Печать
Родительская категория: Статьи
Просмотров: 5294

На заседания вообще и на заседания Совнаркома в частности опаздывать нельзя... Это правило Ленин всегда неуклонно проводил как по отношению к себе, так и по отношению к членам Совнаркома.

Мне приходилось наблюдать Ленина на заседаниях Совнаркома с февраля 1918 года до конца 1922 года, и я могу припомнить лишь два-три случая опоздания самого Ленина. Причем эти опоздания вызывались безусловно уважительными причинами.

Всякий опоздавший на заседание Совнаркома народный комиссар или его заместитель чувствовал себя весьма неловко, входя в зал заседания. Эта неловкость обыкновенно усугублялась укоризненным покачиванием головы Лениным.

Дело иногда не ограничивалось молчаливыми жестами укоризны. Бывали случаи, когда Ленин делал замечания опоздавшим вслух.

Это, разумеется, еще более подчеркивало неловкое положение опоздавшего, готового подчас провалиться сквозь землю. Чтобы обеспечить своевременное посещение заседаний членами Совнаркома, Ленин провел особую инструкцию, которой предусматривались разные дисциплинарные взыскания за опоздания.

* * *

 

Требование величайшей аккуратности предъявлялось Лениным ко всему, что касалось заседаний Совнаркома. Он требовал своевременной рассылки повесток с перечнем вопросов, подлежащих обсуждению, своевременного представления материалов, докладов и заявок о постановке тех или иных вопросов в порядок дня и т. п.

Ведение заседаний производилось в строгом соответствии с установленным регламентом... Докладчику и участникам в прениях предоставлялось время сверх установленного лишь в особо важных случаях и сплошь и рядом после специального голосования Совнаркома.

Повестка Совнаркома всегда бывала загружена большим количеством вопросов, иногда доходившим до нескольких десятков. Если бы заседания Совнаркома не были строго регламентированы и если бы не проводилась величайшая экономия времени, то Совнарком, разумеется, не справлялся бы с той гигантской работой, которую ему приходилось выполнять в первые годы. Более того, если бы работы Совнаркома велись менее организованно, без соблюдения во всем необходимой аккуратное!и и экономии, то, помимо всего прочего, от членов Совнаркома требовалась бы более значительная трата сил и энергии. Упрекая некоторых товарищей за опоздания и несоблюдение установленных правил, Ленин нередко называл такого рода проступки преступлением по отношению к делу, к себе и окружающим.

* * *

 

Председатель Совнаркома должен обладать способностью к быстрой ориентировке в любом вопросе, Если вы рассмотрите повестку любого заседания Совнаркома, то увидите, что по затрагиваемым темам они чрезвычайно разнообразны.

Подготовиться lapanee к заседанию Совнаркома по всей повестке председательствующий, занятый в течение дня целым рядом административных дел, конечно, не может. Нужно рассчитывать на возможность ориентировки в обсуждаемых вопросах на самом заседании.

И вот способностью к такой ориентировке Ленин обладал поразительной: если принять во внимание, что каждый из членов Совнаркома главным образом интересовался, да и теперь интересуется, лишь вопросами своего ведомства, то станет ясно, что Ленину приходилось думать на заседаниях за всех.

Не было ни одного вопроса, обсуждавшегося в Совнаркоме, в который Ленин тут же, на заседании, не вникал бы. Он ставил, обыкновенно, вопрос на голосование только тогда, когда он был ясен ему самому.

А вопросы, которые обсуждались на одном заседании, бывали примерно такого характера: 1) о кооперации, 2) положение об управлении совхозами, 3) заготовка хлеба в Поволжье, 4) предоставление красноармейского пайка рабочим такого-то завода, 5) о наиболее экономном способе кройки шинелей для красноармейцев, 6} -> предоставлении автомобиля ЦСУ и т. д. Прибавьте к этому, что, вникая во все эти вопросы, ставя их на голосование только после того, когда они уяснены для него самого., Ленин одновременно пробегал подсовываемые ему секретарями бумаги, писал записки с запросами и предложениями членам Совнаркома, читал ответы их,— и вы увидите, каким должен был быть Председатель Совнаркома и каким председателем на самом деле был Ленин.

*  *  *

 

Ленин не был председателем, бесстрастно относящимся к обсуждаемым вопросам. Он вел заседания, если можно так выразиться, с «темпераментом»...

Короче говоря, он стремился провести то решение, которое ему казалось правильным, и порой волновался, если желательное для него решение не проходило. Но он никогда не навязывал своего решения силой авторитета.

В таких случаях он обыкновенно старался изменить решение Совнаркома путем возобновления прений и повторного голосования или путем вынесения каких-либо дополнительных постановлений, которые впоследствии дали бы возможность Совнаркому еще раз остановиться на принятом решении. Иногда же Ленин подсчитывал голоса и. если обнаруживал отсутствие кворума, предлагал подождать временно отсутствующих товарищей, чтобы произвести повторное голосование в их присутствии.

Я не знал никого, кто, направляясь впервые на заседание Совнаркома, не волновался бы. Волнение вызывала ожидаемая встреча с Лениным.

И вместе с тем я не знал никого из тех, кому удавалось побывать в Совнаркоме, кто бы потом ни сказал: «А ведь волноваться-то нечего было; все оказалось поразительно просто». Ленин так вел заседания Совнаркома, что даже впервые посетивший Совнарком и впервые видевший Ленина совершенно спокойно излагал свое мнение. Иной при виде Ленина и под влиянием его манеры вести заседание даже приобретал какой-то особый «дар» слова. У него являлось желание обязательно высказаться, чтобы Ленин узнал его мнение по вопросу, иногда чрезвычайно меч кому, имеющему узкое практическое значение.

