и II 1/2 Интернационалов2. Британская Индия стоит во главе этих стран, и в ней революция тем быстрее нарастает, чем значительнее становится в ней, с одной стороны, индустриальный и железнодорожный пролетариат, а с другой стороны, чем более зверским становится террор англичан, прибегающих все чаще и к массовым убийствам (Амритсар)3, и к публичным поркам и т. п.

3. СООТНОШЕНИЕ КЛАССОВЫХ СИЛ В РОССИИ

Внутреннее политическое положение Советской России определяется тем, что здесь мы видим в первый раз во всемирной истории существование, в течение целого ряда лет, только двух классов: пролетариата, который воспитан десятилетиями очень молодой, но все же современной крупной машинной промышленностью, и мелкого крестьянства, составляющего огромное большинство населения.

Крупные земельные собственники и капиталисты в России не исчезли, но они подверглись полной экспроприации, разбиты совершенно политически, как класс, остатки коего попрятались среди государственных служащих Советской власти. Классовую организацию они сохранили за границей, как эмиграция, насчитывающая, вероятно, от 1 1/2 до 2-х миллионов человек, имеющая свыше полусотни ежедневных газет всех буржуазных и «социалистических» (т. е. мелкобуржуазных) партий, остатки армии и многочисленные связи с международной буржуазией. Эта эмиграция всеми силами и средствами работает над разрушением Советской власти и восстановлением капитализма в России.


6 В. И. ЛЕНИН

4. ПРОЛЕТАРИАТ И КРЕСТЬЯНСТВО В РОССИИ

При таком внутреннем положении России для ее пролетариата, как господствующего класса, главной задачей момента является правильное определение и осуществление тех мер, которые необходимы для руководства крестьянством, для прочного союза с ним, для долгого ряда постепенных переходов к крупному обобществленному машинному земледелию. Эта задача в России особенно трудна как в силу отсталости нашей страны, так и вследствие крайнего разорения ее империалистской и гражданской семилетней войной. Но и помимо такой особенности эта задача принадлежит к числу труднейших задач социалистического строительства, которые встанут перед всеми капиталистическими странами, — может быть, за исключением одной только Англии. Однако и по отношению к Англии нельзя забывать, что если в ней особенно малочислен класс мелких земледельцев-арендаторов, то в ней зато исключительно высок процент живущих по-мелкобуржуазному среди рабочих и служащих вследствие фактического рабства сотен миллионов людей в колониях, «принадлежащих» Англии.

Поэтому с точки зрения развития всемирной пролетарской революции, как единого процесса, значение переживаемой Россиею эпохи состоит в том, чтобы практически испытать и проверить политику пролетариата, держащего государственную власть в своих руках, по отношению к мелкобуржуазной массе.

5. ВОЕННЫЙ СОЮЗ ПРОЛЕТАРИАТА И КРЕСТЬЯНСТВА В РСФСР

Основа для правильного взаимоотношения пролетариата и крестьянства в Советской России создана эпохой 1917—1921 годов, когда нашествие капиталистов и помещиков, поддержанных и всей мировой буржуазией и всеми партиями мелкобуржуазной демократии (эсерами и меньшевиками), создало, закрепило и оформило военный союз пролетариата и крестьянства за


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 7

Советскую власть. Гражданская война есть самая острая форма классовой борьбы, а чем острее эта борьба, тем скорее сгорают в ее огне все мелкобуржуазные иллюзии и предрассудки, тем очевиднее показывает сама практика даже наиболее отсталым слоям крестьянства, что спасти его может только диктатура пролетариата, что эсеры и меньшевики фактически являются лишь прислужниками помещиков и капиталистов.

Но если военный союз между пролетариатом и крестьянством явился — и не мог не явиться — первой формой их прочного союза, то он не мог бы держаться и нескольких недель без известного экономического союза названных классов. Крестьянин получал от рабочего государства всю землю и защиту от помещика, от кулака; рабочие получали от крестьян продовольствие в ссуду до восстановления крупной промышленности.

6. ПЕРЕХОД К ПРАВИЛЬНЫМ ХОЗЯЙСТВЕННЫМ ВЗАИМООТНОШЕНИЯМ ПРОЛЕТАРИАТА И КРЕСТЬЯНСТВА

Вполне правильным и устойчивым, с социалистической точки зрения, союз мелких крестьян и пролетариата может стать лишь тогда, когда вполне восстановленные транспорт и крупная промышленность позволят пролетариату давать крестьянам в обмен на продовольствие все необходимые для них и для улучшения их хозяйства продукты. При громадном разорении страны этого никак нельзя было достигнуть сразу. Разверстка была наиболее доступной для недостаточно организованного государства мерой, чтобы продержаться в неслыханно трудной войне против помещиков. Неурожай и бескормица 1920 года особенно обострили и без того тяжелую нужду крестьян, сделав безусловно необходимым немедленный переход к продовольственному налогу.

Умеренный продналог сразу дает большое улучшение в положении крестьянства, заинтересовывая его вместе с тем в расширении посевов и улучшении земледелия.


8 В. И. ЛЕНИН

Продналог является переходом от реквизиции всех хлебных излишков крестьянина к правильному социалистическому продуктообмену между промышленностью и земледелием.

7. ЗНАЧЕНИЕ И УСЛОВИЯ ДОПУСТИМОСТИ КАПИТАЛИЗМА И КОНЦЕССИЙ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТЬЮ

Продналог, естественно, означает свободу крестьянина распоряжаться излишками, остающимися после уплаты налога. Поскольку государство не сможет предоставить крестьянину продуктов социалистической фабрики в обмен на все эти излишки, постольку свобода торговли излишками неминуемо означает свободу развития капитализма.

В указанных пределах, однако, это нисколько не страшно для социализма, пока транспорт и крупная промышленность остаются в руках пролетариата. Напротив, развитие капитализма под контролем и регулированием пролетарского государства (т. е. в этом смысле слова «государственного» капитализма) выгодно и необходимо в чрезвычайно разоренной и отсталой мелкокрестьянской стране (конечно, в известной лишь мере), поскольку оно в состоянии ускорить немедленный подъем крестьянского земледелия. Еще более относится это к концессиям: не производя никакой денационализации, рабочее государство отдает в аренду определенные рудники, лесные участки, нефтяные промыслы и прочее иностранным капиталистам, чтобы получить от них добавочное оборудование и машины, позволяющие нам ускорить восстановление советской крупной промышленности.

Плата концессионерам в виде доли высокоценных продуктов является, несомненно, данью рабочего государства мировой буржуазии; нисколько не затушевывая этого, мы должны ясно понять, что нам выгодно внести эту дань, лишь бы ускорить восстановление нашей крупной промышленности и серьезное улучшение положения рабочих и крестьян.


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 9

8. УСПЕХИ НАШЕЙ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ

Продовольственная политика Советской России в 1917—1921 годах, несомненно, была очень груба, несовершенна, порождала много злоупотреблений. Был ряд ошибок при ее осуществлении. Но она была единственно возможной при тех условиях, в общем и целом. И она выполнила свое историческое задание: спасла пролетарскую диктатуру в разоренной и отсталой стране. Бесспорный факт, что она постепенно совершенствовалась. В первый год нашей полной власти (1. VIII. 1918 — 1. VIII. 1919) государство собрало 110 миллионов пудов хлеба; во 2-ой — 220; в 3-ий — более 285. Теперь, имея уже практический опыт, мы ставим себе задачей собрать и рассчитываем собрать 400 миллионов пудов (размер продналога = 240 миллионов пудов). Лишь будучи фактическим владельцем достаточного продовольственного фонда, рабочее государство в состоянии прочно стоять в экономическом отношении на собственных ногах, обеспечить хотя бы медленное, но неуклонное восстановление крупной промышленности, создать правильную финансовую систему.

9. МАТЕРИАЛЬНАЯ ОСНОВА СОЦИАЛИЗМА И ПЛАН ЭЛЕКТРИФИКАЦИИ РОССИИ

Единственной материальной основой социализма может быть крупная машинная промышленность, способная реорганизовать и земледелие. Но этим общим положением нельзя ограничиться. Его необходимо конкретизировать. Соответствующая уровню новейшей техники и способная реорганизовать земледелие крупная промышленность есть электрификация всей страны. Научную работу выработки плана такой электрификации РСФСР мы должны были выработать, и мы ее выполнили. При участии свыше 200 лучших научных, инженерных и агрономических сил России эта работа закончена, напечатана в виде объемистого тома и утверждена, в общем, VIII Всероссийским съездом Советов в декабре 1920 г. Теперь уже организован созыв


10 В. И. ЛЕНИН

Всероссийского съезда электротехников, который соберется в августе 1921 года, подробно рассмотрит эту работу, и она получит тогда окончательное государственное утверждение4. Работы по электрификации первой очереди рассчитаны на 10 лет; они потребуют около 370 миллионов рабочих дней.

Если в 1918 году у нас было вновь построенных электрических станций 8 (с 4757 kw — киловатт), то в 1919 году эта цифра поднялась до 36 (с 1648 kw), а в 1920 году до 100 (с 8699 kw).

Как ни скромно это начало для нашей громадной страны, а все же начало положено, работа пошла и идет все лучше и лучше. Русский крестьянин после империалистской войны, после знакомства миллиона пленных в Германии с современной передовой техникой, после тяжелого, но закаляющего опыта трехлетней гражданской войны — уже не тот, каким он был в старину. С каждым месяцем он видит все яснее и все нагляднее, что руководство пролетариата одно только в состоянии вывести массу мелких земледельцев из рабства капиталу и привести к социализму.

10. РОЛЬ «ЧИСТОЙ ДЕМОКРАТИИ», II И II 1/2 ИНТЕРНАЦИОНАЛОВ, ЭСЕРОВ И МЕНЬШЕВИКОВ КАК СОЮЗНИКОВ КАПИТАЛА

Диктатура пролетариата означает не прекращение классовой борьбы, а продолжение ее в новой форме и новыми орудиями. Пока остаются классы, пока свергнутая в одной стране буржуазия удесятеряет свои атаки на социализм в международном масштабе, до тех пор эта диктатура необходима. Класс мелких земледельцев не может не переживать в переходную эпоху ряда колебаний. Трудности переходного положения, влияние буржуазии неизбежно вызывают от времени до времени колебания в настроении этой массы. На пролетариат, ослабленный и до известной степени деклассированный разрушением его жизненной основы — крупной машинной промышленности, ложится очень трудная и самая великая историческая задача: устоять вопреки этим


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 11

колебаниям и довести до конца свое дело освобождения труда от ига капитала.

Политическим выражением колебаний мелкой буржуазии является политика мелкобуржуазных демократических партий, т. е. партий II и II 1/2 Интернационалов, каковыми в России состоят партии эсеров («социалистов-революционеров») и меньшевиков. Имея теперь свои главные штабы и газеты за границей, эти партии фактически идут в блоке со всей буржуазной контрреволюцией и служат ей верную службу.

Умные вожди русской крупной буржуазии и во главе их Милюков, вождь партии «кадетов» («конституционных демократов»), вполне ясно, точно и прямо оценили эту роль мелкобуржуазной демократии, т. е. эсеров и меньшевиков. По поводу кронштадтского восстания, в котором оказались соединившими свои силы меньшевики, эсеры и белогвардейцы, Милюков высказался за лозунг «Советы без большевиков» («Правда» № 64, 1921 г., цитата из парижских «Последних Новостей»5). Развивая эту мысль, он писал: «честь и место» эсерам и меньшевикам, ибо на них ложится задача первой передвижки власти от большевиков. Милюков, вождь крупной буржуазии, правильно учитывает уроки всех революций, показавших, что мелкобуржуазная демократия не способна удержать власти, служа всегда лишь прикрытием диктатуры буржуазии, лишь ступенькой к всевластию буржуазии.

