Печать
Родительская категория: Статьи
Просмотров: 1590

Николай Устрялов

Русские думы

(Очерки философии эпохи)

Памяти В.И. Ленина

 I

Ленин

В живой драме всемирной истории это был один из типичных великих людей, определяющих собой целые эпохи. Самое имя его останется лозунгом, символом, знанием. Он может быть назван духовным собратом таких исторических деятелей, как Петр Великий, Наполеон. Перед ним, конечно, меркнут наиболее яркие персонажи Великой Французской революции. Мирабо в сравнении с ним неудачник. Робеспьер - посредственность. Он своеобразно претворил в себе и прозорливость Мирабо, и оппортунизм Дантона, и вдохновенную демагогию Марата, и холодную принципиальность Робеспьера.

Он был прежде всего великий революционер. Он - не только вождь, но и воплощение русской революции. Воистину, он был воплощенной стихией революции, медиумом революционного гения. В нем жила эта стихия со всеми ее качествами, увлекательными и отталкивающими, творческими и разрушительными. Как стихия, он был по ту сторону добра и зла. Его хотят судить современники; напрасно: его по плечу судить только истории.

В нем было что-то от Микель Анжело, от нашего Льва Толстого. По размаху своих дерзаний, по напряженности, масштабам, внутренней логике своей мечты он им подобен, им равен. Его гений - того же стиля, той же структуры. Те же огромные, сверхчеловеческие пропорции, та же органическая "корявость" рисунка - но какая жуткая его жизненность, что за подлинность нутряной какой-то правды!

Но те работали мрамором и бумагою, а он творил на живом человечестве, взнуздывал чувствующую, страдающую плоть. Невольно вспоминается мастерская характеристика Наполеона у Тэна.

Да, он творил живую ткань истории, внося в нее новые узоры, обогащая ее содержание. Медиум революционных сил, он был равнодушен к страданиям и горю конкретного человека, конкретного народа. Он был во власти исторических вихрей и воплощал их волю в плане нашего временно-пространственного бытия. И роковая двойственность, столь явная для нас, современников, почила на нем, как на всех, подобных ему, "исторических героях и гениях":

Два демона ему служили,
Две силы чудно в нем слились:
В его груди орлы парили,
В его груди змеи вились...

Но мало еще сказать, что он был великий исторический деятель и великий революционер. Он был кроме того глубочайшим выразителем русской стихии в ее основных чертах. Он был, несомненно, русским с головы до ног. И самый облик его - причудливая смесь Сократа с чуть косоватыми глазами и характерными скулами монгола - подлинно русский, "евразийский". Много таких лиц на Руси, в настоящем, именно "евразийском", русском народе:

- Ильич...

А стиль его речей, статей, "словечек"? О, тут нет ни грана французского пафоса, столь "классически революционного". Тут русский дух, тут Русью пахнет...

В нем, конечно, и Разин, и Болотников, и сам Великий Петр. В грядущих монографиях наши потомки разберутся во всей этой генеалогии...

Пройдут годы, сменится нынешнее поколение, и затихнут горькие обиды, страшные личные удары, которые наносил этот фатальный, в ореоле крови над Россией взошедший человек, миллионам страдающих и чувствующих русских людей. И умрет личная злоба, и "наступит история". И тогда уже все навсегда и окончательно поймут, что Ленин - наш, что Ленин - подлинный сын России, ее национальный герой - рядом с Дмитрием Донским, Петром Великим, Пушкиным и Толстым.

Пусть сейчас еще для многих эти сопоставления звучат парадоксом, может быть, даже кощунством. Но Пантеон национальной истории - по ту сторону минутных распрь, индивидуальных горестей, идейных разногласий, преходящих партийных, даже гражданских войн. И хочется в торопливых, взволнованных чувствах, вызванных первой вестью об этой смерти, найти не куцый импрессионизм поверхностного современника, а возвышенную примиренность и радостную ясность зрения, свойственные "знаку вечности".

("Новости Жизни", 24 января 1924 года)

II

Кремлевский фантаст

Бывают эпохи, когда жизнью правят фантасты, а "люди реальной жизни", отброшенные и смятые, погружаются в царство призраков. Мечтатели и фантасты становятся реальнейшим орудием судьбы, трубою века, молотом истории. Обычно эти эпохи потом называют - "великими".

Фантастом был Александр Македонский, и век его был похож на поэму, - по крайней мере, в глазах потомства.

Великим мечтателем рисуется папа Григорий Седьмой, "земная тень Провидения", и лучшая память его чудесной эпохи - его смиренно-гордые слова:

- Закон римских первосвященников подчинил себе более земель, нежели закон римских императоров. По всей земле пронесся звук слова их, и Христос стал владыкой над теми, кому некогда повелевал Август...

