Содержание материала

Новиков В. И.

Ленин и деятельность искровских групп в России (1900 — 1903 гг.).

 

 

ВВЕДЕНИЕ

В начале нынешнего века в России произошло событие, имевшее огромное значение для судеб мира. В 1903 г. возникла Российская социал-демократическая рабочая партия — первая в мире пролетарская партия нового типа. Создание РСДРП неразрывно связано с именем В. И. Ленина, который стоял у ее истоков. Деятельность Владимира Ильича и созданной им первой общерусской марксистской газеты «Искра» в начале XX в. до сих пор привлекает внимание ученых, исследователей и всех, кто интересуется героическим прошлым нашего народа.

В процессе борьбы за создание партии нового типа В. И. Ленин был связан с огромным количеством революционных деятелей. Одни принимали активное участие в подпольной работе, другие оказывали различного рода помощь и содействие. Далеко не все из них остались верны марксизму, некоторые отошли от партии и революционной борьбы. Ядро, костяк нашей партии составили наиболее испытанные и закаленные в подпольной борьбе революционеры.

В 1903 г. социал-демократов в России насчитывалось всего около 3,5 тыс. человек1. В основной своей массе это были революционные социал-демократы, люди беспредельно преданные марксистским идеям, стоически переносившие все трудности подпольной борьбы. На их долю выпали и радости первых побед, и горечь поражений. Длительное время им приходилось идти на ощупь, эмпирическим путем находить наиболее верные решения. Решающую роль в революционной борьбе российского пролетариата сыграли созданная В. И. Лениным газета «Искра» и организация профессиональных революционеров, которые всемерно способствовали сплочению революционных сил вокруг «Искры», идейно и организационно подготовили II съезд РСДРП. Впоследствии В. И. Ленин с гордостью писал, что «это сделала, создававшаяся больше всего при участии «Искры», организация профессиональных революционеров» 2.

О деятельности политической общерусской газеты написано немало брошюр, монографий, специальных работ, воспоминаний. К сожалению, этого нельзя сказать о ее многочисленных помощниках — созданных в России группах содействия «Искре», лишь за последние годы усилилось внимание к ним. Наиболее интенсивно и плодотворно проводилась работа в этом плане к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, к 70-летию и 80-летию II съезда РСДРП.

В стране состоялись многочисленные научные конференции, на страницах периодической печати были напечатаны научно-теоретические статьи и сообщения, в центральных и местных издательствах вышли книги, посвященные этим знаменательным датам. Опубликованные материалы вызвали широкий интерес научной общественности.

Источниковедческая база темы «В. И. Ленин и деятельность искровских групп в России» довольно разнообразна и обширна. Этим исследователи обязаны прежде всего В. И. Ленину, который был первым историографом «Искры». По данным советских исследователей, насчитывается 800 ленинских документов, более 600 ленинских высказываний об «Искре» и ее периоде3. Огромная работа по сбору историко-партийных документов и разработке важнейших проблем проделана советскими учеными.

Значительным событием в общественной жизни страны явилось издание Полного собрания сочинений В. И. Ленина и Биографической хроники Владимира Ильича Ленина. Огромная ценность этих материалов очевидна и бесспорна. В многочисленных трудах В. И. Ленина, его огромной переписке находят отражение разнообразные стороны революционной деятельности агентов «Искры» и искровских групп в России. Ленинские труды представляют богатейшую источниковедческую базу, широко используются в представленной работе.

Незаменимым источником для раскрытия избранной темы является газета «Искра». Она заключает в себе исключительно ценный и интересный материал по истории социал-демократического движения в России.

Немало документов о деятельности В. И. Ленина, редакции «Искры» и искровских групп в России содержится в «Переписке В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России» и в первом томе «Переписки В. И. Ленина и руководимых им учреждений РСДРП с партийными организациями»4. Опубликованные материалы содержат в себе огромное количество документальных фактов о деятельности искровцев, хорошо передают дыхание той бурной революционной эпохи. Особенность дошедшей до нас переписки состоит в том, что она объективно зафиксировала ход событий в период подготовки и создания РСДРП.

Представляют бесспорный интерес опубликованные материалы научной сессии Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, проведенной в Москве, и расширенного заседания проблемного совета Министерства высшего и среднего специального образования РСФСР в Ярославле, посвященных 70-летию ленинской «Искры»; межвузовской научной конференции в Перми, посвященной 100-летию со дня рождения В. И. Ленина; научной конференции, организованной в связи с 70-летием II съезда РСДРП ИМЛ, АОН, ВПШ при ЦК КПСС, гуманитарными институтами АН СССР, а также Проблемного совета, заседание которого состоялось в Пскове и было посвящено 70-летию II съезда РСДРП 5. В 1980 г. Проблемный совет Министерства высшего и среднего специального образования РСФСР провел ряд интересных научных конференций в Москве и Ленинграде, Омске и Перми, посвященных 80-летию ленинской «Искры». Тезисы докладов были опубликованы в сборнике «Ленинская «Искра»»6.

80-летию II съезда РСДРП была посвящена Всесоюзная научно-теоретическая конференция, организованная Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Академией общественных наук при ЦК КПСС, Академией наук СССР. В стране прошли также многочисленные республиканские, краевые и областные научно-теоретические и научно-практические конференции, посвященные этой знаменательной дате.

Исследователями проделана большая и плодотворная работа по созданию очерков истории республиканских, краевых и областных партийных организаций. В них глубоко раскрывается многогранная подпольная деятельность местных комитетов РСДРП. При этом несколько слабее прослеживается работа искровских групп в период, предшествующий непосредственному созданию партии большевиков.

Из монографий, вышедших за последнее время, представляют наибольший интерес работы М. С. Волина, В. Н. Степанова, А. Ф. Костина, Ю. М. Арсеньева, Е. Р. Ольховского и некоторые другие исследования7. Из работ историографического плана, посвященных борьбе В. И. Ленина за создание партии нового типа, а также анализу историко-партийной литературы о II съезде РСДРП, представляют интерес книги В. И. Злобина, Л. С. Кузнецова и реферативный сборник Академии наук СССР «Рождение большевизма»8. Ряд интересных фактических данных по искровскому периоду содержат работы зарубежных авторов Ангела Векова, Фридриха Хитцера, Карла Брюндига, Уильяма Коуплэнда9.

Несмотря на большую работу, проделанную советскими исследователями, до сих пор отсутствуют обобщающие труды о деятельности искровских групп в России. Появившиеся за последние годы публикации посвящены в основном отдельным частным темам. Совершенно нет специальных исследований по истории деятельности первых искровских групп в России — полтавской и уфимской*. А между тем их многогранная подпольная работа представляет бесспорный интерес как в плане изучения истории создания Коммунистической партии Советского Союза, так и местных партийных организаций.

В основу данной монографии положено освещение деятельности групп содействия «Искре», созданных в России в 1900 г., а также их взаимоотношений с В. И. Лениным, редакцией «Искры» и другими революционными организациями России.

Используя многочисленные опубликованные и неопубликованные материалы, воспоминания и другие источники, автор стремился раскрыть деятельность искровцев в период создания революционной марксистской партии нового типа.

В числе искровских групп, которые были созданы членами Литературной группы в России как опорные центры редакции газеты, значились Псковская (Северная), Полтавская (Южная), Уфимская (Восточная). Аналогичные организации создаются в 1901 г. в Москве, Баку, Киеве, Кишиневе, Петербурге, Самаре, Харькове, Астрахани10. На протяжении почти трех лет все они поддерживали теснейшие связи с «Искрой», решая задачи, поставленные перед ними В. И. Лениным и редакцией газеты.

Изучаемый период деятельности искровских групп в России охватывает время с февраля 1900 г.** (момент приезда В. И. Ленина в европейскую часть России из сибирской ссылки) по август 1903 г. (завершение работы II съезда РСДРП и создание Российской социал-демократической рабочей партии нового типа).

Периодизация деятельности «Искры», а в равной мере и искровских групп, работавших под руководством редакции газеты, была создана в свое время В. И. Лениным в «Заметках к докладу на II съезде РСДРП о деятельности организации «Искры»»11, где он четко обозначил в истории «Искры» три периода: первый — с февраля 1900 по декабрь 1900 г. (время выхода в свет газеты «Искра»), второй — с декабря 1900 по февраль 1902 г. (время создания Бюро Русской организации «Искры»), Начало третьего периода датировано февралем 1902 г. Эта периодизация сделана В. И. Лениным в период подготовки И съезда партии. Время окончания работы съезда и создания на нем Российской социал-демократической рабочей партии — август 1903 г. — следует рассматривать как логическое и организационное завершение третьего периода. Решение основной задачи, поставленной В. И. Лениным перед редакцией газеты «Искра» и призванными оказывать ей помощь искровскими группами, явилось кульминационной, завершающей точкой в их деятельности.

Анализируя и раскрывая подпольную борьбу искровских групп в России, автор сознательно не касался тех проблем, которые достаточно полно освещены в работах других советских исследователей.

Составной частью ленинского организационного плана создания партии нового типа явились подготовка и выход в свет газеты «Искра». В своей деятельности ее редакция опиралась на искровские группы и на своих агентов.

По непосредственному указанию В. И. Ленина и Н. К. Крупской, занимавшейся перепиской с россиянами, искровские группы устанавливали связи с рабочими и представителями революционно настроенных интеллигентов, подбирали людей для корреспондирования в «Искру», занимались сбором фактического материала, обличающего произвол царского самодержавия, изыскивали паспорта для проживания нелегалов и материальные средства, предназначенные для выпуска газеты, осуществляли транспортировку искровской литературы, используя каналы официальной императорской почты, вели борьбу с зубатовщиной, шпионами и провокаторами в рядах рабочего движения, принимали участие в разработке программы партии. Так, шаг за шагом они сплачивали революционные силы вокруг «Искры».

Большой интерес представляет деятельность В. И. Ленина и искровских групп в период подготовки II съезда РСДРП. Последовательная и острая борьба велась ими за создание Организационного комитета искровского направления по созыву Второго съезда партии и за завоевание местных комитетов РСДРП на сторону газеты. В процессе раскрытия темы автор изучил многочисленные архивные материалы, периодическую печать, мемуары и научные публикации, посвященные деятельности В. И. Ленина, редакции «Искры» и искровских групп.

Значительная часть материалов, относящихся к деятельности В. И. Ленина, редакции газеты «Искра» и искровских групп, отложилась в различных архивах страны. В работе использованы документы и материалы Центрального партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ЦПА ИМЛ), Центрального партийного архива при ЦК Болгарской коммунистической партии, Центрального государственного архива Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (ЦГАОР СССР), Центрального государственного исторического архива г. Москвы (ЦГИА г. Москвы), Центрального государственного архива литературы и искусства СССР (ЦГАЛИ СССР), Центрального государственного исторического архива СССР (ЦГИА СССР), Института русской литературы (Ленинград), архивные материалы Дома Плеханова (Ленинград), рукописных отделов библиотек имени Ленина в Москве и Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, государственных архивов Ленинградской и Псковской областей.

Наибольшую ценность представляют документы Центрального партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. В фонде 24 (редакция ленинской «Искры») отложилась переписка «Искры» с ее агентами и отдельными социал-демократами. Их многочисленные письма и корреспонденции в редакцию газеты дают возможность иметь довольно полное представление о характере и размахе подпольной работы в различных городах страны. Некоторые до сих пор неизвестные материалы находятся в ленинском фонде (фонд 2). Ряд документов этого фонда имеет самое непосредственное отношение к деятельности искровских групп в России.

Широко использованы автором документальные материалы фонда Всесоюзного общества старых большевиков (фонд 124). Автобиографии, анкеты, справки, воспоминания, характеристики и другие документы, содержащиеся в этом фонде, служат ценным дополнением для изучения той сложной и трудной борьбы, которую пришлось вести представителям старой ленинской гвардии.

Из материалов Центрального государственного архива Октябрьской революции представляют определенный интерес агентурные донесения, перлюстрации писем, дневники наблюдений чиновников полиции и охранки за политически поднадзорными. Большинство этих документов отложилось в фондах особого отдела департамента полиции (ДП 00), а также в фондах третьего, пятого и седьмого делопроизводств департамента полиции. Многих революционеров царское правительство нередко ссылало в Сибирь без всякого суда и следствия. Однако для соблюдения некоторой «законности» официальным органам приходилось заводить личные дела, вести следствия, «запрашивать» о преступной деятельности подсудимых и т. д. Эти материалы отложились в фонде министерства юстиции. При критическом отношении в них можно найти немало ценного и полезного для раскрытия революционной деятельности искровских групп и социал-демократических комитетов.

Некоторая часть документов, относящихся к деятельности «Искры», находится в архиве Дома Плеханова (филиал Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде). В Центральном государственном историческом архиве СССР (Ленинград) по исследуемому допросу имеются материалы в фондах Комитета по делам печати (фонд 777) и Вольно-экономического общества (фонд 91). В этом же архиве хранятся многочисленные ежегодные отчеты губернаторов, характеризующие состояние экономики и политического настроения в различных губерниях. Несмотря на явную тенденциозность таких отчетов, они дают определенное представление о положении дел.

Для изучения вопроса ценным источником явились также материалы ряда областных государственных архивов.

Все вышеуказанные архивные источники автором изучались самым тщательным образом, каждый документ внимательно проверялся и сопоставлялся.

Широко использованы в книге воспоминания и мемуары представителей старой ленинской гвардии. Авторы их в прошлом были активными участниками революционных событий. Воспоминания содержат большой фактический материал. Разумеется, в ходе работы над избранной темой наиболее принципиальные и важные моменты, имевшие место в том или другом воспоминании, проверялись и уточнялись по многочисленным архивным источникам.

В процессе работы над вторым изданием автор стремился выявить и использовать дополнительно максимальное количество документов. Это обстоятельство диктовалось следующими соображениями: во-первых, стремлением ввести в научный оборот новый архивный материал, представляющий определенный интерес для изучающих этот период; во-вторых, попыткой суммировать имеющийся комплекс источников и дать обобщающую картину деятельности групп содействия «Искре» в России в 1900 — 1903 гг.

В этом издании книги автор значительно дополнил и расширил показ практической деятельности искровцев в указанный период. Вновь выявленные архивные материалы позволили глубже и обстоятельнее раскрыть ранее поднятые вопросы революционной борьбы за создание большевистской партии. Кроме того, в книгу введен новый раздел о деятельности революционных социал-демократов по изысканию паспортов для проживания нелегалов-подпольщиков в России.

Фундаментом всякого историко-партийного исследования, указывал Ленин, являются «точные и бесспорные факты». «Чтобы это был действительно фундамент, — учил он, — необходимо брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения, ибо иначе неизбежно возникнет подозрение... в том, что факты выбраны или подобраны произвольно, что вместо объективной связи и взаимозависимости исторических явлений в их целом преподносится «субъективная» стряпня...»12. Этим принципом руководствовался автор в процессе работы, причем каждый факт, каждое событие рассматривались им не изолированно, сами по себе, а с учетом обстановки, места и времени, в которых они происходили.

 

Примечания:

 

* О псковской группе автором этой книги написана монография, выдержавшая уже два издания (см. Новиков В. И. В. И. Ленин и псковские искровцы. Изд. 2. Л., 1972).

** Даты, приводимые в работе, даны по старому стилю.

 

1 Второй съезд РСДРП и его всемирно-историческое значение. Док. и матер. М., 1973, с. 27.

2 Ленин. В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 103.

3 Волин М. Ленинская «Искра» (1900 — 1903 годы). М., 1964, с. 4.

4 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России. 1900 — 1903 гг. Сб. док. в трех томах. М., 1969 — 1970 (далее — Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»...); Переписка В. И. Ленина и руководимых им учреждений РСДРП с партийными организациями. 1903 — 1905 гг. Сб. док. в трех томах. М., 1974 — 1977 (далее — Переписка В. И. Ленина и руководимых им учреждений РСДРП...).

5 В. И. Ленин и местные партийные организации России (1894 — 1917 гг.). Пермь, 1970; Ленинская «Искра» и местные партийные организации России (1900 — 1903 гг.). Пермь, 1971; Второй съезд РСДРП и местные партийные организации России. Пермь, 1973.

6 Ленинская «Искра». Пермь, 1980.

7 Волин М. С. Ленинская «Искра» (1900 — 1903 гг.); Степанов В. Н. Ленин и русская организация «Искры» (1900 — 1903 гг.). М., 1968; Костин А. Ф. Ленин — создатель партии нового типа (1894 — 1904 гг.). М., 1970; Ленинская «Искра». М., 1970; Арсеньев Ю. М. Ленин и социал-демократическая эмиграция 1900 — 1904 гг. М., 1971; Ольховский Е. Р. Ленинская «Искра» в Петербурге. Л., 1975; Середа А. И. Ленинская «Искра» и становление местных организаций РСДРП. М., 1983; Тарновский К Н. Революционная мысль, революционное дело (Ленинская «Искра» в борьбе за создание марксистской партии в России). М., 1983.

8 Кузнецов Л. С. Советская историография борьбы В. И. Ленина за создание партии нового типа. Саратов, 1975; Злобин В. И. Второй съезд РСДРП. Историография. М., 1980; Рождение большевизма (К 80-летию II съезда РСДРП). Реферативный сборник. М., 1983.

9 Ангел Веков. Г. В. Плеханов и социалистическото движение в България. София, 1978; Friedrich Hitzer. Lenin in Miinchen. 1977; Karl Brundig. Die Weimar — Jenaer «Iskra» — Tradition. Jena, 1977; William R. C opeland. The Vneasy Alliance. Helsinki, 1973.

10 История Коммунистической партии Советского Союза, т. 1. М., 1964, с. 568 — 571.

11 См Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 391.

12 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 30, с. 351.

 


 

Глава первая

ЛЕНИНСКИЙ ОРГАНИЗАЦИОННЫЙ ПЛАН СОЗДАНИЯ ПАРТИИ НОВОГО ТИПА В РОССИИ



 

1. «НУЖНА ИМЕННО ОБЩЕРУССКАЯ ГАЗЕТА»

Рождение марксистско-ленинской партии в России произошло в начале XX в. Оно знаменовало собой новый этап в истории российского и международного революционного движения. Вопрос о создании партии революционные марксисты во главе с В. И. Лениным поставили на повестку дня в то время, когда в стране в результате развития капитализма, формирования промышленного пролетариата и обострения классовой борьбы сложились для этого социально-экономические и политические предпосылки.

Отмена крепостного права в России способствовала быстрому развитию производительных сил страны. Молодая капиталистическая промышленность развивалась бурными темпами: росло число фабрик и заводов, прокладывались железные дороги, возникали новые города и промышленные центры. «В настоящее время, — писал В. И. Ленин в 1897 г., — мы переживаем, видимо, тот период капиталистического цикла, когда промышленность «процветает», торговля идет бойко, фабрики работают вовсю и, как грибы после дождя, появляются бесчисленные новые заводы, новые предприятия, акционерные общества, железнодорожные сооружения и т. д. и т. д.»1.

Быстрый рост промышленности сопровождался резким увеличением численности городского населения, особенно рабочего. В. И. Ленин отмечал, что одним из проявлений крупных преобразований, которые вносило развитие промышленности, был процесс непрерывного роста рабочего класса. Особенностями формирования пролетариата в России были бурные темпы этого процесса и концентрация рабочих на крупных предприятиях, которая к 1890 г. была значительно выше, чем в других странах Европы. На заводах и фабриках с количеством рабочих свыше 500 человек было занято абсолютное большинство рабочих2.

В. И. Ленин писал, что концентрация пролетариата на промышленных предприятиях имеет прогрессивное значение. Подчинение масс крупному капиталу «БУДИТ МЫСЛЬ РАБОЧЕГО, превращает глухое и неясное недовольство в сознательный протест, превращает раздробленный, мелкий, бессмысленный бунт в организованную классовую борьбу за освобождение всего трудящегося люда, борьбу, которая черпает свою силу из самых условий существования этого крупного капитализма и потому может безусловно рассчитывать на ВЕРНЫЙ УСПЕХ» 3.

Сосредоточение рабочих в промышленности объяснялось отчасти дешевизной рабочей силы. Капиталистам было значительно выгоднее держать большое количество рабочих, получающих нищенскую заработную плату, чем вводить технические усовершенствования и тратить на это свои капиталы. Преследуя свои корыстные цели, капиталисты и не подозревали, к каким последствиям приведет высокая концентрация рабочих на промышленных предприятиях.

В конце XIX в. в России развернулось широкое рабочее движение. Наиболее распространенной его формой стали стачки. В отличие от предшествующих лет стачечное движение 90-х гг. представляло собой шаг вперед. Об этом говорит не только его возросший размах, вовлечение в борьбу новых слоев рабочих, но и рост сознательности, тяга к социализму. Выступления рабочего класса с каждым годом приобретали все большее политическое значение.

На характер борьбы оказывали влияние передовые рабочие из числа социал-демократов, под воздействием которых стачечники выставляли определенные требования, выбирали наиболее благоприятный момент для выступления. Некоторые стачки проходили уже под руководством социал-демократов.

Наиболее крупную роль в общероссийском стачечном движении играл пролетариат Петербурга — центра русского революционного движения. Выступления рабочих в столице в период 1895 — 1899 гг. проходили в условиях существования оформившейся революционной социал-демократической организации — петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», который способствовал тому, что борьба рабочих принимала все более организованный характер, а сами они от чисто экономических требований переходили к пониманию своих политических задач.

После «знаменитой петербургской промышленной войны 1896 года»4, как назвал В. И. Ленин эту массовую стачку рабочих-текстилыциков, в которой участвовало свыше 30 тыс. человек, выступления приняли массовый характер и широко распространились по всей стране. По далеко не полным данным, в 1900 г. на предприятиях, подчиненных фабричной инспекции, произошло 125 стачек, а в 1903 г. их насчитывалось уже 550 5.

Ни массовая безработица, ни локауты, которыми отвечали капиталисты на забастовки, не могли остановить революционной борьбы рабочего класса, превратившегося в грозную силу.

Деятельность петербургского «Союза борьбы» оказала благотворное воздействие на весь ход революционного движения в царской России. По его примеру создавались союзы и в других городах: Москве, Киеве, Иваново-Вознесенске, Казани и т. д.

Борьба социал-демократических организаций с каждым днем расширялась. Поэтому остро встал вопрос о создании общего руководящего центра, выработке революционной программы, которая сцементировала бы деятельность многочисленных социал-демократических кружков и организаций. В. И. Ленин, творчески развивая марксизм, одним из первых среди русских социал-демократов выдвинул задачу создания в России революционной марксистской партии, партии нового типа. Первая попытка в этом направлении была предпринята в 1898 г., когда в Минске собрался I съезд РСДРП, провозгласивший создание РСДРП, что имело большое политическое и пропагандистское значение. Известие об образовании партии марксисты встретили с огромной радостью и удовлетворением. Повсюду местные социал-демократические организации после съезда были переименованы в комитеты РСДРП. Само название РСДРП становилось все более известным и популярным среди рабочих масс.

Однако коренной вопрос создания партии I съезд практически не решил. У социал-демократов по-прежнему не было единой программы, устава, Центрального Комитета и Центрального органа.

Определяя значение I съезда РСДРП, В. И. Ленин в статье «Наша ближайшая задача» писал: «Сделав этот громадный шаг вперед, русская социал-демократия как бы исчерпала на время все свои силы и вернулась назад к прежней раздробленной работе отдельных местных организаций. Партия не перестала существовать, она только ушла в себя, чтобы собраться с силами и поставить дело объединения всех русских социал-демократов на прочную почву. Осуществить это объединение, выработать для него подходящую форму, освободиться окончательно от узкой местной раздробленности — такова ближайшая и самая насущная задача русских социал-демократов»6.

I съезд РСДРП оказался не в состоянии сплотить разрозненные социал-демократические организации; в их рядах по-прежнему царил идейный и организационный разброд. Особую опасность для рабочего движения представлял «экономизм» — одна из разновидностей международного оппортунизма, который отвлекал трудящиеся массы от решения главных политических задач. В то время как «легальные марксисты» ревизовали марксизм в открытой печати, «экономисты» сознательно извращали марксистское учение на страницах своих подпольных печатных органов. Подобно своим духовным западноевропейским вдохновителям, российские «экономисты» преклонялись перед стихийностью рабочего движения, на первый план выдвигали экономическую борьбу, откладывая политическую борьбу до более или менее отдаленного будущего. Они не признавали революционной теории, отрицали ведущую роль партии пролетариата. В. И. Ленин подчеркивал, что для создания политической партии рабочего класса необходимо идейно и политически разгромить «экономизм», и неустанно вел борьбу с его представителями.

Развитие рабочего и социал-демократического движения в России в начале XX в. требовало планомерного и целенаправленного руководства. Это могла сделать лишь революционная марксистская партия. Важнейшей предпосылкой для ее возникновения являлось создание общерусской нелегальной политической газеты, которая должна была взять на себя организацию рабочего движения в стране и вместе с тем явиться важнейшим средством идейного и организационного сплочения российских социал-демократов. В. И. Ленин образно сравнивал газету с лесами, которые сооружаются вокруг строящегося здания, чтобы облегчить сношения между отдельными звеньями. Он впервые выдвинул и обосновал положение о том, что только с помощью общерусской газеты, призванной быть выразителем интересов всего рабочего класса, а не каких-либо отдельных групп, можно сплотить и поднять пролетариат как класс на активную революционную борьбу.

Еще в сибирской ссылке Ленин до мельчайших подробностей обдумал план создания будущего партийного органа, предусматривая осуществить на его страницах разработку целого ряда теоретических, политических и организационных вопросов. Н. К. Крупская вспоминала: «В последний год ссылки зародился у Владимира Ильича тот организационный план, который он потом развил в «Искре», в брошюре «Что делать?» и в «Письме к товарищу». Начать надо с организации общерусской газеты, поставить ее надо за границей, как можно теснее связать ее с русской работой, с российскими организациями, как можно лучше наладить транспорт. Владимир Ильич перестал спать, страшно исхудал. Бессонными ночами обдумывал он свой план во всех деталях, обсуждал его с Кржижановским, со мной, списывался о нем с Мартовым и Потресовым, сговаривался с ними о поездке за границу» 7. Оказавшись на свободе, Ленин с энтузиазмом принялся за осуществление своего плана.

29 января 1900 г. В. И. Ленин выехал из Сибири. По дороге из Шушенского в Псков он побывал в Уфе, Москве, Петербурге с целью ознакомить революционных социал-демократов со своим планом создания марксистской партии и установить с ними необходимые связи. В Уфе В. И. Ленин встретился с ссыльными В. Н. Крохмалем, А. И. Свидерским, А. Д. Цюрупой и др. Участница встречи О. А. Баренцева писала об этом совещании: «...Ленин ознакомил товарищей со своим планом общерусской политической газеты, призывал поддерживать Плеханова в его борьбе с рабочедельцами, запасался адресами, подбирая корреспондентов и агентов для будущей газеты»8. Затем Владимир Ильич нелегально заехал в Москву, где состоялись встречи с членом Екатеринославского комитета РСДРП И. X. Лалаянцем и другими социал-демократами. Побывал он также в Нижнем Новгороде и Петербурге, где вел переговоры с видными общественными деятельницами А. М. Калмыковой и В. И. Засулич.

В ходе встреч и бесед были установлены довольно широкие связи с революционными социал-демократами. Шаг за шагом, в условиях строжайшей конспирации и полицейских преследований В. И. Ленин сплачивал разрозненные силы русских социал-демократов, готовил их к борьбе за создание марксистской партии, способной возглавить пролетарскую борьбу и довести ее до победного конца.

Намечаемый печатный орган, по мнению В. И. Ленина, призван был быть выразителем интересов рабочего класса. Однако эту точку зрения разделяли далеко не все социал-демократы. Ленину пришлось потратить немало усилий, чтобы отбить притязания отдельных групп и лиц, с одной стороны претендовавших на равное сотрудничество в газете, а с другой — пытавшихся подчинить «Искру» интересам либеральной буржуазии. Наиболее упорно и остро велась борьба с «легальными марксистами», от имени которых в то время активно выступал П. Б. Струве.

Приступая к созданию «Искры» и «Зари»*, В. И. Ленин провел ряд встреч и бесед с «легальными марксистами» по вопросам совместного участия в решении некоторых вопросов, касающихся будущих изданий. Это было сделано с целью укрепить общедемократический фронт борьбы против самодержавия, а также в определенной мере решить материальную сторону издания газеты и вопрос обеспечения ее литературными материалами. В работе «Задачи русских социал-демократов», написанной в 1897 г., Владимир Ильич указывал, что «русские социал-демократы готовы заключать союзы с революционерами других направлений ради достижения тех или других частных целей, и эта готовность не раз была доказана на деле»9.

Первым политическим союзом русских марксистов с представителями непролетарского направления явился, как известно, временный альянс с «легальными марксистами». Это был союз разнородных элементов (революционных социал-демократов с умеренными буржуа), направленный против либеральных народников. Позже Ленин писал в этой связи: «Бояться временных союзов хотя бы и с ненадежными людьми может только тот, кто сам на себя не надеется, и ни одна политическая партия без таких союзов не могла бы существовать» 10. Выступая за соглашение с «легальными марксистами» по отдельным частным вопросам, В. И. Ленин требовал при этом не замазывать идейных и теоретических расхождений, а, наоборот, подчеркивать их. Точка зрения Ю. О. Мартова и А. Н. Потресова была несколько иная. А. Н. Потресов, также склоняясь к союзу с «легальными марксистами», готов был при этом поступиться даже некоторыми принципами, а Ю. О. Мартов высказывал вообще сомнения в целесообразности переговоров с представителями этого течения. В. И. Ленину все же удалось убедить Мартова и Потресова вести переговоры с «легальными марксистами».

В конце марта — начале апреля 1900 г. на состоявшемся Псковском совещании, куда были приглашены «легальные марксисты» (их представляли Струве и Туган-Барановский), возникли разногласия при обсуждении «Проекта заявления редакции «Искры» и «Зари»». Эти разногласия были вызваны различием взглядов на рабочее и революционное движение. «Легальные марксисты» считали, что возглавлять революционную борьбу в России должен не пролетариат, а либеральная буржуазия.

Сам Струве значительно позже (в 1925 г.) признал:

«... в этой группе я представлял определенный ревизионизм, Туган-Барановский в общем тогда был солидарен со мной...» 11

Принимая участие в Псковском совещании, «легальные марксисты» преследовали свои цели. Они рассчитывали приспособить будущие марксистские печатные органы к интересам либеральной буржуазии. Уж очень соблазнительной казалась возможность высказывать идеи либерализма от имени рабочего класса в революционном журнале или газете. Они были не прочь претендовать и на роль соредакторов. Но В. И. Ленин быстро распознал их замысел. В свою очередь и «легальные марксисты» по той непримиримой позиции, которую занял Ленин, сразу же поняли, что им не удастся сделать будущую газету рупором своих идей. Однако в то время они не решились пойти на открытый разрыв с Лениным и его единомышленниками. В общем и целом между обеими сторонами была достигнута договоренность об издании газеты «Искра» и журнала «Заря». В заявлении редакции «Искры», опубликованном осенью 1900 г., четко и ясно было указано: направление газеты «может быть выражено словом: марксизм, и нам вряд ли есть надобность добавлять, что мы стоим за последовательное развитие идей Маркса и Энгельса и решительно отвергаем те половинчатые, расплывчатые и оппортунистические поправки, которые вошли теперь в такую моду с легкой руки Эд. Бернштейна, П. Струве и многих других» 12. Благодаря ленинской принципиальной и последовательной борьбе русским социал-демократам удалось отстоять марксистское направление «Искры».

Однако на этом борьба с «легальными марксистами» не прекратилась. Она была перенесена за границу, куда в конце 1900 г. Струве прибыл для продолжения переговоров с членами редакции «Искры». Считая совершенно невозможным допустить его участие в работе редакции газеты «Искра» и журнала «Заря», В. И. Ленин по настоянию членов редакции принял участие в переговорах с П. Б. Струве в Мюнхене, во время которых шла речь о формах возможной совместной издательской деятельности. П. Б. Струве пытался использовать марку социал-демократического издательства в интересах либеральной буржуазии. Наиболее видные представители «легального марксизма» были заинтересованы в создании за границей нелегального органа, который выходил бы параллельно с «Искрой» и «Зарей», но в то же время не имел бы непосредственной связи с социал-демократией. Наряду с «Искрой» и «Зарей» они предложили основать третий политический орган и назвать его «Современное Обозрение». Струве стремился использовать редакцию «Искры» и «Зари» для обслуживания «Современного Обозрения», а последний превратить в орган, конкурирующий с «Искрой». В. И. Ленин, распознав этот замысел, заявил, что «об основании 3-его органа не может быть и речи...» 13.

Об обстановке, сложившейся во время переговоров со Струве, и поведении последнего свидетельствует запись, сделанная В. И. Лениным буквально по горячим следам: «29/ХІI.1900. Суббота, 2 ч. ночи.

Мне хотелось бы записать свои впечатления от сегодняшней беседы с «близнецом»**.

...Близнец показал себя с совершенно новой стороны, показал себя «политиком» чистой воды, политиком в худшем смысле слова, политиканом, пройдохой, торгашом и нахалом. Он приехал с полной уверенностью в нашем бессилии — так формулировал сам Арсеньев*** результаты переговоров, и это формулирование было совершенно верно. Близнец явился с верой в наше бессилие, явился предлагать нам условия сдачи, и он проделал это в отменно-умелой форме, не сказав ни одного резкого словечка, но обнаружив тем не менее, какая грубая, торгашеская натура дюжинного либерала кроется под этой изящной, цивилизованной оболочкой самоновейшего «критика»» 14.

Переговоры затянулись до февраля 1901 г. Бесполезность их была вполне очевидной для В. И. Ленина, поэтому он настаивал на их прекращении. В письме к Плеханову в январе 1901 г. Ленин писал: «Сейчас получил письмо, дорогой Г. В., только что вернувшись с «окончательного» разговора с Иудой****. Дело слажено, и я страшно недоволен тем, как слажено...

Дело ясное: конкуренция направляется не столько против «Зари», сколько против «Искры»: то же преобладание политического материала, тот же газетный характер — обозрение текущих событий...

Одно из двух: или «Современное Обозрение» есть приложение к журналу «Заря» — (как условлено) — и тогда оно должно выходить не чаще «Зари», с полной свободой утилизации материала для «Искры». Или мы продаем право нашего первородства за чечевичную похлебку...» 15

В. И. Ленин предлагал не только прекратить переговоры, но и призывал Плеханова поднять «знамя восстания» против Струве. Он был категорически против соглашения со Струве. Однако, представляя редакцию «Искры», Владимир Ильич вынужден был считаться с мнением остальных членов. «Если большинство выскажется за, — писал он Г. В. Плеханову, — я, конечно, подчинюсь, но только умыв наперед свои руки» 16.

Серьезность выдвинутых возражений была вполне очевидна для Плеханова, но пойти на разрыв со Струве у него не хватило решимости. Чисто практические соображения (возможность получения для «Искры» материальной поддержки и литературных материалов) взяли верх. В ответ на возражение В. И. Ленина против подписания соглашения с «легальными марксистами» Г. В. Плеханов направил Владимиру Ильичу письмо, которое в значительной мере разъясняет позицию автора. В нем, в частности, говорилось: «Мое твердое убеждение в том, что необходимо согласиться, поторговавшись, однако, насчет материала для «Искры». Обстоятельства таковы, что разрыв теперь погубит нас; а после мы - посмотрим» 17.

Анализ материалов, относящихся к истории переговоров со Струве, свидетельствует, что в этом вопросе Г. В. Плеханов не проявил достаточной принципиальности. Факт остается фактом: во время переговоров он не поддержал В. И. Ленина, хотя именно в это время в письме к В. И. Засулич, Г. В. Плеханов так характеризовал Струве: «Чем более я думаю об Иуде, тем более убеждаюсь, что он — точно Иуда, без малейшей примеси чего-нибудь другого» 18.

По настоянию Плеханова соглашение все же было заключено и результаты его зафиксированы в специально принятом документе под названием «К проекту соглашения со Струве». В нем отмечалось, что «группа «Заря» издает при журнале того же имени особое приложение под названием «Современное Обозрение», в редактировании которого принимает участие группа «Свобода»»***** 19. В январе 1901 г. Струве был уверен, что ему удастся организовать выпуск «Современного Обозрения» с помощью «экономистов». Это видно из его письма к жене — Н. А. Струве, в котором он сообщил, что установил связь с «экономистами» В. П. Махновцем и В. П. Иваншиным. «Я хочу кому-нибудь из них, — писал Струве, — предложить заведование типографией и экспедицией органа. Я думаю, что это вполне совместимо будет с их партийной деятельностью, а на то, что господа из «Искры» будут нести хулу, можно не обращать внимания» 20. Это письмо лишний раз подтверждает истинные цели и намерения Струве, пытавшегося в борьбе с «Искрой» опереться на «экономистов» — самых ярых оппортунистов в рабочем движении. Вскоре были подготовлены заявления о выходе «Современного Обозрения». Однако издание не осуществилось. Поводом послужил отказ издательства Дитца напечатать вышеназванные заявления как не отвечающие требованиям цензуры.

Составители примечаний к книге «Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода» считают, что соглашение о совместном издании не было заключено по совершенно не зависящим от доброй воли договаривающихся сторон обстоятельствам. По их утверждениям, сразу же после переговоров Струве уехал в Россию для устройства своих дел, предполагая вскоре вернуться и вплотную заняться работой над «Современным Обозрением». В марте 1901 г. он принял участие в демонстрации на Казанской площади в Петербурге, где был арестован и выслан под гласный надзор полиции в Тверь, откуда смог выбраться за границу лишь в начале 1902 г., когда о совместном издании не могло быть и речи21.

Получается, что только случайности помешали Струве осуществить выпуск «Современного Обозрения». В действительности же этого не произошло, из-за последовательной и принципиальной борьбы В. И. Ленина против Струве. Это вынужден был признать и сам Струве, который позднее писал: «Соглашение не осуществилось в 1901 г. не потому, что я уехал в Россию для устройства своих дел, а потому, что в Мюнхене совершенно очевидно, обнаружилась невозможность соглашения моего с социал-демократами, и прежде всего с Лениным. Разрыв произошел в Мюнхене, и я уезжал с твердым намерением — создать свой орган, опираясь на «либеральные» и «демократические» силы»22.

Летом 1902 г. за границей начал выходить журнал «Освобождение», редактором которого стал Струве. Этот журнал выражал интересы либеральной буржуазии и ничего общего с задачами революционного движения не имел. О направлении и характере «Освобождения» лучше всего говорят материалы, опубликованные на его страницах. Дополнением к ним может служить и редакционная переписка. Так, в одном из писем Н. А. Струве, обращаясь к мужу, настоятельно советовала с первых номеров взять «правильный тон» и до поры до времени не раскрывать всех карт. «Пусть орган будет не революционный, — напутствовала она, — но сейчас ничего нельзя говорить против революционного движения и не надо же подчеркивать на словах, что орган не революционный. Это и так будет видно» 23.

Однако редактор не внял этому совету. Наоборот, он всячески подчеркивал характер и цели создаваемого им печатного органа. В тех же случаях, когда журнал ошибочно относили к числу революционных социал-демократических изданий, Струве публично делал необходимые «уточнения». Так, например, в немецкой газете «Vorwarts» летом 1902 г., незадолго до выхода в свет первого номера журнала, появилась небольшая заметка. «С 1 июля с. г. будет дважды в месяц выходить новый орган российской с(оциал)-демократии).,. — говорилось в ней. — Многие известные литературные силы России уже обещали журналу свое сотрудничество, и можно надеяться, что новый орган будет энергичным борцом против деспотизма» 24.

Буквально через день после выхода газеты с вышеприведенным объявлением Струве направил Аксельроду письмо «ввиду появления в «Vorwartse» нелепой заметки об «Освобождении», как новом органе русской социал-демократии»25. Такая, казалось бы, прекрасная аттестация для печатного органа неожиданно встревожила Струве, и он поспешил отмежеваться от нее. «В виде исправления, — писал он, — мы можем сообщить, что этот журнал должен вступить в соревнование (Wettbewerb) с органами русской с(оциал)-д(емократии). Дело идет о чисто политическом журнале, который должен собирать всевозможный материал для критики русского абсолютизма и работать для достижения конституции в империи царя. Новый журнал будет избегать всякой полемики с социал-демократией и ее прессой, но ни в каком случае не будет при этом выступать в роли органа русской социал-демократии и вообще не будет рассматривать проблемы социализма, как область своей работы»26. Сказано предельно четко и ясно. Либеральную буржуазию такая позиция вполне устраивала, ей неукоснительно следовал и сам Струве.

В течение всего периода существования журнала на его страницах последовательно проводились идеи умеренно-монархического либерализма. Так один из участников Псковского совещания, «легальный марксист» Петр Струве, с поразительной быстротой сбросил с себя маску революционности и открыто встал на позиции контрреволюции.

В тот период, когда В. И. Ленин и его единомышленники усиленно работали над созданием «Искры», не только «легальные марксисты» но и «экономисты» пытались отвлечь их от решения поставленной задачи. Создаваемый В. И. Лениным печатный орган имел ясно выраженное политическое направление и по своим целям и задачам был прямо противоположен органам «экономистов» — «Рабочей мысли» и «Рабочему делу». Как известно, издавать «Искру» Владимир Ильич намечал совместно с Г. В. Плехановым, не вступая при этом ни в какие переговоры с представителями этих изданий. Однако сторонники экономической борьбы предпринимали немалые усилия, чтобы склонить В. И. Ленина на свою сторону. Наиболее активно в этом плане вел работу П. П. Маслов******, который тогда занимал примиренческую позицию. Он считал, что редакция «Рабочего дела» по своему составу является неоднородной и ее левое крыло во главе с Тепловым смогло бы сотрудничать с В. И. Лениным и Г. В. Плехановым. Для того чтобы привлечь В. И. Ленина, П. П. Маслов в 1900 г. предпринял специальную поездку к Владимиру Ильичу в Псков.

«В беседе, продолжавшейся почти до утра, — вспоминал позже Маслов, — Ленин настаивал на необходимости борьбы против всей группы «Рабочего дела», не вступая ни с кем ни в какие соглашения и переговоры»27.

Эта встреча еще раз подтверждает решительность и последовательность позиции В. И. Ленина в отстаивании строго марксистского направления будущего печатного органа. Когда дело касалось защиты интересов рабочего класса, Ленин не шел ни на какие уступки тем, кто отвлекал трудящиеся массы от политической борьбы.

Издание газеты «Искра» и журнала «Заря» В. И. Ленин намечал организовать совместно с плехановской группой «Освобождение труда». Идя на соглашение с ними, Владимир Ильич отмечал положительные моменты в совместной работе, но предвидел и неизбежные трудности. В письме от 5 сентября 1900 г. к неустановленному адресату В. И. Ленин подчеркивал: «Мы не считаем возможным вести дело без таких сил, как Плеханов и группа «Освобождение труда», но отсюда никто не вправе заключать, что мы теряем хоть частичку нашей самостоятельности»28. Дальнейшие события подтвердили правоту В. И. Ленина: временами его взаимоотношения с членами группы «Освобождение труда» настолько обострялись, что казалось: совместная работа просто невозможна.

Вскоре после прибытия В. И. Ленина за границу, в августе 1900 г., в Корсье (предместье Женевы) состоялось совещание, в котором участвовали В. И. Ленин, А. Н. Потресов и члены группы «Освобождение труда» — Г. В. Плеханов, В. И. Засулич, П. Б. Аксельрод. Главным вопросом повестки дня было обсуждение программы будущих органов и состава редакции «Искры». В. И. Ленин предложил представителям группы «Освобождение труда» издавать газету совместно на паритетных началах. Г. В. Плеханов с этим предложением не согласился. Во время горячих споров стало ясно, что он стремится взять все руководство газетой в свои руки. В. И. Ленин сумел дать отпор Плеханову, однако это стоило больших усилий, и переговоры едва не кончились разрывом.

«Как чуть не потухла «Искра»?» — так озаглавил В. И. Ленин статью, написанную им сразу же после этой встречи. Не столько чувство горечи и обиды, сколько тревогу из-за возможного срыва задуманного плана испытывал он. Прямое и неприкрытое стремление Плеханова стать единоличным редактором, пренебрежительное отношение к мнению остальных членов редакции возмущали Ленина. Казалось, крах задуманного дела неизбежен.

В моменты острейших столкновений В. И. Ленин даже подумывал вернуться в Россию и наладить там все заново. «Это была настоящая драма, — писал он, — целый разрыв с тем, с чем носился, как с любимым детищем, долгие годы, с чем неразрывно связывал всю свою жизненную работу» 29.

Лишь с большим трудом удалось прийти к общему соглашению. О происшедшем было решено никому не говорить, кроме самых близких лиц, чтобы не дать возможности торжествовать противникам. В. И. Ленин отмечал, что внешне, казалось, ничего не произошло, «только внутри порвалась какая-то струна, и вместо прекрасных личных отношений наступили деловые, сухие...»30.

Условия участия группы «Освобождение труда» в намечаемых органах были оговорены «особым соглашением», в первом пункте которого отмечалось, что газета «Искра» и сборник «Заря» «издаются и редактируются группой русских социал-демократов, при редакционном участии группы «Освобождение труда»»31. Кроме этого документа был принят «Проект соглашения», в котором подчеркивались солидарность взглядов и тождество практических задач плехановской заграничной группы «Социал-демократ» и русской группы, издающей сборник «Заря» и газету «Искра». Эти организации заключили между собой союз и обязались оказывать друг другу всестороннюю поддержку в литературном отношении32.

Преодолевая все препятствия, день за днем упорно и настойчиво В. И. Ленин готовил газету к выходу в свет. Нетрудно представить, сколько понадобилось ему мужества и энергии для создания «Искры» и «Зари». Потребовались гигантские усилия, чтобы начатое дело увенчалось успехом. В декабре 1900 г. вышел в свет первый номер общерусской политической газеты. Эпиграфом ее стали слова из ответа декабристов А. С. Пушкину: «Из искры возгорится пламя».

 

Примечания:

 

* «Заря» — марксистский научно политическим журнал, издававшийся в 1901 — 1902 гг. в Штутгарте редакцией «Искры» с целью идейной борьбы с международным оппортунизмом.

** Псевдоним П. Б. Струве.

*** Псевдоним А. Н. Потресова.

**** П. Б. Струве.

***** Одним из принципиальных условий, поставленных искровцами во время переговоров со Струве, явилось выдвинутое ими требование, что речь должна идти о соглашении двух совершенно различных политических групп. Поэтому «Современное Обозрение» с самого начала рассматривалось как издание отнюдь не социал-демократическое, а представители «легального марксизма», в принятом документе упоминаются как группа «демократической оппозиции» «Свобода» (Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода, т. II (издание Р. М. Плехановой). М., 1925, с. 143).

****** П. П. Маслов (1867 — І946) — «экономист», социал-демократ, автор многих работ по аграрному вопросу. Длительное время находился в переписке с В. И. Лениным, по ряду вопросов занимал ошибочную позицию. После II съезда РСДРП примкнул к меньшевикам и оставался в их рядах до 1917 г. После Великой Октябрьской социалистической революции отошел от активной политической деятельности, занимался педагогической и научной работой. В 1929 г. избран академиком.

 

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 465 — 466.

2 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 3, с. 515.

3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 1, с. 241.

4 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 6, с. 29.

5 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 24, с. 214.

6 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 187.

7 Крупская Н. К Воспоминания о Ленине. М., 1968, с. 37 — 38.

8 Варенцова О. А. «Северный рабочий союз» и «Северный комитет РСДРП». Иваново, 1948, с. 62.

9 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 453.

10 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 6, с. 16.

11 Возрождение (Париж), 1950, № 12, с. 99 — 100.

12 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 358.

13 Там же, с. 388.

14 Там же, с. 386 — 387.

15 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 79 — 81.

16 Там же, с. 81.

17 Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова. В трех томах, т. 1. М, 1973, с. 111.

18 Там же, с. 189.

19 Ленин В. И, Полн. собр. соч., т. 4, с. 389.

20 ЦПА НМЛ, ф. 302, on. 1, д. 38, т. 2, л. 200 — 201.

21 См. Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода, т. 2. М., 1925, с. 143 — 144.

22 ЦГАОР СССР, ф. 5912, on. 1, д. 29а, л. 111-112.

23 ЦПА ИМЛ, ф. 302, оп. 1, д. 43, т. 2, л. 267 — 268.

24 Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода, т. 2, с. 174.

25 Там же, с. 175.

26 Там же.

27 Государственная Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова- Щедрина. Рукописный отдел, ф. 471, д. 1, л. 4.

28 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 42.

29 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 345.

30 Там же, с. 351.

31 Там же, с. 484, прим.

32 См. там же, с. 353.

 


 

2. ПЕРВЫЕ ОПОРНЫЕ ПУНКТЫ «ИСКРЫ»

Постановка общерусской политической газеты явилась исходным пунктом и первым практическим шагом к созданию партии. В. И. Ленин лучше, чем кто-либо другой, понимал, что организаторская роль «Искры» в создании РСДРП может быть успешной только в том случае, если удастся сделать газету общерусским печатным органом, установить тесную связь с российскими социал-демократами и получать от них систематическую помощь и поддержку. Решению этой задачи он уделял огромное внимание. Задолго до выхода в свет первого номера газеты по инициативе Ленина в России стали создаваться группы содействия «Искре» и сеть искровских агентов. Организаторами выступили непосредственно члены Литературной группы*  во главе с В. И. Лениным. Н. К. Крупская вспоминала, что «целый год после ссылки прожил он в России, чтобы создать прочные опорные пункты для будущей газеты, обеспечить помощь целого ряда агентов, которые организовали бы прием и распространение газеты, обеспечить целый ряд сотрудников и корреспондентов»1.

В «Заметках к докладу на II съезде РСДРП о деятельности организации «Искры»» В. И. Ленин этот период хронологически обозначил с февраля по декабрь 1900 г.2 В многотомной истории КПСС и многочисленных ранних исследованиях неоднократно отмечалось, что первые группы содействия «Искре» в России были созданы в 1900 г. в Пскове, Полтаве и Самаре**. В «Докладе ко II съезду организации «Искры»» отмечалось, что «к апрелю 1901 г. на юге России (в Полтаве. — В. Н.) работала группа содействия «Искре»; она собирала деньги, доставала адреса для посылки «Искры», устроила склад искровской литературы, изыскивала явки. Члены искровской группы рассылали и развозили литературу, направляли корреспонденции, оказывали «Искре» услуги в деле устройства транспорта и техники. Те же функции исполняла и другая группа лиц, жившая под Питером (в Пскове. — В. Я.). Группа лиц на востоке (в Уфе. — В. Н.) взялась помогать «Искре» в денежном отношении» 3.

Факты свидетельствуют, что в указанное время на востоке искровцы работали как в Самаре, так и в Уфе. Однако в данном случае речь идет об уфимской группе.

К сожалению, не сохранилось более точных и конкретных документальных материалов о составе и времени создания в России первых искровских групп. Современники тех дней в своих мемуарах также не дали ответа на этот вопрос. Путем сопоставлений различных печатных и архивных материалов, анализа обширной переписки искровцев с редакцией газеты, а также с помощью сохранившихся воспоминаний можно лишь проследить, как создавались группы содействия «Искре» в Пскове, Полтаве, Уфе.

Из-за отсутствия документов, касающихся истории возникновения искровских групп в России, к сожалению, нередко допускается недостаточно аргументированная и поверхностная трактовка отдельных вопросов. В качестве примера можно привести некоторые публикации по истории псковской, полтавской и уфимской групп содействия «Искре». Особенно заметно бросается в глаза стремление отдельных местных исследователей сделать «свою» группу содействия «Искре» «самой первой, самой значимой»4. Так, например, Г. Ф. Павлюченков, изучающий деятельность уфимской группы, непомерно большую роль пытается приписать Уфе и местным искровцам в революционной борьбе того периода. «Можно с уверенностью сказать, — пишет он, — что не было в 1900 — начале 1901 года и не могло быть другого города России, который был бы центром таких обширных революционных связей нарождающейся «Искры», каким была в тот период Уфа» 5. Однако в статье, из которой взята эта цитата, отсутствуют факты и документы, подтверждающие выдвинутую точку зрения. Справедливости ради следует отметить, что этой тенденции не избежали и другие историки, изучающие деятельность местных искровских групп.

Ряд исследователей, независимо один от другого, пытаются доказать первородство своих «местных» искровских групп. В этой связи возникает вопрос, что же взять за основу, какими критериями следует руководствоваться при определении времени возникновения той или иной группы содействия «Искре». В первую очередь, конечно, при этом должны быть использованы документальные материалы, в Которых либо прямо говорится о времени образования искровских групп, либо упоминается вскользь. Возьмем следующий пример. Выполняя задание редакции, агент «Искры» В. П. Ногин по приезде в Петербург создал там искровскую группу. В письме от 29 (16) сентября 1901 г. о проделанной работе он проинформировал руководство редакции: «На прошлой неделе, отыскавши двух преданных нам лиц, я составил с ними группу, назвав ее Спб. отдел «Искры»...»6. К счастью, текст письма сохранился до наших дней, благодаря чему исследователи смогли установить время создания петербургской искровской группы: 10 — 13 сентября 1901 г.7

Однако подобных материалов по большинству групп в нашем распоряжении не имеется. Отсюда и неизбежные трудности, возникающие при определении времени образования их.

При внимательном изучении истории псковской и полтавской искровских групп невольно бросается в глаза то обстоятельство, что для этих городов было много общего в плане выбора их в качестве опорных пунктов. В конце XIX — начале XX в. в Пскове и Полтаве не было крупных фабрик и заводов. Рабочий класс здесь был малочислен. В Псковской губернии на 1 188 тыс. жителей насчитывалось 13 тыс. рабочих, в Полтавской — на 3 млн. жителей приходилось 15 тыс. рабочих8. В обеих губерниях рабочих было менее 1 % от общей численности населения. Здесь проживало в основном крестьянство, которое в конце XIX в. было еще далеко - от политической борьбы. Правда, единичные выступления там имели место, но они носили стихийный характер и не представляли особой угрозы для местных властей.

В силу этих обстоятельств царское правительство довольно часто из крупных городов России высылало сюда наиболее революционно настроенных лиц. Член местной искровской группы В. Н. Соколов рассматривал Псков в качестве пригорода Петербурга. «Здесь задерживается все, что к Питеру тянется, но ему не пригодно или оттуда выталкивается силой, — вспоминал он. — Из Питера сюда выгоняют студентов, писателей и прочий бунтующий элемент, который не хочет далеко от столицы оторваться»9. Почти так же характеризовал Полтаву того периода ссыльный писатель В. Г. Короленко.

В 1900 г. в Пскове находились под надзором полиции 37 человек 10, в Полтаве — 12511. Многие из них продолжали заниматься здесь революционной деятельностью и поддерживали связи с социал-демократами различных городов России.

Наличие значительного количества политически неблагонадежных стало вызывать тревогу у местных властей. Начальник Псковского губернского жандармского управления полковник Вольский в ноябре 1900 г. докладывал министру внутренних дел, что «... в силу исключительности своего положения город Псков избирается местом временного пребывания лиц, административным порядком выселенных из столицы и губерний бывшего Царства Польского и Северо-Западного края и подчиняемых на известный срок гласному надзору полиции...

Наконец, в городе проживает много лиц, состоящих под негласным надзором полиции, из коих постоянно — главным образом состоящие на службе губернского земства при статистическом отделении губернской земской управы и временно — воспитанники и студенты высших учебных заведений, высылаемые из столицы ввиду участия их в беспорядках.

Все эти обстоятельства, вместе взятые, требуют крайнего напряжения от ...весьма немногочисленного состава городской полиции...» 12.

Примерно такое же положение сложилось в 1900 г. и в Полтаве. Один из высокопоставленных чинов петербургской охранки в июле этого года докладывал в департамент полиции, что большинство «политически неблагонадежных» после удаления из Петербурга избирают почему-то местом своего пребывания Полтаву. «За последнее время, — писал он, — в Полтаву выбыли 25 поднадзорных, известных своей принадлежностью к деятельности подпольных социал-демократических кружков. Ныне в Полтаве поселились как прежние, так и современные деятели подпольного «Союза борьбы за освобождение рабочего класса»... Ввиду того, что подобное скопление в одном пункте лиц, заведомо неблагонадежных, принадлежащих к различным противоправительственным направлениям, может быть и не случайным, о вышеизложенном считаю долгом доложить» 13.

Можно с полным основанием утверждать, что одной из причин для выбора «политически неблагонадежными» Пскова и Полтавы (аналогичная картина была и во многих других городах) в качестве опорных пунктов было наличие в них значительного количества революционно настроенных лиц. Они чаще всего группировались вокруг земской статистики. В обзоре важнейших событий за 1899 — 1900 гг. товарищ прокурора Харьковской судебной палаты не упустил случая отметить, что «местная губернская земская управа беспрепятственно давала таким лицам у себя занятия, чаще всего в статистическом отделении»14. В Полтавском земстве на службе значилось 19 человек из числа политических поднадзорных. На это обстоятельство министр внутренних дел еще несколько раньше обратил внимание Николая II, который, ознакомившись с представленным ему докладом, наложил резолюцию: «Желал бы знать, по какой причине такая компания поднадзорных лиц находилась одновременно на службе в Полтавском земстве?» 15

В. И. Ленин и члены Литературной группы были в курсе положения дел в статистических отделах этих губерний и были знакомы со многими из местных работников. В указанное время в Пскове, например, проживали социал-демократы Л. Н. Радченко, которую В. И. Ленин хорошо знал еще по петербургскому «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса», а также А. М. Стопани и Н. Л. Сергиевский — известные Владимиру Ильичу еще по Казани. Знал В. И. Ленин и то, что во главе статистического отдела Псковского губернского земства стоял знакомый А. М. Горького и В. Г. Короленко — Николай Михайлович Кисляков***. Не будучи марксистом, он, однако, охотно помогал революционерам и принял в свой отдел большое число людей, которые значились тогда «неблагонадежными». Начальник Псковского губернского жандармского управления полковник Вольский неоднократно сообщал в департамент полиции о том, что революционеры, проживающие в городе Пскове, группируются главным образом в губернской земской управе. «Замечено, — писал он, — что как только появится здесь лицо, почему-либо высланное из Петербурга или состоящее под надзором полиции, как оно немедленно поступает на службу в статистическое бюро, ближайшее заведование которым лежит на поднадзорном Николае Кислякове» 16. По характеристике начальника псковской полиции, Н. М. Кисляков «являлся наиболее выдающимся лицом по подбору неблагонадежных лиц для службы в управе».

Вопреки существовавшему в то время порядку Н. М. Кисляков устроил на работу многих политических ссыльных без предварительного запроса о благонадежности того или иного из них. На службу в статистическое бюро Псковской губернской земской управы были приняты соратники В. И. Ленина — П. Н. Лепешинский и А. М. Стопани, также без предварительного запроса и разрешения на это. Кисляков последовательно и неоднократно отстаивал интересы своего статистического бюро и своих «неблагонадежных» сотрудников от посягательства жандармерии и губернской администрации. «В этом отношении, — писал П. Н. Лепешинский, — он немножко напоминал Некрасова, который охотно шел на всяческие унизительные жертвы, чтобы уберечь только от разгрома свои «Отечественные записки»» 17. За это, разумеется, Н. М. Кислякова не могли не ценить псковские статистики.

В результате такого подбора сотрудников в 1896 — 1900 гг. в статистическом отделе при Псковском губернском земстве оказались высланные или добровольно прибывшие в Псков революционеры: П. А. Красиков, А. М. Стопани, Н. Л. Сергиевский, Г. Т, Милов, супруги А. Г. и О. Н. Бутковские, а также многие либерально или радикально настроенные лица, не примыкавшие твердо к какой-либо политической группировке: Н. Ф. Лопатин, И. А. Сабанеев, В. А. Оболенский и др. Некоторых из статистиков В. И. Ленин знал еще до приезда в Псков, а о других мог быть информирован товарищами.

Псков был близок к Петербургу и в то же время находился недалеко от западной границы, что создавало отличную возможность для связи с заграничными социал-демократами. Что касается Полтавы, то удобное географическое положение на юге России, относительная близость со многими крупными промышленными и революционными городами страны создавали хорошие условия, чтобы сделать этот пункт центром для всего Юга****.

Следует полагать, что все эти обстоятельства, вместе взятые, послужили основанием членам Литературной группы сделать Псков и Полтаву опорными пунктами газеты «Искра».

Трудно сказать, думал ли Владимир Ильич еще в Сибири избрать Псков одним из опорных пунктов «Искры», или это решение созрело позднее. Можно предположить, что В. И. Ленин сделал выбор по приезде в этот город, когда на месте познакомился с обстановкой. Этот вывод напрашивается на основании воспоминаний П. Н. Лепешинского, который писал: «Еду я в Псков — по вызову Владимира Ильича»18. Следовательно, Лепешинского Ленин вызвал уже после своего решения обосноваться в Пскове.

В защиту этого предположения свидетельствует и тот факт, что еще в Сибири супруги Лепешинские собирались ехать на Украину, а не в Псков. Близкая знакомая их семьи Е. Н. Окулова в письме к своим родным из Минусинска писала: «Сейчас от меня ушли Лепешинские. Они завтра едут в Омск, там пробудут два месяца, а затем предполагают ехать в Харьков» 19.

Таким образом, до самого последнего дня пребывания в ссылке Лепешинские и не думали о Пскове, а поехали туда лишь по вызову Ленина, когда он избрал этот город в качестве одного из опорных пунктов «Искры».

Во время кратковременного пребывания в Пскове В. И. Ленин занялся подбором членов будущей искровской группы из представителей революционно настроенной интеллигенции. Ядро псковских искровцев составили П. Н. Лепешинский, О. Б. Лепешинская, В. Л. Горн, Г. Т. Милов, О. Н. Бутковская, А. Г. Бутковский, А. М. Стопани, П. А. Красиков, П. Ф. Куделли, В. ЕЕ Соколов, Н. Л. Сергиевский. К ним примыкали исполнители отдельных поручений — В. Я. Андреев, А. И. Жиглевич, Б. Я. Закс, А. П. Семякин, П. А. Блинов и др.

В своих воспоминаниях П. Н. Лепешинский писал, что в июне*****  1900 г. он встретился в Подольске с В. И. Лениным, который наделил его «инструкциями по части организации искровской группы в Пскове и обслуживания интересов задуманного Ильичем органа в смысле посреднической роли Пскова между заграницей и Петербургом»20. П. Н. Лепешинский так излагал суть данного ему поручения: «Я становился одним из агентов будущей социал-демократической газеты, которую предполагалось издавать за границей... Постоянный пункт моего пребывания — г. Псков, где я становлюсь земским статистиком (Ильич уже подготовил для этого почву, и псковское статистическое бюро обо мне уже было осведомлено и меня ждет). Там я в обывательском смысле скромненько живу и конспиративно обслуживаю газету: посылаю для нее корреспонденции, собираю всяческие печатные и рукописные материалы, веду с ее секретарем шифрованную переписку, принимаю транспортированную из-за границы нелегальную литературу и либо до поры до времени храню ее у себя, либо распределяю по указанному мне назначению, устраиваю приют в Пскове для нелегальных работников, приехавших из-за границы для сношения с Питером, организую у себя под боком социал-демократическую группу для обслуживания все того же предприятия и т. д. и т. д.»21.