Такого рода настроение у лиц, бывавших в Совнаркоме, в особенности у тех, кого вызывают по каким-либо специальным поводам, создавалось тем вниманием к мелочам, которое проявлял Ленин. Как бы незначителен и сам по себе мелок ни был вопрос, но, раз он стоит в порядке дня и его надо разрешить, Ленин отдавал ему необходимое внимание и тем самым поднимал интерес со стороны других.

* * *

Случайных посетителей Совнаркома, да и не только их одних, в Ленине как в председательствующем поражали следующие черты. Он всегда подходил к вопросам как-то по-своему, при этом подход его всегда отличался простотой.

Специалист, вызывавшийся в Совнарком по какому-либо вопросу, обыкновенно энергично готовился к заседанию. И в заседание являлся нагруженный выписками, диаграммами, таблицами и всяким прочим материалом.

Прежде всего докладчика сражало предупреждение председательствующего, что по регламенту ему предоставляется для доклада 10 минут. Затем его окончательно сражало, что после нескольких слов доклада председательствующий заставлял его рядом заданных вопросов на ходу перестраивать доклад и забывать нередко о принесенной куче материалов.

Мне приходилось говорить с большими специалистами, которые, побывав в Совнаркоме с докладом и подвергнувшись допросу со стороны Ленина, заявляли, что ничего подобного они не ожидали. Им казалось, что они должны будут кое-что «поучительное» рассказать Совнаркому по своей специальности, а вместо этого им дали определенное задание и допросили с пристрастием, как это задание может быть выполнено.

*    *   *

 

Ленин старался всем привить уважение к постановлениям Совнаркома. Гнев его бывал поистине велик, когда кто-либо, хотя бы из самых влиятельных членов Совнаркома, неглижировал постановлениями Совнаркома.

Заявление кого-либо, что такое-то постановление Совнаркома им не будет выполнено, вызывало обыкновенно целую бурю со стороны Ленина.

Помню случай, когда отказ одного из бывших членов Совнаркома явиться в заседание для дачи каких-то объяснений вызвал распоряжение Ленина о принудительном приводе отказавшегося. Разумеется, последний поторопился явиться на заседание, узнавши о последовавшем приказе.

Никогда не забуду гнева Ленина, вызванного отказом одного влиятельного ведомства очистить, согласно постановлению Совнаркома, помещение для другого, менее влиятельного ведомства. Влиятельное ведомство поторопилось исполнить требование Совнаркома.

Поручения, даваемые Совнаркомом отдельным членам Совнаркома, подлежали неукоснительному исполнению. Ленин через секретарей следил за тем, чтобы поручения строго исполнялись, и нередко сам по телефону проверял, что сделано и как сделано.

*  * *

Трудно в короткой газетной статье осветить все то, что можно было бы и следовало сказать о «Ленине на заседаниях Совнаркома». Отрывочные воспоминания, предлагаемые вниманию читателей, конечно, не могут дать полного представления о Ленине, председательствующем в высших советских органах.

В разные исторические моменты Совнарком бывал разный. И это разное не могло так или иначе не отразиться в ведении заседаний Совнаркома его председателем.

Совнарком в голодные 1918 и 1919 годы, Совнарком в дни восстания левых эсеров... Совнарком в период гражданской войны, колчаковщины, деникинщины... Совнарком и переход к новой экономической политике... Все это такие яркие и незабываемые моменты, так тесно слившиеся с Лениным, что все, что хочется, понятно, не скажешь...

Одно лишь надо сказать: и в большие дни, и в малые дни, и по большим вопросам, и по малым вопросам Ленин в Совнаркоме думал обо всем и за всех. Это не значит, что другие не думали: каждый думал по мере своих сил.

Но всякий знал, что он думает не один, что рядом с ним думает другой, своей великой думой обнимающий все. И это заставляло всех относиться к Ленину не просто как к председателю, а как к близкому, родному...

* * *

 

Вот почему появления Ленина в Совнаркоме после длительных перерывов, которые вызывались тяжелыми болезнями, бывали настоящими праздничными днями. Это имело место дважды: осенью в 1918 году, после выздоровления от ранения, и осенью в 1922 году, после выздоровления от первого приступа болезни, оказавшейся роковой.

Всякий раз зал заседания подвергался чистке и мытью. Все приводилось в образцовый порядок.

В зале заседания появлялись цветы. Все наличные члены Совнаркома и лица, имеющие право присутствовать на заседании, бывали налицо.

На всем и на всех лежала печать праздничного настроения. Некоторые члены Совнаркома, беззаботные по части костюмов, в этих случаях приводили свои туалеты в порядок.

В обоих случаях приглашался фотограф. Два таких заседания Совнаркома сфотографированы, и изображения их имеются в продаже.

Ленин терпеть не мог приветственных речей, относившихся к нему. Поэтому речей не было ни в 1918 году, ни в 1922 году.

Заседания носили обычный характер. Радость светилась в лицах присутствовавших, и этим, главным образом, оба исторических заседания Совнаркома отличались от обычных заседаний.

Сам Ленин при появлении на этих заседаниях в первые минуты чувствовал себя как бы неловко... В особенности ярко это сказалось во второй раз.

Казалось, что он конфузится: не то от того внимания, которое оказывается ему, не то от того, что вот он так долго болел и не работал...

Ленин — вождь и мозг рабочего класса. Всякий, кто собирается впервые увидеть Ленина, не может не волноваться. И в то же самое время Ленин конфузится, что близкие ему товарищи по работе встречают его радостными взглядами, его, позволившего себе вследствие тяжких недугов несколько недель не работать...

Таков был Ленин, первый председатель первого в мире рабоче-крестьянского правительства.

Правда. 1926. 22 апреля. № 92