Пролетарская революция в России еще и еще раз подтверждает этот опыт 1789— 1794 и 1848—1849 годов, подтверждает слова Фр. Энгельса, который в письме к Бебелю от 11. XII. 1884 года писал:

«... Чистая демократия... в момент революции приобретет на короткий срок временное значение... в роли последнего якоря спасения всего буржуазного и даже феодального хозяйства... Точно так же в 1848 году вся феодально-бюрократическая масса с марта по сентябрь поддерживала либералов, для того, чтобы удержать в повиновении революционные массы... Во всяком случае во время кризиса и на другой день после него нашим единственным противником явится вся реакционная


12 В. И. ЛЕНИН

масса, объединяющаяся вокруг чистой демократии, и этого, как я полагаю, ни в каком случае упускать из виду нельзя» (опубликовано по-русски в газете «Коммунистический Труд»6, 1921 г., № 360 от 9. VI. 1921, в статье тов. В. Адоратского: «Маркс и Энгельс о демократии». По-немецки в книге: Фридрих Энгельс: «Политическое завещание», Берлин, 1920; № 12 «Международной Библиотеки Юношества», стр. 19)7.

Н. Ленин

Москва, Кремль, 13. VI. 1921.

Напечатано в 1921 г. в Москве отдельной брошюрой, изданной Отделом печати Коминтерна

Печатается по рукописи


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 13

2

ПИСЬМО О. В. КУУСИНЕНУ И ЗАМЕЧАНИЯ К ПРОЕКТУ «ТЕЗИСОВ ОБ ОРГАНИЗАЦИОННОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ КОММУНИСТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ, О МЕТОДАХ И СОДЕРЖАНИИ ИХ РАБОТЫ»8

Тов. Куусинену

Спешно.

Адрес: у финских коммунистов
или в Коминтерне.

10/VI.

Товарищ Куусинен!

С большим удовольствием я прочел Вашу статью (3 главы) и тезисы.

Прилагаю мои замечания по поводу тезисов.

Советую Вам: немедленно найти немецкого товарища (настоящего немца), который должен исправить немецкий текст (статьи и тезисов). Может быть, этот товарищ прочел бы также по Вашему поручению Вашу статью как доклад на III конгрессе (для немецких делегатов будет гораздо удобнее слушать немца)9.

Мой совет: конец (тезисов) вычеркнуть.

Гораздо подробней о пропаганде и агитации —

в особенности о прессе, но также и об устной пропаганде.

По моему мнению, Вы непременно должны взять на себя доклад на этом конгрессе. Я напишу об этом сегодня Зиновьеву.

Лучшие приветы!

Ваш Ленин


14 В. И. ЛЕНИН

Тезисы

(Тезис 6 или) § 6, 2 абзац, последняя фраза

должна гласить:

«... неизбежно наследует эту тенденцию до известной степени от... среды...»

И следующая фраза должна гласить:

«... Коммунистическая партия должна преодолеть эту тенденцию путем систематической, упорной организационной работы и многократными улучшениями и исправлениями...»

(Тезис 7 или) § 7:

Нужно обстоятельнее изложить, что в большинстве легальных партий Запада этого-то как раз и нет. Нет повседневной работы (революционной работы) каждого члена партии.

Вот основное зло.

Изменить это — вот в чем состоит самая большая трудность.

А это самое важное.

§10.

Гораздо обстоятельнее.

Больше подробностей.

Примеры.

Роль газеты.

«Наша» газета в сравнении с обычной капиталистической газетой.

Работа для «нашей» газеты.

Пример: русские газеты 1912—1913 гг.

Борьба с буржуазными газетами, Разоблачение их продажности, их лжи и т. д.

Распространение листовок.

Агитация на дому.

Воскресные прогулки и т. д.

Много, много подробней.

§ 11 — тоже много, много подробней.

§ 13. Представление отчетов и обсуждение отчетов в «ячейках».


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 15

Доклады о враждебных и в особенности о мелкобуржуазных организациях (Labour Party* , социалистические партии и т. д.).

Подробней об обязанностях среди массы неорганизованного и организованного в желтых союзах (в том числе во II и II 1/2 Интернационалах) пролетариата и непролетарских слоев трудящихся.

§§ 26 и 27.

Это сюда не относится.

Это не «организационный вопрос».

Эту тему лучше переработать в особую статью для «Коммунистического Интернационала»10, примерно: «Организационные вопросы в революционные периоды» или т. п.

Или: «К вопросу о начинающейся революции и наших соответствующих задачах» (на основе русского и финского опыта).

Написано 10 июня 1921 г.

Впервые напечатано в 1958 г. в журнале «Проблемы Мира и Социализма) № 3

Печатается по рукописи
Перевод с немецкого

__________

* - Лейбористская партия. Ред.


16 В. И. ЛЕНИН

3

РЕЧЬ ПО ИТАЛЬЯНСКОМУ ВОПРОСУ11
28 ИЮНЯ

Товарищи! Я хотел бы ответить, главным образом, т. Лаццари. Он сказал: «Приводите конкретные факты — не слова». Великолепно. Но если мы проследим развитие реформистско-оппортунистической тенденции в Италии, то что это будет — слова или факты? В ваших речах и во всей вашей политике вы упускаете из виду многозначительное для социалистического движения в Италии обстоятельство, что не только эта тенденция, но и оппортунистическо-реформистская группа существуют уже в течение долгого времени. Мне еще хорошо памятно то время, когда Бернштейн начал свою оппортунистическую пропаганду, закончившуюся социал-патриотизмом, изменой и банкротством II Интернационала. Еще с тех пор Турати известен нам не только по имени, но и по пропаганде в итальянской партии и в итальянском рабочем движении, дезорганизатором которого он был в течение 20 лет, истекших с того времени. Недостаток времени лишает меня возможности основательно изучить материалы, касающиеся итальянской партии, но одним из наиболее важных документов я считаю помещенный в одной из буржуазных итальянских газет — не помню уже, в «Stampa»12 или в «Corriere della Sera»13 — отчет о конференции Турати и его друзей в Реджио-Эмилиа14. Я сравнил его с тем, что было опубликовано в «Avanti!»15. He является ли это достаточным доказательством? После II конгресса Коммунистического Интернационала мы, в споре с Серрати


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 17

и его друзьями, открыто и точно сказали им, какова, по нашему убеждению, ситуация. Мы заявили им, что итальянская партия не может сделаться коммунистической до тех пор, пока она еще терпит в своих рядах таких людей, как Турати.

Что же это — политические факты или опять одни слова? А когда мы, после II конгресса Коммунистического Интернационала, открыто заявили итальянскому пролетариату: «Не вступайте в единение с реформистами, с Турати», — и когда Серрати начал помещать в итальянской печати ряд статей против Коммунистического Интернационала и созвал особое совещание реформистов16, — разве все это слова? Это было больше, чем расколом, это было уже созданием новой партии. Надо было быть слепым, чтобы не видеть этого. Документ этот имеет решающее значение для этого вопроса. Все принимавшие участие в конференции в Реджио-Эмилиа должны быть исключены из партии: они меньшевики, — не русские, но итальянские меньшевики. Лаццари сказал: «Мы знаем психологию итальянского народа». Я лично не решился бы этого утверждать о русском народе, — но это не важно. «Итальянские социалисты хорошо понимают дух итальянского народа», — сказал Лаццари. Возможно, не спорю. Но итальянский меньшевизм, если считаться с конкретными данными и с упорным нежеланием его искоренить, им не знаком. Мы вынуждены сказать: необходимо — как это ни печально — подтвердить резолюцию нашего Исполкома. В состав Коммунистического Интернационала не может входить партия, терпящая в своих рядах оппортунистов и реформистов вроде Турати.

«Зачем изменять название партии? — спрашивает т. Лаццари. — Ведь оно вполне удовлетворительно». Но мы не можем разделять подобный взгляд. Мы знаем историю II Интернационала, его падение и банкротство. Разве нам не известна история германской партии? И разве мы не знаем, что величайшее несчастье рабочего движения в Германии в том, что им не был произведен разрыв еще до войны? Это стоило жизни 20000 рабочим,


18 В. И. ЛЕНИН

выданным шейдемановцами и центристами германскому правительству благодаря их полемике и жалобам на германских коммунистов17.

И разве теперь не ту же самую картину мы видим перед собою в Италии? Итальянская партия никогда не была истинно революционной. Величайшее несчастье ее в том, что она не порвала с меньшевиками и реформистами еще до войны и что последние продолжали оставаться в партии. Тов. Лаццари говорит: «Мы вполне признаем необходимость разрыва с реформистами; единственное расхождение заключается только в том, что мы не считали нужным совершить его на Ливорнском съезде». Но факты говорят другое. Мы не в первый раз обсуждаем вопрос об итальянском реформизме. В прошлом году, споря об этом с Серрати, мы спросили его: «Извините, но почему раскол в итальянской партии не может быть произведен сейчас же, почему он должен быть отложен?». Что же Серрати ответил нам на это? — Ничего. И, цитируя статью Фроссара, в которой говорится о том, что «необходимо быть ловким и умным», т. Лаццари, очевидно, видит здесь аргумент в свою пользу и против нас. Я думаю, что он ошибается. Наоборот, это превосходный довод в нашу пользу и против т. Лаццари. Когда он вынужден будет объяснить итальянским рабочим свое поведение и свой уход, что скажут последние? Если они признают нашу тактику умной и ловкой по сравнению с зигзагами мнимой коммунистической левой — той левой, которая не всегда является даже просто коммунистической, напоминая гораздо чаще анархизм, — что вы им ответите?

Что значат все россказни Серрати и его партии о том, будто русские только того и желают, чтобы им подражали? Мы требуем как раз противоположного. Недостаточно знать наизусть коммунистические резолюции и при всяком случае употреблять революционные обороты. Этого мало, и мы заранее против коммунистов, знающих наизусть ту или иную резолюцию. Первым условием истинного коммунизма является разрыв с оппортунизмом. С теми коммунистами, которые подписываются под этим, мы будем говорить вполне свободно и открыто


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 19

и с полным правом и мужеством мы скажем им: «Не делайте никаких глупостей; будьте умны и искусны». Но так мы будем говорить только с теми коммунистами, которые порвали с оппортунистами, чего о вас еще нельзя сказать. И поэтому, повторяю: я надеюсь, что конгресс утвердит резолюцию Исполнительного комитета. Тов. Лаццари сказал: «Мы находимся в подготовительном периоде». Это сущая правда. Вы находитесь в подготовительном периоде. Первым этапом этого периода является разрыв с меньшевиками, подобный тому, какой мы сами совершили в 1903 году с нашими меньшевиками. И от того факта, что германская партия не порвала с меньшевиками, страдает весь германский рабочий класс в течение долгого и утомительного послевоенного периода в истории германской революции.

Тов. Лаццари говорит, что итальянская партия переживает подготовительный период. Я это вполне признаю. И первым этапом является серьезный, окончательный, недвусмысленный и решительный разрыв с реформизмом. И тогда масса станет всецело за коммунизм. Второй этап отнюдь не будет заключаться в повторении революционных лозунгов. Он будет заключаться в принятии наших умных и искусных решений, которые всегда будут таковыми и всегда будут повторять: основные революционные принципы должны быть приспособлены к особенностям разных стран.

Революция в Италии будет протекать иначе, чем в России. Она начнется иным образом. Каким именно? Ни вы, ни мы не знаем этого. Итальянские коммунисты не всегда являются в достаточной мере коммунистами. Во время занятия фабрик в Италии проявил ли себя там хоть один коммунист?18 Нет, коммунизма не существовало еще тогда в Италии; можно говорить об известном анархизме, но никак не о марксистском коммунизме. Последний только должен быть создан, привит рабочим массам путем опыта революционной борьбы. И первым шагом на этом пути является окончательный разрыв с меньшевиками, которые в течение более 20 лет сотрудничали и работали с буржуазным правительством. Очень может быть, что Модильяни, которого я имел случай


20 В. И. ЛЕНИН

наблюдать немного на Циммервальдской и Кинтальской конференциях, достаточно ловкий политик, чтобы не вступать в буржуазное правительство, а оставаться в центре социалистической партии, где он может приносить буржуазии гораздо больше пользы. Но уже вся теоретическая позиция, вся пропаганда, вся агитация группы Турати и его друзей является сотрудничеством с буржуазией. Не доказано ли это многочисленными цитатами, приведенными в речи Дженнари? Да, это тот единый фронт, который уже подготовил Турати. Поэтому я должен сказать тов. Лаццари: речами, подобными вашей и той, которую держал здесь тов. Серрати, революция не подготовляется, а дезорганизуется. (Крики: «Браво!». Аплодисменты.)