Подбором людей, разработкой будущих связей, шифров для переписки В. И. Ленин практически занимался до самого отъезда из Пскова. Один из участников многочисленных совещаний в этом городе, статистик В. А. Оболенский, вспоминал: «В мае 1900 г. я был приглашен в Орел в статкомитет... Помню, как перед отъездом из Пскова я сидел с Лениным на берегу живописной реки Псковы. Он приглашал меня сотрудничать в «Искре» и объяснял, как пользоваться шифром для переписки с ним. Ключом нашего шифра мы избрали «Ангел» Лермонтова»22.

Тогда же В. И. Ленин имел конспиративную встречу с местным социал-демократом Н. Ф. Лопатиным, во время которой решались вопросы, связанные с деятельностью «Искры». Таким образом, завершающим моментом в создании группы содействия «Искре» следует считать май 1900 г. — время отъезда В. И. Ленина из Пскова******.

В соответствии с ленинским организационным планом на юге России Ю. О. Мартов создает полтавскую группу. В Ленинском сборнике, вышедшем в свет в 1928 г., и в первом томе «Переписки В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России. 1900 — 1903 гг.», изданном в 1969 г., дается в общем одинаковая трактовка этого вопроса. В обоих источниках отмечается, что группа содействия «Искре» в Полтаве — одна из первых искровских групп в России, организована Ю. О. Мартовым во время пребывания его в Полтаве (весна 1900 — март 1901 г.)23.

В статье В. Н. Жук и 3. М. Суховской «Источники о деятельности искровских организаций на Полтавщине», опубликованной в 1972 г., отмечается, что группа содействия «Искре» в Полтаве создана после Псковского совещания 24. Что касается совещания, то оно проходило в Пскове в конце марта — начале апреля 1900 г. На наш взгляд, наиболее точная датировка среди многообразия других предположений дается в многотомной «Истории Коммунистической партии Советского Союза». Время создания группы здесь относится к сентябрю 1900 г.25 В ее состав сначала входили Ю. О. Мартов, В. П. Ногин, С. О. Цедербаум, Д. И. Штессель, П. Ю. Шехтман, Л. Ф. Коршунова, М. В. Завойко, С. А. Грюнер, Е. Я. Левин и др. В августе 1900 г. из группы выбыл В. П. Ногин, бежавший за границу, а 1 сентября того же года из Пскова в Полтаву по вызову Мартова приехала Л. Н. Радченко*******. В марте 1901 г. уехал за границу Ю. О. Мартов, а вскоре выехал из Полтавы в Вильно С. О. Цедербаум. После отъезда Мартова искровцев возглавила Л. Н. Радченко, а затем А. И. Штессель. С июля по сентябрь 1902 г. во главе группы стоял В. О. Цедербаум.

Весной 1901 г. в состав полтавской группы вошли Н. М. Флеров, Е. М. Трутовекая, П. В. Чериковер, Н. В. Завойко, П. Е. Щеголев. К искровцам довольно близко примыкали исполнители отдельных поручений А. М. Сонкин, С. Ф. Третьяков, С. А. Волкенштейн, М. П. Струц, П. С. Поставной, С. Г. Френкель и др.26

В материалах департамента полиции упоминания о деятельности полтавских искровцев впервые встречаются лишь в марте 1901 г. Несколько позже было возбуждено дознание о так называемом сообществе, распространяющем революционные издания типографии «Искры» и др. По данным полицейских донесений, в состав подпольной организации входило более 50 человек27. Приведенная цифра явно завышена и не соответствовала реальной действительности: в это число были включены все лица, мало-мальски хоть в чем-то замешанные и стоящие в оппозиции к правительственным властям. Большинство из них не имели абсолютно никаких связей с редакцией «Искры» и не были посвящены в ее дела.

Среди политических поднадзорных в Полтаве находились представители почти всех направлений: социал-демократы, народовольцы, либералы, социалисты-революционеры. Несмотря на различия во взглядах на цели и задачи борьбы, многие из них поддерживали между собой тесные связи и регулярно встречались на закрытых собраниях. По донесениям секретных агентов, на сходках, где обсуждались способы борьбы с царским самодержавием, присутствовало иногда свыше 20 человек.

Как стало известно, к весне 1901 г. местные власти держали под наблюдением в Полтаве девять явочных мест, где периодически проходили встречи. В их числе значились квартиры представителей местной интеллигенции агронома Третьякова, ветеринарного врача Грюнера, учителя Орлова, дворянки Семиренко, а также политических поднадзорных Ю. Мартова, С. Цедербаума и др.28

О деятельности политических поднадзорных был хорошо информирован прокурор Харьковской судебной палаты, который в ноябре 1901 г. совершенно конфиденциально сообщил министру юстиции, что «негласное наблюдение за лицами, посещавшими сходки, привело начальника Полтавского губернского жандармского управления к тому предположению, что все эти лица составляют один кружок, так как оказалось, что они находятся между собою в близких отношениях, часто навещают друг друга, ведут между собою деятельную переписку, дают друг другу разные книги, запрещенные сочинения и революционные брошюры» 29.

Полтавские искровцы принимали активное участие в беседах и встречах, о которых сообщал прокурор, однако о своей основной работе, проводимой по заданию «Искры», они не информировали участников закрытых совещаний. Отсутствие в департаменте полиции данных о деятельности местных искровцев в течение 1900 — 1901 гг. отнюдь не означает, что эта работа не велась. Наоборот, в результате хорошей конспирации со стороны революционеров сотрудникам охранки просто не удавалось заполучить необходимые материалы.

Недостаточная осведомленность о деятельности революционно настроенных лиц, проживавших в Полтаве, вызывала беспокойство местных властей. Для усиления контроля за деятельностью революционеров решено было улучшить постановку секретной службы. В таких случаях представители самодержавия часто прибегали к услугам платных агентов. На их содержание тратились немалые средства из государственной казны. О широкой постановке секретной службы в Полтаве свидетельствует тот факт, что на содержание агентуры отпускалось ежегодно 300 руб. так называемых безотчетных денег. Для сравнения заметим, что Псковскому губернскому жандармскому управлению для этих целей выделялось ежегодно лишь 50 руб., Самарскому - 40030.

Приостановить размах революционного движения путем усиления наблюдения и применения репрессивных мер пытались и в других губерниях. Однако многочисленный полицейский аппарат и его платные агенты были не в состоянии ослабить натиск революционных сил.

Прошло немногим более года с момента начала негласного наблюдения за деятельностью политически неблагонадежных в Полтаве, как прокурор Харьковской судебной палаты снова направил совершенно конфиденциальное сообщение министру юстиции. Материал, добытый путем слежки и обысков, дал возможность блюстителю порядка сделать вывод, что многие лица являются сторонниками социал-демократической революционной пропаганды и что задачей себе они поставили издание и распространение в народе, в особенности среди рабочих, запрещенных сочинений и революционных воззваний. «В изданиях, отобранных при обысках, — говорилось в донесении, — указывается на бедственное материальное положение простого народа; на страшные притеснения, которые он якобы терпит от правительства и его чиновников; на необходимость радикально изменить в России государственный строй, уничтожить царское самодержавие и допустить народных представителей к управлению государством»31.

Деятельность в Полтаве революционно настроенных лиц значительно активизировала противоправительственную пропаганду, которая велась главным образом среди железнодорожных и ремесленных рабочих города. Усилилось также распространение социал-демократической литературы среди крестьян. Ни в коей мере не умаляя значения этой работы, следует подчеркнуть, что особую значимость деятельность полтавских искровцев представляет в свете выполнения непосредственных заданий редакции газеты «Искра».

В борьбе за создание партии нового типа В. И. Ленин и редакция газеты отводили значительную роль уфимской группе содействия «Искре». Как уже отмечалось, создание этой группы «на востоке» связано с именем В. И. Ленина и н. К. Крупской. Ленин дважды посетил Уфу, прожив здесь в общей сложности 26 дней32********. В свой первый приезд в этот город, где Н. К. Крупской предстояло отбывать оставшийся срок ссылки*********, В. И. Ленин пробыл там не более четырех дней. Тогда он неоднократно встречался с местными социал-демократами, беседовал с ними по вопросам революционной работы, знакомил со своим планом издания общероссийской революционной газеты33.

По свидетельству современников, первая встреча произошла на квартире В. Н. Крохмаля. «В начале 8-го часа вечером пришел молодой человек, лет 30 на вид, хотя и с большой лысиной, — вспоминал А. И. Петренко. — Он был одет весьма просто, как большинство из нас: плохонькое пальтишко, на шее повязан шерстяной шарф. Вместе с ним пришла молодая женщина. Это и был Владимир Ильич Ульянов со своей женой Надеждой Константиновной, урожденной Крупской»34.

Другая встреча состоялась на квартире О. В. Аптекмана. В беседах принимали участие Н. К. Крупская, А. Д. Цюрупа, А. И. Свидерский, В. Н. Крохмаль, К. К. Газенбуш, О. В. Аптекман, О. И. Чачина, О. А. Варенцова, А. И. Петренко, М. П. Бойков, П. И. Попов и др.35 В. И. Ленин познакомил уфимских социал-демократов с планом организации общерусской политической газеты как составной частью общего плана создания в России революционной марксистской партии.

На наш взгляд, в свой первый приезд в Уфу В. И. Ленин вряд ли ставил перед собой задачу создавать здесь немедленно группу содействия «Искре». И дело здесь не столько в кратковременности пребывания его в этом городе, хотя этот фактор немаловажен, сколько в том, что такая оперативность не вызывалась самой обстановкой. В Уфе оставалась Н. К. Крупская, на которую можно было вполне положиться в организационном доведении до конца начатого дела. Притом было бы очень опрометчиво такое сугубо важное и конспиративное дело решать в незнакомом городе со многими недостаточно проверенными людьми столь поспешно. Для В. И. Ленина важнее было другое — выяснить отношение местных социал-демократов к намечаемому печатному органу, заручиться поддержкой с их стороны. Очевидно, именно эти задачи В. И. Ленин и решал во время своего первого пребывания в Уфе, поскольку они имели немаловажное значение как для предстоящих переговоров с «легальными марксистами» на Псковском совещании, так и для заключения соглашения с членами группы «Освобождение труда».

Из Уфы В. И. Ленин направился в Псков, избранный им местом жительства. Приехав сюда с готовой программой действий, он начал тщательно знакомиться с обстановкой на месте, прежде всего сплотив вокруг себя группу единомышленников.

По воспоминаниям современников, во время своего пребывания в этом городе В. И. Ленин принимал активное участие в беседах и совещаниях с представителями местной интеллигенции, которые иногда сам организовывал. Основная цель таких встреч состояла в том, чтобы отобрать нужных людей и привлечь их к выполнению отдельных поручений.

Пробыв в Пскове менее двух месяцев, В. И. Ленин 20 апреля 1900 г. написал прошение в департамент полиции о разрешении ему вновь выехать в Уфу сроком на полтора месяца. Ссылка на серьезную болезнь жены и медицинское заключение не возымели своего действия: в конце апреля Владимир Ильич получил официальный письменный ответ об отказе36.

По просьбе В. И. Ленина хлопотать за него поехала в Петербург мать — Мария Александровна. Ходатайство ее на этот раз увенчалось успехом. И в мае 1900 г. В. И. Ленин получил разрешение департамента полиции на поездку в Уфу вместе с матерью37.

Завершив в Пскове работу, связанную с подготовкой к изданию «Искры», В. И. Ленин направился в Уфу. Во время Вторичного приезда сюда Владимир Ильич снова провел ряд встреч и совещаний с местными революционерами. Участие в них наряду с уфимскими социал-демократами принимали и представители других городов: А. И. Пискунов и Е. И. Пискунова из Нижнего Новгорода, В. А. Носков из Воронежа**********, П. П. Румянцев из Самары, Л. М. Книпович из Астрахани, П. Ф. Савинов из Бирска38***********. В. И. Ленин и Н. К. Крупская навестили семью видных уральских революционеров Кадомцевых39.

Встречи носили деловой характер, были посвящены вопросам революционной борьбы. В то время нелегко было разобраться во всех ее перипетиях. В этой связи В. И. Ленин, как никто другой, сумел указать правильный путь и предостеречь от ошибок тех, кто искренне заблуждался.

Во время пребывания в Уфе В. И. Ленин провел большую организаторскую работу: создал опорный пункт «Искры», подобрал корреспондентов, условился с ними об адресах и шифрах для конспиративной переписки. Начало июля 1900 г. — время отъезда Ленина из города, когда все эти дела были закончены, — и следует считать завершающим этапом создания в Уфе группы содействия «Искре». Последующая деятельность ее проходила уже под непосредственным руководством Н. К. Крупской, В течение 1900 — 1901 гг. здесь вели подпольную работу А. Д. Цюрупа, В. Н. Крохмаль, В. А. Кугушев, А. И. Свидерский, И. С. Кадомцева, Э. С. Кадомцев, А. И. Петренко, И. С. Якутов, М. П. Бойков, А. И. Крылов, Н. Н. Плаксин, Ю. А. Попова и др.40

Как показывают факты, в небольших губернских городах центром сосредоточения революционеров и вообще оппозиционно настроенных лиц в то время являлись земские управы, в которых многие из них работали статистиками, учетчиками, управляющими и т. д. На это обстоятельство местные власти неоднократно обращали внимание столичного начальства. Так, например, в одном из секретных сообщений, направленном в сентябре 1902 г. в департамент полиции, член уфимской губернской земской управы князь В. А. Кугушев характеризовался как человек, поддерживавший связи и знакомства главным образом с разными ссыльными и политически неблагонадежными лицами. «Благодаря своей энергии, средствам и связям, — говорилось в донесении, — Кугушев забрал в руки всю земскую управу и, при его покровительстве вообще неблагонадежному элементу, все ссыльные и поднадзорные получили туда широкий доступ; даже в своих имениях, в лице служащих, Кугушев имел людей одинаковых с ним убеждений»41. Среди ближайших знакомых князя сотрудники полиции отмечали А. Д. Цюрупу, М. П. Цюрупу, М. К. Газенбуш, М. П. Бойкова, М. Б. Смирнова, Муртаза Кутлубаева и др. Небезынтересно и то, что сам В. А. Кугушев даже не скрывал связей и знакомств с лицами политически неблагонадежными, многие из которых находились под надзором полиции. Вскоре после ареста на одном из допросов он заявил: «В Уфе я был знаком с разными ссыльными, а именно: Бр. Плаксиными, Свидерским, Леоновичем, Малышевым, Квятковским, Синицыным, Малышевой и с женой Бойкова — Лидией»42. Что касается его уфимских встреч в 1900 г. с В. И. Лениным и Н. К. Крупской, то данными о них полиция, по-видимому, не располагала. Однако в воспоминаниях В. А. Кугушева они нашли свое отражение в следующем виде: «...1900 г. Уфа. Приезд в Уфу Владимира Ильича к Надежде Константиновне; мои связи с уфимской ссыльной колонией — Цюрупой, Свидерским, Леоновичем, Бойковым; Крупской. Визит Владимира Ильича в губернскую земскую управу. Беседа в моем кабинете... Темы беседы: положение крестьянства в губернии, настроение среди городской интеллигенции и рабочих... Характер земской работы»43.

Уфимские социал-демократы поддерживали тесные связи с революционерами многих городов России. В их числе, пожалуй, особый интерес представляют взаимоотношения с революционными социал-демократами Москвы. К сожалению, до сих пор нам многое неизвестно о тех далеких событиях подпольной борьбы. Сохранившиеся документы лишь указывают на то, что междугородные связи имели место и носили сугубо конспиративный характер. В июне 1902 г. за участие в студенческих беспорядках и связь с политически неблагонадежными был арестован житель Уфы Муртаз Кутлубаев. Тот факт, что его привлекли к дознанию при московском губернском жандармском управлении, уже указывает на связь с москвичами. В числе вещественных доказательств, отобранных у Кутлубаева полицией во время обыска, оказались стихотворения «Русская Марсельеза» и «Похоронный марш», в которых выражалось сочувствие противоправительственному движению 44.

В ходе дознания сотрудники департамента полиции неоднократно указывали на контакты арестованного с политически неблагонадежными лицами. Правда, круг их оказался сравнительно невелик. В результате вмешательства родных Кутлубаев вскоре был освобожден, внеся огромный по тем временам залог — 3000 руб.45 По всей вероятности, эта солидная сумма «сыграла» решающую роль, и дело вскоре было прекращено. В этой истории небезынтересен факт, что в указанное время Кутлубаев проживал в Москве по адресу: Сухаревская площадь, дом Элькинда. Как отмечалось в секретных агентурных донесениях, здесь же проживал служащий московского отделения Петербургского Международного коммерческого банка М. М. Меерсон, принадлежавший к группе искровцев. На имя Меерсона из-за границы редакция «Искры» направляла конспиративные письма, которые он затем передавал Н. Э. Бауману46. Представляется маловероятным, чтобы Кутлубаев не был осведомлен об этих связях.

Имеющиеся материалы свидетельствуют, что за деятельностью искровской группы в Уфе в 1900 г. редакция газеты следила внимательнейшим образом, оказывала ей необходимую помощь. Наглядным подтверждением этого может служить то, что первый транспорт только что вышедшей в свет газеты «Искра» был направлен наряду с Москвой и в Уфу. Пограничная стража задержала груз с искровской литературой. На двух тюках стояла условная буква «у», что, по заключению сотрудников полиции, означало первую букву названия города, куда предназначалась литература. Одновременно в Уфу на имя Глазырина по почте была направлена книга, служившая условным сигналом, что литература послана47. Во время допроса служащего городского банка А. В. Глазырина полиция установила, что с разрешения последнего его адресом для революционных целей воспользовался уфимский социал-демократ В. А. Квятковский, который ввиду неопровержимости улик был арестован. Не имея сведений из Уфы о получении транспорта с искровской литературой, Н. К. Крупская срочно направила туда письмо************  с запросом по этому поводу, где писала: «Как поживает В. А. (речь идет о Квятковском. — В. Н.), здоров ли? Получили ли транспорт? Ответьте немедленно»48. В целях конспирации она привела в нем только инициалы своих товарищей по ссылке: «Н. Н.», «В. А.», «Ю. А.». Местный исследователь Г. Ф. Павлюченков убедительно доказал, что эти инициалы принадлежали уфимским социал-демократам Н. Н. Плаксину, В. А. Квятковскому, Ю. А. Поповой49.

На наш взгляд, имеются все основания утверждать, что первый искровский транспорт предназначался в Уфу не случайно. Вполне резонным было решение редакции направить груз туда, где находился опорный пункт и группа надежных искровцев.

В соответствии с ленинским организационным планом члены Литературной группы к моменту выхода в свет «Искры» создали опорные пункты редакции газеты в Пскове, Уфе, Полтаве, а также разветвленную сеть агентов. Они установили широкие связи в России и заручились поддержкой в оказании им помощи со стороны революционных социал-демократов Петербурга, Москвы, Пскова, Уфы, Нижнего Новгорода, Харькова, Саратова, Баку, Риги, Казани, Смоленска и ряда других городов.

Таким образом, за сравнительно короткое время в условиях строжайшей конспирации В. И. Ленин организовал выпуск общерусской политической газеты, создал ряд опорных искровских групп в России и сравнительно широкую сеть агентов «Искры», определил круг вопросов, цели и задачи, которым отныне была подчинена вся их деятельность. С созданием единогообщерусского революционного центра, каким стала редакция «Искры», а также ряда опорных искровских групп в России появилась возможность начать коренную перестройку работы местных комитетов РСДРП, направить все силы на решение главной задачи революционного движения. Тем самым в отличие от ранее существовавшей разрозненной деятельности отдельных комитетов, групп и революционно настроенных лиц теперь их подпольная борьба направлялась в общее русло в соответствии с разработанным ленинским организационным планом.

 

Примечания:

 

* По инициативе В. И. Ленина Литературная группа была создана в начале 1900 г., вскоре после возвращения Владимира Ильича из сибирской ссылки. В ее состав входили В. И. Ленин, Ю. О. Мартов, А.  Н. Потресов. Эта группа представляла собой организующее начало создания общерусской марксистской газеты «Искра».

** До последнего времени исследователи относили время образования самарской искровской группы к концу 1900 г. (см. История Коммунистической партии Советского Союза, т. I. М., 1964, с. 568; Ленинская «Искра». М., 1950, с. 178; Наякшин К., Рутберг Г. В. И. Ленин и самарская большевистская организация. Куйбышев, 1969, с. 79, и т.д.). Последующее изучение архивных материалов послужило основанием для пересмотра времени образования группы содействия «Искре» в Самаре. Составители «Переписки В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России. 1900 — 1903 гг.» считают, что группа содействия «Искре» в Самаре создана осенью 1901 г. (см. Указ. соч., т. 1, с. 562). Для обоснования этой точки зрения в качестве основного аргумента приводятся письма Н. К. Крупской и Ю. О. Мартова в Самару. Так, в письме от 19(6) мая 1901 г. Н. К. Крупская писала К. К. Газенбушу: «Образуйте из сочувствующих «группу содействия «Искре »». На это обстоятельство указывал тогда же и Ю. О. Мартов в письме к Н. О. Кранихфельд. «Сообщи, образовалась ли группа содействия «Искре», — писал он, — если нет, необходимо это сделать» (см. Переписка В.  И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 88 — 89). Указание членов редакции газеты на необходимость создать такую группу в Самаре свидетельствует, что до весны 1901 г. ее здесь не было.

*** Н. М. Кисляков — статистик. За участие в хранении подпольной литературы в 1884 г. находился под гласным надзором полиции в Нижнем Новгороде. С 1896 г. возглавлял статистический отдел Псковского губернского земства. В период пребывания в Пскове более десяти лет находился под негласным надзором полиции. Н. М. Кисляков — автор многочисленных научных работ.

**** Дальнейшие события подтверждают эту точку зрения. Прошло сравнительно немного времени, и начальник московской охранки полковник Зубатов в октябре 1901 г. вынужден был констатировать: «Полтава в настоящее время представляет крупный центр революционной интеллигенции юга России — в этом нет сомнения. Очевидно также, чго полтавский кружок играет видную роль в деятельности группы «Искры»» (ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 850, т. 4, л. 25).

***** Более позднее исследование, проведенное автором данной работы, позволило уточнить время встречи В. И. Ленина с П. Н. Лепешинским в Подольске. Она состоялась, по-видимому, в период с 10 по 16 июля 1900 г. (см. Новиков В. И. С именем Ленина связано. М., 1980, с. 29).

****** В многотомной «Истории Коммунистической партии Советского Союза» указывается, что группа содействия «Искре» в Пскове была создана позднее июля 1900 г. Судя по всему, исходным моментом для такого определения явилась встреча В. И. Ленина с П. Н. Лепешинским в Подольске, где на него были возложены функции руководителя группы.

******* В Полтаве Л. Н. Радченко пробыла месяц, а затем, с 1 октября по 1 ноября 1900 г., находилась на лечении в Крыму, куда она выехала с разрешения департамента полиции.

******** По данным исследователя Г. Ф. Павлюченкова, в первый приезд И. Ленин пробыл в Уфе не менее 6 дней. Однако известно, что Владимир Ильич прибыл туда 6 февраля, а 12 февраля он уже вернулся в Москву (притом около двух суток он находился в пути). Следовательно, приводимый общий подсчет не совсем верен. — См. Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. 1. М., 1970, с. 243; Неделя, 1972, № 13.

********* В период пребывания в сибирской ссылке предполагалось, что вместе с В. И. Лениным в Псков поедут Н. К. Крупская и ее мать Елизавета Васильевна. Это видно из письма Н. К. Крупской к М. А. Ульяновой от 17 октября 1899 г., где она писала; «Теперь до отъезда осталось 3 месяца 13 дней, совсем мало. Я уже подала прошение в департамент полиции, чтобы меня пустили в Псков. Мама от себя собирается тоже подавать прошение о том же» (см. Ленин В. И. Поли, собр. соч., т. 55, с. 414). С аналогичной просьбой обратилась и мать В. И. Ленина. В сохранившихся архивных материалах отмечалось, что Мария Александровна Ульянова «ходатайствует о разрешении невестке ее, Надежде Константиновне Ульяновой... поселиться жить вместе с мужем в г. Пскове» (ЦПА НМЛ, ф. 4, оп, 3, д. 11, л. 80). Несмотря на многочисленные просьбы, департамент полиции отказал в этом, и Н. К. Крупской пришлось поехать в Уфу.

********** В некоторых источниках отмечается, что на встречу с В. И. Лениным Носков приезжал не из Воронежа, а из Ярославля (см. Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. 1, с. 257; Степанов В. Н. Ленин и русская организация «Искры». М., 1968, с. 32).

*********** В материалах, подготовленных представительницей «экономистов» Ю. Махновец для доклада III съезду РСДРП об истории социал- демократического движения в Воронеже, автор с нескрываемым сожалением отмечал, что Носков «был на кумысе в Уфе и виделся с Лениным, взгляды которого и усвоил» (ЦГАОР СССР, ф. 1776, on. 1, д. 53, л. 14).

************ Составители первого тома «Переписки В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»...» (с. 61) считают, что Н. К. Крупская адресовала это письмо в Самару. Однако, как это видно из вышеизложенного, оно было адресовано не в Самару, а в Уфу.

 

1 Крупская Н. К О Ленине. Сб. статей. М., 1960, с. 97.

2 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 391.

3 См. Второй съезд РСДРП. Протоколы. М., 1959, с. 565.

4 Ленинская «Искра» и местные партийные организации России. Пермь, 1971, с. 331

5 Павлюченко в Г. Ф. К истории Уфимского опорного пункта ленинской газеты «Искра». — На Башкирской земле, с. 54.

6 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 2 45.

7 Юхнева И. В. Первые искровцы в Петербурге. — Вестник Ленинградского университета, 1961, вып. 2, № 8, с. 18.

8 Государственный архив Псковской области (далее — ГАПО) ф, 20, on. 1, д. 2748, л. 3; Вопросы истории КПСС, 1972, № 5, с. 78.

9 Соколов В. Н. Партбилет № 0046340. М., 1935, с. 256 — 257.

10 ГАПО, ф. 20, on. 1, д. 2623, л. 7 — 9.

11 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 3 д-во, оп. 1901 г., д. 74, ч. 48, л. 1.

12 Цит. по: Дейч Г. М., Новиков В. И. В. И. Ленин в Пскове. Л.,

1962, с. 6.

13 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 2, ч. 3, лит. Б, л. 27.

14 ЦГИА СССР, ф. 1405, оп. 530, д. 1028, л. 95 — 96.

15 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 3 д-во, оп. 1898 г., д. 1238, л. 170.

16 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 3 д-во, оп. 98, д. 1, ч. 35, лит. А, л. 1.

17 Лепешинский П. Н. На повороте. Пг., 1922, с. 106.

18 Там же, с. 104.

19 Товарищи в борьбе. Красноярск, 1965, с. 235.

20 Второй съезд РСДРП и местные партийные организации России. Пермь, 1973, с. 29.

21 Лепешинский П. Н. На Повороте, с. 105.

22 Оболенский В. А. Из неопубликованных воспоминаний. Глава X. Моя жизнь в Пскове в 1896 — 1900 гг., с. 155. Воспоминания хранятся в библиотеке Гарвардского университета.

23 Ленинский сборник VIII, с. 128; Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 563.

24 Исторические источники и их использование, вып. 7. Киев, 1972, с. 51.

25 История Коммунистической партии Советского Союза, т. 1. М., 1964, с. 567.

26 См. Ленинский сборник VIII, с. 128 — 129; Переписка В. И. Ленина и редакция газеты «Искра»..., т. 1, с. 563 — 564; Ленинская «Искра» и местные партийные организации России, с. 331; Вопросы истории КПСС, 1972, № 5, с. 78; Исторические источники и их использование, вып. 7, с. 51.

27 ЦГИА СССР, ф. 1405, оп. 530, д. 1082, л. 46.

28 ЦГАОР СССР, ф. МЮ, оп. 1901 г., д. 91, л. 6.

29 Там же.

30 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 3 д-во, оп. 1900 г., д. 92, л. 10.

31 ЦГАОР СССР, ф. МЮ, оп. 1901 г., д. 91, л. 7.

32 На Башкирской земле, с. 45.

33 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. I. М., 1970, с. 243.

34 Петренко А. И. Тов. Ленин в Уфе (1900 г.). — Пролетарская революция, 1924, № 3(26), с. 130.

35 Очерки истории Башкирской организации КПСС. Уфа, 1971, с. 33.

36 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. I, с. 252.

37 Там же.

38 Очерки истории Башкирской организации КПСС, с. 34.

39 Узиков Ю. В. И. Ленин в Уфе. Уфа, 1970, с. 83.

40 Крупская Н. К. Воспоминания о Ленине, с. 40; Ленинская «Искра» и местные партийные организации России, с. 407.

41 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 754, л. М — 12.

42 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 754, л. 20.

43 Узиков Ю. В. И. Ленин в Уфе. Изд. 2. Уфа, 1974, с. 100 — 101.

44 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 760, ч. 1, л. 2 — 3.

45 Там же.

46 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 850, т. 15, л. 38.

47 ЦГАОР СССР, ф. 4405, оп. 530, д. 1027, л. 19.

48 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра».., т. 1, с. 62.

49 На Башкирской земле, с. 62.

 


 

Глава вторая

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В. И. ЛЕНИНА И ИСКРОВСКИХ ГРУПП В РОССИИ НАКАНУНЕ II СЪЕЗДА РСДРП



 

1. РАБОЧИЕ КОРРЕСПОНДЕНТЫ — ПРЕЖДЕ ВСЕГО

С момента возникновения «Искры» В. И. Ленин последовательно направлял деятельность редакции газеты на активную борьбу против экономического и политического, социального и национального гнета царского правительства. Общерусский революционный печатный орган призван был воспитывать трудящиеся массы в духе боевой готовности поддержать любой протест против самодержавия.

Перед революционными социал-демократами встала задача организовать регулярное снабжение газеты материалами и корреспонденциями, имевшими общественно-политическое значение. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что успех «Искры» невозможен без тесной связи с Россией, где находился центр революционной борьбы.

Возглавляя редакцию «Искры», В. И. Ленин настойчиво добивался того, чтобы печатный орган выражал интересы трудящихся масс, широко освещал жизнь рабочих и крестьян. Еще задолго до выхода в свет «Искры» в письме к П. Б. Аксельроду В. И. Ленин подчеркивал, что «ничего так не желал бы, ни о чем так много не мечтал, как о возможности писать для рабочих»1.

Владимир Ильич использовал любую возможность — личные встречи, беседы, переписку — для расширения контактов и установления регулярных деловых связей с корреспондентами. Эти вопросы затрагивались почти в каждом из редакционных писем, которые отправлялись в Россию. В августе 1901 г. редакция «Искры» настоятельно рекомендовала своим представителям в Кишиневе и Вильно: «Всякий член организации «Искры» должен заботиться... о доставлении газете всякого рода корреспонденций и сведений (корреспонденции должны быть, конечно, не только чисто рабочие), необходимо должны сообщаться сведения о положении дел в местной организации, о характере ее деятельности и т. п., должны посылаться все выходящие листки и т.п.»2. Такая задача была поставлена перед всеми агентами газеты и группами содействия ей в России.

Задолго до выхода в свет первого номера «Искры» развернулась работа по установлению связей с будущими российскими корреспондентами. Одним из первых документов, свидетельствующих об этом, является письмо С. В. Андропова от 10 ноября 1900 г., адресованное из-за границы в Петербург члену группы «Рабочее знамя» М. К. Фурман. В этом письме Андропов известил адресата о намечаемом издании газеты «Искра» и журнала «Заря». «Я сообщил ей (фурман. — В. Н., — писал он позже, — что к ней явится один человек от «Искры», и просил ее помочь ему в приобретении корреспонденций с фабрик, различных сведений о рабочих и других статей; с этой целью я сообщил ей пароль» 3.

Для редакции «Искры» важно было уже в первых номерах газеты иметь материалы из такого крупнейшего центра рабочего движения, как Петербург. Среди составителей материалов для газеты в столице были Е. Г. Гуро, П. Н. Торсуев, И. А. и Л. А. Соболевы4. Наибольшую активность в этом деле проявляли И. В. Бабушкин и Е. Д. Стасова. Однако проделанная искровцами работа не дала ожидаемых результатов; редакция газеты и лично В. И. Ленин были неудовлетворены тем количеством материалов, которое поступало из Петербурга. «Искра» постоянно испытывала недостаток в корреспонденциях из столицы. Дезорганизаторская деятельность петербургских «экономистов», проводимая по отношению к газете, еще более осложняла дело.

В обширной переписке с петербургскими искровцами редакция газеты вновь и вновь обращала внимание на необходимость улучшения корреспондирования в «Искру». В январе 1903 г. В. И. Ленин лично запрашивал И. В. Бабушкина: «Приняты ли меры к удесятерению корреспонденций из Питера, которых у нас не было позорно долго?» 5 Анализ публикаций, присланных из Петербурга, свидетельствует о более активной работе искровцев в 1903 г. Благодаря вниманию и настойчивости со стороны редакции газеты в каждом номере «Искры» стали публиковаться материалы, рассказывающие о революционной борьбе в столице. В общей сложности на страницах ленинской «Искры» опубликованы 24 корреспонденции, присланные из Петербурга.

Параллельно с С. В. Андроповым аналогичную работу по подбору корреспондентов проводил С. О. Цедербаум.

В ноябре 1900 г. он направил зашифрованное письмо в Казань, адресованное социал-демократу В. Давыдову. Сотрудники полиции заполучили письмо и расшифровали его. В нем, в частности, говорилось: «Сообщите, слышали ли что-либо об имеющей издаваться нелегальной газете («Искре». — В. Н.), если нет, сообщу в следующем подробнее. А пока скажу, что для нее желательно организовать доставку корреспонденций. Поэтому, во-первых, если возможно, пришлите таковую из Казани (содержание се может быть не только о стачках и вообще рабочем движении, но заключаться также в описании всех событий, имеющих общественный интерес, например по жизни земства, дум, студенчества, деяний администрации и пр.). Пишите, как обстоят дела в Казани» 6.

По-видимому, В. В. Давыдов положительно откликнулся на этот призыв. Основанием для такого предположения может служить письмо от 14 октября 1901 г., адресованное в Казань агентом «Искры» В. П. Ногиным, в котором он сообщил Давыдову «адрес для корреспонденции — Неггп Dr F Hornung, Bliimerstrasse 25, Leipzig, Schleissig» 7. Через В. В. Давыдова и его жену О. А. Давыдову-Звездочетову была установлена связь казанских социал-демократов с редакцией «Искры»*, и уже в феврале 1901 г. из Казани стали направляться корреспонденции в газету. Всего их было послано не менее 14, большинство из них опубликовано в «Искре» 8.

В связи с подготовкой к изданию «Искры» С. О. Цедербаум по заданию «Искры» пытался установить связи и с другими городами России. В том же письме он запрашивал Давыдова: «Если имеете связи с Тулой, Тверью, Ростовом, как прежде, то им дайте адрес, сообщите... как, приехав в эти города, отыскать людей, чтобы с ними столковаться по этому поводу». И далее он, как бы между прочим, продолжал: «Что слышно о Михаиле Борисовиче**  (Смирнове. — В. Н.). Остался ли он в Уфе, пришлите его адрес»9. М. Б. Смирнов и его супруга до высылки из Петербурга принимали довольно активное участие в революционной

борьбе; они входили в состав петербургской организации «Рабочее знамя»***, которая позже перешла на позиции «Искры». В течение 1900 — 1901 гг. они вели оживленную конспиративную переписку с агентом «Искры» С. В. Андроповым. Литературная группа, а также тяготевшие к ней наиболее революционные элементы в письмах обсуждали предстоящее возвращение из ссылки в европейскую часть России членов Литературной группы — Ленина, Мартова, Потресова. Социал-демократ М. Б. Смирнов счел нужным поставить об этом в известность своих зарубежных единомышленников. В ответном письме из Лондона в Петербург С. В. Андропов в конце января 1900 г. запрашивал: «Мишенька (М. Б. Смирнов. — В. Н.) писал мне, что 3 чел. должны вернуться в Россию; не будут ли и они нашими?» 10

Стремление искровцев установить связи с членом «Рабочего знамени» М. Б. Смирновым, отбывавшим ссылку с июля 1900 г. в городе Бирске Уфимской губернии, отвечало взаимным интересам. Сохранились документы, показывающие, что М. Б. Смирнов с большим уважением относился к членам Литературной группы и стремился установить с ними контакты. Об этом свидетельствует и письмо В. И. Ленина к В. П. Ногину, в котором есть такие строки: «Узнав, что у нас имеется готовый перевод книги Каутского: «Бернштейн и социал-демократическая программа», один из членов группы «Рабочего знамени» обратился в России к одному из членов нашей группы с предложением издать этот перевод»11. В следующем письме В. И. Ленин в зашифрованном виде сообщил фамилию этого человека: им был М. Б. Смирнов.

Как уже говорилось, в феврале 1900 г. в Уфу приехала Н. К. Крупская и стала здесь признанным руководителем революционных социал-демократов, которые в это время осуществляли подпольную работу и в Уфимской губернии. Квартира Н. К. Крупской служила революционным центром и явкой для приезжающих.

В своих воспоминаниях один из активных участников подпольной работы того периода, А. И. Петренко, отмечал: «Квартира, где она жила со своей нежно любимой матерью, служила связью между политической ссылкой и Владимиром Ильичей. Через Надежду Константиновну велась с ним переписка. От нее мы узнавали наиболее интересные политические новости, о которых нельзя было прочесть в легальной периодической печати...» 12

Вопрос об участии уфимцев в обеспечении «Искры» материалами до сих пор недостаточно изучен. Неизвестны многие активные корреспонденты, сотрудничавшие с редакцией газеты. О том, что они существовали, говорят многочисленные корреспонденции, присланные из Уфимской губернии и опубликованные в газете «Искра». Достаточно отметить, что в 50 номерах «Искры» помещено 33 статьи и заметки, касающиеся Уфимской губернии 13.

В настоящее время установлено, что во время пребывания в Уфе Н. К. Крупская внимательно изучала жизнь рабочих, условия их труда, некоторых из них убедила сотрудничать в газете. Позже она отмечала: «Я, живя в ссылке в Уфе, тоже вербовала рабочих для писания в «Искру». То же делали и другие агенты «Искры»». К этой- работе Н. К. Крупская привлекла слесаря И. С. Якутова и переплетчика А. И. Крылова. Последний очень часто рассказывал Надежде Константиновне о работе местных печатников, а уже «на основании этих рассказов составлялись корреспонденции для «Искры»» 14. Позже он вспоминал, как Н. К. Крупская однажды доверительно сообщила ему: «...на днях пришлют газету «Искра» и в ней будет напечатано то, что мы посылали» 15.

По воспоминаниям 3. П. Кржижановской, Н. К. Крупская установила также связи с рабочими Златоуста, Миаса и некоторых других городов, подготовляя таким путем будущих корреспондентов «Искры» 16.

Позже, находясь за границей, Н. К. Крупская вела оживленную переписку со многими революционными социал-демократами России. В ее письмах сплошь и рядом встречаются указания и просьбы о корреспондировании в «Искру». Разумеется, большинство адресатов положительно откликались на ее призыв. В письме к О. А. Энгбергу в Выборг от 23 мая 1901 г. Н. К. Крупская просила его связаться с членом петербургского «Союза борьбы» питерским рабочим А. С. Шаповаловым и привлечь последнего для сотрудничества в газете. Сам А. С. Шаповалов позже вспоминал: «Я написал письмо в «Искру» (положение рабочих на Кавказе), которое... было напечатано в номере 16 «Искры»» 17. Путем переписки Н. К. Крупская привлекла к сотрудничеству в газете значительное число людей. Такая форма работы по привлечению корреспондентов широко использовалась редакцией газеты «Искра».

Из числа рабочих-корреспондентов наиболее активным был И. В. Бабушкин, которого именно Владимир Ильич убедил сотрудничать в газете во время встреч с ним в России. Редакция «Искры» регулярно получала от него острые я злободневные материалы, посвященные жизни рабочих Москвы, Иваново-Вознесенска и других городов, с которыми о и поддерживал связь. В условиях подполья нелегко было осуществлять эту работу, но он справлялся с ней блестяще. Во избежание провала редакция «Искры» рекомендовала Бабушкину быть предельно осторожным. «Просим только — рискуйте поменьше, — писала Н. К. Крупская. — Вы один из самых энергичных агентов, и потерять Вас было бы слишком печально»**** 18.

И. В. Бабушкин был не только активным корреспондентом, он проводил большую работу по привлечению рабочих для участия в «Искре». Об этом редакция газеты была хорошо осведомлена, она не только одобрила такую его деятельность, но и просила всемерно расширять и укреплять связи с «наиболее надежными корреспондентами». В нашем распоряжении, к сожалению, отсутствуют письма, в которых он сообщал в редакцию фамилии привлеченных, однако некоторых рабочих-корреспондентов из их числа можно назвать безошибочно. Так, например, во время ареста Бабушкина на заседании организованного им Орехово-Богородского комитета РСДРП в декабре 1901 г. полицией были отобраны вещественные доказательства, проливающие свет на этот вопрос. Было установлено, что рабочий В. И. Воробьев, которого Бабушкин хотел сделать своим заместителем, хранил поступавшие в кассу кружка деньги, собирал сведения для печатания в «Искре» 19. В это же время был арестован другой рабочий, ткач И. В. Бугров. В протоколе проведенного допроса было зафиксировано, что он собирал сведения для публикации в нелегальной революционной печати, отправляя их из Орехово-Зуева за границу. Одновременно он занимался распространением газеты «Искра» и составил воззвание «К рабочим С. и В. Морозовых» 20.

В. И. Ленин дал высокую оценку деятельности И. В. Бабушкина в период старой «Искры», подчеркивая при этом, что, пока он оставался на воле, «Искра» не испытывала недостатка в чисто рабочих корреспонденциях. «Просмотрите первые 20 номеров «Искры», — писал В. И. Ленин, — все эти корреспонденции из Шуи, Иваново-Вознесенска, Орехово-Зуева и др. мест центра России: почти все они проходили через руки Ивана Васильевича, старавшегося установить самую тесную связь между «Искрой» и рабочими. Иван Васильевич был самым усердным корреспондентом «Искры» и горячим ее сторонником» 21.

Энергично и целеустремленно работал в том же плане И. Э. Бауман. Письма, направляемые им из Москвы в редакцию газеты, заключали в себе интересный фактический материал по вопросам классовой борьбы и использовались на страницах «Искры». Так, например, в опубликованной подборке материалов, посвященных антиправительственным выступлениям в феврале 1901 г. в Москве, первый абзац полностью взят из письма Н. Э. Баумана 22. Его перу принадлежит и другой напечатанный в «Искре» материал, озаглавленный «Письмо в редакцию» 23.

Наряду с непосредственным участием в газете Н. Э. Бауман большое внимание, уделял подбору корреспондентов из числа рабочих и служащих. В качестве корреспондента газеты он рекомендовал М. А. Багаева — члена Северного рабочего союза. Много лет спустя в своих воспоминаниях Багаев рассказывал, что Николай Эрнестович во время конспиративной встречи в Москве обсудил с ним перечень вопросов для корреспондирования в «Искру» и дал адрес для посылки материалов за границу 24.

Выполняя данное поручение, М. А. Багаев в городе Коврове Владимирской губернии познакомился с судебным следователем Н. М. Иорданским. «Он снабжал меня секретными материалами по управлению в губернии, которые я направлял в «Искру», — вспоминал Багаев, — например о рабочем, замерзшем в арестантском помещении, и о секретном циркуляре по этому поводу владимирского губернатора» 25.

Несколько позже Багаеву удалось познакомиться с сельскими учителями села Вешки Меленковского уезда И. Деевым и А. Хлыновым. Через них он установил связи с рабочими хрустального завода и фабрики Нечаева — Мальцева, содействовал активизации работы местной социал-демократической группы, снабжал их искровской литературой 26. С их помощью он подготовил и в апреле 1902 г. направил в «Искру» корреспонденцию, озаглавленную «Княжество Мальцевых — Нечаевых или местечко Гусь». Материал подписан условными буквами «В. П. — С. С.» 27.

Автор статьи проанализировал бесправное положение рабочих, показал безжалостную эксплуатацию их фабрикантами Нечаевым и Мальцевым, которые стремились лишить трудящиеся массы связей с революционными социал-демократами, закрыть доступ для проникновения к фабричным рабочим ленинской «Искры». Однако эти попытки были обречены на провал. «Не уберечь им рабочих от духа времени, — подчеркивал автор, — ведь сознание рабочими своих классовых интересов не есть что-то только навеянное извне, а оно находится в самой рабочей массе, только развитое в большей или меньшей степени» 28. Багаев очень хорошо выразил думы и настроения большинства рабочих.

В апреле 1902 г. из Петербурга была отправлена корреспонденция в Женеву на имя Загорулько. Текст ее написан печатными буквами, подпись автора отсутствовала. Однако в агентурных донесениях отмечалось, что автором корреспонденции, опубликованной в 21-м номере «Искры», был М. А. Багаев 29. В корреспонденции, озаглавленной «Петербург», автор предал общественной огласке факты полицейского насилия, применяемого к заключенным, находившимся в Доме предварительного заключения. Сообщение о преждевременной смерти социал-демократа, статистика Полтавского земства Г. О. Орлова, покончившего жизнь самоубийством в тюремных застенках Петербурга, стало достоянием общественности. Такие публикации служили наглядным материалом, обличающим царское самодержавие.

В полицейских донесениях неоднократно сообщалось о деятельности М. А. Багаева в качестве корреспондента «Искры». В частности, отмечалось, что он послал копию письма из Петербурга рядового лейб-гвардейца по поводу избиения студентов в Народном доме и ряд других корреспонденций 30. Немало материалов, посланных им в свое время в «Искру», было перехвачено полицией, однако часть из них попадала по назначению. Многочисленные сохранившиеся документы указывают на то, что авторами большинства корреспонденций, присланных из района, где вели работу члены Северного рабочего союза, являлись искровцы М. А. Багаев, Н. П. Богданов, О. А. Баренцева, В. А. Носков, Ф. И. Щеколдин. Указания на сотрудничество этих лиц в «Искре» встречаются в переписке искровцев с редакцией газеты, агентурных донесениях, в мемуарной литературе и других источниках31. В июне 1901 г. В. А. Носков запрашивал «Искру»: «Была послана корреспонденция из Иваново-Вознесенска, получили ли?» В ответном письме Н. К. Крупская поставила его в известность, что получено несколько корреспонденции из Иваново-Вознесенска. «...Не знаем, которая Ваша, если не затруднит, повторите», — писала она. Несколько раньше Носкову была выражена благодарность за присылку материалов из Ярославля и Костромы 32. Как видно из архивных материалов, О. А. Варенцова написала корреспонденцию об избиении студентов Демидовского юридического лицея, опубликованную в тринадцатом номере «Искры»33. Другой член Северного рабочего союза — Н. П. Богданов направлял в газету заметки о наиболее важных событиях, имевших место в Ярославле, Москве, Казани, Юрьеве 34.

На Втором съезде РСДРП была высоко оценена работа, проделанная членами этой организации. В материалах съезда отмечалось, что корреспонденции «из района деятельности Северного Союза (Иваново-Вознесенск, Ярославль, Шуя, Кострома и другие) появляются с первых же номеров «Искры», причем большинство корреспонденций — рабочие» 35. В общей сложности в ленинской «Искре» было опубликовано около 120 корреспонденций и заметок из Владимирской, Ярославской и Костромской губерний36. Эта цифра сама по себе уже говорит о многом. И тем не менее для полноты раскрытия деятельности искровских групп и агентов «Искры» в России недостаточно опираться лишь на публикации газеты. Ценным дополнением служат неопубликованные материалы, которые в значительном количестве сохранились в архиве редакции газеты и в фондах архива департамента полиции.

Большую работу по заданию «Искры» провел социал-демократ А. И. Гусев. В течение двух с лишним лет он регулярно организовывал и направлял из Твери в редакцию статьи и корреспонденции. Это был один из активнейших корреспондентов «Искры», беспредельно преданный революционной борьбе. Во время ареста весной 1901 г. полиция отобрала у него рукопись «Для хроники», предназначенную к отправке в «Искру» 37. После освобождения из Бутырской тюрьмы в конце февраля 1902 г. он снова включился в работу. О жизни рабочих Тверской губернии А. И. Гусев подготовил ряд корреспонденций, которые были опубликованы на страницах газеты38. Преждевременная смерть этого замечательного революционера явилась огромной утратой для искровцев.

Редакция «Искры» с неослабным вниманием следила за ходом революционных событий в различных районах России, и в частности в Поволжье, где на первых порах влияние искровцев было невелико. Для оказания помощи местным социал-демократам весной 1901 г. редакция газеты дала указание К. К. Газенбушу в Самару восстановить связи с Казанью и Нижним Новгородом. Вскоре Н. К. Крупская в письме от 30 мая 1901 г. к нижегородцу А. И. Пискунову вновь подчеркивала, что «надо ... восстановить связи» 39. Одновременно высказывалась просьба о присылке корреспонденций в «Искру».

Указание редакции было выполнено. С искровцами Нижнего Новгорода супругами Пискуновыми, О. И. Чачиной, В. А. Десницким, Я. М. Свердловым, П. А. Заломовым, Д. А. Павловым установлены контакты. Нижегородцы активно включились в работу. Менее чем через месяц А. И. Пискунов в ответном письме в газету запрашивал: «Получена ли корреспонденция, написанная красными чернилами, и другие 2 из того же города?»40*****. В общей сложности в «Искре» опубликовано около 40 корреспонденций из Нижнего Новгорода 41.

Между искровцами Нижнего Новгорода и Пскова существовали подпольные связи. Связующим звеном между ними в Пскове являлся П. Н. Лепешинский, в Нижнем Новгороде — социал-демократ А. Ф. Войткевич. Контакты существовали также между подпольщиками Уфы и Пскова, подтверждением чего может служить тот факт, что во время ареста весной 1902 г. в Уфе социал-демократа М. П. Бойкова полиция обнаружила у него письмо с адресом: «Псков, Георгиевская ул., д. Вериго. Алексею Васильевичу Пешехонову» 42.

В материалах департамента полиции сохранились документы, свидетельствующие о том, что в конце 1900 г. из Пскова в Нижний Новгород была отправлена посылка для М. П. Иваницкой, скрывшейся оттуда из-под надзора полиции и поселившейся в Нижнем Новгороде. За получением посылки прибыл А. Ф. Войткевич. При задержании он, естественно, отрицал наличие связей и знакомство с псковичами. Однако не вызывает сомнения то, что на самом деле они имели место и сохранились в последующие годы.

Часть материалов, предназначенных для «Искры», из Нижнего Новгорода поступала в Псков, откуда П. Н. Лепешинский переправлял их за границу, сопровождая приписками: «Из Нижнего Новгорода сообщают». Подтверждением наличия таких связей может служить и посланное им письмо-корреспонденция о студенческих волнениях в Нижнем Новгороде, опубликованное в № 4 «Искры» 43.

Статьи и корреспонденции из Пскова регулярно посылались в «Искру». Часть их перехватывалась департаментом полиции и нередко уничтожалась. Сделать точный подсчет отправленных из Пскова корреспонденций не представляется возможным. К настоящему времени известны лишь 20 материалов, причем большая часть из них не была опубликована в силу разных обстоятельств и хранится в архивах. Но даже имеющиеся данные указывают на регулярную работу, проводимую местными искровцами. В ноябре 1900 г. Министерство внутренних дел разослало губернаторам секретный циркуляр, воспрещающий печатание отчетов о предстоящем юбилее писателя Н. Михайловского. Копию этого циркуляра достал каким-то образом П. Н. Лепешинский и направил в «Искру» вместе с письмом, в котором сообщал о закрытии в Петербурге газеты «Северный курьер» и о попытке ее издателя князя Барятинского покончить жизнь самоубийством 44. Факты, сообщенные им в редакцию, были использованы газетой в корреспонденции, озаглавленной «Наша отечественная рептилия» 45.

На страницах «Искры» регулярно печатались статьи и заметки о революционном движении в России, при этом освещались его различные течения. В конце XIX и начале XX в. под влиянием борьбы пролетариата получило широкий размах студенческое движение. Его возглавляли Петербургский и Киевский университеты. В 1899 г. в студенческом движении принимали участие 25 тыс. человек из 30 высших учебных заведений России 46. После некоторого затишья в 1901 г. снова участились выступления студентов. Как только стало известно о начале студенческих демонстраций и жестокой расправе со студентами Киевского университета, «Искра» сразу же выступила против введения так называемых «Временных правил», согласно которым участников антиправительственных выступлений исключали из учебных заведений и отдавали в солдаты.

Во втором номере «Искры» была опубликована ленинская статья «Отдача в солдаты 183-х студентов», в которой указывалось, что введением «Временных правил» «правительство делает вызов всем, в ком осталось еще чувство порядочности, объявляя протестовавших против произвола студентов простыми дебоширами, — вроде того, как оно объявило ссыльных рабочих-стачечников людьми порочного поведения»47. В. И. Ленин призывал все сознательные элементы выступить в поддержку студенческого движения. «И тот рабочий недостоин названия социалиста, который может равнодушно смотреть на то, как правительство посылает войско против учащейся молодежи, — писал он. — Студент шел на помощь рабочему, — рабочий должен прийти на помощь студенту» 48.

Не остались в стороне от судеб студенческой молодежи и псковские искровцы, на примере деятельности которых можно проследить, как характер публикуемых в «Искре» материалов влиял на работу местных социал-демократических комитетов и групп. Факты говорят о том, что псковичи были не только хорошо знакомы со статьей В. И. Ленина, но и выступили на страницах «Искры» по этому вопросу. В 1901 г. за участие в студенческих «беспорядках» в Петербурге многие студенты были отданы в солдаты и препровождены в Псков для отбывания срока службы. В третьем номере «Искры» была опубликована корреспонденция Лепешинского под названием «Псков». На конкретном фактическом материале в ней было показано тяжелое положение студентов-солдат, многие их которых по состоянию здоровья не были пригодны к военной службе. Студентам было запрещено отвечать на вопросы не только нижних чинов, но и офицеров относительно всего, что имело прямое или косвенное отношение к их недавнему прошлому. Даже в город их отпускали с большим трудом, под присмотром так называемых дядек. На каждом шагу старались оскорбить, унизить их человеческое достоинство. «Нужно, впрочем, заметить, — отмечал П. Н. Лепешинский, — что все они бодры и не унывают. О себе они неохотно даже распространяются и с лихорадочным нетерпением ищут вестей из разных концов России: идут ли вслед „за ними товарищи, просветляется ли темный горизонт русской общественной жизни?» 49

Подобные материалы широко использовались в пропагандистской работе, становясь достоянием широких масс революционно настроенных рабочих и крестьян. Корреспонденции, показывающие произвол царских властей, будоражили умы всех прогрессивных людей, поднимали их на борьбу с самодержавием. Материалы, о студенческом движении в большом количестве поступали в редакцию из разных концов России. Достаточно сказать, что вскоре после опубликования статьи В. И. Ленина «Отдача в солдаты 183-х студентов» в «Искру» было прислано около ста сообщений 50.

Студенческие волнения надолго приковали к себе внимание не только россиян, но и многих представителей международной социал-демократии. В марте 1901 г. П. Б. Аксельрод сообщил мюнхенской части редакции «Искры», что он получил «письмо от Каутского, с настоятельной просьбой написать статью по поводу последних событий»51. В данном случае, как видно и из последующей переписки, речь шла о массовых студенческих выступлениях в Петербурге, Киеве и других городах. Публикации статьи о русских событиях в социал-демократической печати Германии Аксельрод придавал большое значение.

Редакция «Искры» считала целесообразным удовлетворить просьбу Каутского. За написание статьи взялась В. И. Засулич. В очередном письме к Аксельроду Владимир Ильич сообщал: «Статью для немцев о демонстрациях пишет старшая сестра»52. К этому письму составители третьего тома Ленинского сборника в свое время сделали следующее примечание: «Предполагавшаяся статья В. И. Засулич для немецкой газеты «Vorwarts» («Вперед») или журнала «Neue Zeit» («Новое Время») должна была быть посвящена весенним студенческим беспорядкам 1901 г. и вызванному ими возбуждению в обществе»53. В данном примечании указываются два печатных органа, для которого из них предназначалась статья — точно неизвестно. В нашем распоряжении нет доказательств, свидетельствующих, что материал был подготовлен и напечатан в одном из них. Однако в немецкой газете «Munchener Post» («Мюнхенер Пост»), издающейся в городе Мюнхене, в номере за 18 мая 1901 г. была опубликована подборка студенческих материалов под заглавием «Из русской нелегальной печати». Внимательное изучение их показывает, что эта корреспонденция написана по публикации газеты «Искра». Студенческим волнениям редакция в апреле 1901 г. посвятила обстоятельную подборку материалов, которые заняли около пяти газетных полос. Здесь были сообщения из Петербурга, Москвы, Харькова, Киева, Пскова, Казани. Автор корреспонденции, опубликованной в газете «Мюнхенер Пост», приводит дословно целые абзацы из «Искры» и при этом на нее ссылается. Кстати, это пока единственный известный нам случай перепечатки газетой «Мюнхенер Пост» материалов «Искры».

В феврале 1901 г. в Петербурге эсер Карпович совершил покушение на министра народного просвещения Боголепова. Последний был инициатором и вдохновителем жестоких подавлений студенческих волнений. Убийство министра явилось актом мести. Одновременно оно послужило толчком для распространения среди молодежи взглядов о необходимости совершения покушения на царя. «Этот взгляд представляется совершенно ошибочным. Живая история не знает заученных дословных повторений...» 54 — подчеркивала по этому поводу «Искра». Редакция газеты «Мюнхенер Пост», повторив на своих страницах эти слова, далее цитировала «Искру» следующим образом: «Взять нынешнего самодержца. Что, какие идеи представляет он как личность? Не является ли он для правительства бюрократии соломенным чучелом?.. Наша задача состоит теперь не в том, чтобы уничтожить эту помазанную на царство каучуковую печать, а в том, чтобы из рук бюрократии взять ее в наши руки» 55.

Наряду с описанием событий в Петербурге газета «Мюнхенер Пост» рассказала немецким читателям о студенческих волнениях в Киеве и других городах. Имеются все основания полагать, что данная корреспонденция была подготовлена В. И. Засулич с согласия мюнхенской части редакции «Искры».

Во всей этой истории остается пока не объясненным одно обстоятельство. Как известно, «Искра» и «Мюнхенер Пост» набирались и печатались в указанное время в Мюнхене, в одной и той же типографии немецкого социал-демократа Максимуса Эрнста. Искровцы хранили в строжайшей тайне состав редакции и местонахождение типографии, в которой она печаталась. И вдруг «Мюнхенер Пост» использует материалы со ссылкой на нелегальную общерусскую газету «Искра», нити к которой тщательно пыталась нащупать русская и немецкая полиция, поэтому в данных условиях ссылка на нее представляла элементарное нарушение правил конспирации.

«Искра» постоянно печатала материалы, разоблачающие политику царского самодержавия. Длительное время среди значительной части крестьян бытовало мнение, что царь постоянно заботится об их нуждах, но что местные власти и правительственные чиновники умышленно скрывают от него их бедственное положение. Именно в этом усматривался корень всех бед и несчастий. Иллюзии о добром царе-батюшке были довольно живучи. «Искра» стремилась развенчать эту легенду и на конкретном фактическом материале показывала, что царь является главным виновником их жалкого существования, что с его ведома миллионы крестьян обрекаются на медленное вымирание.

Этой теме П. Н. Лепешинский посвятил довольно обстоятельную статью «Из деревни», опубликованную в седьмом номере «Искры». Материалы, посланные Лепешинским из Пскова, нередко использовались авторами других статей. Так, например, в четвертом номере газеты была опубликована статья «Первое мая в России». Неизвестный автор приводит в ней сведения из корреспонденции Лепешинского. В частности, он называет число арестованных в Петербурге и количество рабочих, взятых под стражу во время первомайских праздников 1901 г. на Путиловском заводе, и далее цитирует: «Предполагавшаяся на 22 апреля рабочая демонстрация не удалась. Зато блестящую демонстрацию устроило правительство: по Невскому продефилировало несколько полков солдат. «Шпионство и предательство висят в воздухе», — пишут нам из Петербурга» 56.

В течение почти трех лет псковские искровцы вели активную работу по сбору и обработке материалов для редакции газеты. И в «Докладе ко II съезду организации «Искры»» их деятельность получила высокую оценку, причем отмечалось, что группа содействия «Искре» в Пскове «благодаря своей близости к Питеру сделала особенно много по части доставки корреспонденций и всякого рода сведений» 57.

Значительная работа проводилась и в Полтаве, где также был организован пункт сбора корреспонденций, предназначенных для газеты. Для первого номера «Искры» отсюда были направлены статья «Новые друзья русского пролетариата» и прокламация «Ко всем рабочим и работницам России». Результаты анализа публикаций в «Искре» свидетельствуют о том, что в каждом четвертом номере помещались статьи и корреспонденции о жизни Полтавской губернии58. Материалы, присланные полтавскими искровцами, самым внимательнейшим образом изучались в редакции газеты. В начале 1901 г. В. И. Ленин ознакомился с прокламацией Киевского союзного совета объединенных землячеств и организаций, присланной из Полтавы по поводу отдачи 183-х студентов в солдаты, и сделал на ней пометку «на Rogner******  из Полтавы»59. В апреле 1903 г. редакция газеты получила листовку Полтавского комитета РСДРП «Ко всем полтавским рабочим и работницам». В. И. Ленин прочитал материал и написал к нему редакционное введение: «Полтава. Здесь образовался комитет Росс. С. Д. Р. партии, выпустивший следующее воззвание» 60.

Полтавские искровцы внимательно следили за событиями, происходившими в губернии, постоянно информировали о них газету. Об этом можно судить, в частности, по тетради учета поступивших в редакцию писем и материалов. Только за период с января по август 1903 г. Полтава упоминается в ней 9 раз. Благодаря обширной переписке редакция «Искры» была хорошо осведомлена о положении дел на местах, быстро откликалась на самые острые события времени.

Что касается деятельности самарских искровцев в плане сбора корреспонденций, то об этом можно судить хотя бы по тому факту, что в «Искре» из Самары было опубликовано 15 материалов61.

Активно и плодотворно сотрудничал в «Искре» рабочий из Ростова-на-Дону И. И. Ставский. С деятельностью его был знаком В. И. Ленин. Впервые его имя упоминается в декабре 1902 г., хотя в редакции «Искры» имелись сведения более раннего периода. Фамилия Ставского фигурировала в корреспонденциях, присылаемых в редакцию газеты, но В. И. Ленин «вычеркивал ее, боясь скомпрометировать человека»62. Вскоре после знаменитой ростовской стачки, в ноябре 1902 г., один из активных организаторов ее, И. И. Ставский, бежал за границу и примкнул к организации «Искры». По приезде за границу он имел ряд встреч и бесед с членами редакции. Свое впечатление о нем Л. И. Аксельрод сразу же после одной из бесед сообщила Г. В. Плеханову: «Ставский (так зовут этого рабочего) совершенно на нашей стороне: он такой умный, что скоро столковались. Он написал обстоятельную корреспонденцию обо всех событиях, которую я направила на днях в Лондон (в редакцию «Искры». — В. Н.). Ленин меня поздравил с таким приобретением, как Ставский» 63.