Поэтом был Наполеон, последний из державных гениев итальянского Ренессанса. И уже бесспорно сказочной была его эпоха, его эпопея, от Риволи до "маленького острова"...

Словно история вдруг утомляется подчас от "реальной политики", от "малых дел", от монотонно-размеренного и рассудительно-мерного течения вперед - и сама начинает мечтать, фантазировать, молиться, "творить легенду". И легенда облекается в плоть и кровь, и живые массы человеческие с увлечением и азартом платят страстями, страданиями своими ужасную дань лукавству Исторического Разума...

Едва ли можно сомневаться, что к числу этих роковых избранников истории, через которых она жутко "отдыхает от будней", - потомство наше причислит Ленина.

"Кремлевский мечтатель", несомненно, всю свою жизнь "промечтал" бы в Женеве, если бы мечты его не полюбились хитрому Историческому Разуму.

И слово стало плотью. "Женевой" стал Кремль. Заиграли страсти многомиллионных масс человеческих, забурлила и полилась людская кровь, безумие претворилось в систему. А в "хаосе", по символу Ницше, упрямо замаячила "танцующая звезда"...

Отвлеченнейший из фантастов волею жизненной логики сделался реальнейшим из практиков, трезвейшим из реалистов. И впрямь:

- Кому же, как не фантасту, быть подлинным провидцем и агентом реальности в эпоху фантастики, когда "время галлюцинирует", в эпоху роковых крушений и великих перемен?..

Именно он ощущает "ритм века", овладевает им. Революция прославила его, - он прославит революцию. Эпоха создала его, - он создаст эпоху.

Отсюда - поразительное, столь для него характерное сочетание широты дерзновенных, "всемирно-исторических" притязаний с острейшей чуткостью к насущным вопросам сегодняшнего дня. Таков был ведь и Григорий VII, гениальнейший из политиков средневековья. Таков был и Наполеон:

Ширококрылых вдохновений
Орлиный, дерзостный полет,
И в самом буйстве дерзновений - 
Змеиной мудрости расчет!

Григория VII вызвал на подвиг властный голос свыше, суровый призыв "небесного ключника", св. Петра.

Путь Ленину предначертал подземный голос, раскатистый окопный клич, отозвавшийся в деревнях и на фабриках всколыхнувшейся России. Милостью мятежа, жестокой волей русских народных масс вознесся женевский фанатик превыше александрийского столпа, Ивановой колокольни. И зажил терпкими соками бунта, воздухом исторической грозы, пробужденной народной стихии.

Но, подобно своим всемирно-историческим прообразам, конечно, он не исчерпывается русскими только масштабами, как не исчерпывается ими русская революция. Как французскими масштабами не исчерпывался Наполеон, а римскими - неистовый Григорий.

Уже и сейчас ясно, что Ленин - знамя не только русской революции, но и больших мировых перемен и передвижений, быть может, очень далеких от канонов "ленинизма", но глубоких, огромных, знаменательных.

Быть может, не исключена досадная возможность, что пресловутый "ленинизм" исторически окажется в таком же отношении к Ленину, как русское "толстовство" к Толстому, французский "бонапартизм" к Бонапарту, сектантский догмат - к живой идее, схема - к личности... Воистину, ревнивейший соперник "кремлевского мечтателя" - мумифицированный труп его у кремлевской стены...

Но ведь дух веет, где хочет.

И большая эпоха - впереди еще. Не кончился "пир богов", пробуждается цветная экзотика, в движении народы, и недаром еще до революции предрекал проникновенный русский поэт (А.Блок) человечеству в 20-м веке -

Невиданные перемены,
Неслыханные мятежи...

И если в России догорает пожар, и давно уже идут будни, и тот же подземный, земляной голос вошедшей в берега стихии времен Ильича настойчиво призывает теперь его учеников к миру, труду, порядку, - за пределами России имя "Ленин" неумолчно звучит волнующим колоколом, одних манящим, других пугающим, третьих хотя бы просто заставляющим задуматься...

И напоминающим миру о новой России... о Великой России кремлевского мечтателя, пробужденного народа и необъятных исторических возможностей...

("Новости Жизни", 21 января 1925 года)

 

отсюда

http://wg-lj.livejournal.com/728991.html

Никола́й Васи́льевич Устря́лов (25 ноября 1890, Санкт-Петербург — 14 сентября 1937, Москва) — русский правовед, философ, политический деятель; называется основоположником русского национал-большевизма, идеологом «сменовеховства».