В Ливорно у вас было значительное большинство. У вас было 98000 голосов против 14 000 реформистских и 58 000 коммунистических. Для начала чисто коммунистического движения в стране, подобной Италии, с ее известными традициями, без достаточной подготовки раскола, указанное число означает для коммунистов большой успех.

Это большая победа, ощутительное доказательство, иллюстрирующее тот факт, что рабочее движение в Италии будет развиваться быстрее, чем наше движение в России, потому что если вы знаете цифры, относящиеся к нашему движению, то вам известно, что в феврале 1917 года, после падения царизма и во время буржуазной республики, мы составляли еще меньшинство по отношению к меньшевикам. Так было после 15 лет ожесточенной борьбы и расколов. У нас правое крыло не получило развития, и это было не так просто, как вы думаете, говоря о России в пренебрежительном тоне. Безусловно, в Италии развитие пойдет совершенно иначе. После 15 лет борьбы с меньшевиками и после падения царизма, мы начинали работать с гораздо меньшим числом сторонников. У вас — 58 тысяч коммунистически настроенных рабочих против 98 тысяч объединенных центристов, занимающих неопределенную позицию. Это доказательство, это факт, который безусловно должен убедить всех тех, кто не хочет закрывать


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 21

глаза на массовое движение итальянских рабочих. Все не приходит сразу. Но это уже служит доказательством, что за нами стоят рабочие массы — не старые вожди, не бюрократы, не профессора, не журналисты, — но действительно эксплуатируемый класс, авангард эксплуатируемых. И это показатель той крупной ошибки, которую вы совершили в Ливорно. Это факт. Вы располагали 98 тысячами голосов, но вы предпочли пойти с 14 тысячами реформистов против 58 тысяч коммунистов. Даже если бы эти коммунисты не были действительными коммунистами, если бы они были только сторонниками Бордиги, — что неправда, так как Бордига после II конгресса совершенно лояльно заявил, что он отказывается от всякого анархизма и антипарламентаризма, — то вы должны были бы пойти с ними. Что вы сделали? Вы предпочли объединение с 14 тысячами реформистов и разрыв с 58 тысячами коммунистов, — и это самое лучшее доказательство, что политика Серрати была несчастьем для Италии. Мы никогда не хотели, чтобы Серрати в Италии подражал русской революции. Это было бы глупо. У нас достаточно ума и гибкости, чтобы избегнуть этой глупости. Но Серрати доказал, что он был неправ в своей политике в Италии. Может быть, он должен был лавировать. Это — то выражение, которое он здесь год тому назад чаще всего повторял. Он говорил: «Мы умеем лавировать, мы не хотим рабского подражания. Это было бы идиотизмом. Мы должны будем лавировать, чтобы вызвать отделение от оппортунизма. Вы, русские, вы не умеете этого делать. Мы, итальянцы, способнее в этом отношении. Мы еще посмотрим». И что же мы увидели? Серрати великолепно лавировал. Он порвал с 58 тысячами коммунистов. А теперь товарищи приезжают сюда и говорят: «Если вы нас оттолкнете, массы запутаются». Нет, товарищи, вы ошибаетесь. Рабочие массы в Италии запутались сейчас, и им пойдет на пользу, если мы им скажем: «Выбирайте, товарищи, выбирайте, итальянские рабочие, между Коммунистическим Интернационалом, который никогда не потребует, чтобы вы рабски подражали русским, и между меньшевиками, которых


22 В. И. ЛЕНИН

мы знаем в течение 20 лет и которых мы никогда не потерпим в качестве соседей в подлинном революционном Коммунистическом Интернационале». Вот что мы скажем итальянским рабочим. Результат не подлежит сомнению. Рабочие массы пойдут за нами. (Бурное одобрение.)

Газетный отчет напечатан 1 июля 1921 г. в «Правде» № 141 и «Известиях ВЦИК» № 141

Полностью напечатано 4 июля 1921 г. в «Бюллетене Третьего конгресса Коммунистического Интернационала» № 8

Печатается по тексту книги «Третий Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала. Стенографический отчет». Петроград, 1922


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 23

4

РЕЧЬ В ЗАЩИТУ ТАКТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА
1 ИЮЛЯ

Товарищи! К моему большому сожалению, я должен ограничиться самообороной. (Смех.) Я говорю — к большому сожалению, потому что после ознакомления с речью тов. Террачини и с поправками, внесенными тремя делегациями, мне очень хотелось бы перейти в наступление, ибо против взглядов, которые защищали Террачини и эти 3 делегации, необходимы, собственно говоря, наступательные действия19. Если конгресс не будет вести решительного наступления против таких ошибок, против таких «левых» глупостей, то все движение осуждено на гибель. Таково мое глубокое убеждение. Но мы — организованные и дисциплинированные марксисты. Мы не можем удовлетворяться речами против отдельных товарищей. Нам, русским, эти левые фразы уже до тошноты надоели. Мы — люди организации. При выработке наших планов мы должны идти организованным путем и пытаться найти верную линию. Конечно, ни для кого не секрет, что наши тезисы являются компромиссом. Но почему бы и не так? Среди коммунистов, созывающих уже третий конгресс и выработавших определенные основоположения, — компромиссы, при известных условиях, необходимы. Наши тезисы, предложенные русской делегацией, были изучены и подготовлены самым тщательным образом и явились результатом долгих размышлений и совещаний с различными делегациями. Они имеют своею целью установление основной линии Коммунистического Интернационала и необходимы особенно теперь, после


24 В. И. ЛЕНИН

того, как мы не только формально осудили настоящих центристов, но и исключили их из партии. Таковы факты. Я должен взять эти тезисы под свою защиту. И когда теперь является Террачини и говорит, что мы должны продолжать борьбу против центристов, а потом рассказывает, как эту борьбу собираются вести, то я говорю, что если эти поправки должны означать известное направление, то необходима беспощадная борьба против этого направления, потому что, в противном случае, нет коммунизма и нет Коммунистического Интернационала. Меня удивляет, что ГКРП20 не подписалась под этими поправками. (Смех.) Ведь вы послушайте только, что защищает Террачини и что говорят эти поправки. Они начинаются таким образом: «На 1-ой стр., в 1-ом столбце, на 19-ой строчке следует зачеркнуть: «Большинство...»». Большинство! Это чрезвычайно опасно! (Смех.) Затем дальше: вместо слов «основные положения» следует поставить «цели». Основные положения и цели — две разные вещи: ведь в целях с нами будут согласны и анархисты, потому что и они стоят за уничтожение эксплуатации и классовых различий.

В своей жизни я встречался и разговаривал с немногими анархистами, но все же видел их достаточно. Мне подчас удавалось сговариваться с ними насчет целей, но никогда по части принципов. Принципы — это не цель, не программа, не тактика и не теория. Тактика и теория — это не принципы. Что отличает нас от анархистов в смысле принципов? Принципы коммунизма заключаются в установлении диктатуры пролетариата и в применении государственного принуждения в переходный период. Таковы принципы коммунизма, но это не его цель. И товарищи, внесшие такое предложение, совершили ошибку.

Во-вторых, там сказано: «Следует зачеркнуть слово «большинство»». Прочтите все:

«III конгресс Коммунистического Интернационала приступает к пересмотру вопросов тактики в условиях, когда в целом ряде стран объективное положение обострилось в революционном смысле и когда организовался целый ряд коммунистических


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 25

массовых партий, нигде, впрочем, не взявших в свои руки фактического руководства большинством рабочего класса в их действительной революционной борьбе».

И вот хотят слово «большинство» зачеркнуть. Если мы не можем договориться о таких простых вещах, то я не понимаю, как можем мы работать вместе и вести пролетариат к победе. Тогда нечего удивляться, что мы не можем прийти к соглашению и по вопросу о принципах. Укажите мне такую партию, которая бы уже овладела большинством рабочего класса. Террачини и не подумал о том, чтобы привести какой-нибудь пример. Да такого примера и не существует.

Итак: вместо «принципов» поставить слово «цели», а слово «большинство» вычеркнуть. Благодарю покорно! Мы на это не пойдем. Даже германская партия — одна из лучших — и та не имеет за собою большинства рабочего класса. Это — факт. Мы, стоящие перед самой тяжелой борьбой, не боимся сказать эту правду, а вот здесь есть три делегации, желающие начать с неправды, потому что если конгресс зачеркнет слово «большинство», то этим он покажет, что хочет неправды. Это совершенно ясно.

Затем идет такая поправка: «На стр. 4-ой, в столбце 1-ом, в строке 10-ой, слова «Открытое письмо» и т. д. «следует вычеркнуть»»21. Я уже слышал сегодня одну речь, в которой нашел ту же мысль. Но там это было вполне естественно. То была речь тов. Гемпеля, члена ГКРП. Он сказал: ««Открытое письмо» было актом оппортунизма». К моему величайшему сожалению и глубокому стыду, я уже слышал подобные взгляды частным образом. Но когда на конгрессе, после столь продолжительных прений, «Открытое письмо» объявляется оппортунистическим, — это стыд и позор! И вот является тов. Террачини, от имени трех делегаций, и хочет вычеркнуть слова «Открытое письмо». К чему же тогда борьба против ГКРП? «Открытое письмо» является образцовым политическим шагом. Так сказано в наших тезисах. И мы должны это безусловно отстаивать. Оно является образцовым, как первый акт практического метода привлечения большинства рабочего класса. Тот,


26 В. И. ЛЕНИН

кто не понимает, что в Европе, — где почти все пролетарии сорганизованы, — мы должны завоевать большинство рабочего класса, тот потерян для коммунистического движения, тот никогда ничему не научится, если он в течение трех лет великой революции этому еще не научился.

Террачини говорит, что в России мы победили, хотя партия была очень мала. Он недоволен, что по отношению к Чехословакии сказано то, что говорится в тезисах. Здесь 27 поправок, и, если бы я вздумал их критиковать, мне пришлось бы, подобно некоторым ораторам, проговорить не менее трех часов... Здесь заявили, что в Чехословакии коммунистическая партия насчитывает от 300 до 400 тысяч членов, что необходимо привлечь большинство, создать непобедимую силу и продолжать привлечение новых рабочих масс. Террачини уже готов к нападению. Он говорит: если в партии уже есть 400 тысяч рабочих, то зачем нам еще? Вычеркнуть! (Смех.) Он боится слова «массы» и хочет его вытравить. Тов. Террачини немного понял в русской революции.

Мы были в России маленькой партией, но с нами было, помимо того, и большинство Советов рабочих и крестьянских депутатов всей страны. (Возглас: «Верно!».) Где это у вас? С нами была почти что половина армии, в которой тогда числилось, по меньшей мере, 10 миллионов человек. Разве за вами большинство армии? Укажите мне такую страну! Если эти взгляды тов. Террачини разделяются еще тремя делегациями, тогда в Интернационале не все в порядке! Тогда мы должны сказать: «Стой! Решительная борьба! Иначе Коммунистический Интернационал погиб». (Движение в зале.)

На основании имеющегося у меня опыта я должен сказать, хотя и занимаю оборонительную позицию (смех), что целью моей речи и принципом ее является защита резолюции и тезисов, предложенных нашей делегацией. Конечно, было бы педантизмом сказать, что в них нельзя изменять ни одной буквы. Мне пришлось прочитать немало резолюций, и мне хорошо известно, что в каждую строку там можно бы внести пре-


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 27

красные поправки. Но это было бы педантизмом. Если же я теперь все-таки заявляю, что в политическом смысле не может быть изменена ни одна буква, то это потому, что поправки носят, как я вижу, совершенно определенный политический характер, потому, что они ведут на путь, вредный и опасный для Коммунистического Интернационала. Поэтому и я, и все мы, и русская делегация должны настаивать на том, чтобы не изменять в тезисах ни одной буквы. Мы не только осудили наши правые элементы, — мы их изгнали. Но если из борьбы против правых устраивают спорт, как Террачини, то мы должны сказать: «Довольно! Иначе опасность станет слишком серьезной!».

Террачини защищал теорию наступательной борьбы22. Пресловутые поправки предлагают по этому поводу формулу длиною в две-три страницы. Нам нет нужды их читать. Мы знаем, что там написано. Террачини сказал совершенно ясно, о чем идет речь. Он защищал теорию наступления, указывая на «динамические тенденции» и на «переход от пассивности к активности». Мы, в России, имеем уже достаточный политический опыт борьбы против центристов. Еще 15 лет тому назад мы вели борьбу против наших оппортунистов и центристов, а также против меньшевиков, и мы одержали победу не только над меньшевиками, но и над полуанархистами.