Материалы, подготовленные Ставским о борьбе ростовских рабочих с самодержавием, В. И. Ленин поместил в «Искре» и переправил только что вышедший 29-й номер автору статьи, «чтобы поскорее показать... описание событий» 64. Одновременно Владимир Ильич адресовал Ставскому личное письмо в Берн с просьбой прислать материал для брошюры о ростовской стачке 65.

О жизни рабочих Ростова-на-Дону регулярно направлял материалы в газету социал-демократ Л. Федорченко, который подписывал свои статьи псевдонимом Светлов. Его материалы опубликованы в 32, 34 и 35-м номерах «Искры».

Так шаг за шагом редакция «Искры» привлекала к участию в газете все новые силы из числа наиболее деятельных революционных социал-демократов. Выступления последних привлекали внимание читателей остротой постановки вопросов, образностью и живостью приводимых фактов.

Практика подпольной борьбы свидетельствует, что редакция «Искры» не ограничивалась теми материалами, которые присылали корреспонденты с мест, а нередко давала им конкретные задания и высказывала пожелания о характере корреспонденций. Это диктовалось необходимостью разнообразить тематику публикуемых материалов, с тем чтобы газета могла освещать все важнейшие сферы общественной жизни, и стремлением расширить географию представленных публикаций. Так, например, в письме к искровцам в Нижний Новгород от 22 июня 1901 г. высказывалась просьба сообщить о положении дел и проводимой работе в городе, об отношении рабочих к искровским изданиям и т. д.66 Аналогичные задания давались искровцам и в других городах.

В разделе «Хроника рабочего движения и письма с фабрик и заводов» появилась обстоятельная заметка, рассказывающая о рабочих волнениях в течение мая — июня 1901 г. на Обуховском, Семянниковском, Балтийском и некоторых других заводах67. Длительное время не представлялось возможным выяснить автора этой корреспонденции из Петербурга. В мае 1901 г. И. К. Крупская в очередном письме, адресованном, по-видимому, социал-демократу М. Я- Лукомскому, писала: «Очень жаль, что Вы уезжаете... Составьте нам напоследок корреспонденцию о стачках в Питере (мы прочитали о них в газетах и точных сведений не имеем)»68..

В публикации приводился большой фактический материал, бросается в глаза хорошее знание автором хода классовой борьбы. При сопоставлении помещенной в «Искре» корреспонденции «Обуховский завод» с брошюрой «Обуховская оборона»*******, изданной в 1902 г. в Женеве, нетрудно убедиться в совпадениях фактических данных и даже отдельных выражений. Раскрывая историю забастовки, автор в «Искре» писал, что она началась в то время, когда Обуховским заводом управлял Иванов, а «(управляющий Власьев был с первого мая в отпуску)»69. В брошюре «Обуховская оборона» М. Я. Лукомский приводит тот же факт; он писал, что Власьев «был с 1 мая в отпуску и заводом управлял Иванов»70. Небезынтересна и форма подачи вышеприведенной фразы. В газете «Искра» автор дает ее в скобках, а в брошюре приводит в подстрочном примечании, подчеркивая этот факт в обоих случаях специальным выделением. В связи с требованиями, предъявленными бастующими рабочими к администрации, в корреспонденции «Искры» читаем: «...всех пунктов не помню, но вот главные:...»71. В брошюре об этом же написано: «У меня, к сожалению, нет под рукой списка этих требований, но я хорошо помню главные из них. Вот они: ...»72 В обоих случаях затем следует перечень выдвинутых требований. Такое сопоставление показывает, что автором искровской корреспонденции и брошюры был один и тот же человек — социал-демократ М. Я. Лукомский. В указанное время он был редактором листков Петербургского искровского комитета. Таким образом, можно с полным основанием утверждать, что именно он, по указанию Н. К. Крупской, подготовил подборку материалов о стачках в Петербурге, которая и была опубликована в шестом номере «Искры». Благодаря газете события на Обуховском заводе и мужественное поведение рабочих на суде были преданы огласке и стали достоянием мировой общественности.

Сбор средств для оказания материальной помощи семьям осужденных, митинги в защиту обуховцев, распространяемые листовки и прокламации свидетельствовали о солидарности с революционной борьбой петербургских рабочих. В резолюции, принятой участниками Международной социалистической конференции, состоявшейся в Брюсселе в декабре 1901 г., говорилось: «Международное социалистическое бюро клеймит русский царизм, который еще раз обагрил себя кровью, подвергнув 7-го мая рабочих Обуховского завода дикой расправе во время демонстрации, находившейся в тесной связи с празднованием 1-го Мая. Оно клеймит далее русское самодержавие за то, что последнее при посредстве своего продажного суда осудило 29 жертв********  на каторгу и тюрьму, — жертв, без всякого разбора выхваченных из среды обуховских демонстрантов»73.

Довольно характерный пример выполнения конкретного редакционного задания можно привести из практики работы И. В. Бабушкина. В журнале «Русское богатство» в конце 1900 г. появилась статья Дадонова*********  «Русский Манчестер», в которой иваново-вознесенские рабочие изображались людьми невежественными, чуждыми классовой солидарности и высоких устремлений74. Это была грубая и умышленно сфабрикованная клевета на рабочих с целью принизить их роль и значение в общественной жизни.

И. Ленин и Н. К. Крупская сочли необходимым сделать публичный разнос автору возмутительной статьи. «Очень важно бы было поместить в «Искре» или «Заре» опровержение этого вздора со стороны рабочего, близко знакомого с жизнью Иваново-Вознесенска» 75, — рекомендовали они И. В. Бабушкину. Последний подготовил по этому поводу обстоятельную статью «В защиту иваново-вознесенских рабочих», которая вышла в качестве приложения к № 9 «Искры» за подписью «Рабочий за рабочих».

Работа, проводимая искровцами в России по сбору и написанию корреспонденций в газету, как правило, не предавалась огласке в печати. Исключение составили лишь три случая. Под корреспонденцией «Орехово-Зуево», в которой раскрывались беспорядки, творящиеся на фабрике Саввы Морозова, стояла подпись: «Орехово-Богородская организация». В двух других — «Вести с Северного Кавказа» и «Ставрополь» — редакция газеты отмечала: «Сообщено Ростовской группой «Искры»»76. По всей вероятности, это было сделано по просьбе самих искровцев.

На страницах ленинской «Искры» широко освещалась революционная деятельность социал-демократических организаций Украины. Этому во многом способствовали искровцы Ф. В. Ленгник, Р. С. Землячка, В. П. Ногин, Л. М. Книпович, К. И. Захарова, И. Г. Леман, С. Н. Афанасьева, В. В. Вакар и многие другие. Некоторые из них были привлечены к этой работе непосредственно редакцией газеты, другие корреспондировали в нее по собственной инициативе. Так, в декабре 1901 г. киевляне В. В. Вакар и Подолянин поставили редакцию в известность о том, что они желали бы организовать регулярное снабжение «Искры» необходимыми корреспонденциями и сведениями77. По поручению В. И. Ленина в ответном письме в Киев Н. К. Крупская от имени редакции газеты выразила авторам благодарность за ранее присланные материалы и предложение посылать корреспонденции в «Искру» о событиях местной жизни 78.

Впоследствии В. В. Вакар активно сотрудничал в газете, вел переписку с В. И. Лениным. В марте 1903 г. Владимир Ильич получил от него письмо с подробной информацией о положении дел в Киевском комитете РСДРП, о росте и влиянии «Искры» среди рабочих, о борьбе с «экономистами» и т. д.79 Двусторонняя переписка велась самым оживленным образом. Кроме того, в разделе газеты «Почтовый ящик» то и дело встречались сообщения, адресованные Вакару в Киев. «Корреспонденция к этому номеру опоздала, будет помещена в следующем», — читаем в одном. «Ваша статья помещена в «Заре»»80, — говорилось в другом номере и т. д.

В июле 1903 г. в Киеве произошла десятидневная всеобщая забастовка, во время которой рабочие имели столкновения с вооруженной полицией. Редакция «Искры» придавала большое значение этому выступлению. Вакар, как активный участник событий, был командирован за границу, чтобы подготовить брошюру о забастовке и сделать доклад в редакции «Искры». Текст брошюры был просмотрен и одобрен В. И. Лениным, после чего она вышла в свет под названием «Революционные дни в Киеве в 1903 г.»81. Сам автор позже вспоминал: «В связи с написанием этой брошюры, изданной в 1903 г. редакцией «Искры», в Женеве и состоялось мое кратковременное знакомство с тов. Лениным» 82.

Социал-демократ Мюллер, работавший во второй половине 1903 г. в Мелитополе, активно занимался подбором корреспондентов. О результате своей работы он проинформировал редакцию «Искры»: «В Одессе я вошел в Мелитопольскую организацию Крымского социал-демократического союза, которая, обязуясь и впредь корреспондировать в «Искру», посылает вам следующую корреспонденцию» 83. Вскоре на страницах газеты появилось сообщение из Мелитополя.

В течение 1900 — 1903 гг. существовало тесное сотрудничество революционных социал-демократов с редакцией газеты. Дошедшая до наших дней переписка В. И. Ленина с социал-демократическими организациями Украины дает наглядное представление о том, как последовательно и настойчиво Владимир Ильич сплачивал вокруг общерусской газеты лучшие силы, привлекал их к выступлению в печати. О размахе проделанной работы красноречиво свидетельствуют цифры: около 500 статей и корреспонденций об Украине было помещено в «Искре» 84.

Из числа неизвестных нам ранее киевских корреспондентов, сотрудничавших в «Искре», имеются указания на участие в этом деле социал-демократов Р. и Д. Горовиц. В феврале 1902 г. начальник Киевского губернского жандармского управления докладывал в департамент полиции, что в июле 1901 г. из Берлина в Киев прибыла Р. Горовиц, которая сразу же установила связи с представителями «Искры». В дальнейшем она и ее брат Давид направляли в редакцию газеты материалы о рабочем движении в Киеве, а также выходящие здесь различные прокламации. Материалы ими высылались за границу по адресу Pozel F. W. — экспедитора книжного магазина «Vorwarts» в Берлине 85.

В феврале 1903 г. неустановленный адресат из Парижа направил письмо к А. Ф. Бартельс в Киев, которое было написано химическим способом. В нем в числе других просьб высказывалась и такая: «Если вы имеете знакомых в Киевском комитете, то передайте, пусть пишут корреспонденции в «Искру» по следующему адресу: М. Rogart, 24, Rue Daubenton, Paris»86. Автор письма, бесспорно, принадлежал к числу сторонников «Искры» и, видимо, по заданию редакции газеты занимался сбором материалов.

В ленинской «Искре» наряду с корреспонденциями видное место отводилось политическим рисункам. Иллюстрированные сатирические приложения к «Искре» гневно бичевали представителей царствующей фамилии и их придворное окружение.

Длительное время был неизвестен автор ряда карикатур, помещенных в газете, хотя под ними стояла его подпись — псевдоним Гайд. Сравнительно недавно установлено имя художника — им оказался В. В. Ризниченко 87. Первая карикатура его появилась в № 18 «Искры», когда Ризниченко жил и работал в г. Херсоне. В январе 1902 г. в печати сообщалось о встрече царя Николая II с представителями корпуса жандармов. Этот факт и был взят художником для своей карикатуры. В последующих номерах также появлялись его рисунки, которые высоко ценила редакция газеты. Н. К. Крупская в письме херсонской искровской группе в апреле 1902 г. сообщала: «Карикатуры получили. Большое, большое спасибо! Нарисовано замечательно талантливо [... ] Присылайте еще» 88.

Политическая сатира В. В. Ризниченко на заре становления большевистской печати — совершенно новое оружие в революционной деятельности искровцев. Участие художника-сатирика в нелегальной пролетарской газете — это качественно новое явление в использовании «Искрой» такого журналистского жанра, как сатирический рисунок.

Факты свидетельствуют, что ко времени начала сотрудничества в газете Ризниченко поддерживал связи с революционными социал-демократами Москвы, Новочеркасска, Петербурга, Херсона. В 1901 г. полиция внимательно следила за его деятельностью. Письма художника перлюстрировались самым тщательным образом и даже снимались на кальку 89. По-видимому, только соблюдение строжайшей конспирации позволило ему избежать ареста и сравнительно длительное время успешно сотрудничать в «Искре».

Для раскрытия деятельности искровцев в 1900 — 1903 гг. большой интерес представляет связь редакции «Искры» с политическими ссыльными, разбросанными по всей России. Особое место занимают революционные социал-демократы, отбывавшие ссылку в сибирских городах. За три года (с 1901 по 1903) в Сибирь было отправлено более полутора тысяч политических ссыльных90. Среди них находилось немало опытных профессиональных революционеров, разделявших взгляды искровцев. В. И. Ленин считал необходимым использовать их силы и знания, рекомендовал агентам «Искры» привлекать их для сотрудничества в газете. В письме к Ф. В. Ленгнику в феврале 1903 г. Владимир Ильич указывал на возможность получать хорошие материалы «от сидящих по ссылкам писателей, — чтобы поставить сотрудничество в «Искре» местных литераторов» 91.

Многие социал-демократы, даже находясь в тюрьмах и ссылках, не прерывали связей с газетой и, несмотря на постоянную слежку и надзор, различными путями переправляли в нее материалы. Достаточно отметить, что на страницах ленинской «Искры» было опубликовано более 80 различных корреспонденций, присланных из Сибири.

Конечно, далеко не все материалы были подготовлены сибирскими ссыльными, но часть из них принадлежала им. Примечателен в этом отношении факт публикации в газете письма ивановского ткача II. И. Махова, озаглавленного «В сибирской тюрьме».

Осенью 1895 г. рабочие-агитаторы Н. И. Махов и М. А. Багаев возглавили стачку ивановских ткачей, в которой приняли участие 2000 человек. Им удалось провести и первый в Иваново-Вознесенске митинг. Активная революционная деятельность Махова вызвала ярость со стороны «власть имущих», за что он неоднократно подвергался репрессиям и преследованиям. Будучи сосланным в Сибирь за революционную деятельность, он на собственном опыте познал произвол царских властей. В то время были не редки избиения, нарушения элементарных прав заключенных, бессмысленные издевательства со стороны тюремных властей. Самого Махова надзиратели Ачинской тюрьмы несколько раз избивали до потери сознания. Об этих зверствах он и рассказал читателям «Искры» 92. Письмо-публикация было составлено им в форме прошения к прокурору окружного суда для привлечения к ответственности виновных за издевательства. Написано оно было ярко, в острой сатирической манере. Копию письма он адресовал ближайшим друзьям, рассчитывая, что ее перешлют за границу и она попадет в «Искру»*10. Расчет оказался верен: письмо попало в редакцию газеты, где с ним познакомился В. И. Ленин93. В октябре 1901 г. в девятом номере «Искры» оно было опубликовано с небольшим редакционным примечанием, в котором во избежание неприятностей для автора со стороны полиции пояснялось, что письмо попало в газету без ведома Махова. В ноябре того же года оно было напечатано в лондонской газете «Free Russia» под заглавием «За то, что осмелился жаловаться» 94.

Факты бесчеловечного обращения с политическими заключенными в Сибири стали достоянием широких кругов общественности. Этот обличающий документ пришелся явно не по вкусу представителям самодержавной власти, однако никаких оснований для привлечения к ответственности кого-либо из революционеров у них не было.

Известие о широком распространении в заграничной печати истории с Маховым дошло до самого потерпевшего, которому рассказал об этом помощник ачинского исправника. «Этот же субъект, — отмечал Махов в письме в редакцию журнала «Русская мысль», — спрашивал меня частным образом, не писал ли я кому-нибудь писем «об этой истории»? Ужасно любопытный человек!..» 95

Аналогичным образом появилась на страницах газеты корреспонденция «Из Якутска», рассказывающая о положении ссыльного Николая Лузина 96. По настоянию верхоянского исправника «несговорчивого» политического заключенного, здорового человека, весной 1901 г. группа городовых насильно поместила в психиатрическую больницу. Никакие протесты и возражения не были приняты во внимание местными властями. «В психиатрическом отделении меня не только заперли, но забили даже окно и лишили табаку, книг и свиданий. Отказано было и в выдаче письменных принадлежностей для написания деловых бумаг...»97 — рассказывал Н. Лузин. Доведенный до отчаяния, в феврале 1902 г. он совершил покушение на верхоянского исправника. Окружной суд приговорил его к четырем годам каторжных работ. Страстное выступление подсудимого, обличающее существующий порядок, было прислано в редакцию и вскоре опубликовано в газете. На заседании суда, которое проходило при закрытых дверях, Лузин заявил: «Объясняя причину своего покушения на жизнь верхоянского исправника, — как на следствии предварительном, та ж и судебном, — я указал, что покушение это есть акт открытой мести, вынужденный у меня произволом существующего правительства. Произвол этот мне пришлось переносить на себе в течение более чем двух лет ссылки и особенно весной 1901 г., когда якутская администрация производила надо мною чуть ли не истязания. Так как это последнее обстоятельство не может не быть известным каждому из присутствующих, то распространяться о нем я нахожу излишним (см. «Искру» № 9)*11, замечу только, что оно послужило последним толчком, вызвавшим мое покушение... я действовал, подчиняясь лишь голосу справедливости, — и что, следовательно, на самом деле виновен не я, а существующее правительство» 98. Поскольку подсудимый не скрывал своих политических убеждений, которые не были тайной и для полиции, редакция газеты опубликовала его обличительное выступление без опасений навлечь какие-либо «неприятности». Этим был дан еще один пример того, как должен вести себя настоящий революционер на суде. Что же касается принадлежности публикаций «Из Якутска» и «Результаты травли ссыльных», то в полной мере автором их должен быть назван Николай Лузин. В первом случае ссыльный специально составил письмо к товарищу в таком виде, чтобы оно было приемлемо для опубликования в «Искре». Речь же его на закрытом суде могла появиться в газете лишь при непосредственном содействии и личной передаче текста по назначению.

Революционные социал-демократы, находившиеся в сибирской ссылке, даже в этих труднейших условиях стремились сделать все от них зависящее для поддержки «Искры». Яркий тому пример — документальные свидетельства тех лет о В. П. Ногине. Вскоре по прибытии в село Ново-Назаровское Енисейской губернии он направил в Москву письмо с просьбой помочь ему связаться с редакцией газеты. «Напиши за границу все то, что известно тебе обо мне из писем, присланных мною на ваши прямые адреса, — писал Ногин одному из своих московских адресатов в октябре 1902 г. — Попроси как можно скорее прислать мне прямой адрес газеты*12 для переписки и адрес для отсылки статей... Пусть напишут, как удобнее пересылать им статьи»99.

В связи с усилившимися поисками «Искры» русской и немецкой полицией ее редакция вынуждена была переехать из Мюнхена в Лондон. Здесь вскоре газета и стала выходить. Арест В. П. Ногина, а затем ссылка в Сибирь не позволили ему своевременно запастись необходимыми конспиративными адресами, чем и объясняется его настойчивая просьба об их присылке. К сожалению, большинство писем В. П. Ногина перехватила полиция и по назначению они не попали. Не получая никаких сообщений из редакции «Искры», он упорно продолжал искать пути для установления связей. В январе 1903 г. Ногин каким-то образом сумел отправить письмо в Лондон своему старому другу и опытному подпольщику Н. А. Алексееву, который поддерживал тесные связи с В. И. Лениным и редакцией газеты. В этом письме отчетливо просматривается некоторая нервозность и недовольство длительным молчанием заграничных товарищей. «Нас очень удивляет ваше молчание, — писал он. — Но всего более странным нам кажется то, что до сих пор не можем получить адреса наших друзей, живших раньше в Южной Германии*13. Адрес их нам страшно нужен для сообщения им кое-каких известий, а также и для выяснения многих вопросов. Очень возможно, что их письма, а равно и ваши пропали...» 100.

Предпринятые Ногиным усилия позволили ему вскоре установить прямые контакты с газетой. В феврале 1903 г. редакция «Искры» направила ему письмо 101. Связи были восстановлены, агент «Искры» снова включился в работу.

В течение 1902 г. образовалась довольно большая колония политических ссыльных в Вологде. Многие из них активно занимались литературно-публицистической деятельностью. Находясь в ссылке, они создали легальное объединение для продолжения своей работы. Ядро его составляли А. А. Богданов, П. П. Румянцев, В. А. Русанов, А. В. Луначарский, П. Л. Тучанский, И. А. Саммер и др.

Под видом легальной брошюры эта литературная группа выпустила гектографированным способом «Манифест Коммунистической партии», что явилось большим событием в жизни местных социал-демократов. Желая расширить сферу своей деятельности, члены группы установили связи с «Искрой». В марте 1902 г. А. А. Богданов сообщил в редакцию газеты: «Имеется группа лиц, способных и готовых Вам литературно содействовать. Лучшей формой этого содействия будет издание ряда брошюр...» 102 Члены группы заявили о своей поддержке позиций «Искры», однако непременным условием своего сотрудничества они выдвинули требование «принимать рукописи без всяких изменений в тексте или отвергать их»103.

В. И. Ленин в ответном письме от имени редакции поддержал предложение вологодских ссыльных сотрудничать с «Искрой», но рекомендовал «не настаивать на условии принимать или отвергать брошюры en bloc*14 без всяких частичных изменений» 104, поскольку обойтись без внесения в текст некоторых изменений было практически невозможно. Однако с этим литературная группа не хотела согласиться, и ее настойчивость на строгом соблюдении поставленных условий, к сожалению, не позволила широко развернуть такое сотрудничество. Однако участие вологодских ссыльных в «Искре» — факт бесспорный. Так, например, ими были подготовлены корреспонденции «Движение среди семинаристов», «По поводу смерти Г. И. Успенского», о высылке А. В. Луначарского из Вологды в Тотьму, информации об аресте в Вологде адвоката Жданова и др.105

Аналогичную работу проводили политические ссыльные Вятокой губернии. В январе 1902 г. рабочий П. Я. Засс, отбывавший ссылку в городе Орлове, направил письмо в Киев А. А. Кузнецовой, которая вела оживленную переписку с редакцией «Искры». Засс сообщал о жизни ссыльных и, в частности, о трагической смерти одной из заключенных — К. Н. Приходьковой 106. Присланная информация была срочно направлена в газету, где вскоре и появилось сообщение: «В Орлове Вятской губернии окончила жизнь самоубийством Кл. Ник. Приходькова, сосланная на 4 года по соц.-дем. делу 1897 г. в Петербурге» 107.

До февраля 1902 г. П. Я. Засс сообщал Кузнецовой о наиболее важных событиях из жизни Вятской губернии. «Я вам буду писать более подробно, если вы того пожелаете» 108, — писал он ей 29 января 1902 г. в Киев. Неожиданный арест Кузнецовой прервал эту связь.

Для редакции газеты корреспондирование было не только конкретной помощью, но и проявлением солидарности со взглядами «Искры». Сотрудничество в газете способствовало сплочению политических ссыльных, разбросанных по всей стране, вокруг органа.

В первой половине 1902 г. полиции удалось арестовать в России большую группу искровцев. Из различных мест их доставили в Киев, в знаменитую Лукьяновскую тюрьму. Царские власти намеревались организовать громкий процесс над искровцами. Казалось бы, в такой обстановке не могла идти речь ни о какой революционной работе. Однако факты свидетельствуют о другом. Даже из тюрьмы искровцы поддерживали связь с «Искрой», переправляли гуда корреспонденции. В материалах департамента полиции недавно обнаружен любопытный документ — письмо, адресованное в редакцию газеты. В нем говорилось: «Совершенно случайно попал ко мне в руки обрывок рукописи, написанный карандашом на клочках бумаги, полустертый, запыленный, засаленный неопрятными руками. Автор, очевидно, очень юная девушка, описывает в ней демонстрацию 2-го февраля 1902 г. в Киеве, в которой сама она принимала участие. Правдивость описания, меткая наблюдательность, непосредственная живость изложения произвели на меня сильное впечатление. Отзывчивость молодой души к протесту против угнетения и насилия, свежесть благородных чувств, поруганных грубой и наглой толпой царских янычар, пронизывают каждое слово рукописи... вскрывающей позор самодержавия. Мы находим, что она должна быть опубликована. Грач, Красавец, Цветков, Бродяга*15 и др.» 109

Выступления на страницах газеты со статьями и корреспонденциями, регулярная информация редакции и обмен мнениями с ней по вопросам революционной борьбы в тот момент рассматривались как продолжение революционной деятельности. Характерной особенностью, присущей большинству публикуемых материалов, присылаемых ссыльными, было то, что они носили, как правило, коллективный характер и выражали коллективное мнение о текущих событиях. Проводимая царизмом политика на изоляцию ссыльных и их разобщение с внешним миром выработала у них стремление к общению друг с другом и желание поделиться своими соображениями по важнейшим вопросам революционной деятельности. Редакция газеты учитывала подобное обстоятельство и внимательно прислушивалась к их голосу.

Нужна была не только огромная сила воли, но и убежденность в правоте своего дела, чтобы в тюремных застенках продолжать вести работу. В этом отчетливо просматривается партийное служение долгу и высокая гражданственность. Эти качества всегда отличали настоящих, беспредельно преданных делу революции большевиков-ленинцев от разного рода временных попутчиков.

Многогранная деятельность «Искры» свидетельствует о том, что она систематически расширяла связи с рабочими и крестьянами, привлекала многих из них для сотрудничества в качестве корреспондентов. Вместе с тем редакция газеты и В. И. Ленин творчески подходили к вопросам классовой борьбы. Это, в частности, проявлялось в том, что искровцы не только проводили работу среди рабочих и крестьян, но и проникали во все группы и слои населения: При этом «Искра» не чуждалась и помощи, оказываемой представителями буржуазной оппозиции, в отдельных случаях поддерживала их выступления, направленные против самодержавия. Можно привести ряд примеров сотрудничества редакции с представителями либеральной буржуазии. Правда, их участие в движении носило, как правило, преходящий характер. Классовая принадлежность слишком тяготела над ними, и они зачастую оказывались лишь временными попутчиками революционных масс. В этой связи В. И. Ленин отмечал, что «старая «Искра» не раз писала о необходимости поддержки либералов — даже предводителей дворянства — социал-демократической рабочей партией. В период до буржуазной революции, когда социал-демократия должна еще была будить к политической жизни народ, это было вполне законно»110.

Вопрос о связях редакции газеты с представителями либеральной буржуазии представляет определенный интерес. Изучение его может помочь исследователям установить авторство статей, опубликованных в газете, выявить новые документы, касающиеся деятельности редакции «Искры», глубже раскрыть половинчатость и непоследовательность в позиции либералов, временно оказавшихся в революционном лагере.

На первый взгляд кажется несколько странным, что отдельные влиятельные буржуа в лице потомственных дворян, графов, князей, занимавших видное положение в обществе, не только оказывали некоторые услуги редакции газеты, но и сотрудничали на ее страницах. Правда, многие из них позже перешли в лагерь контрреволюции. Вместе с тем было немало и таких, кто полностью разделял позиции рабочего класса и остался верен его идеалам.

Как известно, анализ революционного движения в ряде европейских стран дал возможность К. Марксу и Ф. Энгельсу сделать вывод, что «в те периоды, когда классовая борьба приближается к развязке процесс разложения внутри господствующего класса, внутри всего старого общества принимает такой бурный, такой резкий характер, что небольшая часть господствующего класса отрекается от него и примыкает к революционному классу, к тому классу, которому принадлежит будущее»111.

Это марксистское положение широко использовали российские социал-демократы. В. И. Ленин неоднократно обращал внимание на необходимость проявлять революционную активность по любому поводу зверского обращения полиции с народом, будь то избиение крестьян, истязание солдат, бесчинства цензуры, травля сектантов112. Пример этому показывала редакция газеты «Искра», которая вовлекла в антиправительственную борьбу всех недовольных царским самодержавием, обличала всяческие проявления полицейского гнета.

С целью получения и сбора разного рода секретных документов — правительственных решений и постановлений, циркуляров и распоряжений — искровцы устанавливали связи с должностными лицами, работавшими в государственных учреждениях. Этот источник широко использовался ими для подготовки публикаций в «Искре» по многим проблемам общественной жизни. Кстати, о подобных контактах секретная агентура департамента полиции неоднократно информировала вышестоящие инстанции. Так, в «Обзоре важнейших проявлений противоправительственного движения» в 1899, 1900 и 1901 гг. по этому поводу читаем: «Нельзя при этом не заметить, что руководители противоправительственной прессы имеют связи не только в революционной среде, но нередко успевают заручиться поддержкою в бюрократической сфере или в лицах, близко к ней стоящих. На это указывает возможность оглашения в подпольных изданиях секретных документов первостепенной важности, как, например, всеподданнейших отчетов Генерал-Губернаторов и Губернаторов Западного и Северо-Западного края, а также Главноначальствующего на Кавказе; доклады Московского Оберполицеймейстера о развитии рабочего движения в Москве, всей переписки Министров Внутренних дел и Финансов по поводу введения земских учреждений в некоторых губерниях, а равно появление в руках членов преступных организаций копии представления Министра Финансов Государственному Совету по вопросу о начальном народном образовании, а в газете «Искра» многочисленных заметок на темы о разных слухах относительно предстоявших переменах в личном составе правительственных учреждений, о предполагаемых законодательных и административных распоряжениях и т. п.»113.

Проводимая искровцами работа велась настолько конспиративно, что в большинстве случаев полиция не располагала фактами о том, по каким каналам конкретно шла утечка информации. Однако в ряде официальных секретных донесений указывалось, что это прямой результат активизации революционных социал-демократов и искровских групп в России. В ноябре 1901 г. директор департамента полиции Зволянский вынужден был признать, что искровцам С. Андропову и В. Ногину удалось организовать несколько отделов организации «Искры» в различных местностях империи, в том числе и в Костромской губернии. «Результаты такой деятельности, — констатировал он, — не замедлили обнаружиться и уже в июльском номере 6-ом заграничного подпольного журнала «Искра» появилась перепечатка циркуляра Костромского губернатора от 19 июня сего года за № 1370 к Костромскому полицеймейстеру и исправникам Костромской губернии о воспрещении нескольким лицам, по Постановлению Особого совещаний, жительства в столицах, университетских городах и фабричных местностях. Ныне же в октябрьском номере 9-м того же журнала «Искры» перепечатан полностью... циркуляр г. Министра внутренних дел по департаменту полиции от 20 июня текущего года за № 6234» 114.

Для выяснения лица, от которого искровцы получали секретную информацию, в Кострому был направлен секретный агент. Последнему удалось установить, что означенные документы, которые затем были доставлены за границу и опубликованы там, заполучил местный социал-демократ Н. П. Богданов «через посредство какого-то чиновника при губернаторе»115. Редакция «Искры» показывала пример того, как надо использовать любую возможность, любые связи и контакты для обличения царского самодержавия.

В этой связи интересно проследить взаимоотношения редакции газеты с некоторыми представителями либеральной буржуазии. В многочисленных публикациях, посвященных ленинской «Искре», нигде не встречается имя известного литератора, последователя учения Л. Н. Толстого князя Д. А. Хилкова, перу которого, как удалось установить, принадлежат некоторые материалы, опубликованные в газете. Конспиративная работа в качестве непременного условия требовала соблюдать строжайшую тайну о всех, кто поддерживал связи с редакцией газеты. Даже в переписке самых близких и доверенных людей не принято было называть фамилии и имена. Объяснялось это тем, что как в России, так и за границей агенты департамента полиции вскрывали письма и выявляли лиц, причастных к революционному движению. Поэтому нигде в огромной переписке членов редакции «Искры» не встречается и фамилия Хилкова, хотя общеизвестен факт его литературных связей с социал-демократами. В архиве Г. В. Плеханова сохранилось письмо, адресованное ему Хилковым в марте 1902 г. «Многоуважаемый Георгий Валентинович, — писал он, — посылаю Вам заметку по поводу «Павловского дела». Не  найдете ли возможным отослать ее в редакцию «Искры» для напечатания?

Если редакция «Искры» не найдет возможным напечатать посылаемую заметку, то очень просил бы Вас ее мне вернуть, т. к. я бы тогда постарался поместить ее в другом издании.

Письмо это я сам занесу к Вам и пишу его только на тот случай, если бы не застал Вас дома. Будьте здоровы Д. Хилков» 116.

Следует полагать, что Плеханова в этот момент не оказалось дома и Хилков оставил ему свою статью с письмом.

Известно, что Хилков интересовался сектантским движением и этой теме посвятил ряд материалов. Он рассматривал движение сектантов как своеобразную форму проявления недовольства существующим общественным строем.

В 1901 г. сектанты села Павловка Харьковской губернии, не выдержав притеснений и издевательств со стороны местных властей, «учинили беспорядки», выразившиеся в разрушении церквей и других строений. Нашумевшее павловское дело разбиралось Харьковской судебной палатой при закрытых дверях. Этот процесс получил большой резонанс. Писатель В. Г. Короленко решил принять участие в процессе. «Приехал еще третьего дня вечером, — сообщал он в одном из писем, — и уже вчера выяснилось, что в суд попасть решительно нельзя» 117. Такие «строгости» были вызваны стремлением скрыть правду о действительной причине выступления павловских сектантов. Позже выяснилось, что оно было сознательно спровоцировано полицейским агентом по указанию департамента полиции.

Судебные власти жестоко расправились о павловцами. Из 49 крестьян, обвиняемых в сопротивлении властям, 45 были осуждены на каторгу сроком от 4 до 15 лет. По существу это был настоящий произвол над беззащитными людьми.

Вскоре после посещения Д. А. Хилкова Г. В Плеханов в письме к Ю. О. Мартову написал: «Посылаю Вам заметку, которую очень просит напечатать тот самый господин*16, который передал для вас стихотворение сектанта. Я советую напечатать заметку.

Во всяком случае, очень прошу написать мне о Вашем решении и, — если не согласны печатать заметку, — немедленно возвратить ее мне для передачи автору. Но автор может быть очень нам полезен...» 118

Такое подчеркнутое внимание Г. В. Плеханова диктовалось определенными деловыми соображениями. Имя Д. А. Хилкова было широко известно в кругах заграничной социал-демократии. В Женеве он занимался изданием подпольной литературы, и в частности выпускал «Народные листки». В конце 1901 г. он был в числе основателей и руководителей так называемого «Русского музея», поставившего своей целью сохранить в целости революционно-литературный материал, который подвергался преследованию и уничтожению со стороны царского правительства. Таким образом, обширные связи Хилкова, наличие в его распоряжении огромной литературы и возможность получить от него некоторую помощь явились основанием для Плеханова заявить, что Хилков «может быть очень нам полезен».

Плеханов настоятельно советовал поддержать автора и опубликовать его статью в «Искре». Просьба была адресована не В. И. Ленину, поскольку в это время он находился в Лондоне, где занимался организацией типографии для печатания «Искры» в связи с готовившимся переездом туда редакции газеты. Из членов редакции в Германии находился лишь Ю. О. Мартов, поэтому Плеханов и писал именно ему о необходимости опубликовать заметку. Такова история появления корреспонденции в «Искре», автор которой длительное время был неизвестен*17.

В исторических исследованиях нигде не отмечается факт сотрудничества в «Искре» тверского земца-либерала А. И. Бакунина, а между тем удалось установить, что его перу принадлежат некоторые корреспонденции. Как выяснилось, он не только оказывал «Искре» финансовую помощь, но и направлял в редакцию газеты материалы о жизни рабочих Тверской губернии. В переписке с редакцией Бакунин фигурировал под псевдонимом Зп 46 119. Для связи с «Искрой» ему были даны конспиративные адреса. По одному из них: Munchen, Schwanthalerstrasse, 44, Herrn Dittrich Buchbinder*18 — он направлял корреспонденции в газету 120. Указанный адресат был хорошо осведомлен об этой переписке и поддерживал связи с редакцией «Искры». Направляя свою корреспонденцию, озаглавленную «Тверь. На вагоностроительном заводе», Бакунин сделал приписку в письме: Man bittet Herrn Dittrich die anlegende Korrespondenz der Redaktion der Zeitung «Iskra» zu iibergeben*19. Адрес дан г. «Зп 4 б»»121. Посланный материал был передан в редакцию и вскоре опубликован в «Искре». «На Вагоностроительном заводе французского анонимного общества в конце февраля были волнения» 122 — так начиналась корреспонденция. В ней рассказывалось о выступлениях рабочих этого завода и Тверской Рождественской мануфактуры, начавшихся под влиянием революционной борьбы трудящихся России 1901 — 1902 гг. Для редакции «Искры» и ее читателей небезынтересен был и вывод, сделанный автором. «Российские события этого и прошлого года не прошли бесследно для тверских рабочих, — писал он, — и можно было бы привести ценные факты, доказывающие, что сознание враждебности интересов самодержавия и пролетариата и необходимости борьбы за политическую свободу проникает в здешнюю рабочую среду...» 123

Статья, присланная Бакуниным в «Искру», не была закончена. В этой связи он писал, что «по внешним обстоятельствам» рассказ об этом приходится отложить до другого раза. Анализ опубликованных материалов в последующих номерах дает основание предположить, что перу Бакунина принадлежит и другая статья из Твери, опубликованная в 22-м номере «Искры». Как и в предыдущей корреспонденции, здесь рассказывалось о столкновении рабочих-текстильщиков с администрацией Залогинской ткацкой фабрики, и логически статья являлась как бы продолжением ранее опубликованной. Сотрудничество его с социал-демократами продолжалось в течение 1901 — 1902 гг. В это время Бакунин проживал в своем родовом имении в Тверской губернии, куда был выслан за участие в студенческом движении в Москве. Н. К. Крупская в апреле 1902 г. сообщала Л. М. Хинчуку, члену Московского комитета РСДРП, что Бакунин может быть очень полезен, так как «имеет громадные связи среди либералов, близко стоит к Тверской организации» 124.

В истории деятельности ленинской «Искры» можно найти немало примеров умелого использования представителей либеральной буржуазии в интересах революционного движения. Участие последних было, как правило, непродолжительным, ибо на более решительные шаги они пойти не могли в силу своих классовых интересов. В дальнейшем многие из них оказались по ту сторону баррикады и с чувством раскаяния стали вспоминать о своем кратковременном участии в рядах революционной социал-демократии. Эти обстоятельства В. И. Ленин хорошо учитывал и предвидел их неизбежность. И тем не менее для успеха революционной борьбы он использовал любую возможность сотрудничества с представителями либеральной буржуазии, пока она стояла в оппозиции к царскому самодержавию.

В. И. Ленин уделял особенно большое внимание участию в «Искре» революционных социал-демократов. Однако в условиях полицейской слежки наладить регулярную переписку е Россией из-за границы было нелегко. Этот вопрос неоднократно обсуждался в революционных кругах. При этом высказывались самые различные точки зрения. В «Письме к товарищу о наших организационных задачах» В. И. Ленин полностью поддержал мнение петербургского социал-демократа А. А. Шнеерсона о том, чтобы всем желающим была предоставлена возможность непосредственно корреспондировать в «Искру». Это обстоятельство в значительной степени и должно было определить успех общерусской газеты. «Но только «непосредственно» надо понимать не так, чтобы «всем желающим» давать ход и адрес к редакции, — писал Ленин, — а так, чтобы обязательно передавать (или пересылать) редакции письма от всех желающих. Адреса же нужно давать довольно широко, но все же не всем желающим, а только революционерам надежным и выдающимся конспиративной умелостью...» 125

В процессе подпольной борьбы естественно стали вырабатываться и определенные конспиративные навыки. В их числе, пожалуй, особое место занимало использование так называемых передаточных адресов. Революционные социал-демократы подбирали в России наиболее надежных людей, находившихся вне подозрения полиции, а редакция «Искры» в свою очередь находила подобных за границей. Через них велась вся конспиративная переписка. Подбирать такого рода адресатов начали незадолго перед выходом в свет «Искры», в августе — сентябре 1900 г. В этом деле большую помощь искровцам оказали западноевропейские социал-демократы.

Для регулярной посылки корреспонденций, писем и статей агенты «Искры», проживающие в России, неоднократно обращались в газету с просьбой дать им конспиративные адреса. Редакция газеты, как правило, своевременно и положительно отвечала на подобные просьбы. Так, П. И. Лепешинский располагал для этой цели многочисленными адресами. Некоторые из них до сих пор еще не расшифрованы. Длительное время псковские искровцы высылали корреспонденции и письма, предназначенные для «Искры», на имя Регнера. В. И. Ленин упоминает этот адрес в сокращенном виде в письме от 5 сентября 1900 г. к неустановленному адресату, а в письме к А. А. Якубовой он приводит его полностью. «Недели через две, — писал он, — у меня будет другой адрес: Herrn Philipp Rogner, Cigarrenhandlung. Neue Gasse Niirnberg...» 126 Таким образом, в 1900 г. адрес Регнера для конспиративной переписки В. И. Ленин сообщил только трем лицам — В. П. Ногину, А. А. Якубовой и до сих пор не установленному адресату. На первых порах им пользовались лишь те, кто проживал за границей.

Такого рода осторожность была вызвана стремлением максимально обезопасить адресата от провала. Почти в течение года он был известен лишь узкому кругу революционеров, проживающих за границей. Однако в дальнейшем этот адрес редакция «Искры» направила в Россию группе революционных социал-демократов, которые сотрудничали в газете. В 1901 г. им располагали П. Н. Лепешинский (Псков), А. И. Петренко (Киев), Л. М. Книпович (Астрахань), И. И. Радченко (Петербург) и, по-видимому, еще 2 — 3 человека.

Пока В. И. Ленин находился в Германии, значительная часть материалов из Пскова посылалась ему туда по различным передаточным адресам. Однако из-за преследования немецкой полиции искровцы вынуждены были перенести свою штаб-квартиру в Лондон, куда в апреле 1902 г. переехали В. И. Ленин и Н. К. Крупская. Здесь они поселились под фамилией Рихтер. С целью конспирации было решено сам факт переезда сохранить в тайне, поэтому вскоре по прибытии в Лондон В. И. Ленин направил письмо в Цюрих П. Б. Аксельроду — члену редакции «Искры», в котором писал: «Вот Вам новый адрес (который просил бы очень не сообщать никому, даже из членов Лиги, кроме самых близких лиц... Если можно, — постарайтесь и в разговорах употреблять систематически Мюнхен вместо Лондона и мюнхенцы вместо лондонцы)» 127.

В числе немногих лиц, которым В. И. Ленин сообщил о своем переезде в Лондон, был руководитель псковских искровцев П. Н. Лепешинский. Такой вывод можно сделать из письма Лепешинского, отправленного им в апреле 1902 г. в редакцию «Искры». В нем он писал: «Потом получ. Ваше письмо о переселении (курсив мой. — В. Н.) с сообщением нового адреса для «материалов». Что значит «для материалов?» — для лег(альных) книг или для писем? Теперь все дело в адресе. Есть масса чего передать, масса «материалов» и того и другого рода. Итак, пишите, как можно скорее и давайте новые адреса... Мне посылайте письма, — продолжал Лепешинский, — не по прежнему, а по новому адресу: Псков, Казанская ул., дом Сутгофа, Аркадию Львовичу Жданко» 128.

Начиная с 1902 г. объем и размах конспиративной переписки заметно возросли. Поэтому нюрнбергским адресом стали пользоваться уже более широко. В 1902 г. только представителями различных социал-демократических организаций Украины было направлено по нему для редакции «Искры» 11 писем129. В большом количестве поступала сюда почта и из других мест России.

Наряду с адресом Регнера социал-демократы для связи с «Искрой» с апреля 1901 г. стали пользоваться берлинским и штутгартским адресами немецкого живописца Цунделя. Длительное время были неизвестны его точные адреса, хотя эта фамилия неоднократно встречалась в письмах. Один из них был отмечен сотрудниками полиции на перлюстрированном письме: «Германия, Штутгарт. Ф. Цундель. Блюменштрассе, 37, II»130. Этот конспиративный адрес редакция «Искры», по всей вероятности, одной из первых сообщила искровке П. Ф. Куделли во время ее пребывания за границей. Затем берлинской агентуре удалось заполучить и другой адрес Цунделя: «Штутгарт, Блюменштрассе, 34», которым искровцы пользовались для переписки131.

Как и в других городах, почта, поступавшая из России в Штутгарт, изымалась доверенными лицами и доставлялась в редакцию газеты. В этом городе сборщиком была Клара Цеткин — выдающийся деятель германской социал-демократии и международного коммунистического и рабочего движения.

По данным советских исследователей, к концу 1903 г. в Германии и Бельгии редакция «Искры» пользовалась около 30 передаточными адресами 132, В нашем распоряжении имеются сведения, указывающие на то, что в течение 1900 — 1903 гг. только в Германии искровцы располагали 89 адресами, которыми они широко пользовались для связи с редакцией газеты 133. В немецких городах (Берлин, Лейпциг, Дармштадт, Мюнхен, Нюрнберг, Штутгарт, Шарлотенбург) действовало по нескольку адресов сразу. Объяснялось это тем обстоятельством, что в Германии до весны 1902 г. издавалась «Искра», здесь находилась типография и проживало большинство членов ее редакции.

Таким образом, в течение 1900 — 1903 гг. из России в редакцию газеты шли письма и корреспонденции по многочисленным адресам. Особенно успешно и долго функционировали немецкие адреса. И хотя часть писем была перехвачена полицией, большинство из них все же доходило по назначению. Публикуемые на страницах «Искры» материалы ярко и убедительно обличали царское самодержавие. Любое проявление гнета и произвола не ускользало от внимания редакции, о каждом из них газета доводила до сведения читателей, воспитывая тем самым ненависть к самодержавию.

С самых первых номеров ленинская «Искра» вызвала большой интерес среди рабочих. Многие опубликованные на ее страницах материалы получили высокую оценку со стороны читателей. В октябре 1901 г. агент «Искры» В. Н. Крохмаль сообщил из Киева: «Симпатии почти всех на стороне «Искры». Местами отзываются с восторгом. Масса и читает и понимает» 134*20. Редакция «Искры» особенно дорожила отзывами рабочих. Эти живые документы убедительно характеризовали деятельность общерусской политической газеты. Так, петербургский ткач прислал в газету письмо, в котором рассказал о своем впечатлении и мнении товарищей, сложившихся после прочтения четвертого номера «Искры» с ленинской передовой «С чего начать?»*21. «Я многим товарищам показывал «Искру»,-  писал рабочий, — и весь номерок истрепался, а он дорог, много дороже «Мысли», хоть и нет там наших строк. Тут про наше дело, про все русское дело, которое копейками не оценишь и часами не определишь; когда его читаешь, тогда понятно, почему жандармы и полиция боятся нас рабочих и тех интеллигентов, за которыми мы идем... Я прошлое воскресенье собрал одиннадцать человек и читал «С чего начать?», так мы до ночи не расходились. Как все верно сказано, как до всего дойдено... Хочется нам письмо в эту самую «Искру» Вашу написать, чтобы она не только учила, как начать, а и как жить и умереть. Вы, небось, смеетесь и скажете, что всего в газете не напишешь, это так, а все-таки в этот раз я прочитал то, что еще нигде не было написано»135.

Каждая строка этого письма даже сегодня воспринимается с особым вниманием. Сразу же после его публикации в «Искре» Л. П. Шоуэр написала одному из первых руководителей марксистских кружков в Уфе, М. М. Шоуэру: «Письмо ткача я перечитала несколько раз, оно дышит такой искренностью и неподдельностью чувства»136.

В «Искру» поступали положительные отзывы о ее деятельности не только от отдельных читателей, но и от коллективов. Ссыльные одной из северных губерний, отмечая заслуги «Искры» в борьбе с «экономистами», писали в редакцию газеты, что наиболее ярким выразителем революционного направления в социал-демократии «является теперь «Искра» вместе с «Зарей», и мы, сторонники этого направления, пользуемся поэтому случаем, чтобы выразить свое горячее сочувствие той энергичной борьбе, которую «Искра» ведет около года и в которой она, встречая много друзей, встречает немало врагов» 137.

Интерес к политической жизни пробуждался у рабочих под непосредственным воздействием «Искры». Влияние общерусской газеты на рабочие массы ширилось с каждым днем. Это вынуждены были признать даже официальные правительственные круги. В «Обзоре важнейших правительственных дознаний» за 1901 г. отмечалось, что группа, издающая газету, благодаря своим обширным связям в России получила «возможность быть в курсе всех событий и водворять в пределах империи массовые транспорты газеты «Искра», которая с этого времени приобрела преобладающее значение, отодвинув на задний план «Рабочую мысль»» 138.

За материалами, публикуемыми в «Искре», пристально следили представители всех революционных и оппозиционных групп, направлений. Появившаяся в газете корреспонденция из Иркутска «Пролетарский праздник в далекой Сибири» вызвала оживленную переписку среди ряда политических деятелей, проживавших за границей. В публикации рассказывалось, что перед 1 мая 1902 г. в Иркутске распространился слух о готовящихся поджогах и избиениях евреев. Среди жителей поднялась паника. «Все эти страхи, — писала «Искра», — вызваны распространенными в городе прокламациями трех групп: соц.-демократов, соц.-революционеров и экономистов крайнего направления (вернее было бы сказать — анархистов. — Ред.)».

Как отмечалось в статье, больше всего толков и недоразумений вызвала прокламация «экономистов». Она убеждала массы не верить революционной интеллигенции, которая якобы только и стремится за счет рабочих добиться собственного благополучия. «Это зубатовщина чистой воды, — писала «Искра», — и можно только удивляться, что... губернатор не приказал перепечатать ее в губернских ведомостях...» 139 Такая острая постановка вопроса пришлась явно не по душе многим, в том числе и народнику Л. Э. Шишко. Он советовал П. А. Кропоткину выступить с протестом против подобных утверждений. В ответном письме Кропоткин предложил пока воздержаться от этого. При этом зло подчеркивал: «Мы так уже привыкли и к огульным, и к личным на нас нападкам в соц.-дем. прессе, — что я, признаться, теперь равнодушен. Без этого они перестали бы быть социал-демократами» 140. Как правило, особенно болезненно реагировали на критические выступления газеты «экономисты», эсеры, анархисты. Сколько было упреков в адрес искровцев за излишнюю полемичность, «нетоварищескую» критику. Однако редакция «Искры» последовательно боролась за политическое размежевание с идейными противниками и сплочение рядов революционной социал-демократии. В этой борьбе особенно нелегко приходилось В. И. Ленину. Наряду с открытыми противниками было немало и тех, кто искренне заблуждался или не мог разобраться в обстановке идеологической борьбу. Вспоминая позже пройденный путь, В. И. Ленин писал: «Вот она, судьба моя. Одна боевая кампания за другой — против политических глупостей, пошлостей, оппортунизма и т. д. Это с 1893 года. И ненависть пошляков из-за этого. Ну, а я все же не променял бы сей судьбы на «мир» с пошляками» 141.

«Экономисты», эсеры и «легальные марксисты» не в состоянии были конкурировать с «Искрой» и распускали всякого рода небылицы о газете с целью принизить ее роль в рабочем движении. Упоминание об одной из них встречается в письме Г. В. Плеханова в редакцию «Искры». В октябре 1901 г. он писал из Женевы: экономист В. П. Махновец «передавал одному моему приятелю, что «Искра» решила прекратить печатание корреспонденций о житье-бытье рабочих, так как у нее нет единомышленников в среде людей, могущих писать такие корреспонденции» 142. Это была гнусная ложь. На самом деле все крупнейшие рабочие центры страны были тесно связаны с «Искрой». Историческая миссия организатора партии, возложенная усилиями В. И. Ленина и его соратников на «Искру», была просто немыслима без наличия контактов с широкими массами трудящихся. Достаточно отметить, что за период с декабря 1900 по март 1902 г. в 17 номерах «Искры» было опубликовано ПО корреспонденций, касавшихся рабочей жизни, и в последующих 27 — около 400 143. Это свидетельствовало не только о количественном росте, но и о постоянно крепнущих связях «Искры» с рабочими организациями, о солидарности последних с ее направлением.

Благодаря последовательной и настойчивой борьбе В. И. Ленина, в течение 1900 — 1903 гг. искровцам удалось создать в России разветвленную и довольно широкую корреспондентскую сеть, обеспечивавшую «Искру» необходимыми материалами по важнейшим вопросам общественной жизни. Наличие тесных связей с трудящимися массами России обеспечило редакции газеты ту силу, без которой успешная деятельность ее была бы просто невозможной.

Таким образом, благодаря активному участию в газете рабочих-корреспондентов и революционно настроенной интеллигенции «Искра» стала тем общероссийским политическим печатным органом, вокруг которого постепенно сплачивались лучшие революционные силы.

 

Примечания:

 

* Из агентов «Искры», работавших в России, связь с Казанью поддерживал Н. Э. Бауман. В августе 1901 г. он направил в этот город искровскую литературу, о чем тогда же поставил в известность редакцию газеты.

** На копии этого письма сотрудником департамента полиции сделана запись, что речь идет о Михаиле Борисовиче Смирнове. Он вместе со своей женой Смирновой Н. В., которая была сестрой С. В. Андропова, в 1900 — 1902 гг. проживал в Бирске Уфимской губернии.

*** Группа «Рабочее знамя» отрицательно относилась к «экономизму», целью своей работы ставила политическую пропаганду среди рабочих. В течение января — апреля 1901 г. ряд членов этой группы, находившихся в России, были арестованы. Большинство оставшихся на свободе перешли в организацию «Искры».

**** Подтверждением того, что И. В. Бабушкин принимал активнейшее участие в «Искре», является его обширная переписка с редакцией газеты. В трехтомной «Переписке В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России» имя И. В. Бабушкина упоминается 114 раз (Мишкевич Г. И. И. В. Бабушкин. Вологда, 1973, с. 195).

***** Подготовители первого тома «Переписки В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России» считают, что в данном случае, возможно, речь идет о корреспонденциях из Нижнего Новгорода, опубликованных в «Искре» № 4, 5. Данное предположение не совсем верно. Что касается корреспонденции, опубликованной в № 4 «Искры», то она принадлежит П. И. Лепешинскому.

****** Условное обозначение одного из заграничных конспиративных адресов «Искры».

******* В целях конспирации на титульном листе брошюры вместо фамилии автора стоял псевдоним А. Б., который принадлежал М. Я. Лукомскому (см. Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов. М., 1956, с. 32).

******** Двадцать девять рабочих в общей сложности были осуждены на 11 лет каторги, 9 лет арестантских рот и 57 лет тюрьмы (см. Обуховцы. Майские волнения на Обуховском заводе. Издание Союза русских социал-демократов, 1901, с. 8).

********* По архивным документам удалось установить, что В. П. Дадонов в указанное время находился на казенной службе в Москве. В летний период по служебным делам он выезжал в командировку во Владимирскую губернию. В «Русском богатстве» Дадонов сотрудничал в 1899 — 1900 гг., но присылаемые им материалы часто не удовлетворяли редакцию журнала. Получив об этом официальное уведомление, он в январе 1900 г. в письме к заведующему литературной частью журнала С.  Н. Кривенко писал: «Анастасия Алексеевна Вербицкая передавала мне, что содержание моих московских фельетонов не удовлетворяет редакцию, а так как... удовлетворить же высказанным Вами требованиям я сознаю себя решительно неспособным — то с этим придется покончить» (ЦГАЛИ, ф. 2173, on. 1, д. 81, л. 4 — 5).

*10 Копия этого прошения была прислана в Полтаву и оттуда в августе 1901 г. переправлена в Москву по адресу: Северное страховое общество, С. Н. Долгову (ЦГАОР СССР, ф. ДП ОО, оп. 1900 г., д. 122, л. 22 — 23).

*11 Один из редких случаев, когда подсудимый не только не скрывает факта чтения им подпольной революционной газеты, а даже приводит статью «Из Якутска», опубликованную в «Искре», в качестве доказательства своей правоты.

*12 В департаменте полиции по поводу этого места в письме сделана приписка: «Несомненно заграничный адрес редакции «Искры»».

*13 Под условным выражением «друзья, жившие раньше в Южной Германии» подразумевалась часть редакции «Искры», находившаяся в свое время в городе Мюнхене.

*14 в целом.

*15 Псевдонимы Н. Э. Баумана, В. Н. Крохмаля, И. С. Блюменфель» Да, М. А. Сильвина.

*16 В письме не говорится, о ком идет речь.

*17 В № 20 газеты опубликована статья «К приговору по делу о павловских сектантах» за подписью «Штундист». Логически она является как бы продолжением ранее напечатанных материалов о преследовании сектантов. Пока не удалось установить, кто скрывается за этим псевдонимом, но этим лицом вполне мог быть Д. Хилков.

*18 В написании фамилии адресата встречаются разночтения. В письмах В. И. Ленина дается «Dittrich» (см. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 161; Ленинский сборник XI, с. 329). В опубликованной «Переписке В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»...» указывается «Dietrich» (см. т. I, с. 247, 295, 305, 308).

*19 Просьба к господину Дитриху передать прилагаемую корреспонденцию в редакцию газеты «Искра».

* 20 В «Переписке В. И. Ленина и руководимых им заграничных партийных органов с социал-демократическими организациями Украины» (с. 83) также опубликовано это письмо. Однако автором его здесь ошибочно указан не В. Н. Крохмаль, а К. И. Захарова. Письмо было отправлено из Киева, а не из Одессы.

* 21 С содержанием этого письма был хорошо знаком Г. В. Плеханов. Раньше предполагалось, что именно он и подготовил для публикации присланный материал. Такой вывод напрашивался из письма Мартова, который писал Плеханову: «Будет очень хорошо, если Вы пришлете заметку о письме ткача к этому номеру в течение 1 — 1,5 недели» (AЛП. В. 281, 3).. Однако Георгий Валентинович не смог подготовить публикацию и поставил в известность об этом В. И. Ленина: «Заметки о письме ткача я не могу Вам прислать: некогда» (Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова, т. I. М., 1973, с. 121).

 

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 12.

2 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 215.

3 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1901 г., д. 80, т. 2, л. 144 — 145.

4 Ольховский Е. Р. Ленинская «Искра» в Петербурге. Л., 1975, с 31, 161.

5 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 250.

6 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1901 г., д. 1253, л. 28.

7 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 5, ч. 6, лит. С, л. 231.

8 Малахальцев А. Т. Роль ленинской «Искры» в формировании казанской социал-демократической организации (1900 — 1903 гг.). — Ленинская «Искра» и местные партийные организации России. Пермь, 1971, с. 302 — 303.

9 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1901 г., д. 1253, л. 28.

10 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 5, ч. 6, лит. И, л. 11.

11 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 76.

12 Пролетарская революция, 1924, № 3, с. 132.

13 Очерки Башкирской организации КПСС. Уфа, 1973, с. 40.

14 Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине, т. 1. М., 1968, с. 247.

15 Крылов А. И. В доме на углу Жандармской улицы (Воспоминания переплетчика). — Красная Башкирия, 1937, 22 января.

16 Воспоминания о Надежде Константиновне Крупской. М., 1966, с. 12.

17 Шаповалов А. С. В подполье. М. — Л., 1931, с. 34.

18 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 218.

19 ЦГИА г. Москвы, ф. 131, оп. 66, д. 67, т. 2, л. 43 об.

20 Там же, л. 41.

21 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 80.

22 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 40; Искра, 1901, № 3.

23 Искра, 1903, № 33.

24 Багаев М., Кудряшов Н. Памяти большевика революционера Н. Э. Баумана. — Пролетарская революция, № 12(47), 1925, с. 102.

25 Багаев М. А. Моя жизнь. Воспоминания ивановца большевика-подпольщика. Иваново, 1949, с. 145.

26 Очерки истории Владимирской организации КПСС. Ярославль, 1972 с 33

27 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 25, л. 56а.

28 Там же, л. 566.

29 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 50, т. I, л. 118.

30 ЦГАОР СССР, ф. МОО, оп. 1902 г., д. 717, л. 42.

31 Меньшиков Л. П. Охрана и революция, ч. II, вып. 2. М., 1929, с. 93, 99, 104.

32 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 135, 146, 109.

33 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 717, л. 27 — 28.

34 Там же, л. 32.

35 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 569.

36 См. Ленинская «Искра» и местные партийные организации России, с. 234.

37 ЦГИА г. Москвы, ф. 131, оп. 66, д. 37, ч. 1, л. 223.

38 См. Искра, 1903, № 34, 39, 40, 42, 47.

39 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 89, 123.

40 Там же, с. 155.

41 Революционное движение в Н.-Новгороде и Нижегородской губернии в 1905 — 1907 гг. Горький, 1955, с. 7.

42 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, он. 1902 г., д. 754, л. 4.

43 ЦПА НМЛ, ф. 24, он. 4у, д. 27917, л. 2.

44 ЦПА НМЛ, ф. 24, он. 8у, д. 28188, л. 1.

45 Искра, 1901, № 2.

46 Энгель и Горохов. Из истории студенческого движения. 1899 — 1906. Издание В. К. Сердаковского. (Б, Г.), с. 8.

47 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 394.

48 Там же, с. 395.

49 Искра, 1901, № 3.

50 Там же.

51 Ленинский сборник III, с. 152.

52 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 101.

53 Ленинский сборник III, с. 167.

54 Искра, 1901, № 3.

55 Хитцер Ф. Под именем доктора Иорданова. Ленин в Мюнхене. М., 1981, с. 153.

56 ЦПА ИМ Л, ф. 24, он. 15, д. 21731, л. 5.

57 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 565.

58 Искра, № 1, 9, 14, 18, 20, 21, 22, 23, 25, 27, 31, 38 и др.

59 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. I, с. 289.

60 Там же, с. 446.

61 Наякшин К., Рутберг Г. В. И. Ленин и самарская большевистская организация. Куйбышев, 1969, с. 98.

62 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 240.

63 Литературное наследство Г. В. Плеханова. М, 1934, с. 369.

64 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 240.

65 См. там же.

66 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 155.

67 Искра, 1901, № 6.

68 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 91.

69 Искра, 1901, № 6.

70 А. Б. Обуховская оборона. Женева, 1902, с. 14.

71 Искра, 1901, № 6.

72 А. Б. Обуховская оборона, с. 16.

73 Там же, с. 32.

74 Русское богатство, 1900, № 12.

75 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 127.

76 Искра, 1901, № 13; 1902, № 23, 24.

77 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 353.

78 Там же, с. 354 — 355.

79 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 276 — 281.

80 Искра, 1902, № 18, 24.

81 См. Ленинский сборник VIII, с. 266.

82 Правдин В. Воспоминания о т. Ленине. — Коммунистическая мысль, 1924, № 1-2, с. 43.

83 Переписка В. И. Ленина и руководимых им заграничных партийных органов с социал-демократическими организациями Украины (1901 — 1905 гг.). Сб. док. и матер. Киев, 1964, с. 369.

84 Лось Ф. Искровские организации на Украине в период II съезда партии. — Коммунист Украины, 1953, № 8, с. 53.

85 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 987, л. 59.

86 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 3, ч. 140, л. 53.

87 Правда, 1971, 27 декабря.

88 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 502.

89 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 265, д. 1180, л. 390, 400.

90 Мещерский А. П., Щербаков Н. Н. В. И. Ленин и политическая ссылка в Сибири. Иркутск, 1973, с. 12.

91 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 274.

92 Искра, 1901, № 9.

93 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. 1, с. 347.

94 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 14, ч. 44, л. 59.

95 Государственная библиотека имени Ленина. Отдел рукописей, ф. 77, д. 14.77. л. 1.

96 Искра, 1901, № 9; 1902, № 28.

97 Искра, 1901, № 9.

98 Искра, 1902, № 28.

99 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1905 г., д. 465, л. 44.

100 Там же, л. 55.

101 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 490.

102 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 444.

103 Там же, с. 445.

104 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 175.