Если бы мы этого не сделали, то были бы не в состоянии удержать власть в своих руках не только в течение трех с половиной лет, но и трех с половиной недель, и не могли бы созывать здесь коммунистические конгрессы. «Динамические тенденции», «переход от пассивности к активности» — все это фразы, которые пускали в ход против нас левые эсеры. Теперь они сидят в тюрьмах, защищают там «цели коммунизма» и думают о «переходе от пассивности к активности». (Смех.) Так аргументировать, как это делается в предложенных поправках, — невозможно, потому что в них нет ни марксизма, ни политического опыта, ни аргументации. Разве мы, в наших тезисах, развивали общую теорию революционного наступления? Разве Радек или кто-нибудь другой из нас совершил подобную глупость? Мы говорили


28 В. И. ЛЕНИН

о теории наступления по отношению к вполне определенной стране и к вполне определенному периоду.

Мы можем из нашей борьбы против меньшевиков привести случаи, показывающие, что еще перед первой революцией встречались лица, сомневавшиеся в том, что революционная партия должна вести наступление. Если у какого-либо социал-демократа, — тогда мы все так назывались, — появлялись такие сомнения, мы вступали с ним в борьбу и говорили, что он оппортунист, что он ничего не понимает в марксизме и в диалектике революционной партии. Разве партия может спорить о том, допустимо ли вообще революционное наступление? У нас для того, чтобы найти такие примеры, придется вернуться лет на пятнадцать назад. Если имеется такой центрист или замаскированный центрист, который оспаривает теорию наступления, то надо немедленно исключать таких людей. Этот вопрос не может возбуждать споров. Но тот факт, что мы еще теперь, после трехлетнего существования Коммунистического Интернационала, спорим о «динамических тенденциях», о «переходе от пассивности к активности», — стыд и позор.

У нас нет об этом спора с тов. Радеком, выработавшим совместно с нами эти тезисы. Может быть, было не совсем правильным начинать в Германии разговоры о теории революционного наступления после того, как действительное наступление не было подготовлено. Все же мартовское выступление является большим шагом вперед, несмотря на ошибки его руководителей23. Но это ничего не значит. Сотни тысяч рабочих героически боролись. Как бы мужественно ГКРП ни боролась с буржуазией, мы должны сказать то же, что сказал тов. Радек в одной русской статье относительно Гельца. Если кто-нибудь, хотя бы анархист, героически борется с буржуазией, то это, конечно, большое дело, но если сотни тысяч борются с гнусной провокацией социал-предателей и буржуазией, то это настоящий шаг вперед.

Очень важно относиться критически к своим ошибкам. Мы с этого начали. Если кто-либо после борьбы, в которой участвовали сотни тысяч, выступает против


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 29

этой борьбы и поступает так, как Леви, то его нужно исключить. Это и было сделано. Но мы должны отсюда вынести урок: разве мы подготовили наступление? (Радек: «Мы не подготовили и обороны».) Да, о наступлении была речь только в газетных статьях. Эта теория в применении к мартовскому выступлению в Германии в 1921 году была неверна, — мы должны в этом сознаться; но вообще-то теория революционного наступления отнюдь не является ложной.

Мы победили в России, и притом с такою легкостью потому, что подготовили нашу революцию во время империалистической войны. Это — первое условие. Десять миллионов рабочих и крестьян были у нас вооружены, и нашим лозунгом был: немедленный мир, во что бы то ни стало. Мы победили потому, что широчайшие крестьянские массы были настроены революционно против крупных помещиков. Социалисты-революционеры, сторонники II и II 1/2 Интернационалов, были в ноябре 1917 г. большой крестьянской партией. Они требовали революционных средств, но, как настоящие герои II и II 1/2 Интернационалов, не имели достаточно мужества, чтобы действовать революционно. В августе и сентябре 1917 года мы говорили: «Теоретически мы боремся с эсерами, как и прежде, но практически мы готовы принять их программу, потому что только мы можем осуществить эту программу». Как мы сказали, так мы и сделали. Крестьянство, настроенное против нас в ноябре 1917 года, после нашей победы, и пославшее большинство социалистов-революционеров в Учредительное собрание, было нами завоевано, если не в течение нескольких дней, — как я ошибочно предполагал и предсказывал, — то, во всяком случае, в течение нескольких недель. Разница была невелика. Укажите мне в Европе страну, где вы могли бы привлечь на свою сторону большинство крестьянства в течение нескольких недель? Может быть, Италия? (Смех.) Если говорят, что мы победили в России, несмотря на то что у нас была небольшая партия, то этим только доказывают, что русскую революцию не поняли и что совершенно не понимают, как нужно подготовлять революцию.


30 В. И. ЛЕНИН

Первым нашим шагом было создание настоящей коммунистической партии, чтобы знать, с кем мы разговариваем и к кому мы можем иметь полное доверие. Лозунгом I и II конгрессов было: «Долой центристов!». Если мы по всей линии и во всем мире не разделаемся с центристами и полуцентристами, которых мы в России называем меньшевиками, тогда нам недоступна даже азбука коммунизма. Нашей первой задачей является создание истинно революционной партии и разрыв с меньшевиками. Но это только подготовительная школа. Мы созываем уже III конгресс, а тов. Террачини твердит по-прежнему, что задача подготовительной школы заключается в том, чтобы гнать, преследовать и разоблачать центристов и полуцентристов. Благодарю покорно! Мы этим уже достаточно занимались. Мы сказали уже на II конгрессе, что центристы являются нашими врагами. Но ведь нужно же идти вперед. Вторая ступень будет заключаться в том, чтобы, сорганизовавшись в партию, научиться подготовлять революцию. Во многих странах мы не научились даже тому, как овладевать руководством. Мы победили в России потому, что на нашей стороне было не только бесспорное большинство рабочего класса (во время выборов в 1917 году с нами было подавляющее большинство рабочих против меньшевиков), но и потому, что половина армии, непосредственно после захвата нами власти, и 9/10 крестьянской массы в течение нескольких недель перешли на нашу сторону; мы победили потому, что приняли не нашу аграрную программу, а эсеровскую и осуществили ее на практике. Наша победа в том и заключалась, что мы осуществили эсеровскую программу; вот почему эта победа была так легка. Разве у вас, на Западе, могут быть подобные иллюзии? Смешно! Сравните же конкретные экономические условия, тов. Террачини и все вы, подписавшие предложение о поправках! Несмотря на то что большинство так быстро очутилось на нашей стороне, трудности, вставшие перед нами после победы, были очень велики. Мы все же пробились, потому что не забывали не только наши цели, но и наши принципы, и не терпели в нашей партии лиц, молчавших о прин-


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 31

ципах и говоривших о целях, «динамических тенденциях» и «переходе от пассивности к активности». Быть может, нас обвинят в том, что мы таких господ предпочитаем держать в тюрьме. Но иначе невозможна диктатура. Мы должны подготовить диктатуру, а это состоит в борьбе против подобных фраз и подобных поправок. (Смех.) Повсюду в наших тезисах говорится о массе. Но, товарищи, нужно ведь понимать, что такое масса. ГКРП, товарищи слева, слишком злоупотребляет этим словом. Но и тов. Террачини и все те, кто подписался под этими поправками, тоже не знают, что нужно понимать под словом «масса».

Я уж и так говорю слишком долго, мне хотелось бы поэтому лишь сказать несколько слов о понятии «массы». Понятие «массы» — изменчиво, соответственно изменению характера борьбы. В начале борьбы достаточно было нескольких тысяч настоящих революционных рабочих, чтобы можно было говорить о массе. Если партии удается вовлекать в борьбу не только своих членов, если ей удается встряхнуть и беспартийных, то это уже является началом завоевания масс. Во время наших революций бывали случаи, когда несколько тысяч рабочих представляли собой массу. В истории нашего движения, в истории нашей борьбы против меньшевиков, вы найдете много таких примеров, когда в одном городе было достаточно нескольких тысяч рабочих, чтобы сделать явным массовый характер движения. Если несколько тысяч беспартийных рабочих, обычно живущих обывательской жизнью и влачащих жалкое существование, никогда ничего не слыхавших о политике, начинают действовать революционно, то перед вами масса. Если движение распространяется и усиливается, оно постепенно переходит в настоящую революцию. Мы это видели в 1905 и 1917 годах, во время трех революций, и вам также еще придется убедиться в этом. Когда революция уже достаточно подготовлена, понятие «массы» становится другим: несколько тысяч рабочих уже не составляют массу. Это слово начинает означать нечто другое. Понятие массы изменяется в том смысле, что под ним разумеют


32 В. И. ЛЕНИН

большинство, и притом не простое лишь большинство рабочих, а большинство всех эксплуатируемых; другого рода понимание недопустимо для революционера, всякий другой смысл этого слова становится непонятным. Возможно, что и маленькая партия, например английская или американская, хорошо изучивши ход политического развития и ознакомившись с жизнью и привычками беспартийных масс, вызовет в благоприятный момент революционное движение (тов. Радек, в качестве хорошего примера, указал на забастовку горнорабочих24). Если такая партия выступит в такой момент со своими лозунгами и достигнет того, что за ней последуют миллионы рабочих, то перед вами массовое движение. Я не отвергаю безусловно того, что революция может быть начата и весьма малой партией и доведена до победного конца. Но надо знать, какими методами привлекать на свою сторону массы. Для этого необходима основательная подготовка революции. Но вот товарищи выступают с заявлением: немедленно отказаться от требования «больших» масс. Необходимо объявить борьбу таким товарищам. Без основательной подготовки вы ни в одной стране не добьетесь победы. Достаточно совсем маленькой партии, чтобы повести за собою массы. В известные моменты нет необходимости в больших организациях.

Но для победы надо иметь сочувствие масс. Не всегда необходимо абсолютное большинство; но для победы, для удержания власти, необходимо не только большинство рабочего класса, — я употребляю здесь термин «рабочий класс» в западноевропейском смысле, т. е. в смысле промышленного пролетариата, — но и большинство эксплуатируемых и трудящихся сельского населения. Подумали ли вы об этом? Находим ли мы в речи Террачини хотя бы намек на подобную мысль? В ней говорится лишь о «динамической тенденции», о «переходе от пассивности к активности». Касается ли он, хотя бы одним словом, продовольственного вопроса? А между тем рабочие требуют пропитания, хотя они и могут многое переносить и голодать, как мы это видели, до известной степени, в России. Мы должны поэтому привлечь на свою


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 33

сторону не только большинство рабочего класса, но и большинство трудящегося и эксплуатируемого сельского населения. Подготовили ли вы это? Почти нигде.

Итак, я повторяю: я должен безусловно защищать наши тезисы и эту защиту считаю для себя обязательной; Мы не только осудили центристов, но и изгнали их из партии. Теперь мы должны обратиться против другой стороны, которую тоже считаем опасной. Мы должны сказать товарищам правду в самой вежливой форме (и в наших тезисах это сказано любезно и учтиво), так, чтобы никто не почувствовал себя оскорбленным: пред нами стоят сейчас иные, более важные, чем травля центристов, вопросы. Этого вопроса с нас хватит. Он уже немного надоел. Вместо этого товарищи должны были бы научиться вести настоящую революционную борьбу. Германские рабочие уже приступили к этому. Сотни тысяч пролетариев геройски сражались в этой стране. Всякого, выступающего против этой борьбы, необходимо немедленно исключить. Но после этого не следует заниматься пустым разглагольствованием, а необходимо немедленно же начать учиться, учиться на совершенных ошибках, тому, как лучше организовать борьбу. Мы не должны скрывать наши ошибки перед врагом. Кто этого боится, тот не революционер. Наоборот, если мы открыто заявим рабочим: «Да, мы совершили ошибки», то это значит, что впредь они не будут повторяться и что мы лучше сумеем выбрать момент. Если же во время самой борьбы на нашей стороне окажется большинство трудящихся, — не только большинство рабочих, но большинство всех эксплуатируемых и угнетенных, — тогда мы действительно победим. (Продолжительные бурные аплодисменты.)

Газетный отчет напечатан 5 июля 1921 г. в «Правде» № 144 и «Известиях ВЦИК» № 144

Полностью напечатано 8 июля 1921 г. в «Бюллетене Третьего конгресса Коммунистического Интернационала» №11

Печатается по тексту книги «Третий Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала. Стенографический отчет». Петроград, 1922


34 В. И. ЛЕНИН

5

ДОКЛАД О ТАКТИКЕ РКП
5 ИЮЛЯ

Товарищи! Собственно говоря, я не имел возможности подготовиться как следует к настоящему докладу. Перевод моей брошюры о продналоге* и тезисы о тактике Российской коммунистической партии** — вот все, что я мог систематически подготовить. К этому материалу я хочу лишь присоединить несколько пояснений и замечаний.

Для обоснования тактики нашей партии надо, как мне кажется, начать с освещения международного положения. Мы уже подробно обсудили экономическое положение капитализма в международном масштабе, и конгресс уже принял по этому поводу определенные резолюции25. Я очень кратко касаюсь этого вопроса в моих тезисах и исключительно с политической точки зрения. Я не затрагиваю экономической основы, но я думаю, что в международном положении нашей республики политически приходится считаться с тем фактом, что теперь бесспорно наступило известное равновесие сил, которые вели между собой открытую борьбу, с оружием в руках, за господство того или другого руководящего класса, — равновесие между буржуазным обществом, международной буржуазией в целом, с одной стороны, и Советской Россией — с другой. Но, конечно, равновесие лишь в ограниченном смысле.

________

* См. Сочинения, 5 изд., том 43, стр. 203—245. Ред.

** См. настоящий том, стр. 3—12. Ред.


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 35

Только в отношении этой военной борьбы я утверждаю, что наступило известное равновесие в международном положении. Конечно, необходимо подчеркнуть, что речь идет только об относительном равновесии, о весьма неустойчивом равновесии. В капиталистических государствах накопилось много горючего материала, точно так же, как и в тех странах, которые до сих пор рассматривались лишь как объекты, а не субъекты истории, — т. е. в колониальных и полуколониальных; вполне возможно поэтому, что в этих странах, рано или поздно, и совершенно неожиданно, вспыхнут восстания, великие бои и революции. За последние годы мы видели прямую борьбу международной буржуазии против первой пролетарской республики. Эта борьба была в центре всего мирового политического положения, и именно тут теперь произошло изменение. Поскольку попытка международной буржуазии удушить нашу республику не удалась, постольку наступило равновесие, — разумеется, весьма неустойчивое.

Конечно, мы прекрасно понимаем, что международная буржуазия сейчас гораздо сильнее нашей республики и что только своеобразное сочетание условий препятствует ей продолжать войну против нас. Уже в течение последних недель мы могли снова наблюдать на Дальнем Востоке попытку возобновить нашествие26, и не подлежит никакому сомнению, что подобные попытки будут продолжаться и далее. На этот счет в нашей партии нет никаких сомнений. Для нас важно установить, что существует неустойчивое равновесие и что мы должны использовать эту передышку, принимая во внимание характерные признаки настоящего положения, применяя нашу тактику к особенностям этого положения и не забывая ни на одну минуту, что внезапно снова может возникнуть необходимость вооруженной борьбы. Организация Красной Армии, ее усиление остаются по-прежнему нашей задачей. И в отношении продовольственного вопроса мы должны по-прежнему и в первую очередь думать о нашей Красной Армии. В данном международном положении, когда мы все еще должны ждать новых нападений и новых


36 В. И. ЛЕНИН

попыток нашествия международной буржуазии, мы не можем вступить на другой путь. В отношении же нашей практической политики тот факт, что в международном положении наступило некоторое равновесие, имеет известное значение, но только в том смысле, что мы должны признать, что революционное движение, правда, подвинулось вперед, но что развитие международной революции в этом году не пошло так прямолинейно, как мы этого ожидали.

Когда мы начинали, в свое время, международную революцию, мы делали это не из убеждения, что можем предварить ее развитие, но потому, что целый ряд обстоятельств побуждал нас начать эту революцию. Мы думали: либо международная революция придет нам на помощь, и тогда наши победы вполне обеспечены, либо мы будем делать нашу скромную революционную работу в сознании, что, в случае поражения, мы все же послужим делу революции и что наш опыт пойдет на пользу другим революциям. Нам было ясно, что без поддержки международной мировой революции победа пролетарской революции невозможна. Еще до революции, а также и после нее, мы думали: или сейчас же, или, по крайней мере, очень быстро, наступит революция в остальных странах, капиталистически более развитых, или, в противном случае, мы должны погибнуть. Несмотря на это сознание, мы делали все, чтобы при всех обстоятельствах и во что бы то ни стало сохранить советскую систему, так как знали, что работаем не только для себя, но и для международной революции. Мы это знали, мы неоднократно выражали это убеждение до Октябрьской революции, точно так же как и непосредственно после нее и во время заключения Брест-Литовского мира. И это было, говоря вообще, правильно.

Но в действительности движение шло не так прямолинейно, как мы этого ожидали. В других крупных, капиталистически наиболее развитых, странах революция еще до сих пор не наступила. Правда, революция развивается — мы с удовлетворением можем это установить — во всем мире, и только благодаря этому


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 37

обстоятельству международная буржуазия, хотя она в экономическом и военном отношениях в сто раз сильнее нас, не в состоянии нас задушить. (Аплодисменты.)

Я рассматриваю в § 2 тезисов, каким образом создалось такое положение и какие выводы мы должны из него сделать. Я еще прибавлю, что окончательный вывод, который я из него делаю, следующий: развитие международной революции, которую мы предсказывали, идет вперед. Но это поступательное движение не такое прямолинейное, как мы ожидали. С первого взгляда ясно, что в других капиталистических странах, после заключения мира, как бы плох он ни был, вызвать революцию не удалось, хотя революционные симптомы, как мы знаем, были очень значительны и многочисленны, — даже гораздо значительнее и многочисленнее, чем мы думали. Сейчас начинают появляться брошюры, которые нам рассказывают, что за последние годы и месяцы эти революционные симптомы были в Европе гораздо серьезнее, чем мы подозревали. Что же мы должны теперь делать? Сейчас необходима основательная подготовка революции и глубокое изучение конкретного ее развития в передовых капиталистических странах. Это первый урок, который мы должны вывести из международного положения. Для нашей Российской республики мы должны использовать эту краткую передышку для того, чтобы приспособить нашу тактику к этой зигзагообразной линии истории. Политически это равновесие очень важно, потому что мы ясно видим, что именно во многих западноевропейских странах, где широкие массы рабочего класса, а весьма вероятно и громадное большинство населения, организованы, главную опору буржуазии составляют как раз враждебные организации рабочего класса, примыкающие ко II и II 1/2 Интернационалам. Я говорю об этом в § 2 тезисов и думаю, что здесь мне следует коснуться только двух пунктов, которые были уже освещены в наших прениях по вопросу о тактике. Во-первых: завоевание большинства пролетариата. Чем организованнее пролетариат в капиталистически развитой стране, тем больше


38 В. И. ЛЕНИН

основательности требует от нас история в деле подготовки революции и с тем большей основательностью мы должны завоевывать большинство рабочего класса. Во-вторых: главной опорой капитализма в промышленно развитых капиталистических странах является как раз часть рабочего класса, организованная во II и II 1/2 Интернационалах. Если бы она не опиралась на эту часть рабочих, на эти контрреволюционные элементы внутри рабочего класса, международная буржуазия была бы совершенно не в состоянии удержаться. (Аплодисменты.)

Я хотел бы также подчеркнуть здесь значение движения в колониях. В этом отношении мы видим во всех старых партиях, во всех буржуазных и мелкобуржуазных рабочих партиях II и II 1/2 Интернационалов остатки старых сентиментальных воззрений: они-де полны сочувствия к угнетенным колониальным и полуколониальным народам. Движение в колониальных странах все еще рассматривается, как незначительное национальное и совершенно мирное движение. Но это не так. С начала XX столетий в этом отношении произошли большие изменения, а именно: миллионы и сотни миллионов, — фактически громаднейшее большинство населения земного шара, — сейчас выступают как самостоятельные активные революционные факторы. И совершенно ясно, что в грядущих решающих сражениях мировой революции движение большинства населения земного шара, первоначально направленное на национальное освобождение, обратится против капитализма и империализма и, может быть, сыграет гораздо большую революционную роль, чем мы ожидаем. Важно подчеркнуть, что мы, в первый раз в нашем Интернационале, подошли к подготовке этой борьбы. Конечно, в этой громадной области затруднений гораздо больше, но, во всяком случае, движение идет вперед, и массы трудящихся, крестьяне колониальных стран, несмотря на то, что они сейчас еще отсталы, сыграют очень большую революционную роль в последующих фазисах мировой революции. (Оживленное одобрение.)


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 39

Что касается внутреннего политического положения нашей республики, то я должен начать с точного рассмотрения классовых отношений. За последние месяцы тут произошло изменение, поскольку мы наблюдаем образование новых направленных против нас организаций эксплуатирующего класса. Задача социализма состоит в том, чтобы уничтожить классы. В первых рядах класса эксплуататоров стоят крупные землевладельцы и капиталисты-промышленники. Здесь работа разрушения довольно легка и может быть доведена до конца в несколько месяцев, а иногда даже в несколько недель или дней. Мы в России экспроприировали наших эксплуататоров, крупных землевладельцев, точно так же, как и капиталистов. Во время войны у них не было своей собственной организации, и они действовали лишь как прихвостни военных сил международной буржуазии. Теперь, после того, как мы отразили наступление международной контрреволюции, образовалась заграничная организация русской буржуазии и всех русских контрреволюционных партий. Можно считать число русских эмигрантов, которые рассеялись по всем заграничным странам, в полтора или два миллиона. Почти в каждой стране они выпускают ежедневные газеты, и все партии, помещичьи и мелкобуржуазные, не исключая и социалистов-революционеров и меньшевиков, имеют многочисленные связи с иностранными буржуазными элементами, т. е. получают достаточно денег, чтобы иметь свою печать; мы можем наблюдать за границей совместную работу всех без исключения наших прежних политических партий, и мы видим, как «свободная» русская печать за границей, начиная с социалистов-революционеров и меньшевиков и кончая реакционнейшими монархистами, защищает крупное землевладение. Это, до известной степени, облегчает нашу задачу, потому что мы легче можем обозревать силы врага, его организованность и политические течения в его лагере. С другой стороны, это, конечно, затрудняет нашу работу, потому что эти русские контрреволюционные эмигранты пользуются всеми средствами для подготовки борьбы против нас. Эта борьба


40 В. И. ЛЕНИН

снова доказывает, что в общем и целом классовый инстинкт и классовое сознание господствующих классов стоят все еще выше самосознания угнетенных классов, несмотря на то что русская революция в этом отношении сделала больше, чем все прежние революции. В России нет ни одной деревни, где бы народ, где бы угнетенные не подверглись встряске. Несмотря на это, если мы хладнокровно оценим организованность и политическую ясность взглядов живущей за границей русской контрреволюционной эмиграции, мы убедимся, что классовое сознание буржуазии все еще выше классового сознания эксплуатируемых и угнетенных. Эти люди делают всевозможные попытки, они ловко пользуются каждым случаем, чтобы, в той или иной форме, напасть на Советскую Россию и раздробить ее. Было бы весьма поучительно, — и я думаю, что иностранные товарищи это сделают, — систематически проследить за важнейшими стремлениями, за важнейшими тактическими приемами, за важнейшими течениями этой русской контрреволюции. Она работает, главным образом, за границей, и иностранным товарищам будет не особенно трудно проследить за этим движением. В некоторых отношениях мы должны учиться у этого врага. Эти контрреволюционные эмигранты очень осведомлены, великолепно организованы, хорошие стратеги, и я думаю, что систематическое сравнение, систематическое изучение того, как они организуются и как пользуются тем или иным случаем, может оказать сильное воздействие на рабочий класс с точки зрения пропаганды. Это не общая теория, это — практическая политика, и здесь видно, чему враг научился. Русская буржуазия за последние годы потерпела страшное поражение. Существует старое крылатое слово о том, что разбитая армия многому научается27. Разбитая реакционная армия многому научилась, прекрасно научилась. Она учится с величайшею жадностью, и она действительно добилась больших успехов. В то время, когда мы одним натиском взяли власть, русская буржуазия была неорганизована, политически неразвита. Теперь, я думаю, она стоит на высоте современного


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 41

западноевропейского развития. Мы должны считаться с этим, должны улучшать наши собственные организации и методы, и мы будем добиваться этого всеми силами. Нам было сравнительно легко, и я думаю, что и для других революций будет также легко справиться с этими двумя эксплуататорскими классами.