105 См. Искра, 1902, № 19, 20, 23; 1903, № 37; Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 446, 484; т. 2, с. 80.

106 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 850, т. 15, лит. А, л. 153.

107 Искра, № 18.

108 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 850, т. 15, лит. А, л. 153.

109 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 3, ч. 150, т. 4, лит. А, л. 194д.

110 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 15, с. 347.

111 Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. М., 1969, с. 35 — 36.

112 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 6, с. 70.

113 ЦГАОР СССР, ф. 1405, оп. 530, д. 1028, л. 7об.

114 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 14, ч. 43, л. 7 — 8.

115 ЦГАОР СССР, ф. 63, оп. 1902 г., д. 717, л. 32.

116 Архив Дома Плеханова (далее — АДП), В. 4481, № 3472.

117 Короленко В. Г. Письма 1888 — 1921. Пг., 1922, с. 195.

118 Ленинский сборник III, с. 291.

119 См. Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с 299" т 3 с 745

120 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 971, т. 2, л. 111.

121 Там же, л. 115.

122 Искра, 1902, № 20.

123 Там же.

124 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 519.

125 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 11.

126 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 56.

127 Там же, с. 180.

128 В. И. Ленин и Псковский край. Л., 1971, с. 63.

129 Переписка В. И. Ленина и руководимых им заграничных партийных органов с социал-демократическими организациями Украины (1901 — 1905 гг.), с. 150 — 168.

130 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, ап. 1901 г., д. 825, ч. 7, л. 14 — 14 об

131 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 200, л. 6 — 7.

132 См. Степанов В. Н. Ленин и Русская организация «Искры». 1900 — 1903. М., 1968, с. 135.

133 Wuttke Irmtraud. Internazionale Solidaritat. Zur Hilfe Deutscher Sozialdemokraten fiir die Leninsche «Iskra». Beitrage zur Geschichte der Arbeiterbewegung. B. 1973, N 5, s. 849 — 850; Новиков В. И. В. И. Ленин и деятельность искровских групп в России. 1900 — 1903 гг. Док. дис. 343 — 346.

134 Переписка В И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 279.

135 Искра, 1901, № 7.

136 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1900 г., д. 525, л. 38 — 39.

137 Искра, 1902, № 18.

138 ЦГИА, ф. 1405, оп. 530, д. 1028, л. 17об.

139 Искра, 1902, № 22.

140 ЦГАОР СССР, ф. 6753, on. 1, д. 123, л. 13.

141 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 49, с. 340.

142 Ленинский сборник III, с. 264.

143 Там же, с. 265; История Коммунистической партии Советского Союза, т. 1. М., 1964, с. 364.

 

 


 

2. ДОСТАВКА «ИСКРЫ» НА ПЕРВОМ ПЛАНЕ

Выход в свет «Искры» поставил перед российскими социал-демократами совершенно новые задачи. Среди важнейших из них была организация транспортировки газеты из-за границы в Россию, которую В. И. Ленин и редакция рассматривали как одно из магистральных направлений деятельности российских искровских групп и социал-демократических организаций. В письме к  агентам «Искры» П. Н. Лепешинскому и П. А. Красикову Владимир Ильич подчеркивал: «...весь гвоздь нашего дела теперь — перевозка, перевозка и перевозка. Кто хочет нам помочь, пусть всецело наляжет на это»1. Поставленная в этом письме задача касалась всех российских искровцев. Без тесной связи с революционными социал-демократами и регулярной доставки «Искры» в Россию она была бы не в состоянии стать тем организационным центром, которым В. И. Ленин стремился сделать общерусскую газету.

Наибольшие трудности в организации перевозки «Искры» возникли в 1901 г. Это был тот ответственный период, когда в России происходил процесс создания искровских групп, устанавливались связи редакции газеты с местными социал-демократическими организациями и группами, прорабатывались различные варианты транспортировки литературы. Искровцам приходилось прибегать ко всевозможным способам: доставлять литературу в чемоданах с двойным дном, переправлять с разными попутчиками, заделывать в переплеты книг, пересылать в письмах и т. д. История организаций транспортных путей и их деятельность в 1901 — 1903 гг. довольно подробно освещены в ряде воспоминаний участников этих событий и специальных исследованиях 2.

Во избежание повторений автор данной работы считает целесообразным осветить лишь процесс использования искровцами каналов официальной императорской почты, при котором доставка «Искры» производилась через заграничные письма, которые в огромном количестве редакция газеты направляла в Россию по установленным адресам. Этот вопрос до сих пор совершенно не раскрыт в исторической литературе, а между тем он дает возможность проследить связи «Искры», установить круг лиц, оказывавших помощь редакции газеты. Этот способ распространения «Искры» по своим масштабам значительно уступал другим. Однако он имел свои преимущества: не представлял особой опасности для получателей литературы и не требовал больших финансовых расходов со стороны редакции газеты. В то же время оперативность его была велика. Этим в значительной мере объясняется то, что на протяжении трех лет, вплоть до II съезда РСДРП, редакция «Искры» не прекращала пользоваться каналами официальной императорской почты. Несмотря на определенный риск (полиция очень часто вскрывала заграничные письма), искровцы все же регулярно и очень быстро переправляли свежие номера газеты в Россию. Этот способ доставки литературы трудно было сохранить в тайне длительное время, вскоре он стал известен сотрудникам департамента полиции.

Чтобы каким-то образом обезопасить адресата, искровцы вместе с газетой от имени «Общества распространения литературы в России» стали высылать извинительный листок следующего содержания: «Посылаем Вам эту вещь. Простите, что делаем это без Вашего разрешения. Русские условия заставляют нас прибегать ко всевозможным способам распространения нелегальной литературы, поэтому мы пользуемся всякими, даже случайно попавшими к нам адресами» 3.

На искровцев редакция газеты возложила задачу подыскания благонадежных адресатов, которым «Искра» высылалась бы в Россию. Несмотря на огромную занятость, этой работой приходилось заниматься непосредственно и самим членам редакции газеты. Социал-демократ В. Розанов вспоминал, что во время встречи в Смоленске летом 1900 г. В. И. Ленин поручил ему подыскать адресатов для рассылки газеты из-за границы 4.

Редакция «Искры» рекомендовала подбирать в России таких людей, деятельность которых находилась бы вне подозрений полиции. Лишь удостоверившись в надежности адресата, из-за границы высылали газету. Отправкой писем с вложенными в них номерами «Искры» занимались многие социал-демократы и даже члены редакции газеты. Подбором адресатов занимался и Ю. О. Мартов (Цедербаум) в бытность свою в Полтаве, а после отъезда — за границей. В июне 1901 г. начальнику Полтавского губернского жандармского управления полковнику Гангардту был доставлен конверт, в котором находился № 4 «Искры», присланный из-за границы*. Как отмечалось в секретном донесении, письмо было добыто агентурным путем из квартиры учителя полтавского кадетского корпуса и женской гимназии С. Г. Френкеля. При сличении почерка сотрудники полиции сделали вывод, что указанный на письме адрес написан рукой ранее проживавшего в Полтаве политического поднадзорного Ю. О. Цедербаума, который был хорошо знаком с Френкелем, но к этому времени уже находился за границей. Письмо было прислано им по адресу: «Полтава, Кузнецкая, 39 ЕВБ. Г-ну учителю кадетского корпуса Сергею Григорьевичу Френкелю. Poltawa Russland».

В настоящее время еще не представляется возможным всесторонне осветить вопрос, насколько тесно С. Г. Френкель был связан с членами редакции «Искры»: его фамилия в переписке искровцев встречается лишь однажды**.

Наблюдение, установленное в Полтаве за Френкелем, позволило полиции проследить его связи с русскими политическими эмигрантами, проживавшими за границей. В очередном донесении из Полтавы в Петербург в июне 1901 г. отмечалось, что «15 сего июня учителем Кадетского корпуса Сергеем Григорьевичем Френкелем получен из Шарлотенбурга (Германия) № 5-й социал-демократической рабочей газеты «Искра»»5.

Как только губернское жандармское управление возбудило против него дело, полтавские искровцы немедленно сообщили об этом в редакцию газеты, чтобы на время прекратили высылать ему литературу. Получив тревожное известие, Н. К. Крупская в сентябре 1901 г. писала полтавцам: «На адрес Фр. писем, насколько помнится, не присылали, но зато высылали, вероятно, все номера «Искры». Послан ли 6-й номер на Фр., точно не помню»6. В письме речь шла о Френкеле, но из соображений конспирации фамилия его полностью не называлась, были даны только две начальные буквы — «Фр.»***.

По настоянию жандармского управления Френкель вскоре был уволен со службы как лицо политически неблагонадежное, и, несмотря на многочисленные хлопоты его самого и друзей, просьба о восстановлении на службе была оставлена без последствий. В числе полтавцев, пытавшихся оказать помощь Френкелю, было несколько прогрессивных деятелей, и в том числе известный писатель В. Г. Короленко. В его опубликованной переписке есть письмо поэту Ф. Д. Батюшкову от 10 октября 1901 г., в котором было написано: «Дорогой Федор Дмитриевич! Большое спасибо Вам за все Ваши хлопоты по делу Серг. Григ. Френкеля. Хотя и не удалось, по-видимому, ничего сделать, но это нимало не уменьшает моей признательности. Времена, однако: достаточно нелепого доноса... и никто не может спасти человека! Все понимают, что это гнусность, и, однако, лица, власть имеющие, только умывают руки» 7.

С целью получения литературы из Полтавы в редакцию газеты было направлено более десятка адресов местных жителей и различных организаций. В одном из писем А. И. Штессель сообщал за границу: «Пусть Фекла****  высылает по следующим адресам «Искру» в конвертах: а) Полтава, уездная земская управа (с фармацевтическими фирмами); в) Кременчуг, Киевская ул., дом Лейзерзона, кв. Юдкина, Илье Антоновскому» 8.

Секретарем уездной земской управы в Полтаве работал член группы содействия «Искре» Н. М. Флеров. Не без его участия этот адрес был использован революционерами для получения искровской литературы. Кроме того, «Искра» высылалась в Полтаву на имя домашней учительницы Е. М. Колесниковой, а также некоего Дрофановского.

Некоторые адреса быстро выходили из строя, приходилось подыскивать другие. В мае 1901 г. Н. К. Крупская дала указание руководителю берлинской группы содействия «Искре» М. Г. Вечеслову послать № 4 «Искры» в Полтаву, Саратов и другие города России по имеющимся адресам и просила не забывать вложить извинительные записки. Одновременно она сообщала, что ранее действовавший в Полтаве адрес Самойленко надо исключить. В июле 1902 г. В. Цедербаум из Полтавы в редакцию «Искры» сообщал: «Пусть Фекла больше не пользуется адресом Лазарева в Полтаве» 9. Несколько позже Л. Ф. Коршунова поставила в известность редакцию, что присланные адреса для пересылки газеты, по-видимому, не годятся, так как по ним ни разу литература не поступала. Тогда же был сообщен другой адрес: «Сретенская, один, Софье Викторовне Мещерской». Прошло немногим более двух недель, как полтавские искровцы вынуждены были отменить и этот адрес. В ноябре 1902 г. Коршунова вновь обратилась с настоятельной просьбой в редакцию газеты о присылке № 26 «Искры» хотя бы в двух экземплярах: «Вот для этого еще адрес: Почтамтская, № 3, Семену Давидовичу Андрееву»10. Как оказалось, газета регулярно высылалась, но не доходила по назначению. От искровцев требовались огромные усилия и настойчивость в поисках адресов. Несмотря на неудачи, они не прекращали своей деятельности. Редакция «Искры» также продолжала запрашивать адреса для пересылки литературы в конвертах.

Учитывая, что искровцы широко используют легальный способ пересылки литературы, департамент полиции установил тщательный контроль за письмами, поступающими из-за границы. Соответствующим службам было дано указание тщательно следить за международной корреспонденцией и вскрывать все подозрительные письма. В крупных городах царской России просмотром таких писем занимались специальные перлюстраторы, для чего были созданы так называемые черные кабинеты. В небольших городах, где не было «черных кабинетов», вскрытием и чтением писем занимался специальный почтовый чиновник, тесно связанный с полицией. О каждом письме, сомнительном по содержанию, или письме с «подозрительной литературой» он немедленно сообщал в жандармское управление. Подобную почту обычно распечатывали в присутствии адресата или давали ему возможность получить корреспонденцию, а затем арестовывали подозреваемого вместе с компрометирующими материалами. Как видно из архивных данных, несмотря на установленный жесткий контроль, письма часто проходили мимо полицейских, что вызывало недовольство департамента полиции. Чтобы прекратить доступ нелегальной литературы в Россию, министерство внутренних дел в октябре 1902 г. дало указание работникам таможен немедленно направлять в департамент полиции письма, полученные из-за границы вместе с революционными изданиями и заключавшие в себе шифрованный текст11. Одновременно всем чиновникам вменялось в обязанность в случае задержания политической контрабанды немедленно сообщать об этом пограничной жандармской службе, которая прилагала ее к следственным материалам в качестве вещественного доказательства. Особенно тщательный контроль был установлен за письмами, поступавшими из-за границы в Россию через Волочиск, находившийся в ведении Киевского жандармского полицейского управления железных дорог*****.

В течение 1902 — 1903 гг. полиция выявила большую часть адресатов газеты в Полтаве, на имя которых искровская литература в обычных конвертах поступала из-за границы. Когда вышел в свет № 21 «Искры», в котором был опубликован «Проект программы Российской социал-демократической рабочей партии», редакция сразу же послала его по всем полтавским адресам. Как сообщили позднее полтавцы, им удалось получить лишь один номер, так как вся поступавшая литература изымалась полицией.

Многие адресаты были далеки от какой бы то ни было антиправительственной деятельности и находились вне подозрения со стороны полиции. Некоторые из них не имели понятия о характере присылаемой почты. В то же время были и такие, которые сочувствовали революционному движению и хотели оказать некоторую помощь социал-демократам. Сам факт сознательного предоставления адресов революционным социал-демократам свидетельствовал о солидарности с антиправительственной борьбой. Благодаря личным связям искровцам удавалось заполучить адреса «благонадежных» лиц и использовать их в интересах революционного движения. Полтавские искровцы искали любую возможность для получения искровской литературы. Временами дело кончалось неудачей, но в целом этот способ сыграл свою положительную роль. Документально удалось установить, что в течение 1902 — 1903 гг. в Полтавскую губернию искровская литература посылалась из-за границы более чем по 20 адресам 12******.

Псковская группа содействия «Искре» также располагала рядом адресов местных жителей, по которым газета поступала сюда из-за границы. В марте 1901 г. И. Г. Леман по поручению редакции писала П. Н. Лепешинскому: «Пришлите адресов для посылки нелегальщины либо просто в конвертах, либо в переплетах книг. Мы бы немедленно посылали Вам тогда все вновь выходящее»13. К сожалению, до сих пор не удалось установить, был ли выслан такой адрес и если был, то чей. В нашем распоряжении имеется несколько псковских адресов, по которым «Искра» присылалась сюда, но все они относятся к 1902 и 1903 гг. Одним из них был адрес владельца магазина по продаже красок А. Дайбера. Этот адрес П. А. Красиков направил за границу из Пскова 10 октября 1902 г. Им пользовались вплоть до начала 1903 г. После отъезда Красикова из Пскова адресом Дайбера продолжал пользоваться А. М. Стопани. «Непременно высылайте «Искру» по адресу: «Псков, магазин красок А. Дайбера, для Гюнтера из Вены», — писал он в редакцию газеты в конце ноября 1902 г. Н. К. Крупская отвечала ему: «По адресу Дайбера «Искра» посылается, но, очевидно, не доходит» 14.

Кто такой Гюнтер, которому было адресовано письмо с номерами «Искры», полиции обнаружить не удалось. По всей вероятности, фамилия была вымышленной с целью отвлечь всякие подозрения от Дайбера. Лишь после того как полиция «засекла» этот адрес и задержала восемь писем, присланных из-за границы, искровцы перестали им пользоваться. А в министерстве внутренних дел заинтересовались «подозрительным» адресатом и потребовали немедленно выяснить его личность, деятельность и связи 15.

Начальник Псковской полиции полковник Вольский в ответ на запрос из Петербурга сообщал, что в Пскове содержит магазин красок мещанин А. А. Дайбер, который не подает повода сомневаться в его политической благонадежности. «Вообще в Псковской почтово-телеграфной конторе сосредоточено много заграничных писем на имя разных благонадежных и неблагонадежных лиц, — докладывал он, — которые не являются получать их по повесткам, предупреждающим о предстоящем вскрытии корреспонденции на почте в присутствии адресатов, а вместе с тем на днях заведующий простою экспедицией почтово-телеграфный чиновник Карл Дрейер получил по почте анонимное письмо, воспроизведенное печатными буквами, с угрозой... если он будет вскрывать заграничные письма и составлять акты» 16.

Более успешно функционировал адрес псковского купца И. И. Жиглевича. Он имел свою лавку в городе и заказывал за границей товары для продажи в Пскове. Это обстоятельство использовали псковичи. Сам Жиглевич был, конечно, далек от какой бы то ни было антиправительственной деятельности. Но его сын А. И. Жиглевич был знаком со многими искровцами, в том числе и с П. Н. Лепешинским. Под влиянием последнего он и предоставил свой адрес в распоряжение редакции «Искры».

Местные власти неоднократно сообщали в департамент полиции о пересылке заграничных писем с запрещенной литературой на имя Жиглевича. Так, летом 1902 г. из Германии в Псков пришло два закрытых письма, в которых оказались экземпляры двадцать первого номера «Искры». В сентябре того же года на имя Жиглевича поступило еще одно письмо. Полиция вскрыла его в присутствии адресата. В письме оказался очередной номер «Искры» с приложенными карикатурами. И. И. Жиглевичу был учинен допрос. Он пояснил, что многие годы в Пскове торгует железными изделиями и поддерживает торговые связи с заграничными фирмами, поэтому его адрес известен за границей, однако он не в курсе, кто и с какой целью выслал на его имя нелегальную литературу. И. И. Жиглевич, по-видимому, действительно не знал, что «виновником» всего происшедшего был его сын А. И. Жиглевич, к услугам которого политические поднадзорные прибегали довольно часто.

Несколько позже искровцы направили за границу еще один адрес для присылки литературы: «Псков, угол Губернаторской и Сергиевской улиц, дом Гельда, квартира 25, Алексею Васильевичу Кузьмину»17. Что из себя представлял этот адресат и насколько успешно он выполнял свою функцию, пока трудно сказать.

Редакция газеты нацеливала социал-демократические организации России на то, чтобы они регулярно и в достаточном количестве направляли в «Искру» адреса для высылки по ним революционной литературы. В марте 1901 г. И. Г. Леман по поручению редакции газеты писала Н. Э. Бауману в Москву: «Пришлите адреса, чтобы я могла Вам прислать новые номера «Искры» немедленно по выходе или в конвертах, или в переплетах» 18.

Длительное время редакция газеты не располагала надежными адресами в Москве для посылки по ним «Искры». Поэтому И. Г. Леман в письме Н. Э. Бауману от 3 апреля 1901 г. вновь подчеркивала: «У нас нет в Москве адресов для посылки нелегальщины в конвертах, так что даже Вас я не могу снабжать вновь выходящими вещами». В течение апреля — июля 1901 г. Н. Э. Бауману не удалось подобрать благонадежных адресатов для этих целей. В конце мая того же года он констатировал: «К сожалению, и сейчас еще не могу выслать Вам адреса для новинок. Это одно из самых щекотливых мест» 19. Несколько позже задание «Искры» им было выполнено и в редакцию газеты направлены адреса, по которым газета стала высылаться в Москву. Один из них был: «Москва, Арбат, дом Шенявского, Струмилло-Петрашкевич»*******. В феврале 1902 г. этот адресат был арестован. Во время обыска полиция отобрала у него ряд запрещенных литературных изданий. На допросе Струмилло-Петрашкевич пояснил: «Про отобранный у меня по обыску № 9 газеты «Искра» объясняю, что перед Рождеством я получил его по почте вместе с печатной записочкой, в которой говорилось: «Извиняемся за посылку без Вашего согласия, сообщаем, что мы рассылаем ее всем лицам, адрес которых до нас дошел каким-либо путем». Отправитель мне неизвестен, адрес же мой он знал, как, вероятно, знают всех политически-ссыльных»20. По имеющимся данным, в течение 1901 — 1903 гг. социал-демократы располагали в Москве 22 адресами, по которым в разное время высылалась сюда ленинская «Искра»********. Что касается адресов Московской губернии, то один из них был выслан в редакцию газеты непосредственно Д. И. Ульяновым, который в мае 1902 г. просил выслать в конвертах последние номера «Искры» по адресу: «Подольская земская управа». При этом он сообщил, что ранее посланный номер «Искры» получен21.

Секретная агентура, следившая за деятельностью Д. И. Ульянова, в одном из своих донесений в Петербург сообщала: «Весьма часто приезжал из Москвы в г. Подольск к секретарю Подольской уездной управы Андрею Ниловичу Елагину... Зачем Ульянов часто посещал г. Подольск, осталось невыясненным»22.

На основе этих документов можно безошибочно сделать вывод, что именно Елагин получал «Искру», которую затем и передавал Дмитрию Ильичу.

Архивные материалы департамента полиции свидетельствуют о присылке в 1902 г. в Архангельск газеты «Искра» на адрес служащего государственного банка А. П. Цыкарева23, который много лет спустя рассказывал: «Однажды ко мне пришел И. П. Лазарев*********  и заявил, что он явился... с просьбой использовать мой адрес Архангельского отделения Государственного банка для получения из-за границы журналов и газет. Я согласился. Недели через три-четыре стали приходить из-за границы... письма, в которых были номера «Искры»... Я передавал их И. П. Лазареву...» Кроме Лазарева «Искру» получали в Архангельске и другие социал-демократы. В феврале 1902 г. департамент полиции дал указание начальнику Архангельского губернского жандармского управления установить секретное наблюдение за А. А. Радус-Зенькович. При этом обращалось внимание на то, что подозреваемая получает из-за границы газету «Искра» по двум условным адресам24.

Самыми различными путями газета поступала в Архангельск и становилась достоянием местных революционеров. Эти драгоценные и подчас единичные экземпляры «Искры» служили незаменимым оружием в сложной подпольной борьбе революционных социал-демократов.

В настоящее время известны многочисленные адреса, по которым «Искра» высылалась в Россию. Удалось установить сравнительно широкий круг лиц, занимавшихся подбором надежных адресатов. Это, как правило, были революционные социал-демократы, разделявшие идейные и организационные взгляды редакции газеты.

Очень большую работу по изысканию адресов для посылки «Искры» в Россию проделала за границей И. К. Крупская. Только в мае 1901 г. от имени редакции «Искры» она направила письма Л. М. Книпович в Астрахань, К. К. Газенбушу в Самару. И. В. Бабушкину в Покров, В. А. Носкову в Воронеж, О. А. Энгбергу в Выборг, А. И. Пискунову в Нижний Новгород, Г. И. Окуловой в Киев и многим другим искровцам с просьбой подыскать адреса для высылки газеты. Она настоятельно рекомендовала агенту «Искры» в Астрахани Л. М. Книпович найти адреса «для посылки нелегальщины в конвертах и переплетах, чтобы можно было высылать немедленно все новинки». Это указание редакции «Искры» было немедленно выполнено, подтверждением чего может служить письмо Надежды Константиновны Л. М. Книпович, в котором говорилось: «Посылаю в книге № 4 на Н.»25 Однако, кто же такой этот таинственный «Н», установить пока не удалось.

Член астраханской искровской группы А. М. Рунина в июле 1902 г. сообщила в редакцию адрес для присылки «Искры». При этом она подчеркивала в письме: «Не нужно посылать по адресу Сережникова, а на Петровское общество» 26.

Судя по архивным материалам, газета регулярно высылалась в Астрахань. В сентябре 1902 г. в полицию было доставлено адресованное из-за границы в «Петровское общество» письмо с вложенным в него № 24 газеты «Искра»27. Об этом факте начальник губернского жандармского управления счел необходимым поставить в известность департамент полиции, присовокупив при этом, что за «Петровским обществом» установлено особое наблюдение. В очередном письме Л. М. Книпович сообщила в редакцию: ««Искру», очевидно, перехватывают. После 20-го она уже не была здесь»28.

Для связи с Астраханью редакция газеты пользовалась и адресом П. М. Новикова — помощника заведующего Петровским музеем. Н. К. Крупская в письме от 12 августа 1902 г. сообщала А. М. Руниной: «На Петровский музей высылаем аккуратно. Получаете ли?»29 По-видимому, в данном случае речь шла об «Искре».

Искровская литература отправлялась редакцией газеты в самые различные места по адресам, присланным в «Искру». Для самарских искровцев газета направлялась в Самару на имя лечащего врача семьи Ульяновых Ю. К. Боде30. Позже М. И. Ульянова сообщила за границу новые адреса для присылки «Искры»: «1) Торговый дом Боберман, подчеркнуть 2 раза; 2) Его преосвященству епископу Самарскому»31. В результате несогласованности, а возможно, и ошибки в мае 1903 г. в руки епископа Гурия попали три письма с вложенными номерами «Искры»32. Об этом им был поставлен в известность самарский губернатор, однако установить личность настоящего адресата полиции не удалось.

В столицу газета приходила по почте как на имя отдельных лиц, так и в адрес учреждений. В январе 1902 г. петербургская охранка составила список, в котором насчитывалось 57 таких адресов, из них полиции удалось расшифровать всего 2 — 3 искровских33.

Весною 1902 г. из-за границы направлялись конверты с «Искрой» в Пермь на потребительскую лавку Ф. Ф. Воскресенского. Такие же письма поступали сюда и в адрес И. П. Бенедиктова, и И. А. Владимирского. Немало подобных писем приходило из-за границы в Алапаевск на имя Четвергова и Меньшиной34. В течение 1901 — 1902 гг. газета высылалась в Ялту 33 адресатам.

В Белоруссию «Искра» отправлялась по 18 адресам. Кроме того, газета высылалась в Витебск, в Велиж Витебской губернии, в местечко Свислочь Гродненской губернии 35.

В числе получателей газеты особое место занимали политические ссыльные, проживающие в различных местах России. За три года (1901 — 1903 гг.) в сибирскую ссылку было отправлено более полутора тысяч политических заключенных. Находясь вдали от крупных промышленных центров страны, многие из них не прекращали борьбу и продолжали поддерживать связи с товарищами, оставшимися на свободе.

Путем переписки и личных контактов многим ссыльным удавалось получать нелегальную литературу как из различных городов России, так и прямо из-за границы. В августе 1903 г. начальник иркутского охранного отделения докладывал Зубатову: «При просмотре мною... заграничной корреспонденции, адресованной в Иркутск, приходится почти всегда обнаруживать два-три конверта с нелегальной литературой «Искры»». Городской полиции в 1902 г. было известно сначала три, а в начале 1903 г. она обнаружила еще шесть адресатов, получавших газету. В их числе значились политические ссыльные В. Гутовский и А. Кац36.

С помощью редакции газеты и искровских групп подпольная литература в значительном количестве доставлялась политическим ссыльным Вятской губернии. Этому способствовали многие выехавшие за границу искровцы, которые раньше отбывали здесь ссылку. К их числу относились Н. Э. Бауман, В. В. Воровский, К. И. Захарова, И. Г. Смидович, В. В. Кожевникова и многие другие. Они высылали «Искру» туда, где проживали ссыльные: в Вятку, Орлов, Слободской, Сарапул, Яранск.

П. И. Стучка, живший в Слободском и Вятке, получал нелегальную литературу из-за границы от Ф. Розинь, И. Ковалевского и М. Шоуэра. В письме М. Шоуэра от 9 июля 1901 г. имеются указания, что П. И. Стучке им посланы все номера «Искры»37.

Политические ссыльные города Орлова получали «Искру» от В. В. Воровского, который с 1898 г. находился здесь в ссылке, а по окончании ее эмигрировал за границу. Одно время вместе с ним в колонии орловских ссыльных был социал-демократ И. И. Рябков. Между ними установились хорошие, дружеские отношения. После отъезда Воровского эта связь не прекращалась, подтверждением чего может служить сохранившаяся переписка. В целях конспирации письма, предназначенные В. В. Воровскому за границу, И. И. Рябков из Орла адресовал в Женеву на Медицинскую школу к Антуанетте Толочко — сестре жены Воровского. В одном из писем, датированном 1 марта 1902 г., он сообщал: «Дорогие Юлия Адамовна и Вацлав Вацлавович! Сердечное спасибо за память... На днях получили вторую часть «Знания»**********... Похлопочите о высылке 15 и т. д.»38. К сожалению, не сохранились другие письма, поэтому не представляется возможным ответить, какую помощь Воровский позже оказывал орловским ссыльным. Однако сам факт наличия их связей и высылки орловцам искровской литературы бесспорен и представляет большой интерес для исследователей.

Политические ссыльные, проживавшие в городе Орлове, поддерживали довольно тесные связи с редакцией «Искры» через А. А. Кожевникову, В. А. Кожевникова, Э. Ф. Гербут-Гейбович и некоторых других социал-демократов. Указания на этот счет имеются в различных архивных документах. В июле 1902 г. из департамента полиции поступило сообщение в адрес начальника Вятского губернского жандармского управления о том, что политическому ссыльному В. А. Кожевникову в Орлов из-за границы присылается подпольная литература, и в том числе газета «Искра». Одновременно она приходила сюда на имя И. Л. Братчикова и К. Н. Уховой 39. Колонию ссыльных в Орлове часто навещала Гербут-Гейбович, которая регулярно получала по почте «Искру». В одном из писем за границу В. В. Воровскому ссыльные сообщали: «10 февраля к нам в Орлов прилетела «Цапля»». Орловский уездный исправник по этому поводу докладывал начальству: ««Цапля», надо полагать, — Эмилия Фоминична Гербут-Гейбович, которая приехала в Орлов из Полтавы 10 февраля с. г.»40 В конце 1902 г. она вновь посетила этот город и отсюда направила письма в редакцию «Искры». «С «интересными письмами» случилось что-то неприятное, — писала она. — Мы получили только до 10 №, а с № 10 только одну половину. Я думаю, что они остались на границе, № 28 мы получили. К тому же адрес господина К[ожевникова] теперь не годится уже для пользования. Пожалуйста, посылайте все по моему адресу. Все письма с немецким вложением мы получили»41. Письма Гербут-Гейбович в тот период тщательнейшим образом перлюстрировались полицией, сотрудники которой совершенно секретно докладывали начальству, что по «вновь полученным сведениям, Эмилия Гербут-Гейбович... получила из-за границы все номера оппозиционного журнала «Освобождение» до 10 № включительно и из Москвы 27 и 28 номера революционной газеты «Искра»». Полицейским удалось заполучить и посланное ею в редакцию «Искры» в декабре 1902 г. письмо, из которого им стало известно о присылке из Штутгарта в Орлов 8, 9 и 10 номеров газеты42.

Ссыльные Вологодской губернии неоднократно обращались в редакцию с просьбой прислать «Искру». На первых порах это не удавалось осуществить из-за отсутствия надежных адресов. В ответ на очередную просьбу И. К. Крупская в письме от 19 сентября 1901 г. рекомендовала А. А. Богданову достать адреса, по которым можно было бы посылать газету прямо в конвертах. На поиски их ушло немало времени. Лишь в апреле 1902 г. Богданов сообщил адреса присяжных поверенных в Вологде В. А. Жданова и А. О. Сопоцько для корреспондирования «Искры» в конвepтax43. К сожалению, из дальнейшей переписки нельзя сделать вывод, насколько успешно они функционировали.

Преодолевая многочисленные полицейские рогатки, «Искра» доходила до самых отдаленных уголков России. Старый большевик М. С. Ольминский, отбывавший ссылку в г. Олекминске Якутской области, вспоминал, что и они получали газету «в конверте по почте»44.

В процессе подпольной борьбы революционные социал-демократы продолжали совершенствовать этот способ доставки искровской литературы. В дальнейшем для пересылки «Искры» стали изготовлять специальные конверты различных торговых фирм, чтобы притупить бдительность сотрудников пограничной цензуры и «черных кабинетов». В обычный конверт вкладывался, как правило, один номер «Искры», а нередко требовалось послать значительно больше. Тогда разработали для этого специальный способ. Суть его состояла в том, что из нескольких номеров «Искры» изготовляли переплеты книг, альбомов и т. д., которые затем высылались в Россию. Таким путем пересылки пользовались, как правило, наиболее доверенные люди, близко стоявшие к редакции газеты. В Москве это был Н. Э. Бауман, в Петербурге — И. И. Радченко и В. Н. Шапошникова, в Одессе — М. М. Мрост, в Пскове — П. Н. Лепешинский и т. д.

В переплетах книг «Искра» высылалась во многие населенные пункты России, и в частности политическим ссыльным Вятской и ряда других губерний. В воспоминаниях жены видного большевика П. И. Стучки — Д. X. Стучки рассказывается, как однажды они получили из Лондона сборник сочинений Шекспира. «Мы не поняли, что это значит, — писала она. — Затем последовало письмо с вопросом «Как вам понравился переплет сочинений Шекспира?» Тогда догадались, разорвали переплет и нашли «Социал-демократа» на латышском языке. Подобным же путем в переплете книги или модного журнала стал присылать нам из-за границы «Искру»... Ковалевский»45.

Несколько книг со специальными переплетами «Искра» адресовала Н. Э. Бауману в Москву. «Ваш переплет получил, — писал он в редакцию, — а также письмо, где сообщалось о переплете. Спасибо. Только он причинил массу хлопот, несмотря на то, что этот способ************ я знал и имею опыт. Нужны слишком хорошие квартирные условия, чтобы без отлагательства добыть содержимое. Поэтому прибегайте к нему в крайнем случае» 46.

Данный способ, конечно, представлял некоторые неудобства, но зато он был наиболее надежен и даже незаменим в отдельных случаях, особенно для доставки сугубо важных конспиративных материалов. Вскрывать переплеты книг сотрудники полиции решались далеко не всегда, так как работа эта была довольно трудоемкая, поэтому искровцы пользовались этим способом на протяжении всего периода подпольной борьбы.

На основании сохранившейся переписки редакции «Искры» со своими единомышленниками в России некоторые исследователи предположили, что газету получали более чем в 50 городах и населенных пунктах России 47. Однако эти данные далеки от реальной действительности. Имеющиеся архивные материалы указывают на то, что накануне II съезда РСДРП «Искра» поступала из-за границы более чем в 129 городов и населенных пунктов России. За последнее время удалось выявить в общей сложности 465 адресов, по которым высылалась газета, причем и эту цифру следует считать заниженной.

Царская полиция располагала многочисленными фактами использования революционерами императорской почты для пересылки нелегальной литературы. Из различных мест России в министерство внутренних дел поступали об этом сведения. В одном из докладов Особому совещанию отмечалось: «В 1902 г. поступили агентурные указания, что прибывшая из Петербурга в Женеву дочь иркутского купца Анна Исаевна Рейхбаум...************ занялась высылкой своим знакомым, и в особенности проживающему в Севастополе Василию Тимофеевичу Голикову, революционных брошюр и газеты «Искра», заделывая таковые в переплеты разрешенных цензурой книг» 48. Для пресечения подобной деятельности было издано несколько циркулярных предписаний начальника» почтово-телеграфных и почтовых учреждений, которым вменялось в прямую обязанность тщательно контролировать иностранную корреспонденцию и в случае обнаружения противоправительственной литературы вскрывать почту в присутствии получателей. Для облегчения поиска таких писем главное управление почт и телеграфов в мае 1902 г. разослало на места специальный документ, в котором обращало внимание на то, что из Лондона и Швейцарии пересылаются закрытые письма в желтых и синих конвертах на имя председателей земских управ, различных должностных лиц, местных адвокатов, редакций газет и частных лиц. О наличии этого предписания редакция «Искры» сообщила на страницах газеты, чтобы предостеречь от опасности тех, кто пользовался пересылкой литературы по почтовым каналам49.

Царское самодержавие рассматривало задержание революционных изданий как действенное средство против формирования антиправительственных настроений. Наряду с «черными кабинетами» и специальными почтовыми чиновниками, которые занимались проверкой заграничной корреспонденции, стали создаваться и другие целевые подразделения. Так, например, С. Петербургско-Варшавское жандармское полицейское управление железных дорог имело специальное отделение разъездной почты на пограничной станции в Вержболове, через которое проходила практически вся заграничная корреспонденция, следовавшая этим маршрутом.

Особенно бурную деятельность работники отделения во главе с Веселитским развили в 1903 г. На помощь им, как всегда в таких случаях, пришла полиция, один из руководящих чинов которой докладывал в министерство внутренних дел, что подпольную литературу заграничные революционеры рассылают в самых разнообразных конвертах со штемпелями и печатными адресами иностранных торговых фирм и учреждений. Это, мол, затрудняло выявление противоправительственных писем. Решив облегчить эту работу, он передал в отделение более 50 образцов конвертов, в которых литература наиболее часто высылалась в Россию. «Замечаю, — говорилось в служебной записке, — что благодаря образцам почтовые чиновники стали задерживать значительно большее число писем, чем прежде. Такой порядок более целесообразен, чем вскрытие писем по почтовым конторам и отделениям внутри империи, так как очевидно, что в каком-либо небольшом провинциальном городке почтовые чиновники благодаря недостатку опыта и малому количеству таких писем очень часто будут пропускать их без задержания, причем знакомство и личные отношения к обывателям будут играть тут не последнюю роль»50.

Редакция «Искры» постоянно совершенствовала этот способ доставки литературы в Россию. Полиция в свою очередь разрабатывала контрмеры. Уже одно это обстоятельство дает возможность иметь представление, насколько большое значение придавалось вопросам пересылки «Искры» в обычных письмах. При более внимательном изучении вопроса отчетливо просматриваются всевозрастающие масштабы и размах работы, проводимой искровцами накануне II съезда партии. По далеко не полным данным департамента полиции, только почтовой цензурой на пограничной станции Вержболово с июня 1902 по сентябрь 1903 г. было задержано 1301 заграничное письмо, где находилось 860 экземпляров «Искры» и 600 других революционных листков51. Учитывая, что речь идет только об одном пограничном пункте и что в это число не вошли письма, дошедшие по назначению, не трудно представить размах и значимость проделанной искровцами работы.

Редакция газеты стремилась использовать любую возможность для доставки литературы. Такой подход помогал преодолевать жесткие полицейские заслоны и доставлять «Искру» на фабрики и заводы, в крестьянские избы и солдатские казармы. Газета будила мысль и готовила массы к борьбе с самодержавием.

 

Примечания:

 

* Несколько раньше таким же путем в Полтаву был прислан и третий номер «Искры».

** В апреле 1901 г. В. И. Ленин направил письмо в Петербург С. И. Радченко, приписку к нему сделала Н. К. Крупская. Она просила Радченко основать в столице литературную группу для содействия «Искре», которая взяла бы на себя посылку редакции газеты различных литературных материалов, и в состав ее рекомендовала Френкеля и Рубакина. В письме не были указаны инициалы Френкеля, но в примечании написано, что в данном случае речь шла о 3. Г. Френкеле (см. Ленинский сборник ѴІІІ, с. 124).

*** Редакция газеты требовала от всех революционеров неукоснительного соблюдения правил конспирации. В переписке категорически запрещалось называть фамилии и адреса. «Всякий революционер и сочувствующий революционному движению обязан, — писала «Искра», — по нашему мнению, непременно шифровать адреса, имена и конспиративные поручения» (Искра, 1901, № 13). Этого правила строго придерживались искровцы.

**** Конспиративное название редакции «Искры».

***** В делах департамента полиции хранится немало секретных донесений и протоколов, повествующих о том, какие запрещенные материалы были обнаружены при таможенном осмотре почты и кому они адресовались.

****** В числе полтавских адресов в департаменте полиции значились: Полтава, Земельный банк, 3. И. Закаменная; Дворянская улица, дом Кубаша, Д. Немец; магазин торгового платья Метрикина, М. Орлов; уездная земская управа; Полтавская губерния, город Ромны, Коржевская улица, дом Савича; Кобелякский уезд, Новые Санжары, А. И. Рапп; Кременчуг, пояатный инспектор В. Галкин; Кременчуг, Киевская улица, квартира Юдкина; Кременчуг, Херсонская улица, табачный магазин, С. Дробкину, и некоторые другие.

******* Немногие, вероятно, знают, что под фамилией Струмилло-Петрашкевич значился С. Г. Струмилин, ставший впоследствии известным советским ученым, академиком Академии наук СССР.

******** В числе адресов, по которым «Искра» высылалась в Москву, можно назвать следующие: Девичье поле, Саввинский пер., лечебница Савей-Могилевича, Попов; Петровка, редакция газеты «Русское слово»; книжный склад «Труд», Скирмунт; Неглинный проезд, винный склад

********* И. П. Лазарев в феврале 1902 г. арестован за участие в подготовке студенческой демонстрации в Москве, а затем выслан в Архангельск, где был одним из наиболее активных членов местного комитета РСДРП.

********** Под условным названием «Знание» подразумевался журнал «Заря». Просьбу «о высылке 15 и т. д.» следовало читать как пожелание иметь № 15 «Искры» и последующие номера.

*********** Н. К. Крупская в письме к И. И. Радченко и В. Н. Шапошниковой в Петербург рекомендовала следующий способ размачивания перелетов: «...переплет кладется в теплую воду, когда листы станут отставать, осторожно отдирать их один за другим, подставляя под горячую струю из-под самовара, отделенные листы надо вытереть мокрой губкой, чтобы стереть клей, и затем, пока еще не совсем высохли, положить под пресс» (Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 193).

************ При возвращении из-за границы в Россию 7 марта 1902 г. А. И. Рейхбаум была задержана и обыскана. По сообщению сотрудников полиции, «при обыске ее вещей в таможне было найдено в чемодане, во втором дне, 170 экземпляров книг, брошюр и газеты «Искра» революционного характера, предназначенные к распространению среди народа». Среди отобранной литературы было 58 экземпляров газеты «Искра» и 112 экземпляров книг и брошюр, в том числе 10 книг В. И. Ленина «Что делать?» (ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, ап. 259, Д. 40, л. 19 — 20)

 

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 115.

2 Лепешинский П. Н. На повороте. Пг., 1922; Розеноер С. Нелегальный транспорт. М., 1932; Степанов В. Н. Ленин и Русская организация «Искры». М., 1968; Стасова Е. Д. Воспоминания. М., 1969; Суслов М. Г. Распространение ленинской «Искры» на Урале. — В. И. Ленин и местные партийные организации России. Пермь, 1970; Веселов А. Г. В. И. Ленин и организация транспортировки «Искры» из-за границы в Россию северным путем. — Ленинская «Искра» и местные партийные организации России. Пермь, 1971.

3 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 14, л. 159и.

4 Каторга и ссылка, 1929, № 3 (52), с. 161.

5 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 565, л. 5.

6 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 228.

7 Короленко В. Г. Письма, 1888 — 1921. Пг., 1922, с. 186.

8 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 477.

9 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 97; т. 2, с. 126.

10 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с, 500.

11 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1903 г., д. 895, ч. 2, лит. Г, л. 2.

12 Там же, л. 12 об., 19, 22, 50, 61, 63, 70об., 79 об., 81, 81об.; д. 895, ч. 7, л. 2.

13 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 43.

14 Пролетарская революция, 1928, № 6, с. 119, 129.

15 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1903 г., д. 825, ч. 1, л. 22 — 22об.

16 Там же.

17 ЦПА ИМЛ, ф. 24, оп. Зн, д. 1338, л. 2об.

18 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 50.

19 Там же, с. 59, 183, 120.

20 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 181, л. 194.

21 Переписка В. И.. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 539.

22 Ленин и Ульяновы в Подольске. М., 1967, с. 69.

23 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 14, т. 2, л. 13об.

24 Веселов А. Г. Под Полярной звездой. Архангельск, 1973, с. 22-23, 25.

25 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 89, 95, 104, 109, 115, 123, 124, 66.

26 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 139

27 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 1842, л. 1.

28 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 324.

29 Там же, с. 178.

30 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 492.

31 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 162.

32 Волжская коммуна (Куйбышев), 1973 г., 8 июня.

33 Ольховский Е. Р. Ленинская «Искра» в Петербурге. Л., 1975, с. 161.

34 Суслов М. Г. Распространение ленинской «Искры» на Урале, с. 263.

35 Солошенко В. И. Из истории распространения марксизма в Белоруссии (1883 — 1904 гг.). Минск, 1963, с. 53 — 54.

36 Мещерский А. П., Щербаков Н. Н. В. И. Ленин и политическая ссылка в Сибири. Иркутск, 1973, с. 65, 66.

37 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1900 г., д. 525, л. 30, 46.

38 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 850, т. 15, лит. А, л. 149.

39 Соболев В. А. Ленинская «Искра» и политические ссыльные Вятской губернии. — Ленинская «Искра» и местные партийные организации России, с. 393.

40 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 850, т. 15, лит. А, л. 149.

41 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 30.

42 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 1467, л. 10, 5.

43 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 255, 486.

44 Петров П. У. Революционная деятельность большевиков в Якутской ссылке. М., 1964, с. 19.

45 Воспоминания Доры Стучки о Райнисе. — Литературный ежегодник. Рига, 1946, с. 23.

46 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 197.

47 Степанов В. Н. Ленин и Русская организация «Искры», с. 150; Прометей, т. 8. М., 1971, с. 49.

48 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1903 г., д. 1060, ч. 1, л. 15.

49 Искра, 1903, № 49.

50 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1903 г., д. 895, ч. 1, л. 6.

51 Там же, л. 1,2, 5, 20, 28, 29, 39, 40, 49, 50.

 

 


 

3. «ФИНАНСОВЫЙ ВОПРОС ОЧЕНЬ ВАЖЕН»

Опыт революционной борьбы свидетельствовал, что без хорошо налаженной работы по сбору средств и постоянного финансирования невозможна успешная работа подпольного печатного органа. Этот вопрос остро встал перед революционными социал-демократами во время подготовки к выходу в свет газеты «Искра». Практически он не сходил с повестки дня на протяжении всего времени издания ленинской «Искры», ибо она могла регулярно выходить лишь при наличии постоянной материальной поддержки.

Созданию марксистского печатного органа В. И. Ленин придавал очень большое значение. Всевозможные встречи, беседы, собрания, конспиративная переписка — все было подчинено этой цели. Во время пребывания в Петербурге, Подольске, Риге, Пскове, Смоленске, Уфе, Нижнем Новгороде и других городах В. И. Ленин вел переговоры со многими людьми, изыскивал средства, подготовил и провел в Пскове очень важное совещание об издании общерусской газеты. В. И. Ленин, уделяя особое внимание финансовому вопросу, считал, что нужно пойти на переговоры с представителями «легальных марксистов», поскольку это могло бы в тот период укрепить общедемократический фронт борьбы против самодержавия в России и в определенной мере решить материальную проблему издания будущей газеты.

Незадолго до исторического Псковского совещания состоялась встреча революционных социал-демократов для выработки общей линии на предстоящих переговорах с «легальными марксистами». «Между прочим, для меня выяснилось, — вспоминал позже Мартов, — что от поддержки или, по крайней мере, дружественного нейтралитета группы Струве зависит до известной степени вопрос о денежных средствах, которыми мы сможем располагать для начатия широкой издательской и организационной работы. Рассчитывать на помощь местных комитетов мы не могли, даже оставляя в стороне вопрос о том, сойдемся ли мы с большинством их. Скудные кассы местных партийных организаций были совершенно не приспособлены к тому, чтобы поддержать те предприятия, какие мы имели в виду: регулярно выходящий и технически совершенный печатный орган, транспорт, паспортную «фабрику» и организацию «нелегальных»»1.

На Псковском совещании возникли острые разногласия с «легальными марксистами» при обсуждении целей и задач будущих печатных органов, однако обе стороны пошли на компромисс, и договоренность об издании и поддержке новых изданий была достигнута. И хотя Струве и Туган-Барановский поняли, что им не удастся, как они об этом мечтали, сделать будущую газету послушным орудием в своих руках, а В. И. Ленина привлечь на свою сторону, они все же не решились пойти на открытый разрыв.

Приступая к постановке газеты «Искра», Литературная группа в лице В. И. Ленина, Ю. О. Мартова и А. Н. Потресова располагала определенной суммой средств. Кроме того, она заручилась обещанием об оказании финансовой помощи со стороны некоторых сочувствующих, принадлежащих к так называемой марксистскообразной демократии. На их поддержку, однако, особенно рассчитывать не приходилось. Мартов отмечал, что они в любой момент могли «закрыть перед нами свои кошельки, если б Струве и К0 объявили нам войну» 2. До сих пор еще не выяснен вопрос, какую же непосредственную финансовую помощь оказали «легальные марксисты» и вообще была ли она оказана ими в период создания «Искры». В 1925 г. в связи с подготовкой книги «Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода» один из составителей обратился с этим вопросом непосредственно к Струве. В письме, датированном январем 1925 г., в числе прочих вопросов был задан и такой: «Очень важно знать... оказала ли Ваша группа (на Псковском совещании. — В. Н.) материальную поддержку «Искре»?»3 В архиве сохранился ответ на это письмо, однако поставленный вопрос Струве обошел молчанием 4.

Факты свидетельствуют, что В. И. Ленин лично занимался изысканием средств для издания «Искры». Так, например, во время ареста в Петербурге в мае 1900 г., куда он нелегально приехал из Пскова, у него было изъято 1300 руб. Наличие такой большой суммы вызвало подозрение у полиции. В. И. Ленину пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать законность их получения и сохранить для революционных целей. Проверив показания В. И. Ленина об источниках происхождения этой суммы, начальник петербургского охранного отделения полковник Пирамидов вынужден был сообщить в департамент полиции: «Что касается денег, обнаруженных у Ульянова, то данные им объяснения представляются вероятными, и во всяком случае, мне кажется, нельзя добыть основательных данных, чтобы доказать их нелегальное назначение»5.

Изучение материалов, относящихся к этому вопросу, дает возможность сделать вывод, что незадолго до ареста в Петербурге у Ленина не могло быть таких больших личных сбережений. В письме из Пскова к матери Марии Александровне от 6 апреля 1900 г. он, между прочим, писал, что послал денег Н. К. Крупской. «Мне пока хватит, — отмечал он здесь же, — а выйдут, — так я напишу тебе»6. Наиболее вероятным является поэтому предположение Н. Л. Сергиевского о том, что деньги на революционные цели В. И. Ленину передал псковский социал-демократ Н. Ф. Лопатин. Сам по себе этот факт представляет значительный интерес, и не случайно Н. Л. Сергиевский обратил на него внимание. В своих воспоминаниях, опубликованных в 1924 г., он рассказывал: «В последний день пребывания Владимира Ильича во Пскове я с ним виделся. Свидание произошло у Николая Федоровича Лопатина, местного статистика, бывшего до второй половины девяностых годов в эмиграции... Все мы были не в квартире Лопатина, который не был расположен показывать гостей своим сожителям, а сидели в саду... И вот вдруг Владимир Ильич с только что вернувшимся из квартиры Лопатиным удаляются вместе в глубь сада и скрываются в беседку.

...Я догадываюсь, что Лопатин дал в беседке денег Владимиру Ильичу на общерусскую газету. Хотя он и не благоволил затее, но денежную помощь мог оказать: Лопатин не один раз оказывал материальное содействие революционным начинаниям»7.

Однако в статье «Из эпохи «Искры» и «Зари»», опубликованной в 1927 г. за подписью «Б. Н.», автор, ссылаясь на А. Н. Потресова, по этому же поводу писал: «Никаких сколь-нибудь значительных сумм от Н. Лопатина в кассу «Искры» не поступало. Основной фонд «Искры» составился из 2000 руб., данных Потресовым, 2000 — от Калмыковой и 1000 — от Жуковского... Это, конечно, не исключает возможности некоторой материальной помощи «Искре» со стороны и Н. Лопатина, но эта помощь во всяком случае не исчислялась ни тысячами, ни даже сотнями рублей»8.

Участие в «Искре» «легальных марксистов», как известно, было непродолжительным, а их соглашение оказалось лицемерным. Произошел разрыв, после которого не без влияния Струве у некоторых состоятельных представителей либеральной буржуазии стали «закрываться кошельки» для «Искры». Это был своего рода финансовый шантаж и попытка оказать давление на редакцию «Искры».

В связи с закулисной игрой «легальных марксистов» Владимир Ильич писал П. Б. Аксельроду: «С теленком*  (Иудой) тоже приятность: пришло письмо от его друга ( = предполагаемого источника денег = goldene Wanze**), очень сердитое, что-де 200 (двести!) рублей посылаю на «Современное Обозрение» и имейте в виду, мол, что не на ваше, а именно на это предприятие. Мы все возмущены...»9

Для регулярного финансирования «Искры» Литературная группа во главе с В. И. Лениным задолго до выхода первого номера газеты начала устанавливать связи с лицами, которые сочувствовали революционному движению и могли оказать некоторую финансовую поддержку. Одновременно члены группы заручились обещанием об оказании помощи со стороны некоторых социал-демократических организаций. Известно, что в сентябре 1900 г. редакция получила несколько денежных переводов. В совершенно секретном донесении петербургской охранки в департамент полиции в феврале 1901 г. отмечалось, что Л. О. Канцель в течение последнего года получила «не менее тысячи рублей» 10. Работа по сбору средств в России проводилась в строжайшей тайне, и посвящены в нее были наиболее надежные и доверенные люди. В январе 1901 г. в Москве была организована вечеринка, где М. Т. Елизаров, П. В. Луначарский и другие решили создать кассу для оказания помощи издаваемому печатному органу. По этому поводу секретный агент доносил в департамент полиции: «Транспорт «Искры» должен быть непременно. Деньги собираются усиленно» 11.

Социал-демократы повсеместно организовывали различного рода мероприятия, на которых собирались средства, предназначенные для революционных целей. Первое официальное и открытое обращение редакции «Искры» к организациям, группам и кружкам русских социал-демократов с просьбой приступить к сбору средств относится к декабрю 1900 г.12

В связи с утверждением на Международном социалистическом конгрессе в Париже постоянного секретариата социалистам всех стран предлагалось внести определенную сумму средств на его содержание. Выполняя свой интернациональный долг, в первом номере газеты редакция «Искры» поместила такое сообщение: «Мы приглашаем... все организации, группы и кружки русских социал-демократов немедленно приступить к сбору денег для этой цели. Направлять деньги можно в нашу газету с указанием их назначения».

После выхода в свет этого номера Г. В. Плеханов решил сделать официальный запрос о размерах установленного для России взноса. «Будьте любезны написать мне, какая точная сумма, которую наши русские товарищи должны внести в кассу Международного социалистического секретариата» 13, — запрашивал он в январе 1901 г. Судя по всему, ответ последовал незамедлительно, так как в феврале вышел второй номер «Искры», где было помещено уже новое сообщение, из которого видно, что для России был установлен взнос в сумме 200 франков, или около 80 руб. в пересчете на русские деньги***.

Установленная для России сумма была, конечно, невелика. И следует полагать, что наряду с выполнением своих обязательств перед Международным социалистическим бюро редакция «Искры» использовала этот факт как повод для обращения за помощью ко всем российским социал-демократам.

Вскоре в газете появилось сообщение о том, что с января 1901 г. в Штутгарте будет выходить научно-политический журнал «Заря». Письма, рукописи и деньги рекомендовалось направлять для этого издания за границу тем лицам, которые поддерживают связи с «Искрой». Этим самым подчеркивалось идейное и организационное единство «Искры» и «Зари».

Несмотря на огромные расстояния,- а также препятствия, которые чинила полиция установлению связей редакции газеты с Россией, они практически не прерывались. Именно российские социал-демократы в первую очередь оказали «Искре» основную материальную помощь и поддержку, но достигалось это ценой очень больших усилий. Об этом свидетельствует переписка членов редакции «Искры» с социал-демократическими организациями в России, в которой высказывалась тревога по поводу плохого состояния редакционной кассы. В письме к Р. Э. Классону в Баку от 15 мая 1901 г. В. И. Ленин писал: «Группа, издающая и редактирующая «Искру» и «Зарю», обращается к Вам... с просьбой оказать денежную поддержку делу. В настоящее время от этой поддержки в значительной степени зависит судьба всего дела, ибо первоначальный фонд весь ушел на постановку, а для того, чтобы предприятие могло окупаться, нужен еще минимум год работы полным ходом» 14.

Большинство лиц, к которым редакция обращалась с просьбой оказать ей денежную помощь, откликались положительно. Значительную финансовую поддержку оказывала «Искре» известная книгоиздательница, активная участница социал-демократического движения А. М. Калмыкова. В период подготовительной работы и создания «Искры» она передала ее организаторам большую по тем временам сумму — 1000 руб.15 По свидетельству Н. К. Крупской, «Александра Михайловна содержала на свои деньги старую «Искру», вплоть до II съезда» 16. Здесь есть преувеличение, и эту фразу не следует воспринимать буквально. Однако факт остается фактом: Калмыкова оказывала редакции газеты очень существенную финансовую помощь. Видимо, не случайно в ленинских заметках к докладу на II съезде РСДРП о деятельности организации «Искры» сделана пометка, что Калмыкова в Питере выполняла функцию почти что «агента» 17.

Большую помощь газете оказал член самарской группы содействия «Искре» С. Н. Кранихфельд, который отдал ей полученное наследство 18.

В числе активных помощников «Искры» был писатель А. М. Горький. В литературе встречаются отдельные свидетельства и упоминания об оказании им финансовой поддержки редакции газеты. К сожалению, до сих пор далеко не раскрыт характер этой помощи; мы располагаем пока довольно незначительными сведениями на этот счет, которые сообщают, что из своих личных средств А. М. Горький передал на издание «Искры» не одну тысячу рублей. На протяжении длительного времени писатель поддерживал связи с революционными социал-демократами. После одной из конспиративных встреч с Горьким в Москве агент «Искры» В. В. Кожевникова сообщала в редакцию газеты: «Что касается денег, то у нас с ним установлен договор на бессрочное время: он нам будет давать каждый год по 5000 рублей...». Во время встречи с представителями «Искры» А. М. Горький даже полагал возможным обеспечить в материальном отношении все расходы по выпуску газеты. «...Когда мы ему сказали, — писала далее Кожевникова, — что для того, чтобы дело шло хорошо, нам нужно в месяц 3000, то он был огорчен, что такой суммы в год (36 000) он достать не может, но будет прилагать все усилия, чтобы минимум сильно увеличился»19. А. М. Горький стремился выполнить данное обещание. На революционные цели он не только передавал свои личные средства, но и убедил оказать денежную помощь «Искре» известного фабриканта Савву Морозова.

В декабре 1902 г., вскоре после очередной конспиративной встречи с представителями газеты, А. М. Горький писал К. П. Пятницкому: «С полным спокойствием духа и даже с наслаждением имею удовольствие сообщить Вам, что в течение 6-ти дней пребывания моего в Москве я растратил 804 и 1525 р. Здорово»20. По его словам, даже миллионер Савва Морозов был удивлен такими огромными расходами. Во избежание «неприятностей» со стороны полиции, которая просматривала переписку Горького, он в письме сознательно не указывает причины таких растрат. Однако не вызывает никаких сомнений тот факт, что часть вышеназванных сумм была выделена им на революционные цели.

Не желая подвергать риску великого писателя, искровцы воспользовались только его материальной поддержкой, а к участию в других конспиративных делах не привлекали. Несмотря на строгую конспирацию, полиции все же удалось проследить встречу, а затем и перехватить письмо в «Искру», в котором сообщалось о результатах переговоров с А. М. Горьким. Кроме того, был арестован представитель Московского комитета РСДРП С. Л. Вайнштейн, у которого при обыске обнаружили приходно-расходную ведомость денежных средств, в которой внимание привлекла одна из записей: «400 — писатель». Сотрудник полиции в этой связи сообщил начальнику Московского губернского жандармского управления, что эта запись обозначает сумму, пожертвованную Горьким редакции «Искры»21. Сообщение о получении денежной суммы от А. М. Горького редакция газеты поместила на своих страницах в таком виде: «Через моск. представ. от *** 400 руб.»22

Вскоре после отправки в «Искру» очередной денежной суммы Д. И. Ульянов писал в редакцию газеты: «Дорогие друзья! Третьего дня послал вам 500 руб. на Герсона из Москвы через Юнкера. На днях вам пошлю на другой адрес еще 1000. Деньги достали от Горького, три тысячи. Обещал еще через месяц. Просил обругать в газете Морозова...» 23

В марте 1903 г. Г. М. и 3. П. Кржижановские обратились с аналогичной просьбой в редакцию «Искры»: «Обругайте как можно ядовитее и сильнее и как можно скорее Савву Морозова, это необходимо и очень важно для отвода глаз...»24 В «Искре» № 14 и 15 помещены резко критические статьи в адрес С. Т. Морозова. Поскольку его связи с революционерами вызвали подозрение полиции, то он был умышленно подвергнут публичной критике, что послужило своего рода алиби для него. Существенную материальную поддержку оказывал Морозов искровцам и после II съезда РСДРП. Подтверждением этого служит сообщение Л. М. Книпович, отправленное в октябре 1903 г. в редакцию газеты. В нем говорилось: «Получено от Морозова 10 тысяч. Ищут оказии, чтобы переправить вам» 25.

В воспоминаниях А. М. Горького и М. Ф. Андреевой имеются указания о помощи, оказываемой революционерам различными деятелями. Однако о своей роли в этом деле сами они скромно умалчивали. Относительно участия в изыскании средств М. Ф. Андреевой современники лишь констатировали, что она «собирала средства для «Искры»»26. Об огромной помощи и связях Горького с «Искрой» видный деятель революционного движения Л. Б. Красин вспоминал: «Мы приобрели настоящего друга, который не только более или менее регулярно... снабжал нас сравнительно большими суммами, но еще болел душой и думал о нашем деле...»27

Несмотря на усилия, предпринимаемые редакцией газеты, материальное положение «Искры» продолжало серьезно беспокоить В. И. Ленина. В многочисленных письмах, адресованных в Россию, очень часто встречаются собственноручные ленинские вставки по этому вопросу. В письме к В. С. Клестову в Смоленск Ленин сделал такую приписку: «Денег почти не поступает. Необходимы самые энергичные меры для всяческих сборов и добывания средств, ибо фонд иссякает... Об этом должны думать все, кто хочет нам помочь»28.

В период организации транспортного пути для перевозки «Искры» из французского города Марселя в Баку между редакцией газеты и бакинскими социал-демократами шла регулярная переписка. В одном из писем И. К. Крупская писала Енукидзе в Баку: «...с деньгами у нас очень плохо, а потому постарайтесь устроить поскорее денежную часть». Вслед за этой фразой В. И. Ленин сделал вставку: «Еще прибавить поэнергичнее о деньгах»29.

В марте 1901 г. Владимир Ильич в письме к Ф. И. Дану указывал: «Собирайте деньги. Мы доведены теперь почти до нищенства, и для нас получение крупной суммы — вопрос жизни»30. Вскоре после отправки этого письма В. И. Ленин в своей записной книжке произвел подсчет денежных поступлений в кассу редакции «Искры». Ленинская запись относится ко второй половине апреля 1901 г.31 Следует полагать, что это было сделано в связи с началом работы секретарем редакции «Искры» Н. К. Крупской, которая сменила И. Г. Смидович. Такой анализ и подсчет были просто необходимы.