Но кроме этого класса эксплуататоров, почти во всех капиталистических странах, — может быть, за исключением Англии, — существует класс мелких производителей и мелких земледельцев. Главный вопрос революции заключается теперь в борьбе против этих двух последних классов. Чтобы освободиться от них, необходимо применять другие методы, чем в борьбе против крупных землевладельцев и капиталистов. Оба последние класса мы могли просто экспроприировать и прогнать, — что мы и сделали. Но с последними капиталистическими классами, с мелкими производителями и с мелкими буржуа, которые существуют во всех странах, мы не можем поступить подобным образом. В большинстве капиталистических стран эти классы представляют очень сильное меньшинство, приблизительно от 30 до 45% населения. Если мы присоединим к ним мелкобуржуазный элемент рабочего класса, то выйдет даже больше 50%. Их нельзя экспроприировать или прогнать, — здесь борьба должна вестись иначе. Значение периода, который начинается сейчас в России, с международной точки зрения, — если рассматривать международную революцию как единый процесс, — состоит по существу в том, что мы практически должны разрешить вопрос об отношениях пролетариата к последнему капиталистическому классу в России. Теоретически все марксисты хорошо и легко разрешали этот вопрос; но теория и практика — две вещи разные, и разрешать этот вопрос практически или теоретически совсем не одно и то же. Мы определенно знаем, что делали большие ошибки. С международной точки зрения представляет громадный прогресс, что мы стремимся определить отношение держащего в своих руках государственную власть пролетариата к последнему капиталистическому классу, к глубочайшей основе


42 В. И. ЛЕНИН

капитализма, к мелкой собственности, к мелкому производителю. Этот вопрос сейчас практически встал перед нами. Я думаю, что мы сможем разрешить эту задачу. Во всяком случае, опыт, который мы проделываем, будет полезен для грядущих пролетарских революций, и они сумеют технически лучше подготовиться к разрешению этого вопроса.

Я пытался проанализировать в моих тезисах вопрос об отношениях пролетариата к крестьянству. Впервые в истории существует государство, в котором есть только эти два класса, только пролетариат и крестьянство. Последнее образует громадное большинство населения. Оно, конечно, очень отстало. Как выражается практически в развитии революции отношение пролетариата, держащего в своих руках власть, к крестьянству? Первая форма — союз, тесный союз. Это очень трудная задача, но, во всяком случае, экономически и политически возможная.

Как практически подошли мы к этому вопросу? Мы заключили союз с крестьянством. Мы понимаем этот союз так: пролетариат освобождает крестьянство от эксплуатации буржуазии, от ее руководства и влияния и привлекает его к себе, чтобы совместно победить эксплуататоров.

Меньшевики рассуждают так: крестьянство составляет большинство, мы — чистые демократы, а потому большинство должно решать. Но так как крестьянство не может быть самостоятельным, то практически это означает не что иное, как восстановление капитализма. Лозунг тот же самый: союз с крестьянами. Когда мы об этом говорим, мы понимаем под этим усиление и укрепление пролетариата. Мы пытались осуществить этот союз между пролетариатом и крестьянством, причем первым этапом был военный союз. Трехлетняя гражданская война создала огромные затруднения, но она, в известном отношении, облегчила нашу задачу. Это, может быть, звучит странно, но это так. Война не явилась чем-то новым для крестьян; война против эксплуататоров, против крупных землевладельцев была им вполне понятна. Громадные массы крестьян были


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 43

за нас. Несмотря на огромные расстояния, несмотря на то, что большинство наших крестьян не умеет ни читать, ни писать, наша пропаганда воспринималась ими очень легко. Это является доказательством того, что широкие массы — как и в наиболее передовых странах — гораздо легче учатся на своем собственном практическом опыте, чем из книг. У нас же практический опыт для крестьянства был облегчен еще тем, что Россия так исключительно велика и что различные части ее могли в одно и то же время переживать различные стадии развития.

В Сибири и на Украине контрреволюция могла временно побеждать, потому что буржуазия имела там за собой крестьянство, потому что крестьяне были против нас. Крестьяне нередко заявляли: «Мы большевики, но не коммунисты. Мы — за большевиков, потому что они прогнали помещиков, но мы не за коммунистов, потому что они против индивидуального хозяйства». И некоторое время контрреволюция могла побеждать в Сибири и на Украине, потому что буржуазия имела успех в борьбе за влияние среди крестьян; но достаточно было очень непродолжительного периода, чтобы открыть крестьянам глаза. В короткое время они накопили практический опыт и вскоре сказали: «Да, большевики довольно неприятные люди; мы их не любим, но все же они лучше, чем белогвардейцы и Учредительное собрание». Учредилка у них ругательное слово. Не только у развитых коммунистов, но и у крестьян. Они знают из практической жизни, что Учредительное собрание и белая гвардия означают одно и то же, что вслед за первым неминуемо приходит вторая. Меньшевики также используют факт военного союза с крестьянством, но не думают о том, что одного этого союза недостаточно. Военный союз не может существовать без экономического. Мы живем ведь не одним воздухом; наш союз с крестьянами никоим образом не мог бы продержаться продолжительное время без экономического фундамента, явившегося основой нашей победы в войне против нашей буржуазии: ведь наша буржуазия объединилась со всей международной.


44 В. И. ЛЕНИН

Основа этого экономического союза между нами и крестьянством была, конечно, очень простой, даже грубой. Крестьянин получил от нас всю землю и поддержку против крупного землевладения. Мы должны были получить за это продовольствие. Этот союз был чем-то совершенно новым и покоился не на обычных взаимоотношениях между товаропроизводителями и потребителями. Наши крестьяне понимали это гораздо лучше, чем герои II и II 1/2 Интернационалов.  Как бы то ни было, мы создали, таким образом, основы нового экономического союза. Крестьяне давали Красной Армии свои продукты и получали от нее поддержку при защите своих владений. Это всегда забывают герои II Интернационала, которые, подобно Отто Бауэру, совершенно не понимают настоящей обстановки. Мы сознаемся, что первоначальная форма союза была очень примитивна и что мы допустили очень много ошибок. Но мы должны были действовать возможно скорее, мы должны были во что бы то ни стало организовать снабжение армии. Во время гражданской войны мы были отрезаны от всех хлебных местностей России. Наше положение было ужасно, и кажется почти чудом, что русский народ и рабочий класс могли перенести столько страданий, нужды и лишений, не имея ничего, кроме неустанного стремления к победе. (Оживленное одобрение и аплодисменты.)

По окончании гражданской войны наша задача стала, во всяком случае, иною. Если бы страна не была до такой степени разорена, как это было после семи лет непрерывной войны, то был бы, пожалуй, возможен более легкий переход к новой форме союза между пролетариатом и крестьянством. Но и без того тяжелые условия в стране осложнялись еще неурожаем, недостатком фуража и т. д. Лишения крестьян стали вследствие этого невыносимыми. Мы должны были немедленно показать широким массам крестьянства, что мы готовы, безусловно не сходя с революционного пути, изменить нашу политику в том смысле, что крестьяне смогут


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 45

сказать себе: большевики хотят немедленно и во что бы то ни стало улучшить наше невыносимое положение.

Таким образом, произошло изменение нашей экономической политики: на место реквизиции явился натуральный налог. Это было придумано не сразу. В большевистской печати вы можете найти, на протяжении месяцев, ряд предложений, но проект, действительно обещавший успех, не был придуман. Но это неважно. Важен факт, что изменение нашей экономической политики мы провели, повинуясь исключительно практическим обстоятельствам и вытекавшей из положения необходимости. Неурожай, недостаток фуража, нехватка топлива — все это имеет, разумеется, решающее влияние на хозяйство в целом, в том числе и на крестьянское. Если крестьянство забастует, то мы не получим дров. А если мы не получим дров, то фабрики вынуждены будут стать. Экономический кризис, вследствие огромного неурожая и недостатка фуража, принял, таким образом, весною 1921 года гигантские размеры. Все это было последствием трехлетней гражданской войны. Надлежало показать крестьянству, что мы можем и хотим быстро изменить нашу политику, чтобы немедленно облегчить его нужду. Мы постоянно говорим, — на II конгрессе об этом то же говорилось, — что революция требует жертв. Есть товарищи, аргументирующие в своей пропаганде следующим образом: мы готовы произвести революцию, но она не должна быть слишком тяжелой. Если не ошибаюсь, это положение было высказано тов. Шмералем в его речи на чехословацком партийном съезде28. Я прочел об этом в отчете рейхенбергского «Vorwarts'a». Там есть, по-видимому, слегка левое крыло. Этот источник, стало быть, не может считаться совершенно беспристрастным. Во всяком случае, я должен заявить, что если Шмераль это сказал, то он неправ. Некоторые ораторы, выступившие на упомянутом съезде после Шмераля, сказали: «Да, мы пойдем со Шмералем, так как мы избавимся этим от гражданской войны». (Смех.) Если все это правда, то я должен заявить, что такая агитация не коммунистична и не революционна. Естественно, что каждая


46 В. И. ЛЕНИН

революция влечет за собою огромные жертвы для класса, который ее производит. Революция отличается от обыкновенной борьбы тем, что в движении принимают участие в десять, в сто раз больше людей, и в этом отношении каждая революция означает жертвы не только для отдельных лиц, но и для целого класса. Диктатура пролетариата в России повлекла за собою такие жертвы, такую нужду и такие лишения для господствующего класса, для пролетариата, каких никогда не знала история, и весьма вероятно, что и во всякой иной стране дело пойдет точно так же.

Возникает вопрос, как мы распределим эти лишения? Мы являемся государственной властью. Мы, до известной степени, в состоянии распределить лишения, возложить их на несколько классов и, таким образом, относительно облегчить положение отдельных слоев населения. По какому принципу должны мы действовать? По принципу справедливости или большинства? Нет. Мы должны действовать практично. Мы должны произвести распределение таким образом, чтобы сохранить власть пролетариата. Это является нашим единственным принципом. В начале революции рабочий класс был вынужден терпеть невероятную нужду. Я констатирую теперь, что наша продовольственная политика достигает из года в год все больших успехов. И в общем положение, несомненно, улучшилось. Но крестьяне безусловно выиграли в России от революции больше, чем рабочий класс. В этом не может быть никакого сомнения. С теоретической точки зрения это, разумеется, показывает, что наша революция, в известной степени, была буржуазной. Когда Каутский выдвигал против нас этот аргумент, мы смеялись. Естественно, что без экспроприации крупного землевладения, без изгнания крупных землевладельцев и без раздела земли бывает только буржуазная, а не социалистическая революция. Однако мы были единственной партией, сумевшей довести буржуазную революцию до конца и облегчить борьбу за социалистическую революцию. Советская власть и советская система являются институтами социалистического государства. Мы уже осу-


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 47

ществили эти институты, но задача экономического взаимоотношения между крестьянством и пролетариатом еще не разрешена. Остается еще много сделать, и результат этой борьбы будет зависеть от того, сможем ли мы разрешить эту задачу или нет. Итак, распределение лишений практически является одной из труднейших задач. В общем, произошло улучшение в положении крестьянства, а на долю рабочего класса выпали тяжелые страдания — и именно потому, что он осуществляет свою диктатуру.