В ленинском наследии имеется огромное количество писем, в которых он ставил финансовый вопрос перед своими адресатами. В. И. Ленин неукоснительно требовал от искровцев все собираемые средства разумно использовать прежде всего в интересах революционной социал-демократии. Он до глубины души был возмущен, узнав, что в искровской типографии в Кишиневе печатают киевскую газету «Вперед», стоявшую на позициях «экономистов». «Чтобы люди, собиравшие сотни и тысячи рублей от имени «Искры» на типографию «Искры», — люди, составляющие русскую организацию «Искры», — перебежали тайком в другое предприятие... — писал В. И. Ленин, — этакому поступку, нарушающему не только все правила организации, но и некие более простые правила, мы отказываемся верить»32.

Редакция «Искры» неоднократно находилась на грани «банкротства», и лишь ценой неимоверных усилий приходилось изыскивать средства, чтобы не прервать выпуск газеты.

Следует учесть, что помимо расходов на издание «Искры» много средств уходило на транспортировку ее из-за границы в Россию. Например, доставка двух чемоданов с литературой обходилась примерно в 100 руб. Расходы возрастали из месяца в месяц, а денежных поступлений не хватало. К тому же из собранных искровцами средств значительная сумма тратилась на местные нужды самого различного характера. Например, только на подготовку и организацию знаменитого побега 11 политических заключенных из Лукьяновской тюрьмы в Киеве ушло около 2 тыс. руб.33

Члены редакции «Искры» направляли многочисленные письма в Россию и за границу с просьбой об оказании помощи и поддержки. В письмах к В. П. Ногину в Лондон Владимир Ильич просил его подумать, нельзя ли организовать сбор средств в Англии34.

В ответном письме В. П. Ногин предложил от имени редакции написать или напечатать воззвание к английскому обществу с просьбой о денежной помощи русским революционерам и их газете. Среди членов редакции «Искры» не было единого мнения в этом вопросе. В. И. Засулич отнеслась к этому резко отрицательно, находя такой шаг рискованным и могущим повлечь разные нарекания35. В. И. Ленин и Ю. О. Мартов немедленно поставили об этом в известность Г. В. Плеханова.

В ответ Плеханов написал членам редакции газеты в Мюнхен: ««Искру» надо спасти во что бы то ни стало, и если бы для спасения ее нужно было обратиться к самому черту, то мы и к нему обратимся. Таковая должна быть теперь наша ligne de conduite****. Ну, а как обстоят дела «Искры», это вы знаете лучше меня» 36.

Текст предполагаемого обращения ко всем сочувствующим русскому революционному движению в Англии был направлен Г. В. Плеханову, который ознакомился с ним и внес некоторые редакционные изменения37. Каковы оказались практические результаты, трудно сказать, поскольку в дальнейшей переписке об этом не упоминается.

В течение 1900 — начале 1901 г. в «Искру» поступали сравнительно небольшие денежные суммы. Социал-демократические организации в России и группы содействия «Искре» на первых порах были не в состоянии сделать большего. Поэтому решено было обратиться за помощью к читателям газеты. В очередном номере было напечатано заявление редакции, озаглавленное «От группы «Искры»». В нем говорилось: «В настоящее время подготовляется к печати пятый номер, и мы сделаем все от нас зависящее, чтобы газета выходила возможно более правильно и возможно более часто. Но для этого необходимы очень крупные средства, и мы просим всех, в чьи руки попадает «Искра», устраивать денежные сборы на ее поддержку. Революционное издание только тогда станет прочно, когда оно будет окупать себя, а для этого необходимо, чтобы каждый читатель оказывал, по мере своих средств, материальную помощь»38.

На призыв редакции откликнулись многие рабочие и представители прогрессивной интеллигенции. Так, например, в апреле 1901 г. рабочий И. В. Бабушкин писал из Иваново-Вознесенска, что газета «Искра» распространяется и нравится рабочим, поэтому их «касса решила четверть своих доходов отдавать на «Искру» (речь идет о нелегальной кассе, устроенной рабочими)»39. Аналогичная мысль выражалась и в письме, присланном из Нижнего Новгорода. ««Искра» читается рабочими с огромным интересом, — говорилось в нем, — многие рабочие просят выписывать «Искру» в их полную собственность и предлагают за это деньги, даже собирают специально на «Искру»»40.

В связи с обращением редакции «Искры» работа по сбору средств активизировалась повсеместно. В феврале 1901 г. московские социал-демократические кружки проводили денежные сборы среди своих членов в пользу газеты41. В сентябре 1902 г. редакция была извещена о том, что в Орле организованы ежемесячные сборы в пользу «Искры», дававшие в среднем до 70 руб.42

Помощь со стороны отдельных лиц, даже в виде крупных сумм, не могла полностью решить финансовой проблемы. Тогда редакция газеты дала указание искровским группам повсеместно организовать сбор денег для «Искры». На страницах газеты, начиная с третьего номера, был введен специальный раздел — «Почтовый ящик», в котором сообщалось о всех денежных поступлениях и печатались важнейшие редакционные извещения. К лету 1901 г. успешно функционировали группы содействия «Искре» в Пскове, Полтаве, Уфе, Самаре и других городах. Только группа содействия «Искре» в Полтаве за период с декабря 1900 по август 1901 г. собрала 1253 р. 44 к.43 Кроме этого в России действовала значительная группа агентов «Искры», усилия которых были направлены на сбор средств. Работа, проводимая в этом направлении, значительно поправила финансовые дела газеты.

По словам Лепешинского, в Пскове не было солидных благотворителей, готовых пожертвовать для газеты крупные суммы. Но и здесь находились люди, оказывающие финансовую помощь*****. Этот факт сам по себе общеизвестен, однако длительное время не удавалось установить размер оказываемой помощи. Ответить на этот вопрос помогло выяснение условного обозначения, под которым псковские искровцы фигурировали на страницах «Искры» в публикуемых сообщениях с указанием размеров присланных сумм.

Как удалось установить в переписке с редакцией газеты, руководитель псковской группы содействия «Искре» П. Н. Лепешинский часто именовал себя «другом-читателем», что было хорошо известно В. И. Ленину. В своей работе «Аграрная программа русской социал-демократии» Владимир Ильич даже упоминал Лепешинского под этим псевдонимом. На страницах «Искры» в разделе «Почтовый ящик» трижды встречается сообщение о получении средств от «друзей-читателей»44. На наш взгляд, под этим условным обозначением подразумевались псковские искровцы. В защиту, такого предположения свидетельствуют следующие факты и аргументы. Вскоре после ареста в Пскове П. Н. Лепешинского и некоторых других искровцев активный участник этой группы А. М. Стопани направил письмо в редакцию газеты, в котором с грустью констатировал: ««Друзей-читателей» теперь не существует...»45. Таким образом, не вызывает никакого сомнения, что информация в «Искре» о получении средств от «друзей-читателей» относится к псковским искровцам.

Судя по опубликованным в «Искре» сообщениям, весной 1901 г. псковские искровцы сделали свой первый взнос в размере 41 р. 42 к. В конце января 1902 г. П. Н. Лепешинский направил в редакцию газеты письмо и денежный отчет. «...Напишите, получили ли Вы письмо...», — запрашивал он позднее. В ответ в феврале 1902 г. редакция сообщила: «В кассу от группы друзей-читателей в пользу «Искры» поступило с весны прошлого года по февраль 1902 г. 195 рублей»46.

Уже после ареста П. Н. Лепешинского А. М. Стопани обратился в газету с просьбой опубликовать их денежный отчет47, что и было немедленно выполнено. Сообщение в «Искре» появилось в таком виде: «От друзей-читателей между апрелем 1901 и октябрем 1902 г. 500 руб. От них же еще 500 руб.»48

Установлено, что в 1902 г. для оказания временной помощи газете псковские искровцы взяли взаимообразно 500 руб. у одного из псковичей и эту сумму направили в «Искру». В связи с предстоящим отъездом из Пскова А. М. Стопани просил редакцию газеты вернуть владельцу означенную сумму. Из конспиративных соображений он в письме не указал фамилию псковича. Вместе с тем Стопани подчеркивал, что «деньги принадлежат лицу страшно нуждающемуся». Возвратить долг предлагалось адресату в Псковскую уездную управу, статистическое бюро. В ответном письме Н. К. Крупская писала: «...деньги не знаем кому послать, да отсюда и неудобно. Делаем так — пишем Жене (Нижний Новгород. — В. Н.), а Вы с своей стороны напишите об этом деле по указанному адресу и сообщите, куда послать адрес»49. В дальнейшей переписке вопрос о возврате денег больше не поднимался, видимо, он был решен. Что касается псковича, оказавшего временную помощь искровцам, то установить его фамилию пока не представилось возможным. Однако известно, что в указанное время секретарем Псковской уездной земской управы работал видный социал-демократ Н. Л. Сергиевский******.

Большую работу по сбору средств проводили петербургский и северо-западный представители «Искры». В трех ее номерах отмечалось о получении редакцией от петербургского представителя 1182 руб.50

В семи номерах газеты встречаются также сообщения о получении редакцией денег «из Волжской столицы». Менее чем за полтора года редакция получила оттуда 510 руб.51 Однако из какого города и кем именно были присланы деньги, неизвестно. Последнее сообщение о получении средств из «Волжской столицы» относится к апрелю 1902 г. Причиной прекращения дальнейшей работы, по-видимому, был арест представителя.

Агент «Искры» В. Г. Шкляревич в период своей работы в Крыму с помощью местных революционных социал-демократов организовал сбор средств. Собранные деньги он регулярно посылал в редакцию газеты. В разделе «Почтовый ящик» то и дело встречались сообщения: «От Архаровца»*******, «через Архаровца»52.

Большую работу по изысканию денежных средств в 1901 г. провел Н. Э. Бауман. Он первым откликнулся на призыв «Искры» организовать сборы. В апреле 1901 г. редакция известила Н. Э. Баумана о своем согласии на создание в Москве отделения искровской кассы и при этом подчеркивала: «Желательно, чтоб о движении сумм у Вас Вы посылали периодические отчеты для ведения здесь общего отчета». Сообщения о денежных поступлениях, присылаемые Бауманом, свидетельствуют о неукоснительном соблюдении им данных рекомендаций — в финансовом вопросе он был пунктуален, как никто другой. В «Почтовом ящике» сплошь и рядом встречаются сообщения московского представителя, т. е. Н. Э. Баумана. В письме из Москвы в «Искру» он писал: «Занесите в ближайший отчет, что от «Провинциалки» получено 30 рублей». В очередном номере «Искры» сообщалось, что «московским представителем получено «от «Провинциалки» 30 р.» 53.

Ежемесячно Бауман посылал денежные отчеты в «Искру», однако сообщения за январь — март и май по неизвестным причинам не были помещены в газете.

Н. Э. Бауман был по существу единственным агентом, который, несмотря ни на какие трудности, регулярно информировал «Искру» о своей деятельности по сбору денег. Последний его отчет был получен редакцией в январе 1902 г. и опубликован в № 15 «Искры». Всего он собрал и переслал в «Искру» 1848 руб. 72 коп. Из них: в январе — апреле — 743 руб. 50 коп., в мае — 98 руб. 93 коп., в июне — 21 руб., в июле — 30 руб., в августе — 148 руб. 25 коп., в 1903 сентябре и октябре — 197 руб. 50 коп., в ноябре — 88 руб. 75 коп., в декабре — 520 руб. 79 коп.54

В связи с образованием в Москве отделения искровской кассы сюда стали направляться денежные поступления из Петербурга, Нижнего Новгорода, Твери и других городов России. В течение 1901 — 1902 гг. существовала конспиративная связь между И. П. Ладыжниковым, управляющим магазином «Книжный музей» в Нижнем Новгороде, и представителями московских искровцев, сначала Н. Э. Бауманом, а после его ареста — Е. И. Поповой. При аресте И. П. Ладыжникова в феврале 1903 г. полиция отобрала письмо и денежный отчет, написанный им на листке почтовой бумаги. В числе записей встречается и такая: «55 руб. в «Искру»»55. Эту сумму он в июне 1902 г. передал московскому представителю для редакции газеты.

О наличии связей с Нижним Новгородом Н. Э. Бауман неоднократно сообщал в «Искру». В сентябре 1901 г. Николай Эрнестович послал в редакцию газеты отчет о получении и расходе денежных средств, в котором, между прочим, сообщал, что из Нижнего Новгорода получено 55 руб.56

В феврале 1902 г. Н. Э. Бауман был арестован. Не имея никаких сведений от него, неустановленный автор из Нижнего Новгорода в апреле 1902 г. направил за границу письмо, в котором запрашивал: «Не можете ли мне сообщить, жив или нет в Москве Полетаев********. На его имя мной высылались для «И[скры]» деньги, теперь же я не знаю, жив ли он. Если нет (хотя сомневаюсь, что за границу слухи дошли скорее, чем до Нижнего), скажите, могу ли я пользоваться данным адресом для присылки денег» 57.

Дальнейшую переписку с «Искрой» осуществляла Е. И. Попова. Через нее адресовались и средства, предназначенные для редакции газеты, подтверждением чего может служить сохранившаяся переписка. В одном из писем в газету Попова сообщала: «Напечатайте отчет: «...из Нижнего Новгорода — 55 руб. ...»»58

В течение 1901 г. прослеживаются тесные контакты революционных социал-демократов ряда крупных промышленных центров России с редакцией газеты. «Искра» была непосредственно связана с Астраханью, Баку, Вильно, Воронежем, Вяткой, Киевом, Кишиневом, Москвой, Нижним Новгородом, Николаевом, Одессой, Орехово-Зуевом, Пермью, Петербургом, Полтавой, Псковом, Самарой, Саратовом, Смоленском, Тверью, Уфой, Харьковом и другими городами. По заданию редакции в них проводилась работа по изысканию денежных средств.

В связи с массовыми арестами российских искровцев в декабре 1901 г. временно наступил спад в работе, резко уменьшились денежные сборы. В этот период редакция газеты вновь стала испытывать финансовые трудности. Однако в начале 1902 г. искровцам удалось создать в России Бюро Русской организации «Искры», которое сумело активизировать работу и сделать ее более целенаправленной в этом плане.

Учитывая огромную важность поставленной задачи, члены Русской организации «Искры» включили в повестку дня первого организационного заседания финансовый вопрос («Касса»), В принятом постановлении каждому члену вменялось в обязанность организовывать денежные сборы, притом часть собранных денег должна была отсылаться в «Искру», об остальной наличности в обязательном порядке уведомлялся секретарь Бюро59. Таким образом, в работу по сбору денежных средств было внесено организованное начало, направленное на укрепление материального положения редакции газеты.

Из членов Бюро Русской организации «Искры» наибольшую активность по сбору средств проявил разъездной агент И. И. Радченко. Он установил и регулярно поддерживал связи с революционными социал-демократами Москвы, Петербурга, Киева, Баку, Самары, Пскова, Полтавы, Гомеля, Вильно и многих других городов. В денежных отчетах, направляемых в газету, И. И. Радченко трижды докладывал о получении средств из Гомеля. В целях конспирации название города в «Почтовом ящике» обозначалось тремя начальными буквами — «Гом.», а впоследствии — под условным названием «Галя». В «Искре» неоднократно сообщалось о денежных поступлениях «через Певуна». Кто скрывался под этим псевдонимом, установить пока не удалось.

В периоды наибольших финансовых затруднений редакция нередко обращалась за помощью прямо к И. И. Радченко. Так, в одном из писем к нему Н. К. Крупская писала: «У нас большая крайность с деньгами, нет ни гроша, нельзя ли раздобыть...» Получив это сообщение, он приложил все усилия, чтобы изыскать денежные средства. Как только удалось это сделать, Радченко сразу же поставил в известность редакцию газеты о том, что к ним выезжает П. А. Красиков, «везет 500 рублей» и В. П. Краснуха — 250 руб. Менее чем за полгода И. И. Радченко удалось собрать 1993 руб.60 В. И. Ленин высоко ценил его деятельность и неоднократно указывал на это в своих письмах.

Успешно решала финансовый вопрос и А. И. Елизарова. В конце августа 1902 г. она вернулась из-за границы в Россию и поселилась в Томске, где в это время в управлении Сибирской железной дороги работал ее муж М. Т. Елизаров. Здесь она развернула активную работу по сбору средств. Прошло немногим более двух месяцев, как А. И. Елизарова сообщала в редакцию: «На днях посылаю немного на всегдашний адрес. Из них 100 рублей личных добыто Марком с одного предприятия, 15 рублей от Сибиряка В. ...» Через некоторое время последовало новое сообщение: «Посылаю 230 р.»61. Супруги Елизаровы нередко использовали для революционных целей свои личные сбережения, ограничивая себя при этом в самом необходимом.

Находясь на нелегальном положении, агенты «Искры», как правило, не имели постоянных источников заработка, незначительные суммы они получали из средств партийной кассы. В то же время постоянные разъезды по стране требовали немалых расходов. Это обстоятельство серьезно беспокоило искровцев, которые считали для себя непозволительной роскошью трату партийных средств. В одном из писем И. И. Радченко с сожалением констатировал, что «один месяц пожирает что-то [около] 150 руб.». Аналогичное беспокойство и тревогу проявлял разъездной агент «Искры» М. А. Сильвин. В. И. Ленин и И. К. Крупская понимали, что без средств искровцы не могли вести подпольную работу, постоянно разъезжая по стране. В одном из писем в Бюро Русской организации «Искры» они специально подчеркивали, чтобы Радченко и Сильвин не смущались «большими расходами, они ведь необходимы»62.

Бережное, экономное расходование партийных средств, собираемых по крупицам, всегда было присуще революционным социал-демократам. Агент «Искры» И. Э. Бауман, чтобы не обременять кассу дополнительными расходами, даже отказался получать причитающееся ему денежное пособие. О своем решении они писали В. И. Ленину: «...наотрез отказываюсь на будущее время получать ежемесячное содержание, дабы на эти деньги Вы могли оплачивать более нужного в данном случае человека»63. Небольшие личные сбережения, которые имелись у него и его жены, он полностью отдал на революционную борьбу.

Так поступали многие подпольщики, они сознательно шли на это во имя интересов революции. Бескорыстие и самопожертвование — эти черты искровцев были настолько естественны и жизненны, что они воспринимались как само собой разумеющиеся. Поэтому кощунственно звучат утверждения некоторых буржуазных историков о том, что многие профессиональные революционеры — сторонники «Искры» были «платными агентами»64.

В конце XIX — начале XX в. в силу различных обстоятельств за границей оказалось значительное число революционных социал-демократов, прибывших из России. С целью их объединения В. И. Ленин еще с весны 1901 г. вынашивал мысль о создании так называемой Заграничной лиги, которая могла бы успешно решать в числе прочих и финансовые вопросы. Его предложение поддержали члены редакции «Искры» и «Зари», а также некоторых других организаций. В ноябре 1901 г. по инициативе В. И. Ленина была создана Заграничная лига русской революционной социал-демократии. Согласно утвержденному уставу, все связи с Россией Лига должна была осуществлять через Русскую организацию «Искры». Издательское и транспортное дело, а также касса находились в ведении «Зари».

Все эти изменения не могли не отразиться на характере сообщений, публикуемых в «Искре». Если раньше печаталось: «В кассу «Искры» поступило...», то в связи с проведенной реорганизацией стали указывать: «Заграничной лигой русской революционной социал-демократии получено...»65 Так, член Бюро Русской организации «Искры» Ф. В. Ленгник в апреле 1902 г. поставил в известность редакцию о получении денег от группы лиц66. В «Искре» же отмечалось, что вышеназванные суммы получены Заграничной лигой русской революционной социал-демократии67.

О значительной работе, проделанной искровцами за границей по сбору средств, говорилось в «Докладе ко II съезду организации «Искры»». На призыв редакции газеты оказать ей материальную поддержку первыми откликнулись единомышленники «Искры». Как отмечалось в докладе, «в большинстве случаев это были члены заграничной организации «Социал-демократ». Они распространяли «Искру» за границей, собирали для нее деньги и материалы...»68.

Решением финансовых вопросов занимались непосредственно члены редакции газеты. С этой целью они организовывали за границей чтения рефератов и лекций, сбор от которых предназначался для «Искры». Так, например, в конце октября 1902 г. В. И. Ленин выехал из Лондона в Швейцарию для чтения реферата о программе и тактике эсеров. Первые выступления состоялись в Льеже и Лозанне. Затем Владимир Ильич выступил в Женеве, Берне и Цюрихе по вопросу об отношении социал-демократов к социалистам-революционерам*********. Собранные средства были перечислены в редакционную кассу, о чем свидетельствовали сообщения в «Искре». Получено из Льежа с реферата Ленина 64 франка 60 сантимов, говорилось в одном из них. В последующих номерах отмечено: «Из Женевы: с реферата Ленина 151 фр. 40 с.» или «Из Берна... с лекций Плеханова и Ленина 280 фр.»69

О каждом, даже незначительном денежном поступлении в фонд «Искры» непременно сообщалось в газете. Конечно, бывали случаи, когда отдельные извещения не публиковались, но подобные факты представляли собой исключение и искровцы стремились их не допускать. Подтверждением этому может служить письмо Г. В. Плеханова, адресованное В. И. Ленину в ноябре 1902 г. «Я забыл попросить Вас напечатать в «Искре», что мне передано было в Льеже на собрании 10 фр., — писал он, — из них часть истрачена в дороге, а остальные я присоединю к местной сумме. Отметить получку надо так: «от петербуржца» в Льеже Плеханову» 70.

Революционные социал-демократы широко практиковали как в России, так и за ее пределами изыскание материальных средств путем устройства платных собраний, лекций, вечеров и других массовых мероприятий. На этот способ добывания средств революционерами директор департамента полиции в 1901 г. счел нужным обратить внимание самого императора. В его всеподданнейшем докладе, направленном в августе 1901 г., говорилось: «Практиковавшийся весьма часто в последнее время способ добывания материальных средств для разных нелегальных предприятий, путем негласного отчисления на это известной части доходов от разных платных собраний и вечеринок... вынудил Министерство внутренних дел установить для разрешения этих собраний и контроля за ними особые правила, преподанные губернаторам циркуляром от 30 минувшего июля»71.

Министерство внутренних дел издало особые правила для введения контроля и пресечения подобных мероприятий в России. Однако принять такие же ограничительные меры в европейских странах царское самодержавие не могло. Поэтому в русских колониях длительное время практиковалось проведение так называемых целевых мероприятий.

Известно, например, что в ноябре 1901 г. члены берлинской группы содействия «Искре» супруги Бухгольц и болгарин Николай Радивоев организовали вечер в русской студенческой колонии, на котором было собрано 1000 марок. Заведующий русской агентурой в Берлине Гартинг по этому поводу сообщал в департамент полиции, что на вечере Ревекка Бухгольц открыто продавала девятый номер революционной газеты «Искра»72, в котором были опубликованы статья В. И. Ленина «Борьба с голодающими», а также обвинительный акт по делу о майских беспорядках рабочих Обуховского сталелитейного завода. Часть собранных средств предназначалась для оказания помощи арестованным рабочим. Вскоре в «Искре» появилось сообщение, что в «пользу обуховцев в Берлине собрано 100 марок»73.

Организацией подобных вечеров искровцы занимались в разных городах Европы. С рефератами выступали наиболее опытные и теоретически подготовленные искровцы: В. И. Ленин, Г. В. Плеханов, Кулябко-Корецкий, Лалаянц, Потресов74 и др. Основная цель таких выступлений состояла в пропаганде марксистских идей, а собранные от них средства регулярно поступали в редакцию «Искры». Докладчики очень серьезно готовились к каждому такому мероприятию. Ярким свидетельством тому было выступление В. И. Ленина в октябре — ноябре 1902 г. с рефератами, направленными против социалистов-революционеров.

Чрезмерно «болезненно» реагировали на ленинские публичные выступления эсеры, «экономисты», «легальные марксисты». Упоминания об этом сохранились в многочисленных письмах, воспоминаниях. Так, Н. А. Струве, жена П. Б. Струве, в декабре 1902 г. направила письмо в город Кларанс (Монтре) эсеру Е. Е. Лазареву. В нем она писала: «Хотела бы я послушать рефераты Свободовца**********  и Ленина. Полемика «Искры» против «Революционной России» меня возмущает до глубины души. Она непозволительна. Ну «Освобождение» еще бог с ними, хотя неумно, а уж своего брата революционера — стыдно!»75 Обращение Н. А. Струве к Е. Е. Лазареву с изложением своего мнения на полемику не случайно, поскольку именно он был в числе оппонентов, выступавших по реферату, сделанному В. И. Лениным в Лондоне76. В то время, когда революционные социал-демократы России и редакция газеты «Искра» вели упорную борьбу с эсерами, наносившими колоссальный вред рабочему движению, Н. А. Струве пыталась взять их под защиту. Это была хорошо продуманная тактика. Цель ее — направить российских социал-демократов по ложному пути.

На первых порах в «Искре» печатались довольно полные отчеты о сборе средств за границей. Однако ввиду широко распространившейся агентуры царского правительства в Германии, Франции, Англии, Италии и ряде других стран отчеты были сокращены до минимума. Об этом редакция газеты опубликовала объявление, в котором сообщала читателям, что по конспиративным соображениям некоторые представители «Искры» вынуждены ограничиться при отчетах в газете только инициалами77.

В одном из номеров «Искры» о полученных искровцами денежных суммах было сделано такого рода сообщение: «Редакция «Зари» просит нас напечатать, что ею получено: из Парижа 350 фр. (в том числе 325 фр. от пар. гр. сод.*********** и 25 фр. от старого народовольца)...»78 Здесь ничего не говорилось о конкретных людях, однако в сопоставлении с другими материалами можно установить фамилии лиц, оказавших «Искре» материальную помощь. В письме В. И. Ленина, посланном П. Б. Аксельроду в апреле 1901 г., речь шла о социал-демократах Д. Б. Рязанове и Э. Л. Гуревиче. По замечанию Ленина, они «собирали искусно деньги (целых 350 frs.: столько нигде еще за границей не собрали для «Искры»)»79. В целях конспирации их фамилии на страницах газеты не были указаны. Что касается «старого народовольца», приславшего 25 франков, то под этим псевдонимом скрывался политический эмигрант Е. Г. Левит80. К сожалению, абсолютное большинство конспиративных имен до сих пор еще не расшифровано и мы не знаем многих из тех, кто в труднейшие годы оказывал финансовую помощь «Искре».

В общем и целом деятельность Лиги по сбору средств положительно сказывалась на материальном положении «Искры». Только с ноября 1901 по сентябрь 1902 г. в студенческих колониях в 20 европейских городах было собрано 19 579 франков и 2075 франков получено из Америки. В течение одного года Лига собрала 25 000 франков81. Об улучшении финансового положения «Искры» - В. И. Ленин счел необходимым поставить в известность Г. В. Плеханова, которому в первых числах ноября 1901 г. написал: «... у нас вообще теперь сравнительно хорошие виды на периодические солидные поступления — вроде тысячи рублей, полученной на днях, так что с присылками из России мы рассчитываем продержаться minimum 2 — 3 года, несмотря на общий рост расходов»82.

Материальная поддержка газеты революционными социал-демократами означала в то время солидарность с ее направлением. Как известно, первой организацией, открыто признавшей «Искру» своим руководящим органом, была Орехово-Богородская организация. Ею было принято решение отчислять из своих средств 25% на нелегальную литературу83, хотя ее касса была невелика. Пополнялась она путем денежных взносов, взимаемых с членов организации из расчета 3 коп. с заработанного рубля84. И. В. Бабушкин непосредственно направлял работу этой организации, через него поддерживалась связь с редакцией газеты.

Вскоре после опубликования заявления Орехово-Богородской организации в «Искре» появилось сообщение и том, что Киевский комитет Российской социал-демократической рабочей партии решил отчислять в кассу газеты ежемесячно 25 руб. И уже в конце марта 1902 г. он передал для Русской организации «Искры» 200 руб.85

Особую роль в консолидации местных социал-демократических организаций В. И. Ленин отводил Петербургскому комитету. На привлечение его к «Искре» были направлены усилия редакции газеты. «Помните, что завоевание Петербурга в настоящее время самый главный вопрос для «Искры» и что для этого завоевания нужны большая энергия и большая осторожность»86, — писали В. И. Ленин и Ю. О. Мартов искровской группе в Петербурге. По поручению редакции газеты В. П. Ногин в сентябре 1901 г. вел переговоры с «Союзом борьбы» о привлечении последнего на сторону «Искры». В ходе переговоров серьезные разногласия сторон вызвал вопрос о размерах денежных отчислений в пользу «Искры». В. П. Ногин и С. О. Цедербаум настаивали на 10% отчислений, хотя и эта цифра была невелика. Представители же Петербургского комитета соглашались на 7,5%. В конце концов сошлись на 7,5%. Обе стороны придавали вопросу о размере суммы отчислений на социал-демократические организации принципиальное значение, ибо это было своего рода показателем степени влияния и значения «Искры».

В августе 1902 г. Саратовский комитет признал «Искру» своим руководящим органом и постановил отчислять для нее часть своих доходов87. В марте 1902 г. Московский комитет также принял решение о ежемесячном отчислении в пользу «Искры» 50 руб.88 Несколько позже в газету официально была послана просьба поместить сообщение о том, что «Московский комитет, постановил отчислять в кассу «Искры» 20% со всех доходов». Одновременно с этим сообщением Московский комитет выразил «товарищу Ленину горячую благодарность за «Что делать?»»89. Вслед за этим на позицию «Искры» встал и Нижегородский комитет, который заявил о своем решении отчислять для нее 50% своих доходов и признал ее лучшей выразительницей взглядов русской социал-демократии. В заявлении Харьковского комитета РСДРП также подчеркивалось единство взглядов с «Искрой» по всем основным вопросам. «Заявляя о своей солидарности с «Искрой», — говорилось в опубликованном документе, — мы всеми силами будем оказывать этому органу и его объединительным попыткам материальную и духовную поддержку» 90.

В течение 1900 — 1902 гг. все денежные средства направлялись непременно в редакцию газеты «Искра», что находило свое отражение и на страницах печати. Однако после образования в России Организационного комитета по созыву II съезда РСДРП В. И. Ленин и редакция «Искры» приняли меры к укреплению авторитета ОК как общепартийного центра. В этих целях даже информация о денежных поступлениях стала носить целенаправленный характер. Начиная с февраля 1903 г. в «Искре» регулярно публиковались сообщения о получении средств «через Организационный комитет», «для Оргкомитета», «в Оргкомитет», «в пользу Организационного комитета», «на технические нужды ОК» и т. д. Такое внимание «Искры» призвано было подчеркнуть роль и значение Оргкомитета в решении одной из важных общепартийных функций. В его адрес поступала денежная помощь через Петербургский и Харьковский комитеты РСДРП, воронежскую и рижскую социал-демократические группы, через К. Цеткин и многих других представителей. О возросшем влиянии и авторитете, который за короткое, время приобрел Оргкомитет благодаря последовательной поддержке «Искры», свидетельствовала, в частности, и оказываемая ему денежная помощь. За период с февраля по сентябрь 1903 г. в адрес ОК. поступило 5057 руб., 503 марки, 20 франков и 5 гульденов91.

Излагая позицию редакции «Искры» в отношении социал-демократических организаций, Н. К. Крупская отмечала, что она целиком и полностью зависит от характера поддержки и помощи, оказываемой ими общерусской газете. Присылка корреспонденций, сообщений и отзывов по поводу опубликованных материалов, изыскание адресов для пересылки «Искры», оказание финансовой помощи — все это рассматривалось как поддержка и солидарность с той организационной работой, которую проводила ленинская «Искра». Решая конкретные практические вопросы, поставленные В. И. Лениным и редакцией газеты, революционные социал-демократы все более сплачивались вокруг «Искры».

Регулярное издание газеты было бы невозможно без широкой поддержки народных масс России и лучших представителей международного революционного движения. Правильное понимание решаемых, вопросов, классовая солидарность и сплоченность революционных социал-демократов вокруг ленинской «Искры» помогли им не только выстоять в условиях тяжелейшей борьбы с царизмом, но и организованно прийти ко II съезду партии.

 

Примечания:

 

* П. Б. Струве.

** Золотой Клоп, Золотой Мешок — псевдоним Д. Е. Жуковского.

*** РСДРП, как и другие немногочисленные в то время социал-демократические партии, ежегодно вносила в кассу Международного социалистического бюро по 200 франков. Эта сумма в течение ряда лет оставалась неизменной (Искра, 1901, № 2; Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова, т. II, с. 408).

**** линия поведения.

***** Подтверждением этому может служить просьба псковичей отметить в «Искре» получение ими 7 руб. от группы обывателей и «от Грин ежемесячные 5 рублей» (кто подразумевался под псевдонимом Грин и каков был состав группы обывателей, установить пока не удалось). Просьба была выполнена: «Искра» опубликовала это сообщение в разделе «Почтовый ящик» (см. Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 232; Искра, 1903, № 36).

****** В агентурных донесениях псковской полиции Н. Л. Сергиевский характеризовался в указанный период как лицо политически неблагонадежное.

******* Псевдоним В. Г. Шкляревича

******** Один из псевдонимов Н. Э. Баумана.

********* По воспоминаниям старой большевички П. И. Кулябко, яркое и убедительное выступление В. И. Ленина в Женеве произвело на слушателей неизгладимое впечатление. Владимир Ильич с особым подъемом говорил о том, что эсеры напрасно считают свою родословную от великих революционеров-народовольцев А. И Желябова и ему подобных, являясь по существу подлинно мелкобуржуазной партией. Наследство же великих героев-революциоперов в их лучших заветах восприняла Российская социал-демократическая рабочая партия (Исторический архив, 1955, № 2, с. 18).

********** Имеется в виду Л. Надеждин.

*********** Конспиративное обозначение парижской группы содействия «Искре».

 

1 Ленинский сборник IV, с. 57.

2 Там же, с. 58.

3 ЦГАОР СССР, ф. 5912, on. 1, д. 85, л. 7 — 8.

4 ЦГАОР СССР, ф. 5912, on. 1, д. 29а, л. 111.

5 Красная летопись, 1924, № 1 (10), с. 24 — 25.

6 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 55, с. 183.

7 Красная летопись, 1924, № 1 (10), с. 27 — 30.

8 Каторга и ссылка, 1927, № 36, с. 100.

9 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 90.

10 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 959, л. 5.

11 Степанов В. Н. Ленин и Русская организация «Искры», с. 53 — 54.

12 Искра, 1900, № 1.

13 Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова. В трех томах, т. II. М., 1973, с. 273.

14 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 113.

15 Арсеньев Ю. М. Ленин и социал-демократическая эмиграция. 1900 — 1904 гг. М., 1971, с. 65.

16 Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине, т. 1. М., 1968, с. 229.

17 См. Ленин В. И. Поля. собр. соч., т. 7, с. 391.

18 Сильвин М. А. Ленин в период зарождения партии. Л., 1958, с. 241.

19 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 372, 373.

20 Горький М. Собр. соч. в 30-ти томах, т. 28. М., 1954, с. 278 — 279.

21 ЦГИА г. Москвы, ф. 131, оп. 67, д. 132, т. 2, л. 74.

22 Искра, 1902, № 27.

23 Переписка В. И. Ленина и руководимых им учреждений РСДРП с партийными организациями 1903 — 1905 гг., т. I. М., 1974, с. 107.

24 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 240.

25 Переписка В. И. Ленина и руководимых им учреждений РСДРП..,, т. 1, с. 218.

26 Мария Федоровна Андреева. М., 1963, с. 530.

27 Леонид Борисович Красин. М. — Л., 1928, с. 212.

28 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 113.

29 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 282.

30 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 92.

31 Ленинский сборник XXXIX, с. 25.

32 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 163.

33 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 1030, л. 23.

34 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 92.

35 Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова, т. 1, с. 191.

36 Ленинский сборник III, с. 156.

37 См. там же, с. 157.

38 Искра, 1901, № 4.

39 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 569; см. Ленин В. И. Полн собр. соч., т. 46, с. 114; Искра, 1901, № 5.

40 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 573.

41 Материалы о социал-демократических организациях в России накануне II съезда РСДРП. — Вопросы истории КПСС, 1963, № 12, с. 97.

42 Очерки истории Орловской партийной организации. Тула, 1967, с. 28.

43 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 565.

44 Вопросы истории КПСС, 1968, № 12, с. 109; Искра, 1901, № 5; 1902, № 17; 1903, № 44.

45 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 65.

46 Искра, 1901, № 5; Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 425; Искра, 1902, № 17.

47 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 65.

48 Искра, 1903, № 44.

49 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 65, 169.

50 Искра, 1901, № 3, 5; 1902, № 18.

51 Искра, 1901, № 5, 7, 9, 11, 12; 1902, № 16, 19.

52 Искра, 1902, № 21, 22, 26; 1903, № 43.

53 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 59, 288; Искра, 1901, № 11.

54 См. Искра, 1901, № 7, 8, 9, 11, 12, 13; 1902, № 15; Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 84, 121.

55 ЦГИА г. Москвы, ф. 131, оп. 56, д. 160, л. 41.

56 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 269; Искра, 1901, № 12.

57 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 24, л. 218.

58 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 40.

59 Ленинский сборник VIII, с. 222.

60 Переписка В. И. Ленина и- редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 53, 71, 82, 147, 181; см. также, т. 1, с. 493, 531.

61 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 423, 528.

62 См. там же, т. 1, с. 530, 496, 517.

63 Там же, с. 110.

64 См. Ольховский Е. Р. Ленинская «Искра» в Петербурге, с. 33.

65 См. Искра, 1901, № 9; 1902, № 15, 20.

66 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 52 2.

67 Искра, 1902, № 21.

68 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 575.

69 Искра, 1902, № 28, 30; 1903, № 43.

70 Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова, т. 1, с. 139.

71 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 249, д. 16, л. 154.

72 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 1048, л. 48.

73 Искра, 1901, № 14.

74 Искра, 1902, № 21, 2:3, 44.

75 ЦГАОР СССР, ф. 5824, оп. 2, д. 164, л. 8.

76 Ленинский сборник XIX, с. 216, 218.

77 Искра, 1902, № 22..

78 Искра, 1901, № 3.

79 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 98.

80 Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов, т. 3. М., 1958, с. 136.

81 Арсеньев Ю. М. Ленин и социал-демократическая эмиграция 1900 — 1904 гг., с. 205.

82 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 153.

83 Искра, 1901, № 10.

84 ЦГИА г. Москвы, ф. 131, оп. 66, д. 67, т. 2, л. 28.

85 Искра, 1902, № 14, 25.

86 Ленинский сборник VIII, с. 202.

87 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 211, 565.

88 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 579.

89 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 81.

90 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 579; Искра, 1902, № 28.

91 Искра, 1903, № 33, 34, 37, 41, 42, 44, 45, 48.

 


 

4. НЕОБХОДИМО ОРГАНИЗОВАТЬ «ПАСПОРТНОЕ ДЕЛО»

В ходе борьбы с царским самодержавием революционным социал-демократам приходилось решать довольно сложные технические вопросы: организовывать транспортировку нелегальной литературы из-за границы в Россию, подбирать явочные квартиры, изыскивать средства, приобретать документы для проживания нелегалов, оборудовать подпольные типографии и т. д.

Одной из важных и трудных задач являлась постановка «паспортного дела», т. е. изыскание паспортов для революционеров с целью нелегального проживания, выезда за границу, возможности свободного передвижения по стране и т. д. Эту рискованную и довольно опасную работу выполняли, как правило, наиболее опытные и надежные подпольщики. Изучение деятельности искровских групп в России показывает, что в течение 1900 — 1903 гг. российские социал-демократы получили довольно значительное количество документов. К сожалению, в большинстве своем лица, занимавшиеся этой работой, а также источники получения документов до сих пор неизвестны. В силу строжайшей конспирации подобные вопросы не предавались широкой огласке, поэтому сохранилось крайне мало освещающих их материалов. В обширной переписке В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России, в материалах II съезда РСДРП, в архивных документах имеются лишь отрывочные указания на этот счет. Что касается воспоминаний непосредственных участников подпольной борьбы, то в них затронутый вопрос не нашел своего отражения.

Известно, что необходимость в паспортах у революционеров возникла еще до выхода в свет газеты «Искра». Изысканием их наряду с другими искровцами занимался непосредственно В. И. Ленин. В одном из писем, адресованных социал-демократу Ю. М. Стеклову в Париж, Владимир Ильич рекомендовал ему заняться «паспортным делом». Такой вывод можно сделать из ответного письма Стеклова В. И. Ленину из Парижа, в котором есть следующие строки: «Паспортные книжки нужно достать в России, здесь же можно будет сделать печати и скопировать подписи»1.

Некоторые революционные социал-демократы, находившиеся в эмиграции, по-видимому, знали об этой работе, проводимой В. И. Лениным, и обращались к нему за помощью в приобретении документов. Так, например, агент «Искры» В. П. Ногин, готовившийся к отъезду в Россию и нуждавшийся в надежных документах, просил В. И. Ленина помочь достать ему паспорт. В ответном письме в ноябре 1900 г. Владимир Ильич писал: «Насчет русского паспорта — дело обстоит хуже. Пока еще нет ничего, и «перспективы» еще очень неопределенны. Может быть, до весны и это наладится»2. Таким образом, по свидетельству самого В. И. Ленина, намечалось организовать «паспортное дело» в лучшем случае к весне 1901 г.

Вопрос об изыскании документов для Ногина трижды затрагивался в переписке. Вновь к этой теме В. И. Ленин вернулся в письме от 24 января 1901 г. «Дорогой товарищ! — писал он Ногину. — Получил Ваше письмо насчет паспортов, написал своему приятелю (здешнему), от которого я мог бы ждать помощи в этом отношении, и теперь жду ответа. Думаю, что иностранный паспорт (для въезда в Россию) удастся достать (болгарский или немецкий), относительно же русского паспорта или хотя бы только бланка, т. е. паспортной книжки чистой, не надеюсь. Конечно, может быть, что и это удастся, но я бы Вам советовал принять тотчас же меры к тому, чтобы добыть иностранный паспорт, — а то рискуете остаться без всякого. Русский же паспорт, если удастся достать, то скорее в России» 3.

Единичные, разовые решения «паспортной проблемы» не могли удовлетворить постоянно растущие запросы революционного движения. Требовалось внести в это дело организованное начало. В «Письме к товарищу о наших организационных задачах» В. И. Ленин рекомендовал петербургским социал-демократам привлекать наиболее опытных революционеров для постановки «паспортного бюро» и создавать группы, специализирующиеся на изыскании паспортов4. Такие группы в практике революционной борьбы не получили широкого распространения. В то же время было немало революционеров-практиков, которые специализировались на решении этой задачи.

Непосредственное участие В. И. Ленина и членов редакции газеты «Искра» в решении паспортной проблемы просматривается на протяжении ряда лет. Именно с их помощью был добыт русский паспорт для агента «Искры» В. П. Ногина. С паспортом на имя крестьянина Тульской губернии В. И. Назарова он выехал в Россию для выполнения ленинского задания, связанного с завоеванием петербургского «Союза борьбы» на сторону «Искры». По приезде в Москву В. П. Ногин пытался достать другой, видимо, более надежный паспорт, но осуществить это ему не удалось. В письме из Петербурга, адресованном в сентябре 1901 г. в редакцию «Искры», В. П. Ногин констатировал: «Быстро выехать из Москвы... было немыслимо за отсутствием денег, адресов и, главное, паспорта... такого, который бы гарантировал успех. А мне хотелось ехать лишь во всеоружии, но мои ожидания оказались напрасными. Я не буду вам описывать, кто и что мне обещал, и скажу только, что я приехал сюда лишь с вымышленным крестьянским»5. Во время неожиданного ареста в октябре 1901 г. полиция отобрала это зашифрованное письмо, которое Ногин хотел отправить В. И. Ленину по адресу: «Мюнхен, 53, Кенигштрассе, Георгу Ритмейеру»6.

Редакция «Искры» неоднократно оказывала помощь и видному революционеру И. В. Бабушкину. После вынужденной смены очередного места жительства от него в редакцию газеты поступила просьба достать новый паспорт. В связи с этим в августе 1901 г. Н. К. Крупская поставила в известность Н. Э. Баумана, что паспорт для Бабушкина будет выслан на днях7.

Искровцам удалось достать два паспорта для жены Н. Э. Баумана — К. П. Медведевой. По одному из них, на имя крестьянки Н. К. Кузьминой, она легально проживала в Москве. Кроме того, в ее распоряжении имелась паспортная книжка на имя Л. А. Ивановой, выданная Казанской мещанской управой в августе 1901 г.8

Социал-демократы довольно часто приезжали в Россию для решения тех или иных практических вопросов революционной борьбы по документам, добытым с помощью или при непосредственном участии редакции газеты. Агент «Искры» О. А. Пятницкий, успешно занимавшийся в 1901 — 1902 гг. транспортировкой подпольной литературы, имел паспорт на имя Хигрина. Документ не вызывал сомнений, и по нему он свободно передвигался в пределах Российской империи. Однако непредвиденная встреча*  на вокзале в городе Вильно с жандармом, хорошо знавшим его в лицо, привела к очередному аресту9.

В связи с намечаемым отъездом в Россию летом 1901 г. агент «Искры» И. Г. Деман-Смидович обратилась с просьбой достать соответствующие документы. По этому поводу Н. К. Крупская рекомендовала ей переговорить с Блюменфельдом, который успешно поставил «паспортное дело»10. Длительное время оставалось загадкой, кто и когда помог искровке достать паспорт. Лишь в 1929 г. ответ на этот вопрос дал болгарский социалист Георгий Бакалов. В опубликованной им статье имеется указание на то, что паспорт достал он через своих знакомых. «У секретаря, а затем агента «Искры» в Кенигсберге И. Г. Смидович-Леман, — писал он, — был паспорт мадам Димки Байновой, доставленный из Варны»11.

Заграничная царская агентура, осуществлявшая секретное наблюдение за супругами Байновыми, в 1901 — 1902 гг. в очередном сообщении в департамент полиции высказала предположение: «Супруги Байновы называют себя болгарскими подданными... по-видимому, нелегально, являясь в действительности неизвестными русскими»12. Во время нелегального приезда в Россию И. Г. Леман-Смидович кроме болгарского паспорта на имя Байновой имела и австрийский паспорт. Такой вывод можно сделать на основании агентурных донесений, в которых подчеркивалось, что 30 января 1902 г. она прибыла в Киев и поселилась в Невской гостинице, назвавшись австрийской подданной Марией Козловской. Несмотря на тщательное наблюдение за нею филеров, И. Г. Леман-Смидович удалось благополучно вернуться за границу. Спустя некоторое время она снова нелегально приехала в Россию, теперь уже по паспорту германской подданной Анны Этцольд13. По-видимому, этот паспорт достал для нее Блюменфельд, подтверждением чего служит то, что незадолго до выезда в Россию в письме к И. Г. Леман-Смидович в Кенигсберг от 10 августа 1901 г. Н. К. Крупская писала: «О паспортах поговорите с Цветовым**, сейчас у нас ничего нет»14. Из агентурных сообщений видно, что Леман-Смидович по заданию редакции газеты «Искра» посетила Торжок, где в то время проживал известный либеральный общественный деятель А. И. Бакунин, поддерживавший связи с искровцами. Соображения, которыми руководствовалась редакция газеты, «командируя» И. Г. Леман-Смидович в Торжок, изложены в письме Н. К. Крупской от 24 апреля 1902 г. к Л. М. Хинчуку. В нем говорилось: «Повидайтесь немедленно с А. Бакуниным. Нам чрезвычайно важно завязать с ним тесные и постоянные сношения. Этот человек будет полезен в очень многих отношениях, имеет громадные связи среди либералов, близко стоит к Тверской организации»15.

И. Г. Леман-Смидович кроме Торжка посетила Петербург, Москву, Харьков, Полтаву и Кременчуг. В августе 1902 г. она была задержана в Кременчуге. При аресте полиция отобрала у нее подложный паспорт на имя Анны Этцольд. Супруги Этцольд в течение длительного времени оказывали помощь искровцам. Рихард Этцольд в качестве заведующего торговлей книг типографии Максимуса Эрнста в Мюнхене был лично связан с В. И. Лениным. Когда редакция газеты переехала в Лондон, он предоставил свой адрес для пересылки писем в «Искру». С февраля по июнь 1903 г. на этот адрес приходили корреспонденции из Петербурга, Одессы, Томска, Харькова и других городов России 16.

В работе по изысканию паспортов редакция «Искры» опиралась на помощь и поддержку как искровских групп, гак и отдельных социал-демократов. Так, например, в апреле 1901 г. она запрашивала члена группы, содействия «Искре» в Полтаве Е. Я. Левина: «...не можете ли — только возможно скорее — достать нам штук 6 — 8 паспортных бланков (лучше с печатями) и выслать половину сюда, половину в Россию по нашему указанию?» Следует полагать, что полтавские искровцы в тот момент не смогли достать требуемые документы, что подтверждает письмо Н. К. Крупской, отправленное вскоре М. Г. Вечеслову в Берлин. «Паспортов сейчас у нас нет, — писала она, — но надеемся достать». Действительно, месяц спустя Н. К. Крупская направила ему паспортную книжку17.

В России приобретением паспортов довольно успешно занимались искровцы В. Н. Крохмаль, Ф. В. Ленгник, М. А. Сильвин, И. И. Радченко. Информируя редакцию о проделанной работе, сторонники «Искры» сообщали, что Крохмалю обещали достать 5-летние паспортные книжки по 12 руб. и что они уже заказали 20 штук. В феврале 1902 г. Н. К. Крупская дала указание агенту «Искры» М. А. Сильвину в Петербург купить четыре паспортных бланка и две чистые книжки. Одновременно высказывалась просьба выяснить фамилии лиц, отъезжающих в Америку, и возможность приобретения у них паспортов. Свои услуги в изыскании паспортов предложил также агент «Искры» И. И. Радченко. В очередном письме за границу он запрашивал редакцию: «Можете ли Вы использовать носовые платки***. (Помню, Димка**** хотела взять даже грязные). У нас есть чистые и можно будет передать»18.

Многочисленные факты свидетельствуют о большой работе, проводимой в этом плане Н. К. Крупской. В июле 1902 г. В. А. Носков направил из Цюриха в Лондон письмо В. И. Ленину, в котором встречаются такие строки: «Попросите Надежду Константиновну устроить что-нибудь с женским паспортом для переезда границы». В письме в Киев от 11 ноября 1902 г. Н. К. Крупская в свою очередь запрашивала Ф. В. Ленгника: «Не можете ли достать хороший паспорт для дамы лет 40, блондинки, очень нужен. Сообщите об этом скорее». Буквально через несколько дней в ответном письме он писал Н. К. Крупской: «Паспорт надеюсь достать. Когда будет готово — сообщу». В конспиративной переписке не принято было называть имена людей, для которых предназначались документы. Однако в данном случае Н. К. Крупская сделала исключение и сообщила Ф. В. Ленгнику, что паспорт «предназначается для Александровой». Ее кандидатура предлагалась в состав Организационного комитета по созыву II съезда РСДРП. Этим обстоятельством и была вызвана просьба ускорить доставку соответствующих документов. По-видимому, Ф. В. Ленгник располагал хорошим источником для приобретения паспортов. В противном случае Н. К. Крупская вряд ли стала бы обращаться к нему чуть позже с такой же просьбой: «Для Добротинского, Пера и еще ряда людей нужны русские хорошие паспорта — у нас ничего нет. Обратите на эту сторону достодолжное внимание и сообщите нам, удастся ли что сделать» 19.

Особенно возрос спрос на паспорта в 1902 и 1903 гг., когда был создан Оргкомитет и развернулась активная подготовка к созыву II съезда РСДРП. Для повседневной революционной работы с целью завоевания социал-демократических организаций на сторону «Искры» редакция газеты направляла во многие города России, и прежде всего в Петербург, Москву, Нижний Новгород, своих лучших представителей. После ареста агента «Искры» в Москве Н. Э. Баумана для работы сюда в разное время направляются искровцы Л. О. Канцель, В. В. Кожевникова, Н. Л. Мещеряков и др. В этот момент документы потребовались в значительно большем количестве.

Несмотря на приток искровцев, в Москве все же ощущалась нехватка опытных кадров, способных активизировать подпольную борьбу. Именно в этой связи редакция газеты командировала сюда Г. И. Окулову, а затем, по просьбе последней, — и В. Л. Коппа. В письме Кржижановским в Самару Н. К. Крупская сообщала, что на помощь Кожевниковой и Окуловой в Москву «поехал еще Сюртук*****  (нелегальный, лично не знаем, говорят хороший парень, его знает хорошо Наташа)******». В октябре 1902 г. В. Л. Копп нелегально прибыл в Москву. Полиция выследила его. В секретном донесении отмечалось, что сразу по прибытии в Москву 19 октября 1902 г. Копп имел конспиративную встречу с Кожевниковой. На следующий день он совещался с членом Московского комитета РСДРП С. Л. Вайнштейном, после чего посетил Л. И. и Е. И. Радченко. Пробыв два дня в Москве Копп направился в Псков20.

В очередном письме в «Искру» Кожевникова сообщала: Копп «был у меня и поехал по одному делу, которое ему нужно, чтобы устроиться, затем, я думаю, он на днях вернется и останется здесь»21. В целях конспирации в письме не раскрывается цель поездки Коппа в Псков. Однако при внимательном изучении всех фактов можно сделать определенные выводы. Для нелегального пребывания в России Коппу необходимо было иметь более или менее надежный паспорт, который не вызывал бы подозрений у полиции. Изысканием паспортов для революционных социал-демократов по заданию редакции «Искры» довольно успешно занимались псковские искровцы. За паспортом туда и направился Копп. В течение двух дней паспортная проблема была решена. Отсюда он выехал в Торжок, где вскоре его задержала полиция.

При аресте Копп назвал себя псковским мещанином Викентием Петровичем Заблоцким, при этом им была предъявлена «нигде еще не явленная к прописке паспортная книжка». Новая паспортная книжка на имя Заблоцкого за номером 692 была выдана Псковской мещанской управой в мае 1902 г. Осмотром соответствующих документов означенной управы было установлено, что в числе псковских мещан Заблоцкий не состоял, а паспорт выдан Оскару Кедро. При тщательном анализе подписи старосты и оттиска печати оказалось, что подпись подлинная, а оттиск получен с поддельной печати22. Учитывая, что во время нелегального пребывания в Пскове В. Л. Копп поочередно скрывался в квартирах искровцев П. Н. Лепешинского и А. Г. Бутковского, можно с полным основанием предположить, что означенный документ достали ему именно они.

В 1902 г. при активной помощи редакции «Искры» и искровских групп в России был тщательно разработан и осуществлен знаменитый побег большой группы видных политических заключенных из Лукьяновской тюрьмы в Киеве. Успеху побега способствовало то, что в строжайшей тайне заблаговременно были приобретены необходимые документы, подобраны явочные квартиры, собраны денежные средства. Один из организаторов и участников побега, О. А. Пятницкий, вспоминал: «Мы получили 12 — 15 паспортных книжек из Вильно (связи дал я), которые и заполнили соответствующим текстом»23.

В. И. Ленин, как уже отмечалось, уделял большое внимание организации «паспортного дела», поэтому в число вопросов, которые следовало обсудить на II съезде РСДРП, он включил и такие: «достача паспортов? — опыт в этом отношении? — есть ли связи для этого»24. Из-за соблюдения требований конспирации эти вопросы на съезде подробно не рассматривались. До нас дошли лишь единичные замечания. Так, например, в ответ на вопрос, поставленный в докладе Бакинского комитета РСДРП по этому поводу, читаем: «Иногда являлась необходимость достать паспорта, и в этом случае пользовались связями товарищей с волостными управлениями. Кроме этого, вытравляли старые паспорта»25. Прямо скажем, приводимые данные более чем скромны. Они не дают возможности хотя бы приблизительно представить весь размах проделанной работы.

Весьма интересной и по существу до сих пор совершенно нераскрытой страницей в истории революционной борьбы является участие социалистов ряда европейских стран в оказании помощи российским социал-демократам в изыскании паспортов. Особенно следует отметить огромную работу, проделанную болгарскими социалистами. Общность революционных традиций, помощь народов России в освобождении Болгарии от турецкого ига, близость национальных культур — все это способствовало установлению тесных деловых контактов и организационных связей между русскими революционерами и деятелями болгарского освободительного движения. В конце XIX — начале XX в. это проявлялось в оказании болгарскими социалистами поддержки российским социал-демократам в борьбе с царским самодержавием. Она заключалась в транспортировке искровской литературы, изыскании денежных средств и в решении ряда других вопросов. Болгарский социалист Георгий Бакалов много лет спустя вспоминал: «К периоду возникновения «Искры» нужда в паспортах возросла, и ЦК болгарской партии принял на себя обязанность снабжать русских товарищей паспортами. По чьему указанию сделал это ЦК и сумел ли он достать побольше паспортов, я не знаю. Помню, однако, что из Варны мне удалось достать и отослать не то прямо Блюменфельду в Женеву, не то посредством болгарского ЦК не один десяток паспортов». Из числа видных деятелей революционного движения в Болгарии доставкой паспортов для искровцев в то время занимались также Р. П. Аврамов, Н. П. Харлаков, С. Георгиев26.

В архивных материалах царской охранки до сих пор хранятся документы, показывающие насколько активно и плодотворно работали российские социал-демократы и болгарские социалисты в этом плане. В донесениях заграничной полицейской агентуры в Россию об этом имеется немало сообщений. В одном из них, датированном 1 мая 1901 г., указывается: «Обратите внимание на Болгарию: вся эмиграция запаслась болгарскими паспортами»27. Что касается «всей эмиграции», то это сообщение является несколько преувеличенным. Однако болгарские революционеры действительно оказали существенную помощь российским социал-демократам.

По поручению В. И. Ленина социал-демократ Блюменфельд неоднократно прибегал к услугам болгар. Помощь ему была оказана прежде всего со стороны видного общественного деятеля, критика, публициста и историка Георгия Бакалова, чье свидетельство приведено выше. До наших дней сохранилась лишь незначительная часть их личной переписки, но и она дает возможность иметь представление о связях между ними. По приезде в Лейпциг для работы в типографии «Искры» Блюменфельд поселился на улице Лонгештрассе, 50/2. Отсюда в сентябре 1900 г., т. е. задолго до выхода в свет первого номера «Искры», он направил Г. Бакалову письмо следующего содержания: «Моя просьба заключается в том, чтобы Вы достали мне какой-нибудь (то есть на какое угодно имя) румынский заграничный паспорт. Я им воспользуюсь только как бланком, но мне необходимо иметь румынский. Если можете, то достаньте мне пару, другую болгарских заграничных паспортов, — хотя бы и старых, если можете, то и венские — нам часто нужны были бы. Жду с нетерпением Вашего ответа». Бакалов обещал выполнить эту просьбу, но по каким-то непредвиденным обстоятельствам ему не удалось этого сделать. Поэтому Блюменфельд в ноябре 1900 г. направил ему очередное письмо. «Еще раз убедительно прошу Вас приложить свои старания, чтобы достать мне румынский паспорт, — подчеркивал он. — Жду с нетерпением обещанных Вами паспортов, не беда, если они и старые, в Париже их можно обменять на новые»28. По паспортным делам искровцы обращались к Бакалову в течение трех с лишним лет. Как оказалось, о его деятельности была осведомлена полиция.

В донесениях заграничной царской агентуры неоднократно встречаются сообщения о том, что «Бакалов снабжает русских эмигрантов болгарскими паспортами для предоставления им права проникать в Россию»29. Материалы, имеющиеся в нашем распоряжении, свидетельствуют, что российские революционеры действительно широко пользовались болгарскими документами как для проживания по ним в различных странах Европы, так и для поездок в Россию.

Как известно, в период заграничной эмиграции В. И. Ленин также проживал по различным документам. В апреле 1901 г., во время приезда Н. К. Крупской из Уфы в Мюнхен, у него был паспорт болгарина, доктора юриспруденции Иордана К. Иорданова30. В этот паспорт была вписана и Н. К. Крупская под именем Марицы. Сразу же возникает вопрос: почему В. И. Ленин решил воспользоваться именно болгарским паспортом? Ведь в то время он не знал болгарского языка, а это обстоятельство могло вызвать подозрение со стороны полиции. Пожалуй, предпочтительнее было бы воспользоваться немецким или австрийским паспортами, потому что немецким языком Владимир Ильич владел хорошо. Объяснение может быть только одно: в тот момент другого, лучшего документа достать ему не удалось. О том, что такая попытка В. И. Лениным предпринималась, свидетельствуют воспоминания чешского социал-демократа Модрачека, который рассказывал, как однажды в 1900 г. в Праге к нему пришел незнакомый товарищ, назвавшийся Мейером, попросил снабдить его паспортом и сообщить адрес, при посредстве которого можно было бы поддерживать связь с Россией. Модрачек ответил, что с паспортом помочь не может, так как не имеет его и никогда не изготовлял нелегальных паспортов, но адрес для переписки дал31. Следует полагать, эти обстоятельства привели Ленина к необходимости воспользоваться первым попавшимся документом, т. е. болгарским паспортом.

Из числа русских социал-демократов, проживавших за границей, многие имели заграничные болгарские паспорта. По воспоминаниям современников, изыскание таких документов происходило следующим образом. У товарищей или близких знакомых болгар, побывавших за границей, после их возвращения на родину революционеры «заимствовали» паспорта. Нередко обращались с просьбой к доверенным лицам заказать новый паспорт. Получить паспорт в то время в Болгарии не представляло особых трудностей. Стоил он сравнительно недорого, всего 5 — 6 франков. Позже «специалисты» заполняли его на имя нового владельца. Среди подпольщиков были «профессионалы», которые особым составом смывали старый текст и вписывали новые данные. Таких специалистов в революционных кругах в шутку называли «прачками»32.

Успешно совершив в августе 1902 г. побег из тюрьмы в Киеве, о чем мы уже упоминали, искровцы И. Б. Басовский, Н. Э. Бауман, И. С. Блюменфельд, В. С. Боброзокий, Л. Е. Гальперин, М. Г. Гурский, В. Н. Крохмаль, М. М. Литвинов, Б. С. Мальцман, О. А. Пятницкий вновь активно включились в революционную борьбу. Пробыв некоторое время за границей, большинство из них решили вернуться в Россию для продолжения подпольной работы. Естественно, потребовались документы. По заданию редакции газеты руководитель группы содействия «Искре» в Берлине М. Вечеслов обратился за помощью к Г. Бакалову, написав ему в сентябре 1902 г.: «Паспорта страшно нужны, и, если вы можете достать хоть малую толику, то напишите... Было бы желательно иметь также и несколько старых русских заграничных паспортных книжек, которые вы, вероятно, достанете у некоторых эмигрантов или же раздобудете каким-либо иным способом. Нужны паспорта и для мужчин и для женщин. Возраст от 22 до 34 лет»33.

Заведующий полицейской агентурой в Бухаресте ротмистр Тржецяк через подкупленных им почтовых работников перехватил это письмо и ответ на него. Вскоре он поставил в известность департамент полиции в Петербурге о том, что в октябре 1902 г. прусский подданный доктор естественных наук Л. Л. Брейтфус по просьбе искровца М. Вечеслова выслал ему из Софии один турецкий паспорт на имя Шлемы Гольдштейна, два болгарских на имя Николы Тодорова и Елены Таневой, а также один «вымытый» бланк заграничного паспорта. Прошло немногим более двух месяцев, и Тржецяк направил новое сообщение в Петербург с указанием, что в январе 1903 г. Бакалов, выслал Вечеслову еще четыре паспорта: два болгарских на имя Минки Базджиева и доктора Янки Самарджиева с женой Славою, один австрийский на имя сапожника Йозефа Штейна и турецкий на имя Янкеля Тетельмана. Заполучив эти сведения, из Петербурга на все пограничные пункты срочно направили секретный циркуляр с предписанием «установить тщательное наблюдение за прибытием лиц с вышеназванными паспортами»34.

Из числа профессиональных революционеров болгарскими паспортами пользовались В. И. Засулич, П. А. Красиков, Ф. И. Щеколдин и многие другие. В. И. Засулич длительное время проживала по паспорту болгарской подданной В. Д. Кировой. Этот документ достали для нее по личной просьбе Георгия Плеханова35. В 1899 году В. И. Засулич с этим паспортом нелегально прибыла в Россию для установления более тесных связей группы «Освобождение труда» с российскими социал-демократами. Не имея длительное время сообщений от Засулич о результатах ее поездки, Г. В. Плеханов проявил беспокойство за исход предпринятой операции. К тому же он оказался в неудобном положении перед человеком, услугами которого воспользовался. В письме к П. Б. Аксельроду Г. В. Плеханов с тревогой сообщал, что Засулич до сих пор не вернула взятые документы. «Мое положение перед лицом, ссудившим паспорт, становится крайне щекотливым»36, — писал он.

Участник II съезда партии твердый искровец П. А. Красиков во время пребывания за границей значился болгарским купцом Стефаном Георгиевым37. Этот паспорт принадлежал болгарскому социалисту-книготорговцу, поддерживавшему тесные связи с российскими социал-демократами и оказывавшему им помощь в подпольной борьбе. Об этом, как оказалось, был хорошо осведомлен и департамент царской полиции, получивший в октябре 1902 г. сведения о том, что «проживающий в городе Варне и содержащий там книжный магазин болгарский подданный Стефан Георгиев поддерживает постоянные сношения с Георгием Бакаловым, занимающимся водворением в пределы России транспортов революционных изданий; кроме того, Георгиев совместно с названным Бакаловым распространяет в Болгарии революционную газету «Искра», причем русские революционеры пользуются адресом его для конспиративной переписки; независимо от сего имеются указания, что эмигранты, встречая необходимость приобрести подложный болгарский паспорт, обращаются с просьбой об изготовлении такового к Георгиеву»38. Документом Георгиева Красиков пользовался только за границей, а для проживания в России у него был другой паспорт — на имя Георгия Влахнова, выданный Бендерской управой Бессарабской губернии. У Щеколдина имелся болгарский паспорт на имя Димчо Попова и русский — на имя Михаила Кунцевича, выданный в городе Рогачеве. Болгарский паспорт на имя Минцова Бакалов достал для Калафати — делегата II съезда партии39. По паспорту швейцарского гражданина в Цюрихе проживал член редакции «Искры» П. Б. Аксельрод40.

Наряду с болгарскими социалистами помощь русским революционерам оказывали социал-демократы Германии, социалисты Швейцарии и ряда других стран. В архивных документах об этом сохранились некоторые данные. Так, например, в агентурных донесениях в департамент полиции о результатах наблюдения за искровкой А. М. Калмыковой отмечалось: «... Калмыкова вместе с Анной Елизаровой и Павлом Байновым вошли в сношения с немецкой социал-демократической партией, члены которой снабжали их паспортами прусских подданных для поездки в Россию»41.

В течение 1900 — 1903 гг. из-за границы в Россию приезжали по подложным документам многие социал-демократы. К сожалению, при изыскании документов иногда нарушались требования конспирации, что вело к провалам. Так, например, в мае 1900 г. через пограничный пункт Вержболово в Россию прибыл человек, предъявивший паспорт на имя болгарского подданного Ивана Фетфаджиева. Пограничной охране к тому времени стало известно, что под этим именем скрывается П. Ф. Теплов, который вскоре и был арестован в Симбирске42.

Видный агент «Искры» Н. Э. Бауман по заданию редакции газеты в 1903 г. должен был нелегально выехать в Россию. Однако уже накануне его выезда полиция получила точные данные об этом от своей агентуры. Заведующий русской заграничной охранкой в Берлине Гартинг срочно направил шифровку директору департамента полиции: «Узнал под величайшим секретом — Бауман уехал под именем Земпфега, можно проследить, но не арестовывать сразу, дабы не провалить источник». В следующем секретном донесении приводились уже новые данные: «Николай Бауман проживает в Москве в гостинице «Париж» на Тверской улице, по паспорту германского подданного Вильгельма Земпфега»43. Таким образом, еще не приступив к работе, революционер уже находился под строжайшим наблюдением полиции.

В борьбе с революционным движением царское правительство широко использовало паспортную систему, стремясь проследить за проживанием и передвижением по стране «политически неблагонадежных». Однако эта система себя не оправдала. Революционные социал-демократы изыскивали различные пути и способы для того, чтобы обойти паспортные ограничения. Конечно, с их стороны требовались немалые усилия в поисках нужных документов. Редакция «Искры» и искровские группы в России не только устанавливали широкие связи, но и сумели привлечь многих революционно настроенных лиц, которые оказывали им помощь в становлении «паспортного дела». Эта работа представляет интересную и яркую страницу в истории нашей партии, в истории борьбы с царским самодержавием.

 

Примечания:

 

* В связи с тем что революционеры часто пользовались подложными документами, для более эффективной «работы» полицейских служб департамент полиции командировал на пограничные пункты сотрудников, знавших в лицо многих разыскиваемых. Это «новшество» в деятельности полиции принесло ей некоторый успех, и арест ряда революционеров во время «случайных» встреч был отнюдь не случаен.

** Псевдоним И. С. Блюменфельда.

*** Условное название паспортов.

**** Псевдоним И. Г. Леман-Смидович.

***** Псевдоним Коппа.

****** Псевдоним Кожевниковой.

 

1 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1,с. 38.

2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 59.

3 Там же, с. 77.

4 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 11, 14.

5 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 226.

6 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1901 г., д. 80, т. 2, л. 103.

7 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., T. 1, с. 224.

8 Николай Эрнестович Бауман. Сборник статей, воспоминаний и документов. М., 1937, с. 97.

9 См. Дмитриевский В. Пятницкий. М., 1971, с. 36.

10 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 2,08.

11 Пролетарская революция, 1929, № 8-9, с. 83.

12 Прометей. Историко-биографический альманах. М., 1967, № 3, с. 228 229.

13 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1903 г., д. 586, л. 4.

14 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 208.

15 Там же, с. 519.

16 Там же, т. 3, с. 740.

17 Там же, т. 1, с. 74, 80, 108.

18 Там же, с. 334, 429, 532.

19 Там же, т. 2, с. 111, 458, 496, 517, 518.

20 ЦГАОР СССР, ф. М00, от. 1902! г., д. 1348, л. 131 — 132.

21 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 442.

22 ЦГАОР СССР, ф. МЮ, оп. 1902 г., д. 16591, л. 62 об. — 63.

23 Пятницкий О. Избранные воспоминания и статьи. М., 1969, с. 40.

24 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 499.

25 Там же, с. 529.

26 Пролетарская революция, 1929, № 8-9, с. 82; Гиндин А. М., Гиндин Г. М. С Лениным в сердце. Жизнь Петра Красикова. М., 1968, с. 114.

27 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 646, л. 59.

28 ЦГАЛИ, ф. 1033, on. 1, д. 41, л. 3, 4.

29 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 6, ч. 1397, л. 6.

30 См. Владимир Ильич Ленин, Биографическая хроника, т. I, с. 305.

31 Макса Г. Ленин в Праге. — Ученые записки кафедры истории КПСС ВПШ при ЦК КПСС и местных высших партийных школ. Вып. 3. М., 1961, с. 171.

32 См. Драбкина Е. Черные сухари. М., 1970, с. 33.

33 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 6, ч. 1207, л. 4.

34 Там же, л. 4об; оп. 1902 г., д. 1030, л. 28.

35 Пролетарская революция, 1929, № 8-9, с. 83.

36 Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода, т. 2. М., 1925, с. 108.

37 Гиндин А. М., Гиндин Г. М. С Лениным в сердце. Жизнь Петра Красикова, с. 114.

38 Там же, с. 128 — 129.

39 Пролетарская революция, 1929, № 8-9, с. 83.

40 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 72.

41 ЦГАОР СССР. ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 200, л. 6 — 7.

42 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 5445, т. 3, л. 66об.

43 Николай Эрнестович Бауман. Сборник статей, воспоминаний и документов, с. 90.

 


 

5. ЗА БЕЗУСЛОВНОЕ ПРИЗНАНИЕ «ИСКРЫ»

Ленинский организационный план создания партии предусматривал концентрацию всех революционных сил вокруг «Искры». Тем не менее в среде многих, даже ближайших ее сторонников были сильны тенденции к местничеству. Это отчасти проявлялось в стремлении некоторых комитетов иметь наряду с общерусским печатным органом свои газеты. Такие тенденции при благоприятных условиях могли получить развитие, что неминуемо привело бы к распылению средств и сил. Предшествующий опыт подпольной борьбы убедительно показывал, насколько опасен подобный путь. Слишком дорогой ценой порой приходилось расплачиваться за выпуск каждого подпольного номера. Да и по содержанию большинство из них не отвечало предъявляемым революционным движением требованиям.

Появление рабочей печати относится к 1895 — 1896 гг. — началу массового рабочего движения в России. К числу серьезных недостатков этой печати в то время исследователи справедливо относили отсутствие в ней политического обличения самодержавия и капитализма в целом. Критика направлялась в основном на разоблачение существующих недостатков на отдельных фабриках, заводах, против наиболее ненавистных капиталистов.

В России выходили такие периодические органы местных социал-демократических организаций, как «Вперед» (Киев), «Саратовский рабочий», «Рабочий листок» (Петербург), «Арбейтер Штимме» (Бунд) и ряд других. За исключением некоторых номеров, по своему содержанию они были близки к «экономизму»1.

В докладе о русском социал-демократическом движении Международному социалистическому конгрессу в Париже в 1900 г. отмечалось, что с декабря 1896 до весны 1900 г. в России вышло всего 30 номеров газет. Приведенная цифра для России была чрезмерно мала. К тому же, как отмечал докладчик, «за каждый номер мы платим многими годами тюрьмы и еще больше ссылки....»2. В. И. Ленин, опираясь на опыт прошлого, последовательно и неутомимо боролся против создания региональных органов. Он считал, что лишь выпуск общерусской политической газеты позволит установить «фактическую связь между городами на регулярной общей работе», явится тем единственным общерусским предприятием, которое будет подталкивать «людей идти неустанно вперед по всем многочисленным путям, ведущим к революции...»3.

Организаторская роль «Искры» в создании партии общеизвестна, но исполнить свою миссию она смогла благодаря В. И. Ленину, который всячески поднимал значение общерусской газеты и решительно боролся против создания конкурирующих с нею других печатных органов. Его точку зрения не разделяли даже многие революционные социал-демократы. История знает множество примеров и попыток создания различных подпольных газет, журналов как в годы, предшествующие непосредственному выходу «Искры», так и в последующее время.

В период наиболее активной деятельности Литературной группы по созданию «Искры» члены петербургской группы «Рабочее знамя» параллельно и вполне самостоятельно вели аналогичную работу, направленную на создание своего печатного органа. В течение 1900 г. они вынашивали планы постановки журнала с тем же названием. Из членов группы «Рабочее знамя» довольно активную роль в тот период играли С. В. Андропов*, В. П. Ногин, Л. О. Канцель, Н. В. Смирнова, М. Б. Смирнов, М. К. Фурман. О своих намерениях организовать издание солидного печатного органа они поставили в известность группу «Освобождение труда». Им была обещана поддержка со стороны Г. В. Плеханова, который в ответ на предложение принять участие в работе намечаемого печатного органа писал С. В. Андропову в марте 1900 г.: «Вы можете рассчитывать на мое сочувствие и содействие»4.

Группа «Рабочее знамя» имела свою подпольную типографию, в которой отпечатала программную брошюру «Задачи русской рабочей партии». В течение 1898 — 1901 гг. ею были подготовлены и выпущены три номера журнала5. Особенно солидными литературными силами и материальными возможностями они не располагали, поэтому поставленные ими задачи были весьма скромны. В письме к С. В. Андропову в Лондон М. Б. Смирнов определил их так: «Мы хотим создать хороший орган для рабочих и думаем, что нас хватит лишь на это. О создании же органа для интеллигенции мы не помышляем, а также не берем задачу объединить всю социал-демократию, хотя необходимость, желательность этого и признаем, и живо чувствуем» 6.

За деятельностью группы «Рабочее знамя» внимательно следил В. И. Ленин. Он всемерно стремился привлечь ее на сторону «Искры». Именно с этой целью в мае 1900 г. Владимир Ильич совершил нелегальную поездку из Пскова в Петербург. Как только было подготовлено заявление редакции «Искры», В. И. Ленин совершенно доверительно послал один экземпляр В. П. Ногину и счел возможным ознакомить с этим документом С. В. Андропова7. Такое исключение было сделано для немногих.

Получив известие о намерении группы активизировать свою издательскую деятельность, В. И. Ленин в письме запрашивал В. П. Ногина: «Какого типа «агитационный журнал» предполагают издавать члены группы «Рабочего знамени» (ведь Вы о них писали?)? Какого характера и с какими сотрудниками?»8 Эти вопросы были поставлены далеко не случайно. Накануне выхода первого номера «Искры» новое издание привело бы к распылению сил революционных социал-демократов. Разумеется, такого рода устремления В. И. Ленин не мог поддержать. Поэтому он делал все возможное, чтобы привлечь членов группы «Рабочее знамя» к сотрудничеству с «Искрой» и соединить все усилия в будущей газете. Именно с этой целью В. И. Ленин поставил их в известность о подготавливаемых изданиях «Искры» и «Зари». К тому же они сами видели, насколько серьезно все это делается, какие крупные силы привлечены к «Искре», чего в тот период у них не могло быть. Это обстоятельство заставило членов группы «Рабочее знамя» серьезно задуматься над тем, насколько целесообразно создавать еще один печатный орган. Будучи в курсе дела о намечаемом издании общерусской политической газеты, С. В. Андропов в сентябре 1900 г. сообщал своим единомышленникам в Петербурге: «В России скоро выйдет одна хорошая вещь (речь шла о газете «Искра». — В. Я.), в которой принимают участие очень видные люди, кажется, и Каменский**. Программа та же, что и у нас. У них есть средства и силы, и дело уже организовано. Может быть, вместо того, чтобы нам начать сызнова, примкнуть к ним и издавать все под одной фирмой»9. Сомнение в необходимости создания нового печатного органа все более находило сторонников среди членов группы, поэтому вопрос окончательно был снят с повестки дня к весне 1901 г., когда после многочисленных арестов оставшиеся на свободе члены группы «Рабочее знамя» влились в петербургское отделение «Искры». Наиболее видные ее представители, такие, как С. В. Андропов, В. П. Ногин, стали агентами «Искры» и многое сделали по сплочению революционных сил России вокруг газеты.

Последовательная и целеустремленная деятельность В. И. Ленина дала свои положительные результаты. Удалось не только привлечь членов этой группы к «Искре», но и убедить их в нецелесообразности создания еще одного печатного органа, избежать ненужной траты материальных средств, а также распыления сил и энергии революционных социал-демократов.

После выхода в свет «Искры» В. И. Ленин делал все возможное, чтобы газета стала общерусским печатным органом. В силу царившей раздробленности многие единомышленники из числа революционных социал-демократов порой недооценивали важность этого дела, чем объясняются многочисленные попытки различных революционных групп создать свои местные печатные органы.

Идея создать районную популярную газету возникла летом 1901 г. среди группы социал-демократов в Вильно. Инициаторами ее были С. О. Цедербаум и В. П. Ногин. Узнав об этом, В. И. Ленин в письме к С. Цедербауму резко выступил против этой затеи. «Это что-то невероятное! — писал он. — После целого года отчаянных усилий удается только-только начать группировать для этой громадной и самой насущной задачи штаб руководителей и организаторов в России... и вдруг опять рассыпать храмину и возвращаться к старому кустарничеству! Более самоубийственной тактики для «Искры» я не могу себе и представить!» При острой нехватке сил и средств, которую постоянно испытывала общерусская газета, В. И. Ленин считал недопустимым создавать новые местные печатные органы. В том же письме со всей прямотой и резкостью он писал: «Должны сказать, что вообще всякий план издания какого бы то ни было районного или местного органа российской организацией «Искры» мы считаем безусловно неправильным и вредным»10.

В преддверии II съезда партии особую опасность представляло распыление сил. В. И. Ленин неустанно боролся с этим и всячески содействовал объединению всех революционных социал-демократов вокруг «Искры». Этого он требовал и от местных искровских групп.

С аналогичной критикой в адрес В. П. Ногина выступила и Н. К. Крупская. «Главным образом против чего мы возражаем, — писала она, — да это видно и из письма нашего — это против устройства массовой газеты: 1) мы отрицаем необходимость популярной газеты (не литературы, а именно газеты); 2) это новое предприятие поглотило бы уйму денег, сил, людей и т. п. Оно никак бы не служило к поддержке «Искры», а, напротив, подрывало бы ее, отвлекая средства и людей. Между тем предприятие «Искры» расширяется с каждым днем, и чрезвычайно важно все силы употребить на его укрепление, распространение и прочее»11.

Эту точку зрения разделяли наряду с членами редакции газеты многие искровские группы и агенты «Искры». Даже единомышленник В. П. Ногина — С. В. Андропов по поводу письма В. И. Ленина к С. О. Цедербауму заявил: «Относительно взглядов автора этого письма, в котором говорится о необходимости поддержания «Искры» и о вреде мелких районных изданий, — я вполне согласен с ним»12.

Настойчивая и бескомпромиссная борьба В. И. Ленина и твердых искровцев помешала осуществлению задуманных местнических планов. Однако, по выражению Н. К. Крупской, такие проекты возникали и среди лиц, сочувствовавших «Искре», в разных городах Российской империи. Это объяснялось отчасти недооценкой общепартийной работы, отчасти тем, что многие социал-демократы еще психологически не были подготовлены к существованию единого партийного печатного органа.

В переписке редакции «Искры» с социал-демократическими организациями, действовавшими в Киеве, неоднократно поднимался вопрос о создании местных органов и специальных приложений. Именно в связи с такой постановкой вопроса Н. К. Крупская от имени редакции «Искры» в декабре 1901 г. сообщала В. В. Вакару и Подолянину в Киев: «Мы не можем взять на себя издание присылаемого Вами материала отдельным приложением, но будем с удовольствием помещать (в «Искре». — В. Н.) присылаемые Вами заметки и корреспонденции»13. В многочисленных письмах, адресованных киевлянам, она вновь и вновь обращала внимание на необходимость капитально поставить один общерусский орган — «Искру», а не заниматься кустарничеством и бессмысленной тратой сил.

Разделявшие эту точку зрения киевские социал-демократы в знак солидарности с «Искрой» приняли документ, озаглавленный «Мотивированный отказ», и направили его в редакцию газеты и в Киевский комитет РСДРП. «Теперешние местные органы («Вперед», «Рабочая мысль», «Южный рабочий») конкурируют между собой и с заграничными изданиями («Искра», «Рабочее дело») в стремлении давать общие, программные статьи и освещать обще-русскую жизнь с помощью собственных корреспондентов, — говорилось в нем. — По понятным причинам — техническим и литературным — местные органы повторяются, запаздывают и остаются позади жизни и заграничных изданий, вроде «Искры»»14.

Многие революционные социал-демократы, верно понимая сложившуюся ситуацию, тем не менее не могли устоять от соблазна организовать свой печатный орган. В июне 1901 г. в первом варианте письма Н. К. Крупской в Харьков вновь обращалось внимание местных искровцев, что главная задача «Искры» — стать руководящим органом и сгруппировать около себя все действующие в России социал-демократические группы и организации.

Нельзя не отметить, что на местах сплошь и рядом проявлялась недооценка этого вопроса. Один из активных членов астраханской искровской группы, Б. В. Авилов, был за создание местного печатного органа. С целью выяснения своей позиции в этом вопросе летом 1902 г. он приезжал в Самару для встречи с Ф. В. Ленгником — членом Бюро Русской организации «Искры». Вскоре после этого Ленгник проинформировал руководство редакции газеты, что Авилов выступает за издание наряду с «Искрой» более популярной газеты для самой неразвитой массы рабочих, считает желательным, чтобы эта «газета являлась как бы вторым изданием «Искры» под той же редакцией...» 15. По всей вероятности, в то время Ленгник не сумел разубедить его в ненужности еще одного органа и дал Авилову адрес для связи с редакцией и получения разъяснения по затронутому вопросу. Судя по тому, что в дальнейшем эта тема больше не затрагивалась Авиловым в переписке с редакцией газеты, ему, видимо, было дано аргументированное пояснение ненужности его затеи.

Тревожные сообщения по этому поводу еще долго продолжали поступать из России за границу. В феврале 1903 г. Б. И. Гольдман поставил в известность редакцию газеты о том, что ««Зверь»*** ездил по городам с планом популярной общерусской газеты»16. Агент «Искры» М. А. Сильвин в своих воспоминаниях отмечал, что Уральский союз социал-демократов и социалистов-революционеров также пытался издавать свой сборник, а «Северный рабочий союз» собирался выпустить свою газету17.

Под влиянием таких настроений оказался и Московский комитет РСДРП, который также вынашивал планы создания популярной газеты, свободной от «полемических излишеств»18. Получив об этом известие, Н. К. Крупская немедленно направила запрос в Москву, чтобы убедиться, так ли это 19. Оказалось, что в плане решения конкретных организационных вопросов Московская группа РСДРП в январе 1902 г. даже специально предусматривала «организацию в случае возможности собственного печатного органа»20. Московский комитет РСДРП этот план направил в редакцию «Искры» с просьбой опубликовать, однако на страницах газеты он не появился. По-видимому, редакция не сочла возможным обнародовать документ, ряд положений которого отнюдь не способствовал сплочению революционных сил вокруг «Искры». Весной 1901 г. попытка Московской организации РСДРП выпустить уже подготовленный первый номер газеты «Рабочее слово» закончилась провалом: полиция арестовала 16 членов организации, изъяла мимеограф, печать Московского комитета, прокламации и многочисленные рукописи 21.

Наряду с Петербургом, Москвой, Киевом, Астраханью стремились создать свой популярный орган Одесский и Нижегородский комитеты РСДРП22. Вопреки возражениям искровцев Одесский комитет РСДРП начал издавать газету, первый номер которой вышел в 1901 г., а второй — в октябре 1902 г. Газета не имела серьезного влияния в массах. Д. И. Ульянов вел переговоры с издателями о нецелесообразности ее выпуска, однако они ни к чему не привели. «...Считают, что местная газета важнее общепартийной»23, — сообщал он в редакцию «Искры».

Настойчиво и упорно вели работу в этом же плане социал-демократы Нижнего Новгорода, которых редакция «Искры» пыталась разубедить в необходимости издания местного печатного органа. Н. К. Крупская в письме к члену Нижегородского комитета РСДРП А. И. Пискунову указывала, что «Искра» по существу уже представляет собой орган, вокруг которого начинают сплачиваться революционные элементы. «По мере того, как будут нарастать связи, эта ее роль будет выступать на первый план все больше и больше, — писала она. — Из подобной задачи «Искры» вытекает ее отношение ко всем кустарным предприятиям. Она думает, что подобного рода предприятия — напрасная трата времени и сил»24. Однако нижегородцы все же организовали «Нижегородскую рабочую газету». В своей деятельности они стремились ускорить политическое воспитание рабочей массы и с этой целью составляли и распространяли отдельные воззвания революционного характера. За период с 1901 по 1904 г. вышло 25 номеров «Нижегородской рабочей газеты», «Листка» этой газеты и «Нижегородского рабочего листка»25, что бесспорно способствовало усилению агитационно-пропагандистской работы в губернии. В конечном же счете подобная деятельность на местах мешала делу объединения революционных сил России вокруг «Искры» и шла вразрез с установками ее редакции.

Планы создания наряду с общерусской местных газет вынашивали социал-демократы А. П. Тарасевич и В. М. Сапежко, А. И. Петренко, Н. Э. Бауман и др.26 Их поддерживали представители «легальных марксистов», «экономистов», группы «Свобода» и др. Один из противников ленинской «Искры», Л. Надеждин, активно выступал против подчинения местной работы интересам общерусской газеты «Искра», всячески ратовал за сплоченность революционных сил вокруг дел «более конкретных». «Таким может и должна явиться широкая постановка местных газет», — утверждал он. В. И. Ленин последовательно и аргументировано разъяснял ошибочность подобных взглядов. Он специально посвятил этому вопросу статью «С чего начать?», опубликованную в «Искре»27. Постановка общерусской политической газеты, сплочение вокруг газеты всех революционных сил России — такова главная мысль этой статьи, которая вызвала огромный интерес в социал-демократических организациях России. Ее читали и перечитывали не только в крупных промышленных городах, но и в самых отдаленных уголках страны. В марте 1902 г. в небольшом городе Кирсанове Тамбовской губернии полиция арестовала местного жителя И. И. Неверова, причастного к Тамбовскому социал-демократическому кружку. Как сообщалось в донесении полиции, во время обыска у него было «отобрано значительное количество революционных изданий и обширная переписка преступного характера, свидетельствующая о его нелегальных сношениях с различными лицами». В числе этих материалов оказалась рукописная заметка, в которой говорилось о необходимости создания общерусской газеты и превращении целого ряда местных движений в единое общерусское. В ней также подчеркивалось, что «нужна газета ... особенно теперь, когда интересы к политике, к вопросам социализма возросли в широких слоях населения»28. Постановка вопроса, обоснование и аргументация приведенных положений сразу привлекли к себе внимание властей. При более тщательном прочтении заметки оказалось, что она представляет собой краткое изложение передовой «С чего начать?», опубликованной в «Искре». Знаменательно, что автор, подготовив заметку для печати, «позаимствовал» из передовой целые предложения и фразы, хотя одновременно он активно работал, чтобы «организовать новую газету»29, что шло вразрез с тем, к чему призывал В. И. Ленин российских социал-демократов. Это один из первых и ранних примеров, когда использовались ленинские положения и высказанная им аргументация для совершенно противоположных целей. Арест Неверова, а также его помощников Гладилина и Захаревского, которые непосредственно были связаны с налаживанием работы подпольных типографий в Тамбове и Козлове, явился тяжелой потерей для социал-демократов Тамбовской губернии.

Стремление наладить выпуск «своей собственной» литературы в виде специальных бюллетеней испытывали и некоторые искровцы, проживавшие за границей. Об этом заявили члены берлинской группы содействия «Искре» во главе с М. Г. Вечесловым, в ответ на письмо которого с сообщением о желании издавать свой бюллетень В. И. Ленин написал весьма категоричный ответ. «Думать мы должны не о том, чтобы имеющийся материал дробить на бюллетени... — подчеркивал он, — а ... о концентрации всего материала в «Искре»... Иная тактика означала бы не борьбу с теперешним идейным шатанием и разбродом, а содействие ему»30. Разъясняя М. Г. Вечеслову вред и ненужность их затеи, В. И. Ленин просил его высказанные в письме соображения довести до сведения всех членов группы содействия «Искре» в Берлине. Несмотря на ленинские возражения, Вечеслов продолжал настаивать на целесообразности издания «бюллетеней». Однако редакция «Искры» не поддержала его. «Относительно помощи издающей бюллетени группе, — писала Н. К. Крупская Вечеслову, — то денежной мы оказать не можем, т. к. вы знаете, финансы у нас плохи, а относительно помощи материалами опять-таки ничего не можем ответить положительно...»31 За недостатком средств и материалов издание «бюллетеней» в дальнейшем так и не осуществилось. С одной стороны, сыграли свою роль вышеназванные факторы, а с другой — резко отрицательное отношение к этому со стороны В. И. Ленина и редакции газеты.

В. И. Ленин и редакция «Искры» не переставали убеждать местные комитеты в ненужности траты сил и времени на создание новых печатных органов. Однако такого рода тенденции были слишком живучи, некоторые комитеты продолжали смотреть на предприятие «Искры» как на дело им совершенно чуждое. Один из корреспондентов, говоря об отношении своего комитета к общероссийской газете, отмечал: «В общем комитет относится к «Искре» сочувственно, но все же говорят еще: «эта газета», а не «наша газета»». Как отмечалось на II съезде РСДРП, для «большинства комитетов «Искра» долгое время оставалась «этой» газетой. «Своей» была местная работа, она приковывала к себе внимание тогдашних деятелей, она — а не общепартийная работа — не давала им спать»32. Наличие даже у искровцев планов создания местных партийных органов свидетельствовало о непонимании всей важности поставленной задачи превратить «Искру» в единую общепартийную революционную газету.

Среди российских социал-демократических организаций было предпринято немало попыток основать собственный орган и удовлетворить назревшие потребности в литературе своими силами. Однако даже там, где удавалось на время создать их, у организаторов не хватало ни средств, ни литературных сил — издания выходили редко и не могли играть большой роли.

В ходе борьбы за создание партии искровцы стремились обеспечить руководящую роль «Искры» в революционном движении, добиться признания со стороны местных комитетов ее программной и тактической линии. Учитывая важность этого, Бюро Русской организации «Искры»**** специально рассмотрело вопрос об отношении к местным органам. Принимая во внимание немногочисленность литературных сил, скудность денежных средств, неустойчивость направления, непрочность существования и нерегулярность выхода мелких печатных органов, ненужность отвлечения людей от общепартийной работы во имя чисто местных интересов и ряд других отрицательных моментов, члены Бюро высказались против их поддержки33.

Отрицательное отношение Бюро Русской организации «Искры» к созданию местных органов печати сыграло свою положительную роль. Однако полностью прекратить такого рода деятельность одним решением было невозможно. Попытки создания местных изданий еще долго не прекращались в России. Подтверждением этого служит тот факт, что в течение только одного 1902 г. полиция разгромила 14 подпольных типографий34. Многие из них имели усовершенствованные машины, большие запасы шрифта и могли выпускать газеты, брошюры и воззвания большими тиражами. Если учесть, что за провалом каждой подпольной типографии, как правило, следовали массовые аресты зачастую наиболее опытных и преданных революционеров, то станет ясно, какой огромной ценой приходилось расплачиваться за подобные эксперименты.

В. И. Ленин вел борьбу не только против многочисленных попыток создания местных печатных органов, но и против издания социал-демократических газет и журналов, которые по своему содержанию зачастую не отвечали задачам общероссийского революционного движения и не могли служить связующим звеном для революционных социал-демократов. К числу таких органов относились газеты и журналы «Южный рабочий», «Жизнь», «Рабочая мысль», «Красное знамя», «Рабочее дело».

Длительное время в России выходила довольно влиятельная в то время газета «Южный рабочий», являвшаяся выразителем взглядов одноименной группы. Искровцы внимательно следили за деятельностью этого печатного органа, стремясь привлечь его сотрудников на свою сторону, на первых порах оказывали им поддержку, в необходимых случаях тактично поправляли ошибки. Разумеется, этого не могли не замечать представители «Южного рабочего», наиболее дальновидные из них стали прямо высказываться за более тесное сотрудничество с «Искрой». В результате арестов в феврале и апреле 1902 г., когда практически была парализована деятельность группы, оставшиеся на свободе ее члены обратились в редакцию «Искры» с предложением стать в более близкие и тесные деловые отношения 35. В ответе В. И. Ленин от имени редакции «Искры» выразил удовлетворение по поводу решения сообща работать над восстановлением единства партии. «Надо немедленно принять самые энергичные меры, — писал он, — чтобы закрепить эти тесные отношения и перейти к единым действиям, вытекающим из нашего единства во взглядах».

Наиболее передовые представители группы «Южный рабочий» понимали необходимость объединения всех революционных социал-демократов и искренне сочувствовали организационным планам «Искры». По их собственному признанию, наиболее влиятельным и общепризнанным революционным органом была «Искра», однако публично заявить об этом они длительное время не решались. Лишь оказавшись перед необходимостью выбора дальнейшего пути и понимая реальную силу искровцев, «Южный рабочий» принял решение. В августе 1902 г. члены «Южного рабочего» сообщили в редакцию: «Относительно печатного выражения нашей солидарности с «Искрой», то... это удобнее было бы сделать в «Искре» в виде заявления редакции «Южного рабочего»»36, что вскоре и было сделано. В очередном, 27-м номере газеты появилось открытое письмо с выражением солидарности с «Искрой» в вопросах программы, тактики и организации.

Разделяя взгляды «Искры», южнорабоченцы в то же время высказались за продолжение издания своей газеты и сохранение ее редакции. Конечно, в интересах революционного движения было бы целесообразнее сразу прекратить выход «Южного рабочего» и все силы сосредоточить на «Искре», но сразу решиться на такой шаг они были психологически не готовы. По поручению редакции переговоры с «Южным рабочим» вел И. И. Радченко. Судя по всему, его предложение о прекращении издания газеты не получило поддержки с их стороны. В письме в «Искру» от 10 октября 1902 г. он сообщал об их настойчивом желании «оставить свое «детище»» 37. Однако сам факт официального признания «Искры» и солидарности с ней представлял собой большой шаг вперед. Опубликование заявления с удовлетворением встретили все, кто боролся за единство рядов революционной российской социал-демократии. Начало было положено, а II съезд РСДРП завершил эту работу: «признавая... существование двух общерусских партийных органов... нежелательным», он принял решение о роспуске группы «Южный рабочий»38. Этим актом была закреплена победа искровцев.

Наряду с «Искрой» и «Зарей» за границей издавалось несколько печатных органов, и в частности журналы «Рабочее дело» и «Жизнь», которые претендовали на роль руководителей рабочего движения. Наиболее серьезным конкурентом «Искре» являлся журнал «экономистов» «Рабочее дело». Редакция его активно пропагандировала бернштейнианский лозунг «свободы критики» марксизма и разделяла оппортунистические взгляды в вопросах тактики и организационных задач русской социал-демократии. Своей деятельностью они вносили путаницу и неразбериху в вопросы революционной борьбы. «Рабочее дело» по существу не отвечало требованиям и запросам растущего революционного движения. На его страницах преобладали экономические требования в ущерб политическим, не велась борьба с идейной и организационной раздробленностью в рядах рабочего движения. Редакция журнала всячески сглаживала противоречия между революционным и оппортунистическим течениями в социал-демократическом движении. Под важнейшее марксистское положение о том, что всякая классовая борьба есть борьба политическая, делалась попытка подвести любое стихийное выступление рабочих. Тем самым искажалась суть марксизма. В. И. Ленин резко критиковал подобные рассуждения. «Борьба рабочих становится классовою борьбой лишь тогда, — разъяснял он, — когда все передовые представители всего рабочего класса всей страны сознают себя единым рабочим классом и начинают вести борьбу не против отдельных хозяев, а против всего класса капиталистов и против поддерживающего этот класс правительства»39. Длительная борьба искровцев против журнала «Рабочее дело» увенчалась успехом. В феврале 1902 г. он бесславно закончил свое существование.

Менее остро шла борьба за прекращение издания «Жизни». Этот журнал издавался как орган одноименной социал-демократической группы. Основатели его В. А. Поссе и В. Д. Бонч-Бруевич выступали за объединение всех революционных сил, проповедуя «христианский социализм». Однако журнал не пользовался широкой популярностью у читателей и не играл значительной роли в революционном движении*****. Литературные силы, группировавшиеся вокруг редакции, были не в состоянии сделать его по-настоящему боевым и острым оружием в борьбе с самодержавием. В. А. Поссе хорошо понимал это. Не позже сентября 1901 г. он сделал попытку привлечь к участию в работе журнала А. М. Горького, который принимал деятельное участие в журнале «Жизнь», ранее выходившем в Петербурге. Несмотря на настойчивые приглашения, А. М. Горький категорически отказался от этого предложения. «Пойми — отсюда я тебе помогать не буду...» — писал он в письме к Поссе за границу в январе 1902 г. Этот ответ был вызван не столько нежеланием Горького эмигрировать за границу для участия в работе «Жизни», сколько несогласием с его направлением и пониманием бесполезности дальнейшего издания журнала. В одном из писем А. М. Горький так выразил свое отношение к его деятельности: «... признаться сказать, я плохо понимаю, зачем... Поссе потребовалось поучать русскую публику старинному теоретическому и мещанскому идеализму Фихте, когда у этой российской публики уже родился практически-демократический идеализм существ, кои чувствуют близость чего-то нового, светлого, оживляющего — близость начала новой жизни в новом веке?»40

Отказ Горького довольно недружелюбно встретили издатели «Жизни». Этот факт вскоре послужил поводом для прекращения дальнейших деловых отношений между В. А. Поссе и А. М. Горьким.

Пропаганда на страницах «Жизни» так называемого христианского социализма вызывала законное возмущение со стороны искровцев. Г. В. Плеханов в письме к В. И. Ленину советовал в «Искре» «третировать их, как христианских социалистов, или вовсе игнорировать...»41. В. И. Ленин хорошо понимал всю несостоятельность и слабость позиции жизненцев, однако, чтобы не обострять отношений, он тактично и терпеливо разъяснял им необходимость объединения социал-демократов вокруг общерусской газеты «Искра». Судьба «Жизни» для него была ясна, дело было лишь во времени.

Постепенно под воздействием «Искры» и личных контактов членов редакции газеты с наиболее дальновидными сотрудниками «Жизни» последние стали склоняться к переходу в ряды искровцев. В конце июля 1902 г. В. Д. Бонч-Бруевич в письме к члену редакции газеты «Искра» П. Б. Аксельроду предлагал использовать аппарат «Жизни» для пересылки «Искры» в Россию 42. К сожалению, нам неизвестно, воспользовалась ли редакция газеты предложением Бонч-Бруевича. С ведома и согласия Владимира Ильича к декабре 1902 г. Г. В. Плеханов вел переговоры с Бонч-Бруевичем о привлечении его в Заграничную лигу русской революционной социал-демократии. Вскоре он сообщил В. И. Ленину: ««Жизнь» прекратила свое существование. Последний № выйдет с заявлением об этом прекращении. Мотивировано будет это прекращение тем, что и так, мол, литературы достаточно и лишний орган только вредит объединению партии»43. В связи с ликвидацией «Жизни» В. Д. Бонч-Бруевич решил весь текущий материал (корреспонденции, сведения, письма) передать в редакцию «Искры». «В первом пакете я отослал 19 рукописей»44, — вспоминал он. О получении этих материалов В. И. Ленин немедленно поставил в известность адресата, сообщив также, что некоторые из них будут помещены в ближайших номерах «Искры». Сам факт прекращения издания «Жизни» в декабре 1902 г. и ликвидации ненужного дробления сил имел большое политическое значение.

Не менее упорную борьбу В. И. Ленину и редакции «Искры» пришлось вести и с другими группами подобного рода, которые в результате этого одна за другой сходили со сцены и прекращали свою литературную деятельность. Так, в декабре 1902 г. перестала выходить «Рабочая мысль», а в январе 1903 г. — «Красное знамя», которое издавалось вместо «Рабочего дела».

Во имя сплочения всех прогрессивных сил вокруг «Искры», ради подчинения ее интересам имевшихся материальных средств и революционных связей В. И. Ленин неустанно боролся с попытками создания местных печатных органов и противопоставления их общерусской революционной газете. Без признания «Искры» единственным общероссийским печатным органом, коллективным организатором партии невозможно было преодолеть кустарничество и разброд в рядах революционного рабочего движения. Преодолевая эти трудности, В. И. Ленин и редакция «Искры» шаг за шагом настойчиво сплачивали вокруг себя все лучшие революционные силы, что явилось в дальнейшем залогом победы большинства на II съезде партии.

 

Примечания:

 

* С. В. Андропов (Брусков) (1873 — 1955). — социал-демократ, искровец. В 1898 г. принимал активное участие в работе группы «Рабочее знамя». В 1901 г. примкнул к «Искре» и был одним из первых ее агентов. В 1910 г. отошел от партийной деятельности.

** Один из псевдонимов Г. В. Плеханова. В агентурных донесениях, полученных в департаменте полиции в феврале 1901 г., отмечалось, что искровцы в Петербурге выступают против новых изданий, ибо, по их словам, имеются хорошие связи с «Искрой», и что только «за последний весьма короткий промежуток времени сюда приезжали до 5 нелегальных из-за границы по делам «Искры»» (ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 959, л. 5).

*** Псевдоним М. М. Эссен.

**** Русская организация «Искры» — это сообщество единомышленников В. И. Ленина, сложившееся к лету 1901 г. в России. В нее входили искровские группы и агенты, работавшие на местах. По замыслу В. И. Ленина она должна была стать ядром сплочения революционных сил в единую общероссийскую организацию. Для повседневного руководства ею в начале 1902 г. было создано Бюро Русской организации «Искры».

***** В течение 1901 — 1902 гг. группа «Жизнь» вела переговоры с представителями финской революционно настроенной интеллигенции о совместном сотрудничестве и организации северного пути для перевозки литературы в Россию. Однако финны располагали сведениями, «раскрывающими относительно незначительную роль группы «Жизнь» в русском социал-демократическом движении», поэтому они уклонились от принятия на себя обязательств и оказания им практической помощи (William R. Copeland. The Uneasy Alliance. Helsinki, 1973, p. 85).

 

1 История Коммунистической партии Советского Союза, т. 1. М., 1964, с. 279.

2 Доклад о русском социал-демократическом движении Международному социалистическому конгрессу в Париже 1900 г. Женева, 1901, с. 14.

3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 6, с. 168, 169.

4 Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова, т. 1, с. 182,

5 Там же, с. 335.

6 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 5, ч. 6, лит. И, л. 57.

7 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 59,

8 Там же.

9 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 5, ч. 6, лит. И, л. 127.

10 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 138, 140.

11 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 210 — 211.

12 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1901 г., д. 80, т. 2, л. 132.

13 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1. с. 354.

14 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 850, т. 15, л. 76 — 78.

15 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 68,

16 Переписка В. И. Ленина и руководимых им заграничных партийных органов с социал-демократическими организациями Украины (1901 — 1905 гг.), с. 335.

17 Сильвин М. А. Ленин в период зарождения партии, с. 243.

18 Материалы о социал-демократических организациях в России на« кануне II съезда РСДРП. — Вопросы истории КПСС, 1963, № 12, с. 101.

19 См. Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 441.

20 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 555, л. 93об.

21 Очерки истории Московской организации КПСС. 1883 — 1965. М., 1966, с. 41.

22 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 572.

23 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 409,

24 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 238.

25 В. И. Ленин и местные партийные организации России (1894 — 1917). Пермь, 1970, с. 441.

26 Книга В. И. Ленина «Что делать?» и местные партийные организации России. Пермь, 1972, с. 119.

27 Канун революции, 1901, с. 54; Искра, 1901, № 4.

28 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 696, л. 19, 25.

29 Там же, л. 25.

30 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 102.

31 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 108.

32 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 570.

33 См. Ленинский сборник VIII, с. 223.

34 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 253, д. 152, л. 21.

35 Переписка В. И. Ленина и руководимых им заграничных партийных органов с социал-демократическими организациями Украины (1901 — 1905 гг.), с. 185.

36 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 167, 219.

37 См. там же, с. 218, 361.

38 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 439.

39 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 187 — 188.

40 Горький М. Собр. соч., т. 28, с. 231, 173.

41 Ленинский сборник III, с. 439 — 440.

42 Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода, т. И, с. 188.

43 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 243 — 244; Ленинский сборник IV, с. 201.

44 Бонч-Бруевич В. Д. Избранные сочинения, т. 2. М., 1961, с. 255.

 


 

Глава третья

РОЛЬ «ИСКРЫ» В ПОЛИТИЧЕСКОМ ВОСПИТАНИИ РАБОЧЕГО КЛАССА



 

1. ИСКРОВЦЫ В БОРЬБЕ С «ЭКОНОМИСТАМИ»

В. И. Ленин и группировавшиеся вокруг него революционные социал-демократы уделяли огромное внимание политическому воспитанию трудящихся масс, которое Владимир Ильич считал основой основ революционной работы, ее «базой и главным содержанием...»1. Одной из форм политического воспитания была идейная борьба с оппортунистическими течениями, наносившими большой вред революционному движению. В течение 1901 — 1903 гг. ленинская «Искра» последовательно разоблачала «легальных марксистов», «экономистов», политику пресловутого «полицейского социализма».

Исключительно упорную борьбу вели искровцы с «экономизмом», который препятствовал росту политического самосознания пролетариата, вносил хаос и неразбериху в его революционную борьбу. Как известно, в результате массовых арестов, произведенных в Петербурге, «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» оказался лишен наиболее опытных и политически зрелых руководителей; пребывание В. И. Ленина и его единомышленников в сибирской ссылке пагубно сказалось на этой организации. В нее пришли новые, недостаточно закаленные в политической борьбе молодые люди. Они стремились ограничить рабочее движение решением экономических задач, отрицали руководящую роль пролетариата в борьбе против самодержавия.

Засилье «экономистов» в петербургском «Союзе» отрицательно сказалось и на его организационной структуре: искусственное деление на рабочую и интеллигентскую части, отрывавшее эти революционные силы друг от друга, вносило путаницу в их деятельность.

Проповедуя реформистский путь, преклоняясь перед стихийностью рабочего движения и отодвигая политическое воспитание трудящихся на задний план, «экономисты» тем самым отвлекали массы от революционной борьбы. Правда, не все члены организации шли за «экономистами». Внутри «Союза» заметно выделялось левое, революционное крыло во главе с М. И. Калининым, В. П. Краснухой* и Е. Д. Стасовой2. Между революционными социал-демократами и «экономистами» развернулась упорная борьба. В. И. Ленин поставил перед искровцами задачу завоевать «Союз». В своих статьях, опубликованных на страницах «Искры» и «Зари», он показывал всю несостоятельность теоретических утверждений «экономистов», тот вред, который наносили они рабочему движению. Публичное разоблачение «экономистов» оказало огромное влияние на политическое воспитание рабочих масс. Однако этого было недостаточно. Нужно было не только идейно, но и организационно разгромить «экономистов».

Под руководством В. И. Ленина борьба развернулась в самом центре рабочего движения — в Петербурге. Большую помощь петербургским социал-демократам В. И. Ленин оказывал еще во время своего пребывания в Пскове. Известно, что из столицы в Псков к В. И. Ленину за советами и помощью неоднократно ездили отдельные революционеры. По поручению рабочих в 1900 г. к нему приезжала А. М. Рунина** за разъяснением проводимого в то время «экономистами» особого курса в рабочем движении 3.

Со своей стороны В. И. Ленин пытался наладить контакты с представителями революционного крыла «Союза борьбы». В мае 1900 г. он нелегально выезжал из Пскова в Петербург, но неожиданный арест помешал ему осуществить свой план.

Несогласие с деятельностью, проводимой «Союзом борьбы», заставило наиболее революционно настроенных петербургских рабочих отделиться и образовать совершенно самостоятельную группу «Рабочее знамя». Эта группа через своего представителя С. В. Андропова предприняла попытку установить связи с революционными организациями, в том числе и с группой «Освобождение труда». Выход в свет «Искры», поставившей задачу объединить разрозненные группы революционеров и создать Российскую социал-демократическую рабочую партию, был с восторгом встречен революционными марксистами. На позицию «Искры» перешли многие бывшие члены организации «Рабочее знамя».

Однако взгляды «Искры» разделяли далеко не все. Яростное сопротивление искровцам оказывали в России прежде всего «экономисты» и бундовцы. В феврале 1901 г. в Петербург прибыл из-за границы член Союза русских социал-демократов Н. А. Аносов, который призван был укрепить позиции «экономистов» в столице. Аносов установил связи с некоторыми членами петербургского «Союза борьбы» и вызвал к себе на помощь видного деятеля Бунда А. М. Зельдова. С целью легализации последнего в столице Аносов просил литератора М. И. Гуровича*** помочь пристроить Зельдова на службу. С этого момента департамент полиции начал вести наблюдение за деятельностью Аносова и его ближайшим окружением.

Летом 1901 г. по указанию В. И. Ленина из-за границы в Петербург были направлены агенты «Искры» С. В. Андропов и В. П. Ногин. С помощью провокатора Гуровича полиция установила слежку за искровцами. Это привело к тому, что С. В. Андропов, выехавший из Петербурга в Казань, был там арестован.

Оставшийся на свободе Ногин организовал самостоятельную искровскую группу и от ее имени в дальнейшем вел переговоры с петербургским «Союзом». О первых результатах своей работы В. П. Ногин информировал редакцию «Искры» письмом от 16 сентября 1901 г., в котором сообщал: «На прошлой неделе, отыскавши двух преданных нам лиц, я составил с ними группу, назвав ее СПБ отдел «Искры», и начал вести переговоры от ее лица с «Союзом»»4. Затем по поручению «Искры» в столицу приехали три члена берлинской группы содействия «Искре», а в сентябре из Вильно — еще и С. Цедербаум. Со всеми приехавшими Ногин установил связь. Вдвоем с Цедербаумом он вел переговоры с «Союзом» относительно объединения с его группой на искровских позициях, в результате чего с П. А. Аносовым было выработано и принято соглашение, которое, однако, оказалось выгоднее для «Союза», чем для искровцев. «Не думайте, — писал об этом Аносов в «Рабочее дело», — что мы были очень уступчивы. Требования и притязания их (искровцев. — В. Н.) были несравненно больше, но в переговорах мы настояли на своем»5.

Однако удовлетворить редакцию «Искры» соглашение не могло, так как в нем ничего не говорилось о том, что «Союз борьбы» отказывается от воззрений «экономистов». К тому же это соглашение вскоре расторгли представители «Союза», недовольные отдельными уступками в пользу искровцев. Последовавший вслед за этим арест Ногина, Цедербаума и прибывших членов берлинской группы содействия «Искре» на какое-то время ослабил позиции искровцев в Петербурге.

Усилия, предпринятые искровцами по завоеванию столичной организации, не дали желаемых результатов. В период с июня 1901 по февраль 1902 г. «Союз борьбы» по-прежнему был настроен явно враждебно по отношению к «Искре». Все это не могло не тревожить редакцию газеты. В декабре 1901 г. в Петербург для налаживания связей приезжала И. Г. Леман, несколько раньше здесь появился И. И. Радченко. Они привезли с собой целые транспорты литературы, которую широко распространяли среди рабочих6. Новые аресты, произведенные полицией в феврале 1902 г., лишили петербургских искровцев ряда опытных партийных работников. К счастью, уцелел И. И. Радченко, который в дальнейшем сумел возглавить борьбу с «экономистами». Поскольку вопрос завоевания искровцами столичного «Союза борьбы» не был решен, эта работа с новой силой развернулась в начале 1902 г.

Вся деятельность революционных марксистов была строго законспирирована, однако через провокаторов-осведомителей департаменту полиции удалось получить некоторые сведения. Так, в полицейских материалах отмечалось, что «Иван Радченко, именуясь в интересах конспирации «Аркадием» и «Касьяном», прибыл в начале 1902 г. в С.-Петербург для восстановления прерванных ... связей «Искры» и для устройства слияния последней с «С.-Петербургским союзом борьбы за освобождение рабочего класса»». Здесь же указывалось, что ближайшим помощником Радченко являлся «проживающий в городе Пскове отставной губернский секретарь Пантелеймон Лепешинский»7. Кроме него в работе по завоеванию петербургского «Союза» большую помощь И. И. Радченко оказывали искровцы П. А. Красиков, А. М. Стопани, А. А. Шнеерсон и др. В своих воспоминаниях П. Н. Лепешинский отмечал: «... из Пскова приходилось неоднократно наезжать в Петербург, где у нас была поставлена на очередь задача — сделать Петербургский комитет искровским»8.

Обстановка для решения этой задачи в 1902 г. была более благоприятной, чем в 1901 г. «Экономисты» в петербургском «Союзе» в это время были оттеснены с ряда руководящих постов. К руководству пришли такие люди, как В. П. Краснуха, Н. Н. Штремер, В. Ф. Кожевникова и др.

После ряда совещаний петербургские искровцы и члены «Союза борьбы» пришли к соглашению о совместной работе. О ходе этих переговоров И. И. Радченко информировал редакцию «Искры». В письме от 13 июня 1902 г. он сообщал: «Связь с комитетом была, знакомился с искренними и честными работниками». Во время этой встречи Радченко передал им книгу В. И. Ленина «Что делать?», которую считал оружием, с помощью которого можно было быстро добиться успеха в деле объединения. В работе «Что делать?» В. И. Ленин обосновал развернутый конкретный план построения партии, которая была призвана возглавить борьбу рабочего класса и всех трудящихся за свержение самодержавного строя. Эта книга имела огромное влияние на рабочих, ибо в ней В. И. Ленин дал исчерпывающий ответ на все наболевшие вопросы революционного движения. И. И. Радченко позднее вспоминал об одной из бесед с рабочими-революционерами Петербурга, которые выражали свое недовольство по поводу существования двух комитетов — комитета рабочих и комитета интеллигентов — и высказывались за создание единого руководящего органа. Во избежание бессмысленных арестов они настаивали на более тщательной подготовке демонстраций, указывали на необходимость строжайшей конспирации и т. д. «В этом разговоре, — писал И. И. Радченко, — мне пришлось слышать если не буквальные, то в духе цитаты из «Что делать?». Сижу и радуюсь за Ленина, вот, думаю, что он наделал». Однако выяснилось, что рабочие брошюры не читали. И далее Радченко продолжал: «Я был поражен, передо мной сидели типы Ленина. Люди, жаждущие профессии революционной. Я был счастлив за Ленина, который за тридевять земель, забаррикадированный штыками, пушками, границами, таможнями и прочими атрибутами самодержавия, видит, кто у нас в мастерских работает, чего им нужно и что с них будет»9.

Работы В. И. Ленина, многочисленные статьи, опубликованные на страницах «Искры» и «Зари», являлись бесценным материалом в борьбе с «экономистами». Однако в ходе завоевания «Союза борьбы» искровцы использовали не только силу печатного слова. Во время встреч и бесед с представителями экономического направления им приходилось дискутировать и отстаивать марксистские революционные взгляды. Для этого требовались обширные знания в области марксистской теории, наконец, настойчивость и выступление единым фронтом. В наиболее острые и трудные моменты борьбы с «экономистами» И. И. Радченко вызывал на помощь П. Н. Лепешинского и П. А. Красикова. Информируя об этом редакцию «Искры», он писал в июне 1902 г., что, «не чувствуя дальше в себе пороха, предложил Лаптю и Шпильке****, как более тяжелой артиллерии, нагрянуть»10.

В. И. Ленин направлял всю деятельность искровцев, руководил их борьбой с «экономистами». Он неоднократно призывал быть очень внимательными к их проискам, чтобы в нужный момент проявить достаточную решительность. В письме к И. И. Радченко В. И. Ленин прямо указывал: «... Вы должны поставить подготовку войны питерских искряков против остатков экономизма. Об этой войне им, конечно, нечего говорить, но готовить ее надо всеми силами...

Одним словом, неуклонно держитесь с Ваней*****  принципа: я хочу с тобой мира и для этого я всеми силами готовлю против тебя войну»11.

Преодолевая массу трудностей, искровцы шаг за шагом укрепляли свои позиции в «Союзе борьбы». В июле 1902 г. состоялись официальные встречи сторонников «Искры» — И. И. Радченко, П. Н: Лепешинского и П. А. Красикова с его представителями. О результатах этих встреч П. Н. Лепешинский проинформировал В. И. Ленина 12. И. И. Радченко также сообщил В. И. Ленину о достигнутом соглашении с «Союзом» и реорганизации последнего на основе организационных принципов «Искры».

Получив известие о ходе переговоров с «Союзом» и первых практических - шагах, предпринятых искровцами, Ленин положительно оценил их действия. Он писал И. И. Радченко: «Прежде всего от всей души поздравляю Вас (и Ваших друзей) с громадным успехом: приступом к реорганизации местного комитета. Это дело может стать поворотным пунктом во всем нашем движении, и поэтому довести эту реорганизацию до конца — самая важная и самая настоятельная задача»13.

Вместе с тем для окончательного завоевания петербургского «Союза» и признания им основных принципов «Искры» Ленин требовал добиться от него специального печатного заявления, в котором бы говорилось об отказе от старых воззрений (теоретических, тактических, организационных), о переходе в число сторонников «Искры», о признании ее руководящим органом и др.14

В результате достигнутого с искровцами соглашения комитет «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» встал на сторону «Искры» и сделал заявление «Ко всем российским социал-демократическим организациям», опубликованное в «Искре». В нем говорилось, что «Спб. Комитет пришел к убеждению, что надо закончить, выражаясь словами автора брошюры «Что делать?», ликвидацию периода кустарничества, периода местной раздробленности, организационного хаоса и программной разногласицы», и в связи с этим «заявляет о своей солидарности с теоретическими воззрениями, тактическими взглядами и организационными идеями «Зари» и «Искры», которые он признает руководящими органами русской социал-демократии»15.

Это заявление позднее было выпущено отдельным листком и направлено в Петербург Е. Д. Стасовой в переплетах двух книг на адрес Исаченко, которым Стасова пользовалась для конспиративной переписки с редакцией «Искры».

Слияние «Союза борьбы» с организацией «Искры» встретило сочувствие и поддержку широких масс петербургского пролетариата и сильное сопротивление оставшихся в Петербурге «экономистов», возглавлявшихся А. С. Токаревым. Ссылаясь на то, что при голосовании за постановление о признании «Искры» руководящим органом в комитете отсутствовали два его члена — рабочедельцы, «экономисты» объявили это постановление недействительным. В противовес принятому заявлению они выпустили листок с протестом против признания «Искры». В. И. Ленин, возмущенный таким поведением «экономистов», писал В. П. Краснухе и Е. Д. Стасовой в Петербург: «По всему видно, что вышибало****** нахально идет «на войну», и искровцы оскандалят себя навеки, если не ответят на это самой решительной и отчаянной войной. Не бойтесь никаких угроз вышибалы, никакие огласки Вам не страшны, ставьте дело немедленно по-военному... Если даже вышибало увлечет еще кое-кого (если даже вас останется только половина или меньше половины), вы все же должны идти до конца и требовать изгнания вышибалы безусловно, ни капли не боясь «раскола» Союза»16. Требуя от петербургских искровцев самой решительной борьбы с Токаревым, В. И. Ленин одновременно сообщал В. П. Краснухе и Е. Д. Стасовой: об этом «мы, с своей стороны, пишем тотчас же 2а 36». Письмо датировано 11 сентября 1902 г. Буквально через три дня В. И. Ленин и Н. К. Крупская направили в Псков письмо П. Н. Лепешинскому с конкретными указаниями о дальнейших решительных действиях по разоблачению раскольнической политики А. С. Токарева. «Если же вышибало поднимал (смел поднимать) вопрос о размежевании, — подчеркивалось в письме, — то обязательно было сейчас же принять большинством решение об исключении его из Союза»17.

В сентябре 1902 г. редакция «Искры» передала через П. Н. Лепешинского в Петербург В. П. Краснухе план дальнейшей борьбы с «экономистами». Одновременно Н. К. Крупская писала П. Н. Лепешинскому: «Вы, конечно, продолжаете поддерживать связи с Питером?» Этот вопрос скорее всего звучал как напоминание о необходимости продолжать поддерживать связи с петербургскими социал-демократами и не ослаблять борьбы с «экономистами». В течение сентября — октября 1902 г. П. Н. Лепешинский совместно с И. И. Радченко вновь предпринял ряд конспиративных поездок в столицу. Одна из них состоялась 19 октября. В этот день с поездом, приходящим из Варшавы в полночь, в Псков приехал И. Радченко и, встреченный на вокзале П. Лепешинским, отправился с ним в Петербург18. Подобного рода поездки были направлены на укрепление влияния «Искры» в Петербурге и связаны с подготовкой и созданием Оргкомитета по созыву II съезда РСДРП.

Как свидетельствуют факты, редакция «Искры» и ее агенты стремились привлечь на свою сторону некоторых членов петербургского «Союза борьбы» — сторонников А. С. Токарева, которые по своим взглядам приближались к искровцам. В данном случае речь идет о Ч. Струмилло-Петрашкевиче (С. Г. Струмилине) и Е. М. Тарасове. В 1902 г. социал-демократ Струмилло-Петрашкевич был связан с подпольной работой, проводимой в Петербурге и Москве. Его участие в революционной деятельности не прошло незамеченным для полиции. В мае 1902 г. в Московское губернское жандармское управление поступили агентурные сведения, указывающие, что «пропагандист Унксов имел конспиративные свидания с представителем заграничной газеты «Искра» — дворянином Чеславом Струмилло-Петрашкевичем, который, поддерживая сношения с иностранными социалистами-революционерами, руководил пропагандистской группой рабочих, через... Унксова»19.

Эти данные департамент полиции заполучил от своего агента П. Г. Яркова, специально засланного в подпольную организацию. Не подозревая об этом, революционеры дали ему ряд конспиративных поручений. «Унксов рассказывал мне, — докладывал провокатор своему начальству, — что их тайное организационное общество имеет непосредственное сношение с редакцией «Искры», причем рекомендовал мне писать корреспонденции, которые обещал поместить в «Искре» или «Заре», просил меня держать это в тайне»20.

Попав в поле зрения полиции, многие подпольщики, в их числе и Петрашкевич, были арестованы и привлечены по так называемому делу Комитета Рабочей организации петербургского «Союза борьбы». Вскоре Петрашкевича сослали в Вологодскую губернию, откуда, пробыв сравнительно непродолжительное время, в течение которого удалось запастись необходимыми адресами и явками, он бежал за границу вместе с другим членом Комитета Рабочей организации петербургского «Союза борьбы» — Е. М. Тарасовым. «В Штутгарте нам была дана явка в так называемый заграничный Красный Крест, опекавший беглецов из России»21, — вспоминал позже Петрашкевич. Представителем этой организации в Штутгарте в тот период была жена П. Б. Струве — Н. А. Струве. О своем пребывании в этом городе беглецы вскоре сообщили в Петербург. Желая привлечь этих революционеров к «Искре», В. П. Краснуха из Петербурга сообщил в сентябре 1902 г. в редакцию газеты: «В Штутгарте находятся двое бежавших, один из них Петрашкевич. Имеют хорошую рекомендацию, но свои ли, не знаем. Познакомьтесь. Место: Штутгарт, до востребования»22. Следует полагать, что пребывание Петрашкевича и Тарасова в Штутгарте и встречи с П. Б. Струве дали основание усомниться, остались ли они на прежних социал-демократических позициях.

Из Штутгарта революционеры вскоре отправились в Швейцарию. Об этом периоде сохранилось крайне мало сведений. Лишь одно упоминание о нем встречается в письме Н. К. Крупской к Б. М. Гринштейну в Кишинев в ноябре 1902 г. «В Цюрих приехал Вельский... требует 10 пудов и денег, — писала она. — На просьбу разъяснить, на что ему все это, он написал, что Вы должны были о нем написать и что в нашем вопросе он видит недоверие. Надеюсь, спишемся с ним еще, хотя человек он, по нашему мнению, к транспорту непригодный»23.