Я уже говорил о том, что недостаток фуража и неурожай породили весной 1921 года страшнейшую нужду в крестьянстве, которое является у нас большинством. Без хороших отношений с крестьянскими массами мы не можем существовать. Поэтому нашей задачей была немедленная им помощь. Положение рабочего класса — чрезвычайно тяжелое. Он страдает ужасно. Однако наиболее развитые политически элементы понимают, что мы должны, в интересах диктатуры рабочего класса, сделать величайшее усилие, чтобы помочь крестьянству какой угодно ценой. Авангард рабочего класса понял это, но есть еще в нем, в этом авангарде, люди, которые не могут это уразуметь, которые слишком утомлены, чтобы понять это. Они увидели в этом ошибку, стали употреблять слово оппортунизм. Говорили, что большевики-де помогают крестьянам. Крестьянин, который эксплуатирует нас, получает, мол, все, что ему угодно, а рабочий голодает. Но разве это оппортунизм? Мы помогаем крестьянам по той причине, что без союза с ними невозможна политическая власть пролетариата, немыслимо сохранение ее. Именно этот мотив целесообразности был для нас решающим, а не мотив справедливого распределения. Мы помогаем крестьянам, так как это безусловно необходимо для сохранения нами политической власти. Высший принцип диктатуры — это поддержание союза пролетариата с крестьянством, чтобы он мог удержать руководящую роль и государственную власть.

Единственное средство, которое мы для этого нашли, был переход к натуральному налогу, явившийся


48 В. И. ЛЕНИН

неизбежным следствием борьбы. В ближайший год мы впервые применим этот налог. Практически этот принцип еще не испробован. От военного союза мы должны перейти к экономическому, и теоретически единственной основой последнего может явиться введение натурального налога. В этом заключается единственная теоретическая возможность прийти к действительно солидной экономической базе социалистического общества. Социализированная фабрика дает крестьянину свои продукты, а крестьянин дает за это хлеб. Это единственная возможная форма существования социалистического общества, единственная форма социалистического строительства в стране, где мелкий крестьянин составляет большинство или, по крайней мере, очень значительное меньшинство. Одну часть крестьянин даст в виде налога, а другую в обмен на продукты социалистической фабрики или через товарообмен.

Здесь мы подходим к самому трудному вопросу. Натуральный налог означает, само собою разумеется, свободу торговли. Крестьянин вправе, после выполнения натурального налога, свободно выменивать остаток своего хлеба. Эта свобода обмена означает свободу капитализма. Мы говорим это открыто и подчеркиваем это. Мы этого отнюдь не скрываем. Дела наши были бы плохи, если бы мы вздумали это скрывать. Свобода торговли означает свободу капитализма, но вместе с тем новую его форму. Это значит, что мы, до известной степени, заново создаем капитализм. Мы делаем это совершенно открыто. Это — государственный капитализм. Но государственный капитализм в обществе, в котором власть принадлежит капиталу, и государственный капитализм в пролетарском государстве — это два различных понятия. В капиталистическом государстве государственный капитализм означает, что он признается государством и контролируется им на пользу буржуазии и против пролетариата. В пролетарском государстве то же самое делается на пользу рабочего класса, с целью устоять против все еще сильной буржуазии и бороться против нее. Само собой понятно, что мы должны предоставить чужеземной буржуазии,


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 49

иностранному капиталу, концессии. Без малейшей денационализации мы передаем рудники, леса, нефтяные источники иностранным капиталистам, чтобы получить от них продукты промышленности, машины и т. д. и, таким образом, восстановить нашу собственную промышленность.

В вопросе о государственном капитализме мы, разумеется, не все сразу были согласны. Но по этому поводу мы могли с большой радостью констатировать, что наше крестьянство развивается, что оно вполне поняло историческое значение борьбы, которую мы в настоящее время ведем. Совсем простые крестьяне из отдаленнейших мест приходили к нам и говорили: «Как? Наших капиталистов, которые говорят по-русски, прогнали, а теперь придут к нам иностранные капиталисты?». Разве это не указывает на развитие наших крестьян? Экономически образованному рабочему не надо объяснять, почему это необходимо. Семилетней войной мы так разорены, что восстановление нашей промышленности требует многих лет. Мы должны заплатить за нашу отсталость, за нашу слабость, за то, чему мы сейчас учимся, чему должны учиться. Кто хочет учиться, должен платить за ученье. Мы должны всем и каждому разъяснить это, и если мы практически докажем это, то огромные массы крестьян и рабочих будут с нами согласны, так как таким путем немедленно улучшится их положение, так как это обеспечит возможность восстановления нашей промышленности. Что вынуждает нас к этому? Мы не одни на свете. Мы существуем в системе капиталистических государств...29 На одной стороне — колониальные страны, но они еще не могут нам помочь, а на другой — капиталистические страны, но они наши враги. Получается известное равновесие, правда, очень плохое. Но мы все же должны считаться с этим фактом. Мы не должны закрывать глаза на этот факт, если хотим существовать. Либо немедленная победа над всей буржуазией, либо выплата дани.

Мы совершенно открыто признаем, мы не скрываем, что концессии в системе государственного капитализма означают дань капитализму. Но мы выигрываем время,


50 В. И. ЛЕНИН

а выиграть время — значит выиграть все, особенно в эпоху равновесия, когда наши иностранные товарищи основательно подготовляют их революцию. А чем основательнее она будет подготовлена, тем вернее будет победа. Ну, а до тех пор мы будем вынуждены платить дань.

Несколько слов о нашей продовольственной политике. Она была, несомненно, и примитивной и плохой. Но мы можем указать и на успехи. В связи с этим я еще раз должен подчеркнуть, что единственной возможной экономической основой социализма является крупная машинная индустрия. Тот, кто забывает это, тот не коммунист. Мы должны конкретно разработать этот вопрос. Мы не можем ставить вопросы так, как это делают теоретики старого социализма. Мы должны ставить их практически. Что значит современная крупная промышленность? Это значит электрификация всей России. Швеция, Германия и Америка уже близки к ее осуществлению, хотя это страны еще буржуазные. Один товарищ из Швеции рассказывал мне, что значительная часть промышленности там электрифицирована, а также 30% сельского хозяйства. В Германии и в Америке, как в странах еще более развитых капиталистически, мы встречаемся с этим в еще большем масштабе. Крупная машинная индустрия означает не что иное, как электрификацию всей страны. Мы уже назначили специальную комиссию из лучших экономистов и технических сил. Почти все они, правда, настроены против Советской власти. Все эти специалисты придут к коммунизму, но не так, как мы, не через двадцатилетнюю подпольную работу, во время которой мы непрерывно изучали, повторяли и пережевывали азбуку коммунизма.

Почти все органы Советской власти были за то, чтобы мы пошли к специалистам. Специалисты-инженеры придут к нам, когда мы им практически докажем, что таким путем повышаются производительные силы страны. Недостаточно доказывать им это теоретически. Мы должны им доказать это практически. И мы привлечем этих людей на нашу сторону, если мы поставим вопрос иначе, не на почву теоретической пропаганды коммунизма. Мы говорим: крупная промышленность —


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 51

единственное средство спасти крестьянство от нужды и голода. С этим все согласны. Но как сделать это? Восстановление промышленности на старой основе требует слишком много труда и времени. Мы должны придать промышленности более современные формы, а именно — перейти к электрификации. Она требует значительно меньше времени. Планы электрификации нами уже выработаны. Более 200 специалистов — почти все, без исключения, противники Советской власти — с интересом работали над этим, хотя они и не коммунисты. Но, с точки зрения технической науки, они должны были признать, что это единственно правильный путь. Конечно, от плана до его осуществления еще очень далеко. Осторожные специалисты говорят, что первый ряд работ требует не менее 10 лет. Профессор Баллод высчитал, что для электрификации Германии достаточно трех-четырех лет. Для нас же и десяти лет слишком мало. В моих тезисах я привожу фактические цифровые данные, чтобы вы видели, как мало мы до сих пор могли сделать в этой области. Приводимые мною цифры до такой степени скромны, что сразу уясняется их более пропагандистское, чем научное значение. Однако мы должны начать с пропаганды. Русский крестьянин, принимавший участие в мировой войне и проживший несколько лет в Германии, видел там, как нужно вести хозяйство по-современному, чтобы победить голод. Мы должны вести широкую пропаганду в этом направлении. Эти планы, сами по себе, имеют небольшое практическое значение, но зато их агитационное значение очень велико.

Крестьянин видит, что должно быть создано нечто новое. Крестьянин понимает, что над этим должен работать не каждый сам за себя, но все государство в целом. В германском плену крестьянин увидел и узнал, в чем реальная основа жизни, культурной жизни. 12 тысяч киловатт — очень скромное начало. Быть может, иностранец, знакомый с американской, германской или шведской электрификацией, над этим посмеется. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним. Да, пусть это скромное начало. Но крестьянство


52 В. И. ЛЕНИН

начинает понимать, что надо произвести в огромном масштабе новые работы, и они уже начинаются. Предстоит преодолеть громадные трудности. Мы попытаемся войти в сношения с капиталистическими странами. Не следует жалеть о том, что мы предоставим капиталистам несколько сот миллионов килограммов нефти, под условием, чтобы они помогли нам электрифицировать нашу страну.

А теперь, под конец, несколько слов о «чистой демократии». Я цитирую то, что Энгельс писал 11 декабря 1884 года в письме к Бебелю:

«Чистая демократия приобретает значение в момент революции в качестве последней буржуазной партии, каковой она явилась уже во Франкфурте, став якорем спасения всего буржуазного, даже феодального хозяйства... Так, вся бюрократическая масса в 1848 году, от марта до сентября, поддерживала либералов с целью подавления революционных масс... Во всяком случае, в день кризиса и назавтра, нашим единственным противником будет группирующаяся вокруг чистой демократии реакция, и это обстоятельство, думается мне, не следует упускать из виду» 30.

Мы не можем ставить наши вопросы так, как это делают теоретики. Вся реакция целиком, не только буржуазная, но и феодальная, группируется вокруг «чистой демократии». Германские товарищи знают лучше других, что обозначает «чистая демократия», так как Каутский и прочие вожди II и II 1/2 Интернационалов защищают эту «чистую демократию» против злых большевиков. Если мы будем судить о русских социалистах-революционерах и меньшевиках не по их словам, а на основании их дел, то они окажутся не чем иным, как представителями мелкобуржуазной «чистой демократии». В нашей революции они показали с классической чистотой, и во время последнего кризиса, в дни кронштадтского восстания, что означает чистая демократия. Брожение в крестьянстве шло очень сильное, среди рабочих также господствовало недовольство. Они были утомлены и изнурены. Ведь существуют же границы для человеческих сил. Три года они голодали,


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 53

но нельзя голодать четыре или пять лет. Голод, естественно, оказывает огромное влияние на политическую активность. Как поступили социалисты-революционеры и меньшевики? Все время они колебались и этим усиливали буржуазию. Организация всех русских партий за границей показала, как обстоит сейчас дело. Умнейшие вожди русской крупной буржуазии сказали себе: «Мы не можем победить в России немедленно. Поэтому нашим лозунгом должно стать: «Советы без большевиков»». Лидер кадетов, Милюков, защищал Советскую власть против социалистов-революционеров. Это звучит очень странно. Но такова практическая диалектика, которую в нашей революции мы изучаем своеобразным путем: на практике нашей борьбы и борьбы наших противников. Кадеты защищают «Советы без большевиков», так как они хорошо понимают положение и так как они надеются поймать на эту удочку часть населения. Так говорят умные кадеты. Не все кадеты, конечно, умны, но часть их умна и почерпнула некоторый опыт из французской революции. Лозунг сейчас таков: борьба против большевиков какой угодно ценой, во что бы то ни стало. Вся буржуазия помогает теперь меньшевикам и социалистам-революционерам. Эсеры и меньшевики являются сейчас авангардом всей реакции. Нынешней весной мы имели случай ознакомиться с плодами этого контрреволюционного содружества31.

Поэтому мы должны продолжать беспощадную борьбу против этих элементов. Диктатура есть состояние обостренной войны. Мы находимся именно в таком состоянии. Военного нашествия в настоящий момент нет. Однако мы изолированы. Но, с другой стороны, мы и не вполне изолированы, поскольку вся международная буржуазия мира не в состоянии сейчас открыто вести против нас войну, ибо весь рабочий класс, — хотя большинство его еще не коммунистично, — все же настолько сознателен, что не допускает интервенции. Буржуазии приходится считаться с этим настроением масс, хотя они еще и не вполне доросли до коммунизма. Поэтому буржуазия не может сейчас перейти в наступление против нас, хотя это и не исключено. Пока нет


54 В. И. ЛЕНИН

общего окончательного результата, будет продолжаться состояние ужасной войны. И мы говорим: «На войне мы поступаем по-военному: мы не обещаем никакой свободы и никакой демократии». Мы объявляем крестьянам совершенно открыто, что они должны выбирать: или власть большевиков, — и мы сделаем тогда всевозможные уступки до тех пределов, в которых возможно удержание власти, а затем поведем их к социализму, — или же буржуазную власть. Все остальное — обман, чистейшая демагогия. Самая ожесточенная борьба должна быть объявлена этому обману, этой демагогии. Наша точка зрения такова: пока — большие уступки и величайшая осторожность, и именно потому, что налицо некоторое равновесие, именно потому, что мы слабее наших объединенных противников, потому что наша экономическая база слишком слаба, и мы нуждаемся в более сильной хозяйственной основе.