Под фамилией Вельского значился за границей Е. М. Тарасов. Подтверждением этому служат воспоминания Петрашкевича и документы, опубликованные в «Переписке В. И. Ленина и редакции газеты «Искра» с социал-демократическими организациями в России». Из Швейцарии Петрашкевич и Тарасов отправились в Париж, где Петрашкевич тщательно штудировал литературу по истории революционного движения, посещал митинги и доклады, встретился с Г. В. Плехановым и другими видными социал-демократами, прослушал весь цикл лекций В. И. Ленина по аграрному вопросу в Высшей русской школе общественных наук в Париже. В марте 1902 г., перед отъездом в Россию, он встретился и беседовал с В. И. Лениным, получил от него инструкции и указания относительно будущей партийной работы24. Незадолго до отъезда революционеров в Россию Н. К. Крупская в марте 1903 г. в письме в Петербург к Е. Д. Стасовой сообщала: «К Коле******* едут... Вельский******** (рабочий) и Петрашкевич. Первого мы несколько знаем, к техническим функциям он абсолютно не способен, выдержки у него тоже нет, но агитатор и пропагандист будет недурной. 2-го мы знаем еще меньше, кажется, в голове у него некая путаница, насчет террора держится особого мнения, но будете держать его про себя. Парень энергичный, имеет связи»25.

Пройдя необходимый курс предстоящей организационно-партийной работы и получив связи и явки, а также паспорт на имя мещанина Рыбина, Петрашкевич весной 1903 г. вернулся в Россию. Неожиданный арест прервал начатую им деятельность. Много лет спустя Петрашкевич в своих воспоминаниях об этом писал: «В субботу, 31 мая 1903 г., я должен был встретиться с товарищем по организации — Е. Тарасовым, который по возвращении из Парижа проживал в Питере нелегально. Я зашел в один из так называемых «львовских» домов на 10-й линии Васильевского острова, нашел нужную лестницу и квартиру, но какое-то предчувствие недоброго заставило меня насторожиться. Со мной были важные адреса и явки. Я быстро засунул их на всякий случай в щель под лестницей и только после этого позвонил в квартиру. Предосторожность была не лишней. Оказалось, что Тарасов уже несколько дней в тюрьме, а на его квартире дежурит полицейская засада. Меня, конечно, сразу схватили...»26

В мемуарах Петрашкевича нет указаний на то, какие материалы у него были обнаружены полицией во время обыска. Однако сохранившиеся архивные документы свидетельствуют, что при задержании полиция отобрала конверт с адресом: «Фурштадтская, 20, ЕВБ. Елене Дмитриевне Стасовой». В нем находилась записка следующего содержания: «Елена Дмитриевна! Я жду вас сегодня в 7 часов. Буду на Надеждинской и по пути непременно зайду. Там будьте же. Н. 31 мая»27.

Заполучив эти данные, полиция установила тщательное наблюдение за Е. Д. Стасовой, что не ускользнуло от внимания опытной подпольщицы. В письме от 23 июня 1903 г. она писала в редакцию «Искры»: «Что касается моей персоны, то я временно беру отпуск, так как, с одной стороны, так измоталась, что голова отказывается работать, а с другой — за мной очень похаживают, и весьма серьезно»28.

Описываемые события относятся ко времени, когда В. И. Ленин и руководимые им искровские группы вели энергичную борьбу с «экономистами», разъясняли пагубность проводимой ими политики революционно настроенным рабочим. «Экономисты» умышленно стремились направить деятельность «Союза борьбы» на решение преимущественно экономических задач, чем наносили огромный вред революционному движению. Этому были подчинены многочисленные встречи и беседы Е. Д. Стасовой с С. Г. Петрашкевичем, поездки псковских искровцев в Петербург, переписка редакции газеты «Искра» с революционными социал-демократами, публикации на страницах «Искры». Благодаря усилиям искровцев: П. Н. Лепешинского, И. И. Радченко, П. А. Красикова, Е. Д. Стасовой и др. — к концу 1902 г. позиции «экономистов» были сильно подорваны. Правда, их представители в столице все еще пытались внести раскол в ряды пролетарского движения, но прежней поддержки среди рабочих они уже не получали. Их влияние было значительно ослаблено. В октябре 1902 г. П. А. Красиков сообщал в редакцию «Искры», что «Вышибало вышибли основательно». Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» встал на позиции «Искры», что явилось большой победой российских революционных социал-демократов.

Петербургские искровцы прекрасно понимали, что результатами своей победы они в значительной мере обязаны В. И. Ленину. Глубокой признательностью пронизано письмо И. И. Радченко к В. И. Ленину: «Дорогой друг и высокочтимый товарищ! Прежде всего от себя и своих друзей шлю Вам благодарность за поздравление с успехом, которым обязан Вам. Мы идем за Вами и от всей души желаем процветания Ваших сил для всего нашего движения»29.

Встав на сторону «Искры», «Союз борьбы» активно включился в подготовку II съезда РСДРП. Говоря об итогах этой самоотверженной работы, В. И. Ленин с гордостью отмечал: «Старая «Искра» (1900 — 1903) победоносно провела борьбу с «экономизмом» во имя принципов революционной социал-демократии. Весь цвет сознательного пролетариата стал на сторону «Искры»»30.

 

Примечания:

 

* В. П. Краснуха (1868 — 1913) — социал-демократ. В марте 1902 г? на Белостокской конференции избран в состав ОК по созыву 11 съезда РСДРП, в ноябре 1902 г. на Псковском совещании утвержден членом ОК. В 1908 г. осужден на вечную ссылку в Сибирь.

** А. М. Рунина (1873 — 1946) — социал-демократка. В 1901 г. находилась в Астрахани под надзором полиции, входила в местную искровскую группу. В дальнейшем была представителем «Искры» в этом городе. После II съезда РСДРП — большевичка. В годы Советской власти находилась на педагогической работе.

*** Искусно маскируясь, М. И. Гурович выдавал себя за противника царского самодержавия, на самом же деле являлся платным сотрудником департамента полиции, о чем стало известно позднее.

**** Псевдонимы П. Н. Лепешинского и П. А. Красикова.

***** Ваня — конспиративное название Петербургского комитета.

****** Псевдоним А. С. Токарева.

******* Условное название Петербурга.

******** С целью укрепления влияния искровцев в Петербурге и обеспечения их литературой Тарасову (Вельскому) вручили два чемодана печатного груза для доставки в столицу. Несмотря на принятые меры предосторожности (Тарасов выехал в Россию по подложному румынскому паспорту некоего Попеску), пограничная полиция заполучила компрометирующие данные и арестовала его при возвращении в Россию вместе с грузом искровской литературы (Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 318; Струмилин С. Г, Из пережитого, с. 158).

 

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 13, с. 376.

2 Очерки истории Ленинградской организации КПСС, ч. 1 (1883 — октябрь 1917 гг.). Л., 1962, с. 79.

3 ЦГАОР СССР, ф. 533, on. 1, д. 1388, арх. № 4.

4 Красная летопись, 1925, № 4, с. 225 — 226.

5 Юхнева Н. В. Первые искровцы в Петербурге. — Вестник Ленинградского университета, 1961, № 8, вып. 2, с. 25.

6 Ольховский Е. Р. Ленинская «Искра» в Петербурге. Л., 1975, с. 127.

7 ЦГАОР СССР, ф. МЮ, оп. 1902 г., д. 16591, л. 47.

8 Лепешинский П. Н. На повороте. Пг., 1922, с. 124.

9 Неделя, 1964, № 47, с. 2; Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 28.

10 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 47.

11 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 204, 206.

12 См. там же, с. 192.

13 Там же.

14 См. там же, с. 194 — 195.

15 Искра, 1902, № 26.

16 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 227.

17 Там же, с. 226.

18 ЦГАОР СССР, ф. МЮ, оп. 1902 г., д. 16591, л. 49.

19 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 181, л. 116 — 117.

20 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 71., ч. 2, л. 88об.

21 Струмилин С. Г. Из пережитого. М., 1957, с. 147.

22 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с. 238.

23 Там же, с. 440.

24 Струмилин С. Г. Из пережитого, с. 158.

25 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 249.

26 Струмилин С. Г. Из пережитого, с. 158 — 159.

27 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1903 г., д. 1325, л. 20об.

28 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 417.

29 Вопросы истории КПСС, 1960, № 6, с. 119.

30 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 344.

 


 

2. «ПОЛИЦЕЙСКИЙ РАЗВРАТ ОПАСНЕЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО НАСИЛИЯ»

Царское правительство прибегало ко всевозможным способам и методам борьбы с революционным движением. В конце XIX — начале XX в. оно продолжало усиливать репрессивные меры. В. И. Ленин в этой связи отмечал: «Аресты приняли необычайные размеры, тюрьмы переполнены. Хватают интеллигентов, мужчин и женщин, хватают и массами высылают рабочих. Едва ли не каждый день приносит известия о новых и новых жертвах полицейского правительства, в бешенстве набросившегося на своих врагов»1. Путем репрессий царизм пытался покончить с рабочим движением. Однако революционная борьба не прекращалась. В 1895 — 1897 гг. в стране произошла 471 забастовка2. Проанализировав состояние рабочего движения в России, В. И. Ленин в статье «Новое побоище», опубликованной в июне 1901 г. на страницах «Искры», сделал вывод: «Теперь мы можем уже сказать, что рабочее движение стало постоянным явлением нашей жизни, что оно будет расти при всяких условиях». Многие забастовки проводились организованно, под руководством союзов борьбы за освобождение рабочего класса. Размах рабочего движения настолько встревожил правительственные круги, что они готовы были пойти на любые меры, лишь бы предотвратить его.

Представители самодержавия на местах: губернаторы, начальники губернских жандармских управлений — на первых порах объясняли недостаточную эффективность борьбы с растущим движением малочисленностью полицейского аппарата. Объективные условия роста революционного движения они не учитывали. Первостепенное значение они придавали усилению репрессивных мер, поэтому просьбы с мест об увеличении численности сотрудников полиции следовали в Петербург одна за другой. Начальник Нижегородского губернского жандармского управления в январе 1902 г. сообщал в департамент полиции, что «условия пропаганды среди крестьян и рабочих весьма благоприятны ввиду обширности губернии и малочисленности наблюдательного состава»3. Ему вторил саратовский губернатор, который в мае 1901 г. обратился с просьбой увеличить состав городской полиции и расквартировать в городе две сотни казаков 4.

В январе — феврале 1902 г. в столицу сообщали о необходимости увеличения полицейского аппарата начальники Полтавского, Гродненского, Минского, Псковского и многих других губернских жандармских управлений. Принимая во внимание настоятельные просьбы об увеличении чинов полиции, министерство внутренних дел в 1902 г. обратилось с официальным представлением в правительство. По этому вопросу были подготовлены законопроекты:

1) Об увеличении в 46 губерниях России полицейской стражи на 40 778 человек.

2) Об увеличении в тех же губерниях числа становых приставов и полицейских надзирателей.

3) О повышении окладов и служебного положения для чинов полиции.

На содержание и вооружение этого огромного полицейского аппарата потребовалось дополнительно 13608 тыс. руб.5 Самодержец «всея Руси», не задумываясь, утвердил представленные законопроекты, полагая, что этим навсегда покончит с революционной крамолой. Так, в 1903 г. в России к 5000 урядников прибавилось еще 40 тыс. полицейских стражников6.

Некоторые наиболее дальновидные представители самодержавия понимали, что одними репрессиями с революционным рабочим движением покончить невозможно. В поисках более эффективных мер борьбы с ним они разрабатывали и обсуждали различные варианты. Наконец один из них привлек особое внимание. При поддержке и с одобрения правящих кругов министерство внутренних дел решило прибегнуть к тактике заигрывания с рабочими, подкупа и развращения наименее сознательных из них. Чтобы расколоть пролетарское движение изнутри, изолировать его от влияния революционных социал-демократов, оно предложило правительству разрешить создание легальных рабочих организаций, деятельность которых направлялась бы департаментом полиции. Одним из инициаторов создания таких организаций был жандармский полковник, начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов*. Сущность политики «полицейского социализма», проводившейся в 1901 — 1903 гг. по отношению к рабочему классу и получившей название зубатовщины, В. И. Ленин охарактеризовал следующим образом: «Обещание более или менее широких реформ, действительная готовность осуществить крохотную частичку обещанного и требование за это отказаться от борьбы политической...» 7

По инициативе жандармского полковника Зубатова в 1601 г. в Москве была создана легальная рабочая организация под названием «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве». Устав его был разработан московскими приват-доцентами И. Озеровым и В. Деном по образцу устава харьковской организации и утвержден московским генерал-губернатором в феврале 1902 г. Зубатов же искусно подобрал себе окружение, сделав ставку на группу отщепенцев из рабочей среды, которые за небольшие денежные подачки отказались от своего революционного прошлого и встали на путь открытой измены делу рабочего класса. В их числе особое место занимал Михаил Афанасьев, ставший по существу личным платным агентом жандармского полковника. Зубатов с завидным упорством и настойчивостью опекал своего ближайшего помощника. Свидетельством тому являются многочисленные документы. Так, в агентурном донесении из Москвы в марте 1901 г. Зубатов сообщал руководству департамента полиции: «Моего приятеля, рабочего Михаила Афанасьева, закатали по делу Смидович и Лукашевич на 6 месяцев в тюрьму. Вышло недоразумение, ибо прокурорский надзор мне обещал год гласного надзора. Наказание, по своей солидности, невозможное для агентурных целей. Очень прошу свести его на 2 месяца с отдачей под гласный надзор в Москве. Он мне очень нужен». Ознакомившись с его ходатайством, директор департамента полиции дал указание: «... рекомендовать Афанасьеву сесть в тюрьму, а через месяц подать на Высочайшее имя, при прошении на имя МВД, о помиловании»8.

Ставка Зубатова на Афанасьева в плане создания легальных организаций была столь велика, что он рискнул выразить свое несогласие с этими рекомендациями. «Предлагаемая Вами комбинация с Михаилом Афанасьевым... меня совсем не удовлетворяет, и при том не по причинам сентиментального характера, а чисто деловым, — сообщал он в очередном донесении в департамент полиции. — Все узнают, что его приговорили к 6 месяцам, и если только он заикнется о помиловании — это будет полным провалом его авторитета, и рабочие массы у меня уйдут из рук» 9. На этот раз аргументация Зубатова «сработала». Афанасьев был оставлен на свободе.

К моменту официального утверждения устава в Москве насчитывалось 56 механических заводов и мастерских, на которых было занято около 30 тыс. человек. С. В. Зубатову удалось организовать за сравнительно короткий срок 12 организаций, объединивших 1800 рабочих10. В процентном отношении число людей, вовлеченных в полицейские сети, было невелико, однако при благоприятных условиях в дальнейшем оно могло значительно возрасти. Немалую тревогу у революционных социал-демократов вызывало то обстоятельство, что последователи идеи Зубатова появились и в других городах России.

Наибольшую активность проявил начальник Минского губернского жандармского управления полковник Васильев. Еще в декабре 1901 г. он направил в департамент полиции секретную записку, объясняя широкий размах революционного движения в губернии стремлением рабочих завоевать экономические и политические права. «Установив дознанием, произведенным при вверенном мне управлении, то тяжелое положение рабочих, в котором они находились, — докладывал он, — я решил попытаться разрешить этот вопрос путем мирным, имея целью... отторжение их от занятий политикой». Минское жандармское управление ходатайствовало о разрешении рабочим, отказавшимся от политики, «сорганизоваться» для обсуждения своих экономических проблем легальным путем, с тем чтобы этот опыт распространить «затем и на другие города губернии»11. С его ведома летом 1901 г. в Минске возникла Еврейская независимая рабочая партия. О политической платформе этой организации свидетельствует ее программа: «Партия в целом не выставляет себе никаких политических целей... Партия объединяет для экономической и культурной деятельности рабочих всяких политических взглядов и совсем без таковых» 12.

Чтобы придать рабочим организациям видимость демократических и независимых от правительственных властей, департамент полиции рекомендовал для руководства ими избирать «советы рабочих»**. В совет, созданный для руководства московским «Обществом взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве», вошли лица, рекомендованные сотрудниками полиции. Некоторые из них пользовались определенным влиянием среди рабочих, поскольку ранее участвовали в рабочем движении. Председателем совета был М. Афанасьев, а секретарем — Ф. Слепов 13, превратившиеся в штатных агентов и платных осведомителей охранки. В инструкции, определявшей характер деятельности членов совета, недвусмысленно говорилось: «Совет, узнав, что в каких-либо частях г. Москвы откроется кружок рабочих, собирающийся без ведома и разрешения его, обязан заявить о том в охранное отделение, заявление может быть личное или письменное с указанием места собрания кружка» 14.

Путем «целенаправленной» деятельности легальных рабочих организаций охранка стремилась отвлечь трудящиеся массы от политической борьбы, организуя для этого различного рода общеобразовательные курсы, лектории, собеседования, проводя выставки и тому подобные мероприятия. По иронии судьбы в постановке этой работы принимали участие в прошлом известные деятели революционного движения. Среди них был революционер-народник, член редакции «Народной воли», впоследствии ставший ярым монархистом, Л. А. Тихомиров. Уже будучи сотрудником редакции газеты «Московские ведомости», в своем дневнике 12 января 1902 г. он записал: «Сегодня часов в 6 вечера меня посетил Михаил Афанасьев, Председатель совета рабочих механических заводов... Ко мне он заявился с просьбой поговорить о постановке общеобразовательных курсов для рабочих их корпорации. ...Это именно та организация, которую проклинает ежедневно Плеханов, как якобы проделку полиции с целью отвлечь рабочих от революции...» 15

«Бывший» народоволец и борец с самодержавием выступил в роли консультанта «идеологической» работы. Об этом Зубатов докладывал директору департамента полиции: «Лев Тихомиров написал им лекцию «Профессиональная организация рабочих» с критикой революционной деятельности, которую мы сейчас перепечатываем, и на днях я представлю ее Вам. Очевидно, новое движение не только делается не опасным, а является лучшей школой Монархического воспитания» 16.

В зубатовских организациях широко практиковалось чтение лекций, пропагандировавших мысль о легальном рабочем движении в соответствии с их программой. В качестве лекторов выступали профессора и представители духовенства: А. Э. Вормс, В. Г. Виленц, В. Э. Ден, Н. Ф. Езерский, А. А. Мануйлов, И. X. Озеров, И. И. Янжул и др.*** Зубатовцы использовали оппортунистические идеи для внесения «политического разврата» в ряды рабочего класса. Профессор Мануйлов на лекциях убеждал слушателей: «Нет более у нас ни народников, ни марксистов, а есть социально-политическое направление, которое стремится улучшить быт рабочих и народа на почве существующего строя».

Зубатов понимал, что участие представителей либеральной профессуры в лекционной работе — в интересах полиции, поэтому он стремился расширять и укреплять такого рода связи. После одного из визитов И. X. Озерова в охранное отделение в сентябре 1901 г. Зубатов сообщал в департамент полиции: «Вчерашний день оказался чрезвычайным: в отделение заявился профессор Озеров —  шаг исключительный. В прежнее время профессора нас посещали не иначе как под конвоем. Приходил за тем, чтобы получить направление для деятельности профессуры в рабочем деле, условиться о совместной работе... Визитом остался доволен, видимо, до чрезвычайности. Во всяком случае, совместная работа охранки и профессуры — зрелище любопытное и необычное» 17.

Редакция газеты «Искра» неоднократно обращала внимание представителей буржуазной науки на то, что своей деятельностью «они ставят себя в самое щекотливое положение между опасностью прогневить начальство, выступая открыто против узаконенного беззакония, и риском очутиться — при всех своих благих намерениях — в роли невольного пособника царящего зла, освещая своим двусмысленным поведением, своими умалчиваниями и своими недоговариваниями всю гнусность того режима, под тяжестью которого стонет... рабочий» 18.

Глубокое и аргументированное разъяснение в газете имело большое политическое значение для тех, кто искал ответ на этот вопрос. Действенность публикуемых в «Искре» статей и корреспонденций о зубатовских организациях была огромной, это вынуждены были признать даже правящие круги России. Направляя Зубатову только, что вышедший номер «Искры», департамент полиции в сопроводительном письме подчеркивал, что «особого внимания заслуживает статья ««Еще о политическом разврате наших дней»» 19. В ней редакция газеты призывала российских социал-демократов парализовать усилия зубатовцев, насаждающих в России «полицейский социализм».

«Искра» не оставила без внимания и представителей буржуазной науки — Дена, Озерова, Вормса, активно сотрудничавших в зубатовских организациях. Либеральная буржуазия с нескрываемой злобой встретила статью «Буржуазная наука перед московскими рабочими»20. Так, С. Булгаков в личном письме к Дену, желая приободрить последнего, писал: «Ты читал уже, вероятно, как вы все разруганы в «Искре». Меня глубоко возмущает эта статья, в особенности за тебя и Вормса...»21

Наиболее непримиримую позицию занял профессор И. X. Озеров. В своих лекциях он выступал против революционных социал-демократов и всемерно ратовал за поддержку зубатовских организаций. Его призывы далеко не всегда одобряли даже представители либеральной буржуазии. Булгаков в том же письме Дену отмечал: «Озерову я все-таки желал бы большей сдержанности в выражениях...

Когда будешь отвечать, упомяни, как отразилась на Озерове статья «Искры»».

Действия революционных социал-демократов и выступления «Искры» не прошли бесследно. Один за другим под разными предлогами лекторы стали устраняться от выступлений. Вскоре и Зубатов вынужден был признать, что лекторская деятельность становится все более непопулярной в массах; революционеры, по его словам, «распугали лекторов». Бессилен оказался и Озеров. В связи с одним из предполагаемых его выступлений московская охранка получила сведения, что революционные элементы намерены устроить ему обструкцию. На помощь лектору была направлена полиция22. Один из его слушателей сообщал за границу: «У нас на курсе Озеров заявлял, что, ввиду сильно разошедшихся инсинуаций на его счет, он прекращает свое участие в совещаниях... Озеров возмущен против того, что его считают орудием и пр.»23 В одной из столичных газет Озеров опубликовал сообщение о том, что отказывается от избрания почетным членом «Общества взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве» и слагает с себя это звание24. Постепенно И. X. Озеров отошел от зубатовских организаций, однако по-прежнему живо интересовался рабочим движением. Результаты своих исследований он опубликовал весной 1906 г. в книге «Политика по рабочему вопросу в России за последние годы». Рассмотрев ее, Московский цензурный комитет нашел в книге целый ряд крамольных мест, где автор призывал рабочих к завоеванию политических свобод. Поэтому решение цензурного комитета было предельно лаконичным: «Книгу признать опасной и подлежащей задержанию, а автора привлечению к ответственности»25. Так одно из приближенных и доверенных лиц Зубатова впало в немилость.

Под воздействием выступлений «Искры» еще раньше отстранились от сотрудничества с Зубатовым и некоторые другие представители либеральной профессуры. Пример подал приват-доцент В. Э. Ден. Один из его университетских коллег в этой связи направил в «Искру» корреспонденцию, в которой говорилось, что «Ден участвовал в устройстве бесед с механическими рабочими только до начала октября (1901 г. — В. Н.). Когда же в конце ноября был поднят вопрос о возможности продолжения бесед, приват-доцент Ден отказался участвовать в этом деле ввиду того оборота, который оно к этому времени уже, очевидно, приняло». Заметка вскоре была опубликована в «Искре» вместе с редакционным примечанием, в котором подчеркивалось: «Настоящим заявлением политическая репутация проф. Дена совершенно обеляется. Посмотрим, хватит ли мужества у других профессоров продолжать после этого свое сотрудничество с Зубатовым» 26.

Под влиянием «Искры» вскоре отказался от сотрудничества с зубатовцами ассистент Московского университета А. Э. Вормс, формально мотивируя свой отказ получением назначения в Петербург и предстоящей заграничной командировкой27.

Последовательно и целеустремленно, из номера в номер редакция газеты критиковала представителей науки, которые сотрудничали с зубатовцами, в результате чего к концу 1902 г. «Искре» удалось заклеймить «в глазах общественного мнения эту форму «сотрудничества» как позорное политическое предательство»28.

Наряду с чтением лекций зубатовцы использовали в своей провокаторской деятельности произведения Э. Бернштейна и других оппортунистов. Зубатов считал, что в российских условиях ревизионизм является могучим противореволюционным средством. Еще до создания легальных рабочих организаций Зубатов взял на вооружение идеи бернштейнианства и сочинения таких буржуазных авторов, как В. Зомбарт, Г. Геркнер и др. В октябре 1900 г. Зубатов сообщал в департамент полиции: «Прочел сегодня заметку в «Русских ведомостях» о вышедшей книге Бернштейна «Исторический материализм...» и душою затрепетал: вот наш союзник против безобразной российской социал-демократии» 29.

Оппортунизм, насаждавшийся в России, представлял реальную угрозу для рабочего движения. «Искра» своевременно обратила внимание российских социал-демократов на эту опасность, настойчиво и последовательно разъясняя, что «теория» Бернштейна рассчитана на подчинение рабочего движения буржуазной идеологии, на то, чтобы развратить сознание рабочего класса, отвлечь пролетариат от революционной борьбы30. Несмотря на все старания зубатовцев, повести за собой широкие массы трудящихся им не удалось. И в этом заслуга прежде всего В. И. Ленина и редакция газеты «Искра».

Заигрывая с рабочими, Зубатов часто прибегал к демагогическим приемам и показной демократии. Бывали случаи, когда он разрешал рабочим даже чтение газеты «Искра» и другой нелегальной литературы31. Широко практиковалось проведение рабочих собраний, на которых обсуждались вопросы о потребительских обществах, кассах взаимопомощи, библиотеках-читальнях, условиях труда и т. д. Рабочим внушалась мысль, что правительство и царь заинтересованы в улучшении их жизни и предоставлении им политических прав. С такого рода утверждениями часто выступали зубатовцы Афанасьев, Слепов, Красивский. В одной из опубликованных «Искрой» корреспонденций говорилось: «Один из агентов Охраны — рабочий Слепов произносит перед своими товарищами речь, в которой раскрывает широкие перспективы будущего Эльдорадо для рабочих, если они останутся верными царскому правительству; правительство, говорит он, обещает вам восьмичасовой рабочий день, а потом... со временем оно возьмет в свои руки все фабрики, отдаст их вам, и вы будете хозяевами своего труда». В редакционном примечании «Искра» отметила, что политика кокетничанья с рабочими свидетельствует об усиливающемся процессе разложения государственного порядка в России. В газете предсказывалось, что зубатовская политика неизбежно потерпит полное банкротство. Задача революционных социал-демократов, писала «Искра», — «энергичной пропагандой и агитацией ускорить момент объявления этого банкротства, который будет иметь громадное политическое значение для всего русского рабочего движения»»32.

Российским социал-демократам пришлось приложить немало усилий, чтобы показать истинную роль зубатовщины, вскрыть ее социальные корни, разоблачить деятельность ее организаций и вырвать из рук полиции попавших в ее сети рабочих. Уже в первом номере газеты «Искра» была помещена статья «Новые друзья русского пролетариата», в которой была показана сущность политики Зубатова и звучал, призыв развернуть самую беспощадную борьбу с нею. «Русская социал-демократия подписала бы себе смертный приговор, — говорилось в статье, — если бы своевременно не приложила все старания к тому, чтобы зубатовская политика разбилась о политическое самосознание русского пролетариата, как о несокрушимую твердыню»33.

В каждом номере газеты помещались материалы, направленные против зубатовщины. Из переписки редакции «Искры» с социал-демократическими организациями в России видно, как интересовали ее сведения о действиях зубатовцев. В июле 1901 г. Н. Э. Бауман писал из Москвы в «Искру»: «До меня дошли слухи, будто бы у Вас есть кое-какие сведения о московском собеседовании рабочих под руководством Езерского, Вормса (активные проводники политики Зубатова. — В. Н.) и других. И, как мне передавали, в этих новшествах Ваш корреспондент видит новую форму зубатовской тактики. Лично я еще не имею определенного взгляда на этот предмет и предпринимаю поэтому тщательное изыскание». В ответном письме редакция высказала сожаление, что за последние три месяца от Баумана не удалось получить корреспонденции о деятельности зубатовских организаций. В связи с отсутствием корреспонденций с мест редакция «Искры» вынуждена была на первых порах использовать материалы о зубатовщине, опубликованные в официальной печати, сопровождая их своими комментариями и выводами. Так появились статьи «Буржуазная наука перед московскими рабочими», «Зубатовщина в Петербурге», «Московские зубатовцы в Петербурге»34 и др.

Большой общественный резонанс получили опубликованные в «Искре» статьи «Еще о политическом разврате наших дней» (№ 10) и «О московском зубатовском обществе» (№ 11). Можно предположить, что материалы для них были подготовлены по заданию Н. Э. Баумана, поскольку 28 сентября 1901 г., незадолго до выхода в свет указанных номеров газеты, он писал в редакцию: «Напишите немедленно, получены ли Вами давно требуемые сведения о легальных собраниях рабочих? Я поручил нескольким лицам исследовать этот вопрос и выслать Вам. Они должны были на той неделе кончить эту работу. Сделать это было не так легко, так как доступ туда крайне труден, а лично мне абсолютно невозможен... Высланные же Вам данные должны быть достоверны, так как источники были серьезные, хотя не вполне богатые»35. Получив сообщение о временном увлечении некоторых рабочих зубатовскими организациями, Н. К. Крупская в октябре 1901 г. писала Г. В. Плеханову: «О Москве нам прислали корреспонденцию, в которой яркими красками изображено, как развращают рабочих эти легальные собеседования... Некоторые, например, цех кондитеров, в полном недоумении, идти ли им по легальной или нелегальной дороге. А своего народу в Москве нет. Просят написать в «Искре» об этих легальных обществах». Полученный материал редакция использовала в статье «Еще о политическом разврате наших дней». Отвечая на поставленные вопросы, «Искра» предупреждала колеблющихся и сомневающихся: «Кто мечтает о «легализации рабочего движения», должен понять, что при самодержавии такая «легализация» возможна только под крылышком Зубатова»36. На протяжении всего хода борьбы с зубатовщиной искровцы настойчиво искали пути для проникновения в ее организации, во-первых, чтобы использовать их в интересах революции и вырвать рабочих из-под влияния полиции; во-вторых, для получения материалов о положении дел в них, настроении рабочих и т. д.

Департамент полиции располагал сведениями о наличии в Москве группы социал-демократов, которые придерживались искровского направления и последовательно вели борьбу с зубатовцами. Секретная агентура сообщила об активной работе в этом направлении служащего губернской земской управы М. П. Никитина, по их характеристике, фанатического приверженца «Искры», а также чертежника А. И. Гавриловича и вернувшегося из сибирской ссылки Л. М. Хинчука. Довольно активную помощь им оказывали М. Е. и А. Е. Локтевы, Е. А и М. А. Жидковы, Е. К. Кутузова, А. А. Радус-Зенькович, М. А. Смирнова, Т. К. Тихенко. В апреле 1902 г. московский обер-полицеймейстер совершенно секретно сообщал в департамент полиции: «Скрывавшийся в Москве Хинчук ежедневно посещал Екатерину Жидкову с ее подругой фельдшерицей Августой Алексеевной Радус-Зенькович, адрес коих: «Измайловская богадельня в Благуше» — служил для заграничных и иногородних явок; там же производилась работа на мимеографе изданий Московского комитета». Обращает на себя внимание указание сотрудников полиции на тот факт, что вышеназванными лицами «...был получен 18-й номер газеты «Искра»...»37. В этом номере была опубликована корреспонденция, посвященная патриотической манифестации в Москве зубатовцев.

Зубатовщина хотя и была одной из полицейских форм развращения рабочих, но созданные ею общества были все же, по словам В. И. Ленина, организациями рабочего класса 38. И не в интересах революционных социал-демократов было сторониться рабочих, пусть даже враждебно настроенных или колеблющихся. «Работать там, где есть масса» — так сформулировал позднее В. И. Ленин один из важнейших тактических принципов пролетарской партии, ставший для российских марксистов законом на всех этапах революционной борьбы. Они считали своей задачей проникать на собрания зубатовскмх организаций, сближаться с обманутыми «полицейским социализмом» рабочими, идейно завоевывать их.

Московский обер-полицеймейстер Трепов в апреле 1902 г. сообщал в департамент полиции, что в этом году в Москве образовался «Московский комитет РСДРП», заявивший себя изданием на мимеографе двух прокламаций, направленных против идеи мирного рабочего движения. В прокламациях, датированных январем 1902 г., вскрывалась сущность зубатовщины, развенчивались ее руководители — платные агенты Зубатова. Одна из прокламаций заканчивалась обращением к рабочим: «Товарищи! Собрания, которые нам разрешили, имеют одну-единственную цель — ввести в нашу среду измену и облегчить шпионам возможность узнать действительных хороших и честных из нас. Руки членов совета наполнены жандармским золотом и держат железные цепи, чтобы сковать нас и нашу свободу. Они предают нас в руки жандармов. Стыдно жать руки этим изменникам, стыдно и опасно вести с ними дружбу... Позор и презрение этим Иудам рабочего класса!»39

Первой нелегальной печатной брошюрой, разоблачающей сущность зубатовщины, была работа «Полицейский социализм в России. Что такое зубатовщина» М. Григорьевского, изданная в 1905 г. Эта брошюра распространялась в разных городах России. Так, например, чиновник Псковского губернского правления А. И. Ланге 15 июня 1906 г. был арестован в городе Двинске. При обыске полиция изъяла у него «Извещение Центрального Комитета об объединительном съезде РСДРП», брошюру М. Григорьевского и ряд других нелегальных изданий. Обнаруженные материалы послужили основанием для привлечения его к судебной ответственности 40.

Присутствие на закрытых зубатовских собраниях было сопряжено с огромным риском, но социал-демократов это не останавливало. В. И. Ленин впоследствии писал: «Когда Зубатов устраивал в Москве в 1902 году собрания рабочих в целях одурачения их «полицейским социализмом», рабочий Бабушкин, которого я знал с 1894 года, когда он был в моем рабочем кружке в Питере, один из лучших, преданнейших рабочих-«искровцев», вождей революционного пролетариата, расстрелянный в 1906 году Ренненкампфом в Сибири, ходил на зубатовские собрания, чтобы бороться с зубатовщиной и вылавливать рабочих из ее лап»41.

Н. Э. Бауман в августе 1901 г. установил связь с социал-демократами Л. П. Никифоровым и И. А. Давыдовым, которые информировали его о собраниях зубатовских организаций. В служебной записке на имя директора департамента полиции от 3 октября 1901 г. обращалось внимание, что Никифоров и Давыдов «находились в связи с представителем от заграничной революционной организации «Искры»». Во время обыска полиция отобрала у одного из них рукописи, озаглавленные «Добровольные помощники охранного отделения и зубатовская тактика»42. По-видимому, эти материалы были подготовлены ими по поручению Баумана и предназначались для «Искры».

Член Московского комитета РСДРП Л. М. Хинчук, социал-демократ А. И. Гаврилович и статистик губернской земской управы М. П. Никитин привлекли рабочего мастерских Брестской железной дороги Н. А. Лазарева для сбора материалов о деятельности зубатовских легальных организаций43. На деятельность Лазарева вскоре обратили внимание «блюстители порядка». В этой связи секретная агентура**** отмечала, что Н. А. Лазарев, «посещая рабочие собрания, давал о них отчеты группе — для помещения таковых в газете «Искра»».

Несколько разоблачавших зубатовщину материалов, предназначенных для «Искры», было перехвачено полицией и не попало на страницы газеты. Так, в январе 1902 г. из Москвы в Нюрнберг по адресу Росслера  была направлена корреспонденция «Мир между самодержавием и рабочими, или сыщик в роли апостола рабочего движения». Ее автор писал о том, что русским социал-демократам, каждому честному и преданному борцу за рабочее дело следует серьезно задуматься о зубатовском движении и вскрыть его сущность. «Чем объяснить, что деспотическое царское правительство, беспощадно губящее все живое и светлое, дружески протягивает руку промышленному пролетариату?» — задавал он вопрос и, отвечая на него, подчеркивал, что действия Зубатова «есть не более и не менее как один из видов провокаторской политики, и притом самой опасной» 44.

С целью отвлечения рабочих от революционной деятельности зубатовцы решили провести 19 февраля 1902 г. массовое шествие к памятнику Александру II. Представители властей сначала долго не давали на это согласия, опасаясь противоправительственных выступлений. После длительных обсуждений московский обер-полицеймейстер Трепов решил рискнуть, цинично заявив при этом: «Ну, да штыков у нас хватит!» Накануне организованной зубатовцами манифестации в районе шествия незаметно для посторонних глаз «на всякий случай» были рассредоточены казаки. Одновременно всем приставам предписывалось «иметь через дворников и ночных сторожей тщательное наблюдение за порядком на площадях, многолюдных улицах, рабочих районах г. Москвы 45. На ноги была поставлена вся городская полиция и ее агентура.

Московская организация РСДРП решила в этот же день провести антиправительственную демонстрацию. Несмотря на усиливавшееся наблюдение и слежку, социал-демократам удалось выпустить специальную прокламацию, призывавшую к политической борьбе и свержению царского самодержавия. Под текстом прокламации стояли подпись «Местная организация «Искры»» и печать «Российская соц.-дем. раб. партия. Московский комитет». В распространении прокламаций наряду со служащими принимали активное участие рабочие рязанских железнодорожных мастерских И. Ф. Серов, В. А. Дудкевич, В. Г. Сосулин, а также рабочий с завода Дангауера — Н. А. Горкунов46.

Демонстрация, организованная московскими социал-демократами 19 февраля на Тверском бульваре, явилась убедительным доказательством беспочвенных утверждений «экономистов» о том, что рабочие не доросли до политической борьбы. Это выступление и появление прокламаций на улицах Москвы свидетельствовали о растущем накале борьбы российского пролетариата против царского самодержавия.

Последователи Зубатова имелись во многих крупных городах России. Начальник Киевского губернского жандармского управления генерал-майор Новицкий усиленно насаждал и поддерживал их организации. В течение 1901 г. в Киеве с помощью полиции было создано 15 организаций 47.

Против зубатовцев киевские искровцы вели борьбу, разоблачая полицейский характер и назначение их организаций. Две корреспонденции, раскрывающие деятельность последователей Зубатова в Киеве, были направлены социал-демократом В. В. Вакаром за границу и опубликованы в «Искре». В одной из них, озаглавленной «Волна артельного движения», раскрывались приемы и методы деятельности зубатовцев.

В 1901 — 1903 гг. «Искра» опубликовала 38 материалов о деятельности зубатовских организаций, из них 20 были направлены против политического развращения зубатовцами московских рабочих. Все публикации широко обсуждались в революционных кружках, на рабочих собраниях. Многие статьи переписывались от руки и передавались для прочтения. Убедительным подтверждением этого служат так называемые «вещественные доказательства», сохранившиеся в материалах охранки. Например, во время ареста в Москве социал-демократии Медведевой*****  полиция отобрала у нее ряд рукописных документов о «действиях» зубатовцев. Анализ показал, что «это были переписанные от руки корреспонденции, опубликованные в №№ 10, 11, 14, 17, 18, 19 газеты «Искра»»48. Подобные материалы находили широкое применение в подпольной работе.

Московский комитет РСДРП и местная группа содействия «Искре» регулярно выпускали прокламации, листовки, разъясняли рабочим сущность «полицейского социализма». Широкое распространение получило, в частности, гектографированное «Письмо рабочего об обществе взаимопомощи механических рабочих г. Москвы». Текст его в ноябре 1902 г. был переправлен В. В. Кожевниковой в редакцию «Искры» и вскоре опубликован49. В редакционном примечании к нему подчеркивалось: «Перепечатываем целиком это письмо: оно представляет в высшей степени современный интерес теперь, когда Зубатов устраивает провокаторское рабочее общество в СПБ» 50.

Московский комитет РСДРП выпустил ряд прокламаций, разоблачающих Зубатова и его приспешников. Среди них — «О зубатовщине», «Ко всем рабочим», «О попытках зубатовщины отколоть интеллигенцию от рабочих» и др.51

Последователи Зубатова в 1902 г. усиленно пытались создавать легальные рабочие организации в Петербурге. В ноябре 1902 г. в трактире «Выборг» состоялось первое в столице легальное рабочее собрание. «Искра» выступила с разоблачением попытки Зубатова расширить сферу провокаторской деятельности. Вновь и вновь газета разъясняла рабочим цель зубатовской затеи и предупреждала, что «в СПБ, как раньше в Москве, начнутся «легальные» рабочие собрания, на которых зубатовцы будут, с одной стороны, примирять непримиримое (самодержавие и пролетариат), а с другой — выслеживать... рабочих»52.

К этому времени относится и расцвет деятельности священника Гапона, принимавшего участие в работе легальных организаций столицы. Бывший начальник петербургского охранного отделения подполковник Сазонов вспоминал, как в октябре 1902 г. он впервые встретился в отделении с молодым, очень начитанным священником Гапоном. «У меня возникла мысль воспользоваться представившимся случаем [Георгий Гапон в то время слушал лекции в Духовной Академии] и использовать знакомство с ним для более широкой осведомленности Отделения», — писал он. Из последующих бесед начальник петербургской охранки быстро уловил, что человек в рясе священника способен вести двойную игру. «И это дало мне право вызвать Георгия Гапона на более откровенные отношения, что мне и удалось, — продолжал Сазонов, — так как вскоре после этого он сам обратился ко мне с просьбой оказать ему денежную поддержку»53.

Спустя некоторое время с Гапоном установил тесные связи и Зубатов, ставший заведующим особым отделом департамента полиции. Последний цепко ухватился за него. На Гапона он возлагал большие надежды в плане проведения политики «полицейского социализма» среди петербургских рабочих. В ходе своей просветительской деятельности Гапон быстро перешел от чтения Евангелия и заучивания молитв к чтению нелегальной социал-демократической литературы, которая, по его словам, являлась зловредной в силу ее призыва к борьбе за политическую свободу. После каждого общения с рабочими Гапон «...являлся к г. Зубатову и сообщал ему о результатах»54.

По заданию департамента полиции в Петербург из Москвы были командированы поднаторевшие в провокаторской деятельности Слепов и Афанасьев. В столице они выступили с докладами о деятельности московских легальных организаций55. Даже многим не просвещенным в политических делах рабочим был понятен смысл выступлений этих платных агентов полиции, призывавших мирным путем добиваться улучшения экономического положения и бороться с социализмом. Пристально наблюдая за деятельностью зубатовцев в столице, В. И. Ленин просил искровцев немедленно информировать его о каждом проводимом ими мероприятии. В письме к И. В. Бабушкину в Петербург он спрашивал: «Приняты ли меры для слежения за каждым шагом питерской зубатовщины?»56 В опубликованной статье «Московские зубатовцы в Петербурге» В. И. Ленин не только показал настоящее лицо «полицейских союзников», но и призвал петербургских рабочих «следить за каждым шагом зубатовщины, регулярно собирать, шире распространять и обстоятельнее разъяснять всем и каждому сведения о том, как обнявшиеся с шпионами рабочие беседуют с бывшими, настоящими и будущими генералами, великосветскими дамами и «истинно русскими» интеллигентами». Обращаясь к одному из лидеров московского зубатовского общества, В. И. Ленин ставил вопрос: «Не на полицейские ли денежки и съездили Вы с Вашими товарищами в Питер, г. Слепов?» 57 ******

Интересный и большой фактический материал по поводу приезда в Петербург московских зубатовцев и их выступлений перед рабочими, опубликованный позже в «Искре» под названием «Неудачный дебют», редакция получила от И. В. Бабушкина. «Петербургские товарищи не только не питают к этим лицам уважения, но относятся с большим недоверием к их речам и действиям! — говорилось в статье. — И если некоторые товарищи не вполне точно понимают зубатовщину, то они инстинктивно чувствуют омерзительность истинной цели»58. Один из петербургских зубатовцев, Горшков, на собрании призвал рабочих «передавать в руки полиции всех, кто противодействует нашему благому начинанию». «Искра» специально остановилась на этом факте, предупреждая петербургских рабочих, что судьба зубатовского движения будет во многом зависеть от того, как они сумеют противостоять этой полицейской подделке.

Наряду с отправкой материалов в «Искру» Петербургский комитет РСДРП поручил членам комитета и передовым рабочим выступить на собраниях «рабочих союзов» с разоблачением действий зубатовцев, а также организовал выпуск прокламаций, вскрывающих суть «легальных союзов»: «Волк-оборотень», «Волчий зуб и лисий хвост», «Доклад старшего фабричного инспектора Управляющему Отделом промышленности». Последний материал оказался настолько интересным, что редакция «Искры» полностью опубликовала его, снабдив примечаниями59. Большое количество листовок, прокламаций и даже брошюр, выявлявших антинародную сущность зубатовской политики, печаталось в подпольных типографиях России. В марте 1902 г. в Кишиневской типографии по заказу Московского комитета РСДРП тиражом 5 тыс. экземпляров была издана брошюра «Легальные союзы и русское рабочее движение». К сожалению, при аресте искровской типографии в руки полиции попал весь тираж только что отпечатанной брошюры. В докладе делегата Бакинского комитета РСДРП на II съезде партии говорилось о выпуске прокламации «О зубатовцах» тиражом 1 тыс. экземпляров60.

Искровцы использовали все доступные им средства и каналы для разъяснения трудящимся массам опасности зубатовской ловушки. Их усилия не прошли бесследно: все большее число рабочих стало задумываться о целесообразности дальнейшего участия в работе этих легальных организаций.

Чтобы поднять авторитет и укрепить свои пошатнувшиеся позиции, Зубатов и его последователи пытались вовлечь крупных фабрикантов в легальные полицейские организации. По рекомендации департамента полиции зубатовцы на своих собраниях избрали почетными членами общества ряд известных предпринимателей и представителей науки. Последние, опять же по совету полиции, сделали денежные пожертвования. В этой связи московское охранное отделение сообщало в феврале 1902 г. московскому обер-полицеймейстеру Д. Ф. Трепову: «...в кассу взаимопомощи рабочих в текстильном производстве от фабрикантов, избранных в почетные члены общества, поступили следующие пожертвования: Истомина — 600 руб., Ганшина — 500 руб., Сегалова — 75 руб., Синицына — 100 руб., причем последние двое обещали вносить таковую сумму ежегодно; кроме сего в означенную кассу поступили пожертвования от Преосвященного Парфения — 100 руб. и от неизвестного — 100 руб., а всего 1475 руб.»61

Работа по привлечению фабрикантов и других известных представителей «власть имущих» к деятельности зубатовских организаций не дала желаемых результатов. Многие из них под разными предлогами отказывались от такого сотрудничества. Почетный член общества профессор И. X. Озеров не только отказался от этой «чести», но даже опубликовал заявление, причем свой отказ мотивировал следующим образом: «Не находя за собой достаточных заслуг для этого (избрания), так как устав (кассы взаимопомощи. — В. Н.), выработанный В. Э. Деном и мной, был впоследствии сильно изменен, и, следовательно, не имея возможности брать на себя нравственной ответственности за правильное функционирование кассы, я слагаю с себя звание почетного члена»62.

Непопулярность зубатовских организаций среди рабочих становилась все очевиднее. Меры, предпринимаемые полицией по укреплению их влияния в массах, не имели успеха. Красноречивым и убедительным подтверждением тому может служить довольно любопытный документ тех лет, обнаруженный недавно в материалах департамента полиции. Речь идет о заявлении двух членов зубатовской организации, адресованном в Московский комитет РСДРП. В нем они писали: «Мы, нижеподписавшиеся, состоявшие ранее в «зубатовской» организации, сим заявляем: что мы, принимая деятельное участие в зубатовской организации, мы не намерены были провоцировать и тормозить ход освобождения рабочего класса в России, мы думали, что созданием какой-либо организации мы сможем помочь освобождению рабочего класса, но, попав в руки полиции, мы невольно должны были подчиниться этой полиции.

Теперь же признавая всю гнусность и зло этой полицейской организации и находя наше настоящее положение безвыходным, когда каждый встречный рабочий клеймит нас «зубатовцами» и провокаторами (чего никогда в действительности не было), мы просим Московский Комитет РСДРП принять нас в ряды пролетарской партии, ибо мы по своему положению и убеждениям не можем быть иными, предлагая объявить организованным рабочим, чтобы они нас не считали за провокаторов и дать ответ на это заявление. P. S. В случае надобности напечатания в газетах просим не оглашать наших фамилий»63.

Зубатов все более убеждался, что созданные им легальные рабочие организации не только непопулярны, но и начинают разваливаться. Кроме того, резко обострились отношения, с одной стороны, между фабрикантами и рабочими, а с другой — между инициаторами создания организаций и фабрикантами. В такой обстановке зубатовцы решили пойти на крайние меры. В 1903 г. они провели на предприятиях ряд забастовок с целью добиться от предпринимателей незначительных уступок. Петербургский градоначальник, ссылаясь на решение министерства внутренних дел, дал указание старшему фабричному инспектору и представителям промышленности, в котором говорилось, что «они обязаны делать своим рабочим все уступки, которые понадобятся для предотвращения забастовок и возможных вследствие их беспорядков»64 Эти действия вызвали резкое недовольство в правительственных кругах и среди крупных промышленников. Положение зубатовцев еще более ухудшилось в связи с попыткой организовать в Одессе и некоторых других южных городах экономические забастовки, поскольку под воздействием социал-демократов они вскоре развернулись во всеобщую политическую стачку. Царское правительство, напуганное широким размахом рабочего движения, решило прекратить становившийся все более опасным эксперимент. Последовали массовые аресты, сотни рабочих были сосланы в Сибирь. Трудящиеся массы на собственном опыте убедились, что политических прав невозможно добиться без свержения самодержавия.

Несмотря на резкое ослабление влияния зубатовцев среди рабочих, борьбу с ними революционные социал-демократы не прекратили. Вопрос о ней был включен в повестку дня II съезда РСДРП и широко обсуждался делегатами. В принятых документах съезд рекомендовал всем российским социал-демократам и впредь «продолжать неустанную борьбу против зубатовщины во всех ее видах, разоблачать перед рабочими своекорыстный и предательский характер тактики зубатовских демагогов и призывать рабочих к объединению в одном классовом движении борьбы за политическое и экономическое освобождение пролетариата» 65.

Последовательная и принципиальная борьба с зубатовщиной революционных социал-демократов под руководством ленинской «Искры» дала положительные результаты. Повсеместно шел быстрый рост классового самосознания рабочих, крепла их решимость бороться против самодержавия. Революционный рабочий класс России оказался на высоте положения, его не смогли сбить с пути фальшивые призывы зубатовских организаций, и огромная заслуга в этом принадлежала ленинской «Искре». Публикуемые ею материалы, разоблачающие провокаторскую сущность «полицейского социализма», находили широкое распространение среди трудящихся. Российские социал-демократы хорошо понимали, что решающая роль в разгроме зубатовщины принадлежит «Искре». Эта мысль неоднократно подчеркивалась уже тогда в подпольных революционных изданиях. Так, например, в пятом номере «Рабочего бюллетеня» — гектографированном издании Пермского комитета РСДРП, вышедшем в июле 1903 г., — говорилось: «Когда проявилась «зубатовщина», «Искра» первая раскрыла ее сущность, и, может быть, русское социал-демократическое движение не свернуло с верного пути, на который оно встало, только благодаря ей»66.

Не менее ценным свидетельством служат также воспоминания непосредственных участников борьбы с зубатовцами в Москве. «Я наблюдал, я следил буквально с замиранием сердца, — вспоминал впоследствии Н. Э. Бауман, — как падала, разрушалась, уничтожалась зубатовщина, срывалась эта мерзкая липкая паутина после каждого полученного на московских фабриках и заводах номера «Искры»» 67.

Временное увлечение части несознательных рабочих псевдодемократической политикой уступило место искреннему возмущению действиями зубатовцев. Большую роль в этом сыграла пропагандистская деятельность «Искры», чего даже сегодня не могут «простить» ей буржуазные историки типа Шапиро и Флетчера. В своих трудах они с гневом обрушиваются на редакцию газеты за ее последовательную и бескомпромиссную борьбу с зубатовщиной. Шапиро утверждал, что зубатовщина явилась «искренней попыткой со стороны наиболее дальновидных полицейских офицеров принудить закостенелое самодержавие к немного более просвещенным методам правления». Флетчер также защищает от критики «Искры» действия зубатовцев и царскую политику заигрывания с рабочими. Однако время показало, кто оказался прав. Еще тогда, когда Зубатов только затевал свой провокаторский эксперимент, редакция «Искры» предсказывала: «Зубатов дождется той поры, когда при свете открытой борьбы за свободу народ повесит его на одном из московских фонарей»68. Это предвидение сбылось: боясь суда народа, Зубатов в первые дли Февральской революции 1917 г. покончил жизнь самоубийством. Так история вынесла свой приговор зубатовским организациям и их творцу.

 

Примечания:

 

* Деятельность зубатовской организации в России освещалась уже в начале XX в. в подпольной социал-демократической литературе. Особую роль в ее разоблачении и борьбе с нею сыграла руководимая В.  И. Лениным газета «Искра». После Великой Октябрьской социалистической революции, когда для исследователей были открыты архивы департамента полиции, появились книги, брошюры и статьи о деятельности Зубатова и зубатовщине. Однако в них недостаточно полно отражено участие «Искры» и революционных социал-демократов в борьбе с зубатовщиной (см. Заславский Д. Зубатов и Маня Вильбушевич. М., 1923; Айнзафт С. Зубатовщина и гапоновщина. М., 1925; Козьмин Б. П. С.  В. Зубатов и его корреспонденты. М. — Л., 1928; Игнатьев В. Борьба против зубатовщины в Москве. М., 1939; Корелин А. П. Русский «полицейский социализм». — Вопросы истории, 1968, № 10; Лаверычев В. Я. Царизм и рабочий вопрос в России (1861 — 1917 гг.). М., 1972).

** Кандидатуры всех членов «совета рабочих» предварительно обсуждались в охранном отделении. Все они были платными агентами Зубатова. Так, уже упомянутый Афанасьев получал ежемесячно 85 руб, Красивский — 100 руб., остальные — от 20 до 70 руб. Размер жалованья зависел от роли, которую каждый из них играл в этой организации (ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 987, л. 9 — Поб).

*** Лекционная деятельность, как правило, хорошо оплачивалась. На устройство лекций и бесед московскому обер-полицеймейстеру ежегодно выделялось 10 тыс. руб. (ЦГАОР СССР, ф. MOO, оп. 1901 г., Д- 1090, л. 238 — 241).

**** Этот адрес «с марта 1902 по июнь 1903 г. служил для присылки редакции «Искры» писем и корреспонденций», — было указано в «Переписке В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»...» (т. 3, с. 747). Однако новые факты свидетельствуют, что им редакция «Искры» пользовалась уже в январе 1902 г. Статья подписана: «К-умб (один из троих любителей пива с сухариками, не доктор)». Автором ее мог быть И. X, Лалаянц (подпольная кличка Колумб).

***** По всей вероятности, это была жена Н. Э. Баумана — К. П. Медведева.

****** Сохранившиеся документы свидетельствуют, что все расходы по поездке Афанасьева и Слепова оплачивались департаментом полиции. В 1902 г. Афанасьев получил на эти цели 293 руб. По поводу поездки в Петербург Слепов позже писал: «Билеты (II класса) нам дали в охранном отделении» (ЦГАОР СССР, ф. MOO, on. 1901 г., д. 1090, л. 238 — 241; Русское слово, 1905, 30 июля).

 

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 467.

2 Краткая история рабочего движения в России (1861 — 1917 гг.). М., 1962, с. 170.

3 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, 1901 г., д. 987, л. 18.

4 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 5 д-во, оп. 1902 г., д. 443, л. 2.

5 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 249, д. 33, л. 35.

6 История Коммунистической партии Советского Союза, т. 1. М., 1964, с. 359.

7 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 37.

8 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 2, ч. 1, лит. Г, л. 42.

9 Там же, л. 45.

10 ЦГАОР СССР, ф. 634, on. 1, д. 10, л. 11 — 12.

11 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 987, л. 9-11об.

12 Искра, 1901, № 9.

13 Козьмин Б. П. С. В. Зубатов и его корреспонденты. М. — Л., 1928, с. 20.

14 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 404, л. 51.

15 ЦГАОР СССР, ф. 634, on. 1, д. 10, л. 11 — 12.

16 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 2, ч. 1, лит. Д, л. 4.

17 Каторга и ссылка, 1925, № 1 (14), с 110 — 111.

18 Искра, 1901, № 8.

19 ЦГАОР СССР, ф. МОО, оп. 1904 г., д. 1253, л. 58.

20 Искра, 1901, № 8.

21 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1901 г., д. 24, л. 3!23.

22 Корелин А. П. Русский «полицейский социализм». — Вопросы истории, 1968, № 10, с. 56; Лаверычев В. Я Царизм и рабочий вопрос в России (1861 — 1917 гг.). М., 1972, с. 152.

23 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1901 г., д. 24, л. 365.

24 Курьер, 1902, № 255.

25 ЦГИА г. Москвы, ф. 131, оп. 92, д. 156, л. 4 — 5.

26 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 971, т. 1, л. 193; Искра, 1902, № 16.

27 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 404, л. 40об.

28 Искра, 1902 г., № 30.

29 Заславский Д. Зубатов и Маня Вильбушевич. М., 1923, с. 45.

30 Искра, 1901, № 11.

31 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 404, л. 72.

32 Искра, 1902, № 19.

33 Искра, 1900, № 1.

34 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 182; Искра, 1901, № 8; 1902, № 30; 1903, № 31.

35 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 267.

36 Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова, т. 1. М., 1973, с. 194; Искра, 1901, № 10.

37 ЦГАОР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 555, л. 25.

38 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 12, с. 194.

39 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 555, л. 96.

40 ГАПО, ф. 93, оп. 2, д. 9а, л. 15 — 16.

41 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 100.

42 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1901 г., д. 500, л. 69.

43 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 555, л. 25об.

44 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 971, т. 1, л. 149.

45 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 101, л. 41.

46 ЦГАОР СССР, ф. 634, on. 1, д. 10, л. 68; ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 555, л. 26 об.

47 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 368.

48 ЦГАОР СССР, ф. 1167, оп. 2, д. 3060, л. 1 — 7.

49 Искра, 1903, № 31.

50 Там же.

51 Искровский период в Москве. М. — Л., 1928, с. 117 — 128.

52 Искра, 1902, № 30.

53 ЦГАОР СССР, ф. 110, on. 1, д. 941, л. 146.

54 Там же, л. 148.

55 Козьмин Б. П. С. В. Зубатов и его корреспонденты, с. 20.

56 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 250.

57 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 83, 84.

58 Искра, 1903, № 32.

59 Розеноер С. М. Что мы делали. М., 1933, с. 24; Искра, 1903, № 37, 38.

60 Первая в России подпольная типография ленинской газеты «Искра». Кишинев, 1970, с. 255, 271; Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 490; Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 523.

61 ЦГАОР СССР, ф. 595, on. 1, д. 19, л. 6.

62 Курьер, 1902, № 255, 256.

63 ЦГАОР СССР, ф. 1167, оп. 2, д. 4049, л. 1.

64 ЦГАОР СССР, ф. 1167, on. 1, д. 4110, л. 1 — 2.

65 Второй съезд РСДРП. Протоколы, с. 433.

66 Ленинская «Искра» на Урале. Пермь, 1975, с. 105.

67 Агитатор, 1973, № 10, с. 44.

68 Цит. по: Против буржуазных фальсификаторов истории и политики КПСС. М., 1970, с. 92 — 93. См. также: Искра, 1900, № 1.

 


 

3. БОРЬБА ИСКРОВЦЕВ СО ШПИОНАМИ И ПРОВОКАТОРАМИ

Революционным социал-демократам довольно часто приходилось сталкиваться со шпионами и провокаторами в рядах рабочего движения. Это были наиболее ненавистные слуги царского самодержавия. Под видом революционеров они часто засылались в социал-демократические, рабочие и студенческие организации, искровские группы. Их провокаторская деятельность зачастую наносила ощутимый урон революционному движению, поэтому борьба со шпионами и провокаторами рассматривалась как необходимая и очень важная часть в работе местных комитетов РСДРП. Этому большое значение придавал и В. И. Ленин.

Многочисленные факты свидетельствуют, что царское самодержавие особое внимание уделяло наблюдению за крупными промышленными центрами России, а также городами, в которых сосредоточивалось большое число политических ссыльных. Среди них были Петербург, Москва, Киев, Баку, Кишинев, Одесса, Самара, Полтава, Псков, Уфа и др. Особый «интерес» правительство проявляло к социал-демократическим организациям, действовавшим в России. В своей работе полиция строго руководствовалась принципом: там, где появляется революционер, должны быть ее «глаза и уши». Под особым контролем находилась столица. «Искра» неоднократно писала о том, насколько широко было распространено шпионство и провокаторство в Петербурге. Например, о деятельности начальника петербургского охранного отделения полковника Пирамидова газета сообщала: «Не легко подсчитать количество шпионов и провокаторов, пущенных Пирамидовым в обращение в среду рабочих и молодежи»1.

Подобная деятельность полиции считалась вполне естественной и нормальной. Дело дошло до того, что на похоронах Пирамидова, организатора тридцати массовых арестов, за гробом несли венки с надписью: «От тайной агентуры». «До сих пор венки с такими надписями, наверное, не встречались на чьих-либо похоронах, — с сарказмом подчеркивала «Искра». — За Судейкиным несли, правда, венок «от сослуживцев», но так, чтобы просто от... шпионов, нет, этого не бывало»2.

Как известно, после окончания сибирской ссылки Владимир Ильич поселился на непродолжительное время в Пскове, где в условиях строжайшей конспирации осуществлял работу, связанную с подготовкой «Искры» и «Зари». В этот период он провел ряд встреч с единомышленниками и представителями различных оппозиционных групп.

Царская полиция хорошо понимала, что политический поднадзорный В. И. Ульянов является крупнейшим революционным деятелем в России. Поэтому за каждым его шагом следили самым внимательнейшим образом. Для наблюдения за ним были мобилизованы наиболее опытные агенты. В мае 1900 г. петербургское охранное отделение докладывало в департамент полиции: «Старшему филеру в г. Пскове Горбатенкову преподана инструкция усилить наблюдение за проживающим там Ульяновым»3.

С целью сбора более подробных сведений о деятельности В. И. Ленина царский жандарм Пирамидов не ограничился одной посылкой филеров в Псков, но и счел нужным прибегнуть к услугам провокаторов. Удалось установить, что одним из них был петербургский журналист П. Э. Панкратьев* 4. Среди оппозиционно настроенной интеллигенции он выдавал себя противником царского самодержавия, а на деле являлся платным агентом. Пользуясь связями и доверием некоторых местных революционеров, Панкратьев приехал из Петербурга в Псков и проник на одно из закрытых собраний псковской интеллигенции, на котором присутствовал В. И. Ленин.

Уже после отъезда В. И. Ленина за границу была разоблачена провокаторская деятельность Панкратьева. Искровцы немедленно сообщили об этом в редакцию газеты5. Вскоре на страницах «Искры» появилось предостережение, в котором говорилось, что петербургский литератор П. Э. Панкратьев, сотрудник газет «Северный курьер», «Петербургские ведомости» и ряда журналов, является, кроме того, сотрудником департамента полиции. Об этом свидетельствовал опубликованный документ:

Его Высокородию, г. Начальнику отделения по охранению общественной безопасности и порядка. Агента 1-й степени Петра Эмануиловича Панкратьева

Рапорт:

Сим честь имею довести до сведения Вашего Высокородия, что, согласно распоряжению Начальника Деп. Полиции, я прибыл 10 июня в Одессу.

П. Панкратьев6

Тяжелым ударом для российских социал-демократов явился арест многих членов петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Оказавшись в тюрьме, В. И. Ленин послал товарищам, оставшимся на свободе, написанное между строчек одной из книг предупреждение о провокаторе Михайлове, по доносу которого была арестована группа «стариков» — членов «Союза борьбы».

Позднее, обобщив многолетний опыт подпольной борьбы российских революционеров и проанализировав историю ареста петербургского «Союза борьбы», В. И. Ленин пришел к твердому убеждению, что революционным социал-демократам «нужны люди, следящие за шпионами и провокаторами»7. В связи с разоблачением ряда лиц он счел необходимым в письме к социал-демократу Г. Д. Лейтейзену обратить внимание российских революционеров на необходимость систематической борьбы с провокаторами и шпионами, образования дружин для изобличения их, слежения за ними, травли их и тому подобного8. В 1902 г. Владимир Ильич написал письмо петербургскому социал-демократу А. А. Шнеерсону, касающееся практики революционной работы в Петербурге. В ленинском наследии эта работа известна под названием «Письмо к товарищу о наших организационных задачах». Первоначально оно не предназначалось для печати, однако, учитывая большое значение затронутых в нем вопросов и широкое распространение его текста в революционных кругах, В. И. Ленин позже счел нужным опубликовать письмо. В нем изложены ленинские положения по важнейшим проблемам революционной борьбы. Не обошел молчанием В. И. Ленин и вопрос борьбы с провокаторством, так остро стоявший перед социал-демократами. Для успешной борьбы с этим злом Владимир Ильич считал необходимым создание на заводах и фабриках специальных «кружков для слежения за шпионами...» 9.

Обращает на себя внимание тот факт, что как в «Письме к товарищу о наших организационных задачах», так и в письме к Лейтейзену, написанных в сентябре 1902 г., В. И. Ленин высказал одну и ту же мысль — о необходимости создания специальных организаций для систематической борьбы с провокаторами и шпионами. Задачи и функции лиц, занимавшихся выявлением шпионов, а также формы и методы их подпольной работы подробно им не раскрывались, однако принципиальная позиция приведена довольно четко. В. И. Ленин считал важным разъяснить рабочим, «что убийство шпионов и провокаторов и предателей может быть, конечно, иногда безусловной необходимостью, но что крайне нежелательно и ошибочно было бы возводить это в систему, что мы должны стремиться создать организацию, способную обезвреживать шпионов раскрытием и преследованием их. Перебить шпионов нельзя, — писал он, — а создать организацию, выслеживающую их и воспитывающую рабочую массу, можно и должно» 10.

Практика революционной борьбы убедительно подтверждает, что искровцы строго придерживались изложенных выше принципов. В ходе борьбы с самодержавием революционеры очень редко прибегали к физической расправе и убийствам провокаторов. Эта крайняя мера применялась в исключительных случаях, когда требовалось уберечь от провала и ареста десятки революционеров.

В обзоре революционного движения в России за 1901 — 1903 гг., составленном сотрудниками департамента полиции, отмечалось, что в течение 1903 г. было убито четыре шпиона и провокатора**. В специальной таблице — перечне о «террористических посягательствах на лиц, оказавших услуги розыскного характера» разбирается каждый такой случай физической расправы.

На протяжении длительного времени нижегородское охранное отделение вело наблюдение за местными революционерами. В поле зрения полиции находились социал-демократы А. Ф. Войткевич, неоднократно встречавшийся с В. И. Лениным в 1900 г. в Нижнем Новгороде, и Иваницкие, на квартире которых часто собирались революционеры. Последние строго соблюдали конспирацию и в работе были очень осторожны. В очередном донесении в департамент полиции начальник Нижегородского жандармского управления вынужден был признать, что «осветить деятельность этих лиц во время сборищ, путем агентуры внутренней, пока не представляется возможным за отсутствием соответствующего агента, которого очень трудно найти ввиду большого опыта всех лиц семьи Иваницких и их неослабной осторожности»11. Здесь же отмечалось, что А. Ф. Войткевич почти ежедневно посещает семью Иваницких и, несомненно, играет руководящую роль в организации различного рода нелегальных встреч.

«..Во время сборищ, — сообщал начальник жандармского управления, — квартира тщательно охраняется филированием, причем усердие Войткевича***  доходит до того, что он подходит в упор к проходящим, почему-либо кажущимся ему подозрительными, осматривает их пристально, а иногда задает вопросы: что Вам здесь нужно, зачем Вы здесь ходите и т. п. Подобная бесцеремонность, конечно, иногда возбуждает резкие ответы со стороны проходящих, но это нисколько не стесняет его. В числе других лиц, раза два, он подходил с подобными вопросами и к филерам вверенного мне управления, не зная их лично, а равно и их обязанностей. При таких условиях, естественно, даже наружное наблюдение требует большой осторожности и приходится постоянно менять филеров, чтобы не возбудить в нем еще большей подозрительности частым появлением одного и того же лица» 12.

В дальнейшем охранке все же удалось заслать в Нижегородскую социал-демократическую организацию провокатора. Длительное время революционеры не могли раскрыть этого человека. Однако весной 1903 г. был заподозрен один из членов организации, удалось установить даже его фамилию. В письме от 19 апреля 1903 г. один из нижегородцев сообщал в «Искру»: «Мы переживаем или, лучше сказать, готовимся к кризису. Дело в том, что у нас, по-видимому, проявился провокатор****  в рабочей организации. Я пишу пока «по-видимому», другие же говорят это утвердительно и даже называют имя. Скоро это выяснится. Если так, то последствия будут серьезны» 13.

В течение полугода собирались факты и материалы, компрометирующие подозреваемое лицо. О последствиях этой истории в одном из донесений в департамент полиции вскоре сообщалось, что 17 сентября 1903 г. близ Нижнего Новгорода обнаружен труп тайного агента нижегородского охранного отделения И. Д Пятницкого 14. Из полицейских донесений видно, что аналогичные убийства тайных агентов в 1903 г. были совершены в Бобруйске, Пинске и Твери.

Все вышеназванные факты редакции газеты «Искра» были хорошо известны. Однако на этой форме борьбы она умышленно не заостряла внимание революционных социал-демократов. За время выхода ленинской «Искры» был опубликован только один небольшой материал, повествующий о физической расправе с провокатором. Притом он был подан читателю таким образом, что каждый понимал вынужденную необходимость принятого решения. Публикация была озаглавлена «Убийство шпиона», в ней неизвестный корреспондент писал: «1 мая за Нарвской заставой в Петербурге состоялось собрание 100 организованных рабочих, на которое проник шпик. Узнав об этом, рабочие тут же объявили, что, если участники собрания будут арестовываться, шпион будет убит. Вскоре после этого несколько человек было арестовано по обвинению в том, что участвовали на сходке. 26 мая шпион был найден убитым... В момент убийства шпион имел в кармане приказ об аресте двух рабочих, за которыми он, по-видимому, следил. Фамилия шпиона — Тулин»15.

В деятельности революционных социал-демократов особое внимание уделялось разоблачению шпионов и преданию их действий широкой огласке. Большую помощь в этом оказала ленинская «Искра». Почти в течение трех лет она регулярно публиковала различные материалы, в которых изобличала предателей и раскрывала их неблаговидную роль. Последующий ход революционного движения подтвердил правильность избранной тактики.

В статье «Царское правосудие и царская милость» позиция редакции газеты по этому вопросу была предельно четко сформулирована. «Социал-демократия не может увлекаться такими мерами борьбы, как убийство шпионов, — говорилось в ней. — Вся надежда социал-демократии — в движении всего рабочего класса, всей ее массы, и такое средство борьбы, которое, по-существу, может быть только делом отдельных личностей, ничего не дает делу борьбы за освобождение всего класса (...). Против того, чтобы шпионы могли наносить большой вред делу, рабочая партия должна бороться путем выработки такой крепкой и строгой организации, которой никакие провокаторы не могли бы нанести вреда, против всей шпионской системы мы должны бороться, неустанно раскрывая рабочему классу все ее гнусности, призывая рабочие массы беспощадно травить, бойкотировать и выживать (напр., устраивая стачки с требованием удаления шпиона) с заводов всяких шпионов, предателей и изменников. Эти средства борьбы и действительны и незаменимы по своему агитационному значению» 16.

Анализ материалов, опубликованных на страницах «Искры», свидетельствует о том, что тема борьбы с провокаторами и их разоблачения не сходила с повестки дня. В редакцию из самых различных уголков России приходили письма с просьбой показать истинное лицо того или иного шпиона, провокатора. Многие из них публиковались в газете с такими подзаголовками, как «Из Сибири пишут», «Нас просят напечатать предостережение», «Из Ярославля пишут», «Харьковские товарищи просят нас», «Киевский Комитет объявляет предателем» и т. д. Из большого количества заявлений и корреспонденций такого рода в «Искре» помещалась лишь небольшая часть. В случае малейшей недоговоренности или неясности вопроса материал откладывался. По поводу одного из таких случаев редакция «Искры» официально уведомляла: «К сожалению, в таком виде ваше заявление не может быть напечатано. Приводя фамилии всех выдававших рабочих, вы не упоминаете фамилии того «интеллигента», который, как вы сообщаете, вел себя так позорно. Только при условии оглашения фамилий всех виновных, невзирая на звание, мы поместим заявление» 17.

Революционные социал-демократы находили на страницах «Искры» многочисленные предостережения и сообщения о появлении в их среде провокаторов. В марте 1901 г. в местечке Никольском Владимирской губернии были произведены аресты. Арестован был рабочий Рудаков, которого вскоре выпустили, а также произведены обыски у Иванова и Агафонова. «Причины такого набега, как нам удалось узнать, — сообщалось в «Искре», — деятельность шпиона-провокатора Ниткина (настоящая фамилия Дмитриев)... Дмитриев-Ниткин живет среди рабочих в казарме. Приметы: лет 33, рост выше среднего, плотного телосложения, большой лоб, мутные серые глаза, говорит мягко, при разговоре на лбу делаются морщины, смотрит исподлобья» 18 *****. После публичного разоблачения провокатору рискованно было оставаться в Никольском и вершить свое черное дело, поэтому его перевели в другой город. Узнав об этом, рабочие Орехово-Зуева поставили в известность «Искру»: «Предупреждаем владимирцев-на-Клязьме, что Дмитрий Ниткин (см. ном. 6 «Искры») теперь уже служит урядником во Владимире» 19.

Видимо, на смену этому провокатору был подобран другой, ибо охранке по-прежнему удавалось получать агентурные данные о деятельности подпольщиков в Орехово-Зуеве. В материалах департамента полиции хранится дело «Об Орехово-Богородской организации РСДРП», из которого видно, что в 1901 г. именно агентурным путем были выявлены многие связи членов этой организации. В частности, отмечалось что в селе Орехове и местечке Никольском среди рабочих образовалось тайное сообщество, являющееся одной из организаций Российской социал-демократической рабочей партии. Узнав от одного из агентов, что 23 декабря 1901 г. в селе Орехове, в доме Шанина, в квартире, занимаемой рабочими Лапиным и Захаровым, состоится собрание членов местной организации Российской социал-демократической рабочей партии, полиция произвела аресты его участников. В числе арестованных оказался и прибывший из Москвы руководитель кружка агент «Искры» И. В. Бабушкин20.

С материалами, разоблачающими шпионов и провокаторов, революционеры, как правило, знакомили своих товарищей. Некоторые сообщения такого рода переписывались ими из «Искры», а затем распространялись. Во время ареста московской социал-демократки М. Зворыкиной полиция отобрала тетрадь, в которой оказалась переписанная от руки информация, опубликованная ранее в «Искре». В ней говорилось: «Московский шпион Игнатий Никитич Зеленов. Высокий здоровенный парень, лицо красное, блондин. Знакомясь, любит говорить об астрономии. В прошлом году для приобретения «интеллигентности» брал уроки у студента. Разъезжает иногда по провинциальным городам»21.

Почти в каждом номере «Искры» помещались сообщения о деятельности шпионов и провокаторов, нередко их бывало по три-четыре22. Можно привести немало примеров, когда редакция газеты публиковала несколько материалов, касающихся одного и того же провокатора, причем интервал между такими публикациями иногда был свыше двух лет, что свидетельствовало о последовательности «Искры» в доведении начатого дела до конца.

В феврале 1901 г. газета поместила небольшую корреспонденцию, присланную из Сибири. В ней рассказывалось о политических ссыльных, вновь прибывших в Сибирь из европейской части России. Арестованы они были по доносу провокаторов. В Одессе, например, сообщал неизвестный корреспондент, «во всем этом винят одессита Гандера, которого называют провокатором»23. Предостережение «Искры», видимо, было воспринято недостаточно серьезно, так как с Гандером продолжали поддерживать связи некоторые революционно настроенные лица. Именно этим можно объяснить письмо, направленное агентом «Искры» Р. С. Землячкой из Одессы в редакцию. «Здесь носятся упорные слухи, — писала она, — что фигурировавший в 98 г. провокатор Гандер снова взялся за работу. Об этом настойчиво, и разные лица, просят напечатать в «Искре». Вернувшийся из ссылки, Цыперович поселился у него и всячески защищает его. Упомяните в предостережении о его защитниках»24. Тем не менее в очередном номере «Искры», вышедшем в марте 1903 г., вновь сообщалось, что в Одессе опять появился на горизонте известный провокатор Гандер. «Несмотря на то, что этот господин уже неоднократно был опубликован как шпион, — говорилось в «Искре», — находятся люди, относящиеся к нему по-товарищески. Стыдно, господа!»25 Из тактических соображений фамилия Цыперовича в газете не упоминалась. Это предостережение, видимо, отрезвляюще подействовало на тех, кто поддерживал с Гандером связь.

В 1900 — 1903 гг. в Вятской губернии находилось значительное число политических ссыльных. Некоторые из них были тесно связаны с редакцией «Искры». Это было известно местной полиции, и она внимательно следила за ними. С целью пресечения противоправительственной деятельности социал-демократов, группировавшихся вокруг Н. И. Бушена, сотрудники полиции подослали туда своего человека. Им оказался некто М. Вильямсон. История разоблачения его такова. В конце сентября 1901 г. на квартире Бушена состоялось конспиративное собрание ссыльных социал-демократов. Обсудив намеченные вопросы, участники собрания стали расходиться. Один из них по ошибке надел пальто ссыльного Вильямсона, в кармане которого неожиданно обнаружил рапорт-донесение жандармскому полковнику. Как только стало известно об этом, немедленно были приняты меры предосторожности26. Один из вятских корреспондентов сообщил в редакцию «Искры» об этом факте. Вскоре в газете появилось предостережение: «Здесь новый синий офицер из зубатовской школы навез провокаторов и шпионов; один провокатор в форме студента политехника даже устроил порядочную сходку. На этих днях был пойман с поличным (с письмом к полицеймейстеру) один ссыльный по фамилии Вильямсон. Он сознался во всем решительно, до мельчайших подробностей, и оказалось, что высылкой ссыльных из Вятки, обысками и последними арестами обязаны ему. За все это он успел получить 60 руб. Ему остается до конца ссылки 2 месяца, и он уезжает из Вятки, так что нужно иметь в виду другим»27.

Следует заметить, что революционерам далеко не всегда удавалось своевременно разоблачить подосланных агентов, которые зачастую успевали наносить настолько громадный урон, что приходилось все начинать заново. Подобных примеров, к сожалению, было немало.

Особенно гнусную роль сыграли в свое время такие провокаторы, как Меньшиков и Серебрякова. В конце прошлого века Меньшиков непродолжительное время участвовал в революционном движении, был арестован и ценой предательства получил свободу. Фигурируя под именем Ивана Алексеевича и выдавая себя за агента «Искры», Меньшиков организовал собрание воронежских социал-демократов, на котором получил необходимые сведения о Северном рабочем союзе28. Заручившись явками и паролями, провокатор направился в Ярославль, Иваново, Кострому, Владимир, где после его визитов следовали повальные обыски и аресты. В числе арестованных оказались многие видные партийные работники, в том числе искровцы О. А. Варенцова, М. А. Багаев, И. И. Кардашев, В. А. Рутковский. Достаточно отметить, что в апреле 1902 г. по его прямому доносу в России было произведено 42 обыска и 33 ареста29.

Как только стало известно о провокаторской деятельности этого субъекта, агент «Искры» В. В. Кожевникова из Москвы немедленно сообщила об этом в редакцию газеты: «Есть лицо, а именно Панкратьев******, служит в губернской земской управе во Владимире (он выпущен), который знает сего мужа в лицо... [и] может оказать услугу в отыскании сего прохвоста. Взять на себя эту трудную задачу я не могу.., но этим обязательно нужно заняться специально» 30.

Располагая о провокаторе довольно отрывочными и неполными данными, редакция «Искры» сочла необходимым все же сообщить о нем своим единомышленникам. В разделе «Хроника революционной борьбы» было напечатано следующее: «Приметы необнаруженного провокатора по делу Сев. Союза: высокого роста, полный, лет — 30 — 35, блондин, серые глаза, имеет вид ученый. Явился под именем Ивана Алексеевича и выдавал себя за нелегального и делегата от «Южнорус. Раб. Союза». Обращаем внимание товарищей на то, что в настоящее время этот субъект, по слухам, находится в том же северном районе»31.

Несмотря на предпринимаемые усилия, искровцам длительное время не удавалось раскрыть провокатора. Меньшиков в течение двух десятков лет верой и правдой служил царскому самодержавию, на его совести немало загубленных жизней. В дальнейшем, чтобы искупить свою вину, он бежал за границу и оттуда разоблачал уже тайны царской охранки, т. е. выдавал своих бывших «друзей-провокаторов». В 1911 г. в меньшевистской газете «Голос социал-демократа» было опубликовано покаянное письмо Меныцикова, в котором он просил прощения у тех искровцев, которых предал в 1902 г. и которые по его вине пошли на каторгу. Свое многолетнее предательство он пытался объяснить стремлением войти в доверие к сотрудникам департамента полиции, чтобы таким образом проникнуть в их тайны и выявить секретную агентуру в интересах революционного движения. «Тем не менее я понимаю, что достигнутые мною результаты куплены дорогой ценой, — писал он, — осуществляя свой план, я причинил много страданий. В этом отношении я чувствую себя глубоко виноватым...» 32

Сразу же после этой публикации революционные социал-демократы справедливо выразили сомнение в искренности раскаяний бывшего провокатора. Один из руководителей Северного рабочего союза, М. А. Багаев, отмечал, что отнюдь не идейность «руководила уходом Меньщикова из охранки, а нечто другое. Его «ушли» из департамента полиции, и он тогда свел счеты со своими бывшими друзьями, причем не бескорыстно. Он изрядно «подзаработал» на «сенсационных разоблачениях» тайн царской охранки»33. В историю Меньшиков вошел как провокатор, человек без принципов, чести и совести.

В течение длительного времени московская охранка засылала в революционные организации Москвы осведомителей и провокаторов. В марте 1901 г. с их помощью полиция арестовала большинство членов Московской организации. Среди них были М. И. Ульянова, М. Т. Елизаров, П. В. Луначарский, А. О. Либрехт и многие другие революционные социал-демократы. В результате ареста уже не мог оправиться от болезни П. В. Луначарский, после девятимесячного пребывания в тюрьме скончался от чахотки А. О. Либрехт. В сентябре того же года уже вновь созданный комитет был арестован в полном составе. Аресты продолжались и в последующие годы. Этому в значительной степени способствовала провокатор Серебрякова, фигурировавшая в материалах охранки под кличками Мамочка, Субботина, Туз******. На протяжении 25 лет она «работала» в революционных организациях Москвы, выдавая одного за другим, и только после победы Великого Октября была изобличена и осуждена за свою провокаторскую деятельность. Есть все основания предполагать, что с помощью Серебряковой московская полиция стремилась напасть на след представителя «Искры» в Москве Н. Э. Баумана********.

Придавая огромное значение установлению личности и аресту Н. Э. Баумана, департамент полиции предписывал московской охранке срочно «принять меры к точному выяснению личности Григорьева*********, очевидно, того самого представителя Московского отдела организации «Искры», на коего осенью еще указывала агентура»34. Однако опытного подпольщика и конспиратора даже с помощью засланной агентуры арестовать было не так-то просто. Н. Э. Бауман не раз очень искусно ускользал из рук полиции, которая следовала за ним буквально по пятам. В Москве у него имелось немало друзей, готовых в минуту опасности оказать необходимую помощь. Спасаясь от полицейского преследования, Николай Эрнестович неоднократно находил приют у известного фабриканта и мецената Саввы Морозова. А. М. Горький вспоминал такой случай: «Помню, — московская полиция выследила Баумана, он был, кажется, нелегальный; шпионы ходили за ним по пятам, измученный травлей человек терял силы, уже дважды ему пришлось ночевать на улице. Наконец решено было спрятать его у Морозова... Он спрятал Баумана в своем имении...»35

По заданию охранки в Московской социал-демократической организации работал провокатор П. Г. Ярков (Гордеев). Он сумел войти в доверие подпольщиков, связанных с редакцией «Искры». В своих показаниях Ярков обратил внимание охранки на то, что социал-демократ А. И. Унксов рекомендовал ему писать корреспонденции36. В качестве «подсадной утки» Ярков помещался в камеру политических заключенных для сбора сведений, интересующих охранное отделение. В связи с арестом группы уфимских революционеров и проведением в мае 1902 г. дознания по делу В. А. Кугушева, М. К. Газенбуш и М. П. Бойкова департамент полиции использовал его для получения «информации». С этой целью Ярков был помещен в московский Пречистенский полицейский участок, где находился политический заключенный М. П. Бойков. Провокатор заполучил от него ряд сугубо секретных данных, касающихся деятельности Уфимской подпольной организации. В материалах охранного отделения отмечалось: «Из слов Бойкова Ярков узнал, что в Уфе среди железнодорожных рабочих существует организация Уральский союз (соц.-дем. и соц,- рев. — В. Н.), которой руководят интеллигенты, из числа таковых Бойков назвал Кугушева... местным жандармам она не известна; организация эта получает нелегальные издания весьма разнообразные»37. Через некоторое время искровцам удалось разоблачить провокаторскую деятельность Яркова, о чем они немедленно поставили в известность редакцию «Искры». Они послали за границу копию обращения провокатора к рабочим, в котором он предлагал давать сведения полиции о подпольной деятельности революционеров. В. И. Ленин прочитал присланный материал и сделал на нем надпись: «Негодно, но предостеречь от Яркова (отметить)»38. Спустя некоторое время на страницах «Искры» появилась публикация под броским, привлекающим внимание заголовком: «Еще один!» «Петр Глебович Ярков — таково имя одного из московских провокаторов, «работающих» в пролетарской среде. Нашему местному Комитету удалось достать копию с документа, подписанного этим Иудой»39, — говорилось в ней. Сообщение послужило предостережением для московских революционеров.

В практике деятельности искровских организаций в России так и не было создано дружин или каких-либо других специальных организаций для борьбы со шпионами и провокаторами. Однако работа по выслеживанию и разоблачению тайных агентов велась искровцами последовательно и настойчиво. Подтверждением этого могут служить многочисленные документы. Так, в письме, адресованном в декабре 1901 г. в редакцию «Искры», киевский социал-демократ В. В. Вакар писал от имени своих товарищей, что у них есть корреспонденции для газеты — ««...Полицейские силуэты». Биографические сведения касательно трех главных сыщиков и... Список 15-ти уличных шпионов»40. Без повседневной и целенаправленной работы российских искровцев заполучить такие материалы было бы просто невозможно.

Сбором свидетельств о сотрудничестве с полицией того или иного подозреваемого лица в России занимались наиболее опытные искровцы. Затем добытые материалы переправлялись за границу, где их оперативно обрабатывала специально созданная комиссия, поскольку в самодержавном государстве в условиях полицейского гнета и насилия невозможно было заниматься расследованием подобных дел.

Летом 1903 г. среди столичных искровцев возникли подозрения в провокаторстве статистика Псковского губернского земства М. К. Ващенко, который был связан с искровцами Петербурга и Пскова. Одно время он работал в Петербургском комитете РСДРП, в 1903 г. за принадлежность к этой организации был арестован, а затем отдан под особый надзор полиции в Псков. В связи с возникшими подозрениями Е. Д. Стасова немедленно поставила в известность редакцию «Искры». Она сообщила, что искровец А. А. Шнеерсон на этот счет располагает конкретными фактами. Ващенко был отстранен от конспиративной работы. «Мы заявили ему, — писала Е. Д. Стасова, — что, если он хочет разбора дела, пусть едет за границу. Мы вам пришлем все данные»41.

В тот же самый период полиция произвела ряд арестов в Петербурге. Искровцы не без оснований подозревали, что здесь не обошлось без рук провокаторов. Поэтому в письме, адресованном в редакцию газеты «Искра», они подняли такие вопросы: «О необходимости выяснять каждый раз причины провалов. Образование своих шпионских групп, зловредность болтливости, т. к. болтливость дает пищу провокаторам»42.

В. И. Ленин и редакция газеты «Искра» не оставляли без внимания ни один поступавший сигнал о появлении среди революционеров провокаторов.

По просьбе искровцев к выяснению деятельности отдельных личностей нередко подключались и члены редакции «Искры». «Вышлите какие имеете сведения по делу Николая Афанасьева, обвиняемого в шпионстве, он называет себя Петр Яковлевич Коромыслов» 43, — просила Н. К. Крупская петербургских искровцев. В марте 1902 г. И. И. Радченко запрашивал из Москвы: «...что знаете о рабочем Зеленцове? Это важно»44. Имеющиеся сведения о нем он просил сообщить в Московский комитет РСДРП. Позже было установлено, что Зеленцов являлся тайным агентом охранки.

Характерен и такой пример. В одном из материалов, опубликованных в «Искре», промелькнула фамилия Персица, который якобы симпатизировал русскому революционному движению. На самом деле Персиц являлся агентом Зубатова. Об этом Г. В. Плеханов немедленно предупредил Владимира Ильича. «Он теперь здесь в Женеве, и мы ведем о нем следствие, — сообщал он. — Для следующего № я пришлю Вам заметку о нем... А теперь пока необходимо, чтобы администрация нашей Лиги написала всем нашим (которых может ввести в заблуждение появление имени Персица в «Искре»), чтобы они не имели с этим господином никакого дела»45.

В очередном номере газета сообщила читателям, что Персиц в беседе с Плехановым признался в провокаторстве и предлагал свои услуги для искупления вины. Плеханов решительно отклонил подобное предложение, подчеркнув, что «раскаяние шпиона — вещь более чем сомнительная»46. Редакция газеты дважды публиковала материалы об этом шпионе, дав в печати его подробнейшие приметы.

В практике революционной борьбы было немало случаев, когда отдельные члены революционных организаций становились на путь предательства и превращались в платных агентов охранки. Именно так поступил секретарь Аграрно-социалистической лиги Н. К. Паули. Предлагая свои услуги директору департамента полиции, он писал: «Мое исключительно выгодное положение среди революционных кружков за границей и в России, где бы мне ни пришлось быть, а также серьезность моих намерений... мои услуги могут быть очень значительными»47.

В связи с распространившимися за границей слухами о связях Паули с царской полицией Аграрно-социалистическая лига назначила комиссию для разбора этого дела. По поручению Лиги эсер Н. В. Чайковский в июле 1901 г. подготовил «Вопросные пункты, рекомендуемые комиссии по делу Паули». Из многочисленных вопросов особый интерес вызывает вопрос, связанный с провалами в начале 1901 г. транспорта подпольной литературы, и в частности № 1 газеты «Искра», а также ответ на него. В организации транспорта принимал участие В. И. Ленин, который вел переписку с товарищем Ролау — цюрихским студентом Э. П. Скубиком48. В протокольной записи по этому поводу отмечалось, что латышский транспортер искровской литературы Ролау был арестован по доносу контрабандиста, который выследил его нелегальный переход границы и место складирования груза49. Какое отношение к этому провалу имел Паули и почему возник подобный вопрос — из сохранившихся протоколов, к сожалению, не видно. В процессе разбора дела Паули мотивировал свое стремление установить связь с полицией для разоблачения ее секретной агентуры. Выяснить, так ли это на самом деле, конечно, было нелегко, но вскоре революционные группы были уведомлены Лигой о том, что Н. К. Паули больше членом ее не состоит.

Такое половинчатое решение никого не могло удовлетворить. В статье «Разврат в революционной среде» по этому поводу «Искра» писала, что поскольку Аграрная лига считала Паули своим членом и назначила особую комиссию для разбора этого дела, то ей следовало бы опубликовать как можно больше подробностей и документальных данных. «С своей стороны,- — говорилось в статье, — мы обращаем внимание всех товарищей на этот возмутительный и позорный случай: революционер вступает в сношения с политической полицией!.. Полицейский разврат для нас гораздо опаснее полицейского насилия»50.

Принципиальное и острое выступление «Искры» по адресу Паули многими было признано излишне жестоким по отношению к этому старому революционеру. Однако сделано это было сознательно, чтобы в дальнейшем Паули не мог вступить в какую-либо революционную организацию. Жизнь показала, что эта предосторожность оказалась не лишней.

После разоблачения Паули в печати он вновь предпринял попытку установить контакт с полицией. С этой целью он поставил в известность царскую охранку о времени своей намечаемой поездки в Россию. Однако департамент полиции отказался от сотрудничества с Паули, и при переезде границы он был арестован. О том, как вел себя на допросе бывший «революционер», «Искра» рассказала читателям в статье «Предательство Н. К. Паули», опубликованной через девять с половиной месяцев после появления о нем первой публикации в «Искре». «Пользуемся случаем, — говорилось в статье, — чтобы еще раз указать, что в делах, подобных делу Паули, неуместна никакая снисходительность. Суровый (вполне заслуженный) приговор над Паули не оградил бы нас, конечно, от окончательного его падения, но он бы лучше обеспечил неприкосновенность чести революционных организаций»51.

В. И. Ленин требовал обязательного расследования любого факта провокаторства в рядах революционеров. В каждом случае он считал необходимым срочно «создать коллегию из своей среды или из кого угодно, немедленно расследовать, откуда идут слухи, кто и когда распространял их, проверить добросовестность и серьезность этих слухов и заявить публично, прямо, честно рабочему классу: товарищи, мы поработали, мы расследовали, мы ручаемся перед вами, что дело тут серьезное»52.

Наглядным примером тщательного разбора подобных дел может служить история с выяснением «политической физиономии» социал-демократа А. Ю. Финна-Енотаевского. Летом 1901 г. за границей распространился слух о том, что якобы Финн в свое время знал об известном московском провокаторе Руме, однако умолчал об этом и даже поддерживал с ним дружеские связи. Как раз в это время Финн окончил срок ссылки в Астраханской губернии и приехал за границу. Сначала он был в Берлине, а затем направился в Швейцарию к Г. В. Плеханову. Искровцы были поставлены в известность о подозрениях относительно Финна. Это обстоятельство серьезно насторожило всех, и в том числе Г. В. Плеханова, который в письме к В. И. Ленину 17 сентября 1901 г. запрашивал: «Знаете ли Вы этого Финна (Енотаевского)? О нем отзываются не очень хорошо»53. Получив такое письмо, В. И. Ленин немедленно связался с членами редакции «Искры» и привлек россиян к разбору распространившихся слухов. В письме к П. Б. Аксельроду Ленин писал: «Этого Финна знали (немного) в России (до его ареста) моя жена и моя сестра. Он производил впечатление человека поверхностного, но в честности его не было основания сомневаться. Попался он по Московскому делу вместе с знаменитым предателем Румой и пошел в ссылку в Астрахань. Астраханские ссыльные (вполне нам известные) в честности его тоже не сомневались, тем более что Финн один из первых признал предательство Румы...

Чтобы разобраться теперь во всем этом получше, я сейчас же пишу сестре, которая знала Финна до ареста и видела его в Москве»54.

По предложению В. И. Ленина разбором дела Финна занимались видные революционные деятели, и в том числе Г. Д. Лейтейзен и 3. А. Рачинский**********.

Из переписки В. И. Ленина с Г. Д. Лейтейзеном хорошо видна ленинская позиция в разборе дела Финна. Ввиду отсутствия серьезных улик и неосновательности брошенных подозрений в адрес последнего Г. Д. Лейтейзен, видимо, полагал возможным на этом считать инцидент исчерпанным. Однако В. И. Ленин был другого мнения и требовал начатое дело довести до конца. При этом он подчеркивал, что «всестороннее разъяснение приемов и паутины провокатора Румы обязательно в интересах движения... потому что мы, члены Лиги, виноваты немножечко в том, что Лига причинила г-ну***********  громадную неприятность, может быть и не вполне им заслуженную... Не надо к одной ошибке прибавлять другую, говоря теперь, что «наша хата с краю» — после того, как мы же из хаты сор вынесли...»55.

Проверка показала, что слухи, касающиеся поведения Финна, в тот период оказались плодом недоразумений.

Редакция газеты внимательнейшим образом изучала каждый сигнал и в случае допущенной оплошности сама же исправляла ошибку. Так, например, статистик Владимирского земства Дубровский однажды был объявлен в печати предателем. Позже выяснилась ошибочность подобного обвинения. Несмотря на то что со времени первой публикации прошло более года, «Искра» сочла необходимым исправить ошибку и сообщила читателям о необоснованности подобного обвинения.

Некоторым печатным органам иногда недоставало мужества признать ту или иную допущенную ошибку. В таких случаях «Искра» также вносила ясность. В 1901 г. в Петербурге широко распространился слух о предательстве бывшего редактора газеты «Северный курьер» К. Арабажина. Недостаточно проверенный материал под броским заголовком «К позорному столбу» появился в 1901 г. в «Рабочем знамени». В 1902 г. по просьбе группы товарищей редакция «Искры» выяснила все обстоятельства этого дела и опубликовала «Заявление», реабилитирующее Арабажина57. Тем самым был преподан хороший пример объективного и принципиального подхода к делу.

История хранит немало примеров тщательного разбора разного рода слухов и подозрений в провокаторстве того или иного человека. Причем независимо от партийной принадлежности подозреваемого такие дела рассматривались самым внимательным образом. Итоги расследования, как правило, предавались общественной огласке.

Весной 1903 г. за границей было выдвинуто обвинение в провокаторстве эсеру Н. И. Музилю. В то время он поддерживал связи с искровцами, присутствовал на устраиваемых ими рефератах и дискуссиях. В письме из Женевы в Вологду Н. И. Музиль в апреле 1902 г. писал А. Ю. Броновицкой: «Что сказать о Женеве, о колонии нашей... Иногда бывают рефераты, собрания... Пробовал я даже раз возражать, и против меня ополчился сам Пл-нов************. В своей речи он меня, между прочим, величал не иначе как «автор обвинительного акта против социал-демократии»»58. Переписка Музиля перлюстрировалась сотрудниками полиции. Многие адресаты вскоре были арестованы, вероятно, это обстоятельство и дало повод к подозрению. Не исключена возможность и распространения ложных слухов о нем самими сотрудниками полиции с целью дискредитации. Специальная комиссия внимательно проверила выдвинутые обвинения и вынесла постановление по делу Музиля. Текст этого документа, опубликованного в газете «Искра», гласил, что комиссия «на основании всех сведений от лиц и организаций, знавших Музиля раньше или сталкивавшихся с ним в Болгарии, находит единогласно, что она должна отвергнуть полностью обвинение, направленное против политической чести Николая Музиля»59.

Искровцам приходилось вести борьбу со шпионами и провокаторами не только в России, но и за границей. Здесь департамент полиции создал целую сеть заграничной агентуры для наблюдения за деятельностью революционных социал-демократов. Ввиду удобного географического положения и близости к границе Российской империи Берлин наиболее часто избирался многими революционерами местом пребывания; в нем была создана и активно работала группа содействия «Искре», возглавляемая М. Г. Вечесловым. С разрешения германского правительства департамент полиции организовал в Берлине свой агентурный пункт. Заведующий агентурой Рачковский в августе 1902 г. докладывал министру внутренних дел о проделанной работе: «В конце декабря 1900 г. я приступил к организации Берлинской агентуры************* с каковой целью мной был командирован туда инженер Гартинг с тремя наружными агентами... В настоящее время... наличный состав агентов увеличился до 6 человек, при постоянном содействии берлинской полиции»60. Как видно из этого донесения, Гартинг был командирован в Берлин для организации агентурного пункта в конце декабря 1900 г. Именно с этого времени он и приступил к секретной работе. Однако немецкие правительственные органы почти в течение года хранили это в тайне, поскольку понимали всю неприглядность сотрудничества с русской полицией, и делали все, чтобы сохранить это в строжайшей тайне. Как отмечалось в марте 1903 г. в секретном предписании Министерства иностранных дел Германии, условием для разрешения деятельности русской агентуры «является неукоснительное сохранение в тайне этой деятельности»61. Однако, когда из России последовала официальная просьба об оказании содействия Гартингу, скрывать пребывание в Берлине русской агентуры стало невозможно. Поэтому Министерство внутренних дел Германии признало ее существование, но сознательно умолчало о том, что это сотрудничество началось еще в 1900 г. В официальных немецких документах было написано: «Совершенно секретно! Чиновник рус. политической полиции бывший инженер Аркадиус Гартинг был направлен своим правительством осенью 1901 г. в Берлин для надзора за ввозом в Россию запрещенных изданий»62.

Таким образом, занавес над миссией «инженера Гартинга» был открыт лишь наполовину.

На просьбу русского посла в Берлине об оказании помощи Гартингу в организации слежки и наблюдения за русскими революционерами, проживавшими в Германии, кайзеровское правительство ответило с любезной готовностью. Поскольку царскую агентуру «интересовали» революционеры, обосновавшиеся не только в столице Пруссии — Берлине, но и в Баварии, то германское Министерство иностранных дел рекомендовало федеральному баварскому правительству оказывать Гартингу помощь «касательно получения информации о проживающих в Мюнхене русских студентах, подозреваемых в сообществе с преследуемыми в России лицами»63.

В целом ряде случаев немецкая полиция оказывала активное содействие в слежке и наблюдении за русскими революционерами, прибегая при этом нередко к самым провокационным методам. Чтобы заполучить переписку Вечеслова с Россией, Гартинг решил произвести у него обыск, но официально этого сделать было нельзя. Тогда с помощью немецких полицейских было инсценировано ограбление его квартиры и изъяты все материалы, представлявшие интерес для полицейской агентуры64. Видные немецкие социал-демократы К. Либкнехт и А. Бебель помогли искровцам установить, что это дело рук Гартинга.

Штаб-квартира Гартинга находилась в одной из пивных, где русские сыщики встречались с немецкими; здесь же разрабатывались акции подкупа немецких почтовых работников, чтобы они воровали письма русских революционеров для снятия копий, и ограбления квартир политических поднадзорных. Собрав необходимые материалы такого рода сотрудничества, искровцы передали их Бебелю для запроса в рейхстаге. Узнав об этом в январе 1903 г., Гартинг с тревогой сообщал в Петербург, что «социал-демократическим депутатом Бебелем и К° будет на днях сделана в Рейхстаге интерпелляция...************** о русской полиции»65. Чтобы предотвратить нежелательный ход событий, он настойчиво добивался немедленной высылки Вечеслова из Пруссии до начала запроса. «Эта мера кажется мне необходимой при теперешних обстоятельствах, — констатировал провокатор, — авось удастся этим путем напугать здешних революционеров, чтобы они поменьше обращались к немецким социал-демократам». На этот раз в департаменте полиции неодобрительно отнеслись к действиям заведующего берлинской агентурой. Предпринятые им шаги были квалифицированы как преждевременные и неоправданные с точки зрения возможных результатов. В Петербурге опасались выпустить из поля зрения руководителя группы содействия «Искре» в Берлине Вечеслова, за перепиской и связями которого была установлена постоянная слежка. Чиновник по особым поручениям Ратаев следующим образом мотивировал свои возражения по поводу действий Гартинга: «Вечеслов один из весьма серьезных революционеров и в Берлине был обставлен хорошо. На выдачу прусские власти, из страха перед социалистами, разумеется, не согласятся, и ко всем прочим неприятностям прибавится новая задача обставлять Вечеслова в другом месте, и даже в таком, может быть, где нашего наблюдения не существует» 66.

Революционные социал-демократы довольно успешно использовали запрос Бебеля в рейхстаге для разоблачения провокаторских приемов царской полиции и ее сотрудничества с немецкой полицией. В ряде русских колоний состоялись собрания и были приняты резолюции с протестом в адрес немецкого правительства, нарушающего международные правовые нормы. Резолюции протеста вскоре появились на страницах многих зарубежных газет. Особенно большое впечатление это публичное разоблачение произвело на немецкую бюргерскую публику, которая гордилась честностью и неподкупностью своей почты.

Платная заграничная агентура и разветвленная сеть провокаторов делали свое черное дело. Они не брезгали ничем для достижения своих целей — подкупали полицейских, почтовых чиновников, прислугу. Поэтому не случайно искровцы предельно осторожно относились к появлению за границей новых людей, и особенно тех, кто пытался сблизиться с редакцией газеты. Они посылали запросы, стараясь выяснить «политическую физиономию» того или иного деятеля. Это диктовалось необходимостью обезопасить революционных социал-демократов от проникновения в их ряды царской агентуры, шпионов и провокаторов. Так, в июле 1902 г. Г. В. Плеханов в письме из Женевы к В. И. Ленину сообщал: «Сюда приехал из Сибири некто Вейншток***************. Знает ли его Дейч?»67 Ответное ленинское письмо не сохранилось. Однако на поставленный вопрос дал обстоятельный ответ Ю. О. Мартов в письме к Г. В. Плеханову. Все это наводит на мысль, что он был знаком с содержанием письма, адресованного В. И. Ленину. «Вы спрашиваете о Вайнштоке, — писал он. — 10 лет назад он был арестован в один день со мной и по одному делу, но его, как военного, отделили от меня и моих университетских товарищей и предали военному суду за пропаганду среди рабочих и солдат. Сослали на 10 лет каторги. Тогда он считался соц.-демократом и очень способным человеком. Каторжане говорят, что в Сибири вел он себя неважно — не то спился, не то сближался с уголовной братией, но Л. Гр.**************** находит, что это преувеличено, хотя лично ему он и не нравится»68. Сам подход к выяснению личности Вейнштока — наглядное свидетельство того, насколько серьезно относились искровцы к появлению в их среде недостаточно проверенных людей.

Подтверждением того, насколько большое значение В. И. Ленин придавал борьбе со шпионами и провокаторами, служит его пристальное  внимание к этому вопросу. Незадолго до II съезда РСДРП он подготовил планы письма и письмо «К вопросу о докладах комитетов и групп РСДРП общепартийному съезду». В них В. И. Ленин представил перечень вопросов, по которым рекомендовал сделать анализ и дать ответ в докладах социал-демократических комитетов и групп на II съезде партии. В числе вопросов были: «Слежение за шпионами? Борьба со шпионами и провокаторами? Формы ее, бывшие и желательные?»69

В опубликованных официальных документах II съезда РСДРП отсутствуют материалы, раскрывающие характер и формы борьбы с провокаторством. Вместе с тем трудно представить, чтобы об этом не говорилось на партийном съезде. В целях соблюдения конспирации В. И. Ленин допускал, что «на некоторые вопросы письменные ответы не могут и не должны быть составляемы, ибо это было бы разоблачением тайн». Однако считал, что «ответы на эти вопросы все же непременно должны быть обдуманы, подготовлены и обсуждены комитетами и группами, ибо на партийном съезде доклад по этим вопросам будет обязателен...»70.

Из многочисленного круга проблем, которые приходилось решать революционным социал-демократам, борьба с провокаторами и шпионами была, пожалуй, наиболее сложной и трудной. Если учесть, что департамент полиции непрерывно совершенствовал методы ведения этих форм борьбы с революционерами, то нетрудно представить, какие усилия требовались для контрборьбы с ними. И тем не менее практика революционного движения выработала стройную систему, притом довольно эффективную, которую использовали российские революционеры в борьбе со шпионами и провокаторами. Публикация обличительных материалов в «Искре», выпуск специальных листков-предостережений, революционный заграничный суд и как исключительная мера — физическое уничтожение — эти средства революционные социал-демократы использовали для борьбы с провокаторством и шпионажем.

 

Примечания:

 

* П. Э. Панкратьев (1864 — 1909) — дворянин, был близок к народникам. В 1885 г. его выслали в Архангельскую губернию под гласный надзор полиции сроком на три года. Через год он подал прошение о помиловании и вернулся в Петербург, где поддерживал тесную связь с Бурцевым и получал от него народовольческую литературу. С 1898 г. — секретный сотрудник петербургской охранки. Будучи членом подпольных кружков, Панкратьев предавал своих товарищей. После разоблачения — чиновник департамента полиции.

** Цифра, приводимая департаментом полиции, по-видимому, несколько занижена. К такому выводу приводит тот факт, что из числа уничтоженных агентов некоторые не значатся в материалах охранки, хотя в корреспонденциях, опубликованных в «Искре», об этом говорится (ЦГАОР СССР, ф. ДП ОО, оп. 253, д. 152, л. 26; Искра, 1903, № 43).

*** Полицейские власти усиленно пытались заполучить материалы, указывающие на антиправительственную деятельность А. Ф. Войткевича. Не добившись желаемых результатов, они просто-напросто арестовали его, а затем предложили покинуть Нижний Новгород. В сложившейся ситуации, которая усугублялась еще и тяжелым материальным положением Войткевича, на помощь пришли нижегородские друзья, в числе которых был и А. М. Горький. Они сделали все, чтобы помочь ему найти работу и средства к жизни. Летом 1901 г. Горький обратился с письмом к В. Г, Короленко. «Многоуважаемый Владимир Галактионович! — писал он. — Не будете ли Вы добры помочь Антону Феликсовичу Войткевичу в приискании какой-либо работы? Он служил у нас в земстве заведующим дорожным отделом, но весною был арестован, а после трех месяцев тюрьмы потерял право жительства в Нижнем. Человек очень трудоспособный и хороший» (Горький А. М. Собр. соч. в тридцати томах, т. 28. М., 1954, с. 169).

**** Имеется в виду И. Д. Пятницкий.

***** По-видимому, это сообщение было прислано в редакцию газеты И. В. Бабушкиным. К такому выводу приводит тот факт, что вскоре в одном из писем он информировал «Искру» о появлении провокатора и ввиду сложившейся обстановки поставил редакцию в известность о предстоящем отъезде Рудакова (Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 48).

****** Панкратьев — настоящая фамилия — Панкратов А. С. В 1901 г. был секретарем Владимирской губернской земской управы, его адресом пользовались искровцы для присылки писем из-за границы. На квартире Панкратова состоялась встреча О. А. Варенцовой с провокатором Меньшиковым, который выдал себя за представителя «Южно-русского рабочего союза», прибывшего для установления связей. По доносу последнего в апреле 1902 г. Панкратов был арестован.

******* От Серебряковой в свое время поступило сообщение в департамент полиции о том, что под псевдонимом Ленин в революционных кругах значился В. И. Ульянов. В «Книге революционных кличек и псевдонимов» хранится документальная запись: ««Ленин» — Ульянов [Владимир Ильич, агентурные] сведения «Туз»» (ЦГАОР СССР, ф. 63, оп. 45, д. 488, л. 46).

******** Подозрения по поводу Серебряковой были уже тогда, но серьезных доказательств не имелось. Старый революционер-подпольщик С. И. Мицкевич позже вспоминал: «Меня предупреждал еще в конце 1903 г. покойный Бауман, чтобы я не заходил к ней, так как все, кто к ней ходит, проваливаются. Это он, впрочем, объяснял тем, что за ее квартирой была слежка» (Алексеев И. В. История одного провокатора. М., 1925, с. 65).

********* Один из псевдонимов Н. Э. Баумана.

********** Во время разбора этого дела В. И. Ленин переслал через Г. В. Плеханова письмо для Рачинского (см. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 147), которое не было найдено. В архиве Дома Плеханова недавно удалось обнаружить письмо неустановленного автора. В числе прочего в нем встречается такая фраза: «Относит. Румы мы собираем еще дополнительные сведения и когда соберем, вероятно, поместим в № 9, в 8-м уже не поспеть, да и места нет» (Архив Дома Плеханова, В., 281, 4, № 2665). Задержка с публикацией материалов была вызвана стремлением собрать по возможности точные и неопровержимые факты, раскрывающие «деятельность» Румы. В расследовании этого дела приняли участие революционные социал-демократы, отбывавшие ссылку в Вологде, где в указанное время находился и Рума. Один из них, С. Г. Струмилин, вспоминал: «...колония выделила специальную комиссию, включив в число ее членов и меня» (Струмилин С. Г. Из пережитого. М., 1957, с. 142).

Из показаний самого Румы стало ясно, что его «завербовал» в свое время начальник московской охранки Зубатов. По словам обвиняемого, он вступил в контакт с полицией в надежде выудить от Зубатова «информацию, полезную для рабочего движения». Конечно, мало кто поверил в достоверность этих показаний, слишком уж он запятнал себя. Поэтому комиссия резко осудила подобные «действия» и потребовала «от него безусловного отказа от какого-либо дальнейшего его участия в революционной деятельности» (Струмилин С. Г. Из пережитого, с. 143). Следует полагать, что принятое решение было доведено до сведения редакции газеты «Искра». Разбором этого дела в тот период интересовались многие, и в газету поступали сведения от всех, кто ими располагал. Корреспонденция о провокаторе Руме была опубликована в № 12 «Искры».

*********** Имеется в виду А. Ю. Финн-Енотаевский.

************ Имеется в виду Г. В. Плеханов.

************* Под фамилией Гартинга был зашифрован секретный сотрудник, известный провокатор Ландезен-Гекельман. Рачковский высоко ценил услуги, оказываемые ему Гекельманом, предоставляя последнему заграничные командировки одну выгоднее и «почетнее» другой. В 1893 г. А. Гекельман был командирован в Кобург-Гота на помолвку Николая Александровича, наследника российского престола, за что получил 1000 руб. В 1894 г. он охранял Александра III в Копенгагене, получив подъемные, подарок, орден Данеброга и золотую медаль, затем он поехал с императором в Швецию и Норвегию на охоту, за что был награжден орденом Св. Серафима. В 1896 г. Гекельман превратился уже в инженера А. М. Гартинга — кавалера прусского ордена Красного Орла, австрийского Креста за заслуги. Гартинг сопровождал царя в Париж, получив орден Почетного Легиона, затем в Лондон — орден Виктории, в Дармштадт — орден Эрнеста. На груди его не было места для новых крестов. Наконец еще повышение — начальник берлинской агентуры. Представители царского самодержавия широко пользовались услугами подобных людей, хотя никакого уважения и симпатии к ним не питали. Даже такой убежденный сторонник самодержавия в России, как министр финансов С. Ю. Витте, характеризовал Гартинга как законченного негодяя (см. Витте С. Ю. Воспоминания, т. 2, 1894 — октябрь 1905. М., 1960, с. 167).

************** Особый вид запроса депутата парламента правительству по определенному вопросу.

*************** В переписке встречается разное написание фамилии — Вейншток и Вайншток.

**************** Л. Г. Дейч.

 

1 Искра, 1901, № 7.

2 Там же.

3 Красная летопись, 1924, № 1 (10), с. 19.

4 Прометей. Историко-биографический альманах. М., 1971, № 8, с. 340 — 342.

5 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 5, ч. 6, лит. Е, л. 111.

6 Искра, 1901, № 11.

7 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 117 — 118, 469.

8 См. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 231.

9 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 17.

10 Там же.

11 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 3 д-во, оп. 1899, д. 2737, л. 9об.

12 Там же, л. 9.

13 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с 329

14 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 253, д. 152, л. 73.

15 Искра, 1903, № 43.

16 Искра, 1900, № 1.

17 Искра, 1901, № 8.

18 Искра, 1901, № 6.

19 Искра, 1901, № 9.

20 ЦГИА г. Москвы, ф. 131, оп. 66, д. 67, т. 2, л. 27.

21 ЦГАОР СССР, ф. 1167, оп. 2, д. 1425, л. 23; Искра, 1901, № 9.

22 Искра, 1902, № 15, 24; 1903, № 40.

23 Искра, 1901, № 2.

24 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 3, с. 163.

25 Искра, 1903, № 36.

26 Шулепов Н. П. А. С. Шкляев. 1879 — 1933. Киров, 1975, с. 29.

27 Искра, 1902, № 21.

28 Курсанова А. В. Искровские организации и искровцы в Воронеже. Воронеж, 1966, с. 49.

29 Багаев М. А. Моя жизнь. Иваново, 1949, с. 167.

30 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 2, с 374 375

31 Искра, 1902, № 28.

32 Голос социал-демократа, 1911, № 25.

33 Багаев М. А. Моя жизнь, с. 164.

34 ЦГАОР СССР, ф. М00, оп. 1902 г., д. 971, т. 1, л. 124,

35 Горький М. Собр. соч., т. 16. М., 1973, с. 507 — 508.

36 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 71, ч. 2, л. 88об.

37 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 7 д-во, оп. 1902 г., д. 754, л. 16 — 17.

38 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. 1, с. 448.

39 Искра, 1903, № 40.

40 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 369.

41 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты. «Искра»..., т. 3, с. 375 — 376.

42 Там же, с. 402.

43 Там же, с. 431 — 432.

44 Переписка В. И. Ленина и редакции газеты «Искра»..., т. 1, с. 443.

45 Ленинский сборник IV, с. 144.

46 Искра, 1902, № 24.

47 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1902 г., д. 206, л. 28 — 29.

48 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 70, 75.

49 ЦГАОР СССР, ф. 5805, оп. 2, д. 132, л. 22.

50 Искра, 1902, № 15.

51 Искра, 1902, № 27.

52 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 25, с. 347.

53 Ленинский сборник III, с. 258.

54 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 46, с. 142, 143.

55 Там же, с. 156 — 157.

56 Искра, 1902, № 23; 1903, № 48.

57 Искра, 1902, № 27.

58 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 6, ч. 1073, л. 74.

59 Искра, 1903, № 49.

60 Агафонов В. К. Заграничная охранка (Б. М.), 1918, с. 47 — 48.

61 Хитцер Ф. Под именем доктора Иорданова. Ленин в Мюнхене. М., 1981, с. 115 — 116.

62 Там же, с. 116.

63 Там же, с. 115 — 116.

64 См. Лядов М. Н. Мои встречи. Воспоминания о II съезде РСДРП. М., 1959, с. 73.

65 ЦГАОР СССР, ф. ДП 00, оп. 1898 г., д. 6, ч. 1207, л. 120.

66 Там же, л. 120, 121.

67 Ленинский сборник IV, с. 144 — 145.

68 Архив Дома Плеханова, инвент. № 2671, В.281.10, л. 1 — 2.

69 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 80.

70 Там же, с. 73.

 


 

Глава четвертая

В. И. ЛЕНИН И ПОДГОТОВКА II СЪЕЗДА РСДРП



 

1. «ВСЕ СИЛЫ НА ЗАВОЕВАНИЕ МЕСТНЫХ КОМИТЕТОВ»

Задача объединения местных социал-демократических комитетов и групп вокруг общерусской газеты «Искра» выдвигалась В. И. Лениным перед искровцами в качестве одной из первоочередных и главных. Без ее решения невозможна была успешная подготовка съезда партии.

На первых порах большинство социал-демократических комитетов и групп проявило определенную настороженность по отношению к «Искре». Сказались разобщенность и сильное влияние «экономистов», которым было чуждо революционно-марксистское направление «Искры». «Экономисты» всячески препятствовали проникновению искровцев в комитеты, не сообщали им связей, затрудняли доступ искровской литературы в рабочие кружки. Потребовались огромные усилия, чтобы переломить подобное отношение.

По указанию В. И. Ленина искровцы на местах стремились охватить своим влиянием все важнейшие участки подпольной борьбы, одновременно они выступали в качестве пропагандистов и организаторов, устанавливали связи с комитетами и группами. О тактической линии, выработанной редакцией «Искры» по отношению к ним, говорится в письме И. К. Крупской киевским искровцам. «Тактика «Искры» по отношению к различным группам такова: она вступает в сношения со всеми сочувствующими ей социал-демократическими группами, — писала она, — получает от них корреспонденции, деньги, доставляет им литературу и пр. От самой группы зависит уже интенсивность сношений. Если группа присылает корреспонденции, сообщает о ходе своих дел, высказывается по поводу той или другой статьи, предлагает те или иные услуги, дает адреса для явки, определяет величину спроса, вообще проявляет энергию в деле упрочения связи между ею и «Искрой», она фактически становится той группой, которая пользуется поддержкой «Искры»»1.

С весны 1900 г. до момента образования Русской организации «Искры» основную работу проводили ее агенты и группы содействия. В этот период главная их деятельность заключалась в решении общепартийных задач. В дела местных комитетов они не вмешивались. Как непосредственно своими силами, так и с помощью социал-демократических комитетов и групп они обеспечивали «Искру» необходимыми статьями и корреспонденциями, занимались вопросами транспортировки искровской литературы, изысканием материальных средств, вели борьбу с «экономистами» и зубатовцами, устанавливали связи с городами и населенными пунктами страны. Поскольку связи искровцев постоянно расширялись и воздействие распространяемой ими литературы усиливалось, то соответственно возрастало и идеологическое влияние «Искры» на местные комитеты. Таким путем редакция газеты постепенно вовлекала их в общепартийную работу; ими приобретался опыт, складывались партийные традиции и преемственность. Коллективная работа приучала местные организации рассматривать себя как часть единого целого, они чувствовали живую партийную связь 2.

Социал-демократы все более убеждались в необходимости объединения вокруг «Искры». Как уже отмечалось, первой организацией, открыто признавшей ее своим руководящим органом, была Орехово-Богородская организация. Северный рабочий союз, тесно связанный с В. И. Лениным, также встал на сторону «Искры», но не решился сразу открыто объявить об этом. К концу 1901 г., несмотря на сопротивление «экономистов», устанавливали связи с редакцией «Искры» комитеты и группы Москвы, Харькова, Полтавы, Кишинева, Пскова, Перми, Баку, Самары, Нижнего Новгорода и Саратова 3.

Большую работу по завоеванию местных комитетов на сторону «Искры» проделали искровцы И. В. Бабушкин, Е. В. Барамзин, И. Э. Бауман, Р. С. Землячка, М. И. Калинин, П. А. Красиков, Л. Б. Красин, Г. М. Кржижановский, Ф. В. Ленгник, П. Н. Лепешинский, В. П. Ногин, Г. И. Окулова, И. И. Радченко, М. А. Сильвин, О. А. Пятницкий, Е. Д. Стасова, А. М. Стопани, Д. И. Ульянов, М. И. Ульянова, А. Д. Цюрупа и др.

Несмотря на многочисленные аресты, число революционных социал-демократов в России увеличивалось, что свидетельствовало об усилении влияния «Искры». Ее сторонники были в Александровске, Астрахани, Батуме, Вильно, Воронеже, Екатеринбурге, Екатеринославе, Иваново-Вознесенске, Ковно, Ростове-на-Дону, Саратове, Смоленске, Томске, Харькове, Херсоне 4. Поскольку искровцы не всегда действовали достаточно организованно и сплоченно, объединение их в единую общерусскую организацию становилось все необходимее и настоятельнее.

В августе 1901 г. В. И. Ленин разработал план создания Русской организации «Искры» и направил его в Россию. Раскрывая суть этого плана, Н. К. Крупская писала: «Цель издания «Искры» не только писать и печатать газету, цель — при помощи газеты создавать общерусскую организацию, которая... должна связывать и объединять работающие на месте организации, служить связующим звеном»5.

В конце января 1902 г. в Самаре состоялось совещание искровцев, на котором были рассмотрены важнейшие вопросы партийной работы. Для практической деятельности искровцев большое значение имело принятое на нем решение о необходимости повсеместно добиваться присоединения местных комитетов к «Искре». Одновременно искровцам рекомендовалось входить в социал-демократические комитеты и усиливать в них свое влияние, отнюдь не теряя при этом самостоятельности. Сам факт создания общерусской организации «Искры» означал огромный шаг вперед. Было положено организованное и широкое начало борьбы за сплочение местных комитетов вокруг «Искры». Как только В. И. Ленин получил известие о состоявшемся совещании, он предложил приступить к немедленному претворению в жизнь принятых им решений. Это было особенно необходимо, так как Белостокская конференция приняла решение о созыве партийного съезда.

Четкие и конкретные указания по этому поводу были даны В. И. Лениным членам Бюро Русской организации «Искры» в письме к Г. М. Кржижановскому от 23 апреля 1902 г. «Теперь наша главная задача, — писал он, — подготовить это, т. е. чтобы вполне свои люди проникли в возможно большее число комитетов... Это — главная задача, ибо иначе нас неизбежно оттеснят: подчините все остальное этой задаче, помните о важнейшем значении Второго съезда!»6

О необходимости проникать в местные комитеты, чтобы «быть выбранным в делегаты на съезд», писала И. К. Крупская агентам «Искры» в Полтаве, Одессе и других городах. Членам Русской организации «Искры» Е. В. Барамзину, Г. М. Кржижановскому, Ф. В. Ленгнику, М. А. Сильвину Владимир Ильич рекомендовал войти в комитеты в первую очередь и направить все усилия на их завоевание7. От осуществления этого во многом зависел успех всей дальнейшей работы, связанной с подготовкой и проведением предстоящего партийного съезда.

В развернувшейся борьбе за сплочение местных организаций вокруг общерусской газеты огромную роль сыграла также книга В. И. Ленина «Что делать?». В ней значительное место было уделено вопросам работы местных партийных организаций. В этой книге и ряде статей В. И. Ленин решительно выступил против чрезмерного увлечения местной деятельностью в ущерб общепартийной. «Наше движение и в идейном и в практическом, организационном отношении, — подчеркивал он, — всего более страдает от своей раздробленности, от того, что громадное большинство социал-демократов почти всецело поглощено чисто местной работой, суживающей и их кругозор, и размах их деятельности, и их конспиративную сноровку и подготовленность» 8.

Книга «Что делать?», по общему признанию искровцев, оказала особое влияние на деятельность местных партийных организаций. Высокую оценку ленинская работа получила и на II съезде РСДРП. Социал-демократы Сибири в представленном съезду докладе подчеркивали, что «книга Ленина «Что делать?» производит сильное впечатление на действующих социал-демократов и завершает в отношении организационных и тактических вопросов победу взглядов «Искры»»9.

Вскоре после выхода в свет брошюры «Что делать?» в редакцию «Искры» поступили многочисленные одобрительные отзывы. Московские социал-демократы в числе первых направили письмо с выражением благодарности В. И. Ленину за книгу «Что делать?». Агент «Искры» И. И. Радченко сообщал в редакцию газеты, что из комитета петербургского «Союза борьбы» несколько «ценных человек порывают все дела с комитетом и переходят к нам (Это следствие «Что делать?»)». Из Твери также сообщали, что «комитет работает над созданием организации, придерживаясь в общем взглядов, развитых т. Лениным в брошюре «Что делать?»...»10.

Постепенно к «Искре» присоединились многие социал-демократические комитеты Поволжья, Закавказья, Сибири, Украины и других районов России. Заявления комитетов РСДРП о признании «Искры» руководящим органом партии, опубликованные на страницах газеты, наглядно свидетельствуют о поддержке социал-демократическими организациями ее идейно-политических и организационных принципов. По образному выражению В. И. Ленина, «весь цвет сознательного пролетариата стал на сторону «Искры»»11.

Тем самым был сделан серьезный шаг для созыва II съезда партии, созданы необходимые предпосылки для создания марксистской партии в России.

Дата присоединений к «Искре»

Наименование социал-демократических организаций и комитетов

1901 ноябрь

Орехово-Богородский

1902 февраль

Северный союз РСДРП (Ярославский, Костромской, Иваново-Вознесенский комитеты)