Вот то, что я хотел сказать товарищам о нашей тактике, о тактике Российской коммунистической партии. (Продолжительные аплодисменты.)

Газетный отчет напечатан 9 июля 1921 г. в «Правде» № 144

Полностью напечатано 14 июля 1921 г. в «Бюллетене Третьего конгресса Коммунистического Интернационала» №17

Печатается по тексту книги «Третий Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала. Стенографический отчет». Петроград, 1922


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 55

6

ПРЕДЛОЖЕНИЯ К ПРОЕКТУ «ТЕЗИСОВ ПО ВОПРОСУ О ТАКТИКЕ»

1) Вычеркнуть наименование Шмераля и весь конец абзаца;

2) Поручить Комиссии (или Executive*) составить подробное письмо к чешской партии с деловой, точной, с цитатами критикой того, что неверно в позиции Шмераля и в чем должны быть осторожнее редакторы Reichenberger «Vorwarts»32.

Написано в июле, не позднее 9, 1921 г.

Впервые напечатано в 1958 г. в журнале «Проблемы Мира и Социализма» № 2

Печатается по рукописи

__________

* - Исполнительному комитету. Ред.


56 В. И. ЛЕНИН

7

ПИСЬМО О. В. КУУСИНЕНУ И В. КЁНЕНУ*

Товарищам Куусинену и Кёнену

9/VII. 1921.

Дорогие товарищи!

С большим удовольствием я прочел Ваш проект тезисов по организационному вопросу. По-моему, работа очень удачна. Я бы предложил только два дополнения:

1) совет — образовать во всех партиях контрольные комиссии из лучших, испытанных, опытных рабочих;

2) о шпионах — особый параграф в связи с вопросом о нелегальной работе. Содержание приблизительно следующее: буржуазия будет неизбежно посылать шпионов и провокаторов в нелегальные организации. Против этого нужно вести самую тщательную и упорную борьбу, и в особенности нужно рекомендовать, как средство в этой борьбе, умелое сочетание, комбинирование легальной работы с нелегальной, проверку (годится ли на нелегальную работу) посредством продолжительной легальной работы33.

С коммунистическим приветом

Ваш Ленин

Впервые напечатано в 1958 г. в журнале «Проблемы Мира и Социализма» № 3

Печатается по рукописи
Перевод с немецкого

_______

* См. настоящий том, стр. 13—15. Ред.


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 57

8

РЕЧИ НА СОВЕЩАНИИ ЧЛЕНОВ НЕМЕЦКОЙ, ПОЛЬСКОЙ, ЧЕХОСЛОВАЦКОЙ, ВЕНГЕРСКОЙ И ИТАЛЬЯНСКОЙ ДЕЛЕГАЦИЙ
11 ИЮЛЯ

1

Вчера я прочитал в «Правде» некоторые сообщения, убедившие меня в том, что момент наступления, возможно, ближе, чем мы полагали на конгрессе, и за что на нас так обрушились молодые товарищи. Но об этих сообщениях я скажу позднее, сейчас же должен сказать, что чем ближе генеральное наступление, тем «оппортунистичнее» мы должны действовать. Теперь вы все вернетесь домой и скажете рабочим, что мы стали благоразумнее, чем были перед III конгрессом. Вы не должны смущаться, вы скажете, что мы допустили ошибки и хотим теперь действовать осторожнее; тем самым мы привлечем на свою сторону массы от социал-демократической и независимой социал-демократической партий, массы, которые объективно всем ходом вещей подталкиваются к нам, но которые боятся нас. На нашем примере я хочу показать, что нужно действовать осторожнее.

В начале войны мы, большевики, придерживались только одного лозунга — гражданская война и притом беспощадная. Мы клеймили как предателя каждого, кто не выступал за гражданскую войну. Но когда мы в марте 1917 г. вернулись в Россию, мы совершенно изменили свою позицию. Когда мы вернулись в Россию и поговорили с крестьянами и рабочими, мы увидели, что они все стоят за защиту отечества, но, конечно, совсем в другом смысле, чем меньшевики, и мы не могли этих простых рабочих и крестьян называть негодяями


58 В. И. ЛЕНИН

и предателями. Мы охарактеризовали это как «добросовестное оборончество». Об этом я хочу вообще написать большую статью и опубликовать все материалы. 7 апреля я напечатал тезисы, в которых говорил — осторожность и терпение*. Наша первоначальная позиция в начале войны была правильной, тогда важно было создать определенное, решительное ядро. Наша последующая позиция была также правильной. Она исходила из того, что нужно было завоевать массы. Мы тогда уже выступали против мысли о немедленном свержении Временного правительства. Я писал: «Мы должны свергнуть правительство, так как оно является олигархическим, а не народным правительством, так как оно не может дать нам ни хлеба, ни мира. Но его нельзя свергнуть немедленно, так как оно опирается на рабочие Советы и пока еще имеет доверие у рабочих. Мы не бланкисты, мы не хотим управлять с меньшинством рабочего класса против большинства»**. Кадеты, которые являются тонкими политиками, тотчас же заметили противоречие между нашей прежней и новой позицией и назвали нас лицемерами. Но так как одновременно они называли нас шпионами, предателями, негодяями и немецкими агентами, то первое название не произвело никакого впечатления. 20 апреля произошел первый кризис. Нота Милюкова о Дарданеллах разоблачила правительство как империалистическое. Вслед за этим вооруженные солдатские массы двинулись на здание правительства и свергли Милюкова. Во главе их стоял некий Линде, беспартийный. Это движение не было организовано партией. Мы охарактеризовали тогда это движение следующим образом: это несколько больше, чем вооруженная демонстрация, и несколько меньше, чем вооруженное восстание. На нашей конференции 22 апреля левое направление потребовало немедленного свержения правительства. ЦК, напротив, высказался против лозунга гражданской войны, и мы дали всем агитаторам в провинции указание опровергать бессовестную ложь, будто боль-

__________

* См. Сочинения, 5 изд., том 31, стр. 113—118. Ред.

** Там же, стр. 147. Ред.


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 59

шевики хотят гражданской войны. 22 апреля я писал, что лозунг «долой Временное правительство» является неверным, ибо, если не иметь за собой большинства народа, этот лозунг станет либо фразой, либо авантюрой*.

Мы не стеснялись перед лицом наших врагов называть наших левых «авантюристами». Меньшевики торжествовали по этому поводу и говорили о нашем банкротстве. Но мы говорили, что каждая попытка быть немножко, хотя бы чуточку, левее ЦК является глупостью и кто стоит левее ЦК, тот уже утратил простой здравый смысл. Мы не позволим запугать нас тем, что противник радуется нашим промахам.

Наша единственная стратегия теперь — это стать сильнее, а потому умнее, благоразумнее, «оппортунистичнее», и это мы должны сказать массам. Но после того, как мы завоюем массы благодаря нашему благоразумию, мы затем применим тактику наступления и именно в самом строгом смысле слова.

Теперь относительно трех сообщений:

1) Забастовка берлинских муниципальных рабочих. Муниципальные рабочие в своем большинстве люди консервативные, принадлежащие к социал-демократам большинства и к независимой социал-демократической партии, хорошо обеспеченные, но они вынуждены бастовать34.

2) Забастовка текстильных рабочих в Лилле35.

3) Третий факт является наиболее важным. В Риме происходил митинг для организации борьбы против фашистов, в котором участвовало 50 000 рабочих — представителей всех партий — коммунистов, социалистов, а также республиканцев. На него пришли 5000 участников войны в военной форме, и ни один фашист не осмелился появиться на улице36. Это доказывает, что в Европе имеется горючего материала больше, чем мы думали. Лаццари похвалил нашу резолюцию о тактике. Это большое достижение нашего конгресса. Если Лаццари ее признает, то тысячи рабочих, которые идут за Лаццари, наверняка придут к нам, и их вожди не смогут отпугнуть их от нас. «II fautreculer, pour

___________

* См. Сочинения, 5 изд., том 31, стр. 319. Ред.


60 В. И. ЛЕНИН

mieux sauter» (нужно отступить, чтобы лучше прыгнуть). А этот прыжок неизбежен, так как объективно положение становится невыносимым.

Итак, мы начинаем применять нашу новую тактику. Не нужно нервничать, мы не можем опоздать, а, скорее, можем начать слишком рано, и если вы спрашиваете, сможет ли Россия так долго выдержать, мы отвечаем, что мы ведем теперь войну с мелкой буржуазией, с крестьянством, войну экономическую, которая для нас гораздо опаснее, чем прошлая война. Но, как сказал Клаузевиц, стихия войны есть опасность, а мы ни одно мгновение не стояли вне опасности. Я уверен, что, если мы будем действовать осторожнее, если мы сделаем уступки вовремя, мы победим также и в этой войне, если даже она будет длиться более трех лет.

Резюмирую:

1) Мы все единодушно во всей Европе скажем, что мы применяем новую тактику, и таким путем мы завоюем массы.

2) Координация наступления в важнейших странах: Германии, Чехословакии, Италии. Здесь необходима подготовка, постоянное взаимодействие. Европа беременна революцией, но составить заранее календарь революции невозможно. Мы в России выдержим не только пять лет, но и больше. Единственно правильной стратегией является та, которую мы приняли. Я уверен, что мы завоюем для революции позиции, которым Антанта ничего не сможет противопоставить, и это будет началом победы в мировом масштабе.

2

Шмераль казался удовлетворенным моей речью, однако он толкует ее односторонне. В комиссии я говорил, что для того, чтобы найти правильную линию, Шмераль должен сделать три шага налево, а Крейбих — шаг направо. Шмераль, к сожалению, ничего не сказал о том, что он сделает эти шаги. Он также ничего не сказал, как он представляет себе положение дел. Относительно трудностей Шмераль повторил только старое и ничего не сказал нового. Шмераль сказал, что я рас-


III КОНГРЕСС КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА 61

сеял его тревогу. Весной он опасался, что коммунистическое руководство потребует от него несвоевременного выступления, однако события рассеяли это опасение. Однако нас тревожит сейчас другое, а именно: действительно ли в Чехословакии дело также дойдет до подготовки наступления или дело ограничится только разговорами о трудностях. Левая ошибка есть просто ошибка, она невелика и легко исправима. Если же ошибка касается решимости выступить, то это отнюдь не маленькая ошибка, но предательство. Эти ошибки не сравнимы. Теория, что мы совершим революцию, но только после того, как выступят другие, — в корне ошибочна.

3

Отступление, сделанное на этом конгрессе, по-моему, надо сравнить с нашими действиями в 1917 г. в России и тем самым показать, что это отступление должно служить подготовке наступления. Противники скажут, что мы сегодня говорим не то, что говорили раньше. Они из этого извлекут мало выгоды, а рабочие массы нас поймут, если мы им скажем, в каком смысле мартовское выступление можно считать успехом и почему мы критикуем его ошибки и говорим, что мы должны впредь лучше готовиться. Я согласен с Террачини, когда он говорит, что толкования Шмераля и Буриана неверны. Если координацию понимать так, что мы должны ждать, пока выступит другая страна, более богатая и имеющая больше населения, то это не коммунистическое истолкование, а прямой обман. Координация должна заключаться в том, чтобы товарищи из других стран знали, какие моменты являются значительными. Наиважнейшее толкование координации таково: лучшее и более быстрое подражание хорошим примерам. Хорош пример рабочих Рима.

Впервые напечатано в 1958 г.: первая речь— полностью, вторая и третья — по сокращенной стенограмме в журнале «Вопросы Истории КПСС» №5

Печатается полностью впервые, по стенографической записи
Перевод с немецкого