Содержание материала

 Глава 2. Творцы революций 

Всё хорошо, прекрасная маркиза…

Из французской песни, переведённой А. Безыменским

Теперь настало время открыть вторую главу книги Старикова «Первая революция». И поищем у него причины революции 1905–1907 гг.

И подивимся в очередной раз компетенции этого «историка».

«Именно неопытность нового русского царя Николая II, его порядочность и мягкость будут положены в основу плана первой попытки революционного сокрушения России».

Понятно, царь-дурак… И его министры тоже. Кто там среди них главным был? Плеве? Дурак этот Плеве неопытный.

«Поэтому у наших врагов оставался лишь один способ уничтожения России — втянуть ее в конфликт, всячески помогая ее противнику, и, выбрав это как повод, устроить внутри страны революцию».

Ага, и происки внешнего врага есть…

«Имя главного организатора финансовой паники — резидентура британских и французские спецслужб. Именно эти разведки оказали японцам неоценимую помощь, помогая нашему противнику. Когда началась война, «союзники» с чистым сердцем передали Японии свои контакты в среде наших революционеров. Вот так начиналось предательство «борцами за народное счастье» своей собственной страны, которое привело к катастрофе семнадцатого года».

Уже конкретнее — французы и англичане. Правда, доказательств ни одного, но это для Николая Викторовича никогда особенно важным и не было. Главное — логика развития событий…

«Нам всегда говорили, что революция 1905 года началась из-за поражения России в войне с Японией. Это не так, просто после первого этапа английского плана наступал второй: военный этап ослабления Российской империи начинал усиливаться революционным». «Но и военный конфликт, и идущая следом революция были заранее запланированы заранее врагами России. Деньги на новые японские броненосцы и оплату бастующих рабочих Красной Пресни были выделены из одного и того же источника».

И снова о плане иностранных спецслужб, попутно еще — ушат грязи на русских рабочих. И опять без доказательств…

«Идет время, и японская разведка начинает проявлять себя все активнее: 1 июля в результате диверсии на 3 дня остановлено движение по Сибирской железной дороге. На путях скопилось 2400 вагонов с войсками и военными грузами. В декабре 1904-го последовали новые диверсии, а количество задержанных вагонов выросло до 5200. Во многих случаях вражеская агентура вербовалась из среды левых экстремистов».

А это уже в сторону революционеров русских полетели брызги…

«Своя роль в будущем сценарии уготована и социал-демократам. Именно им наряду с социалистами-революционерами (эсерами) взрывать изнутри свою Родину».

И еще…

«Пока же революционеры начали устанавливать контакты со своим новым союзником — японцами. И тем и другим как воздух необходимо военное поражение России. Сводят их между собой гостеприимные британцы, всегда радующиеся возможности провести антирусский съезд или партконференцию».

Это уже грязная водичка погуще…

«Потраченные на революцию деньги окупились с лихвой! Совпадение по срокам удивительное — как только русские войска начинают, наконец, склонять чашу весов на свою сторону, в их глубоком тылу начинается вакханалия стачек, забастовок и беспорядков». «Началось все с того, что в конце декабря 1904 года на Путиловском заводе были уволены четверо рабочих. Завод выполняет важный оборонный заказ».

Вот уже хоть какой-то намек на то, что не только англичане виноваты…

«Увольнение четырех товарищей для рабочих, получающих «союзные» деньги от смутьянов, важнее».

Нет, оказывается, и здесь англичане проплатили забастовку! И царь это подтвердил после 9 января:

«Через 10 дней, выступая перед рабочей депутацией, он сказал чистую правду: “Прискорбные события, с печальными, но неизбежными последствиями смуты, произошли оттого, что вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей страны. Приглашая вас идти подавать Мне прошение о нуждах ваших, они поднимали вас на бунт против Меня и Моего правительства, насильно отрывая вас от честного труда в такое время, когда все истинно русские люди должны дружно и не покладая рук работать на одоление нашего упорного внешнего врага”».

И, наконец, находим у него еще одну причину революции:

«Отныне любая война закончится для России бунтом! А большое столкновение приведет к революции!»

Что же у нас получилось? Оказывается, причинами событий 1905–1907 гг. были подрывная деятельность иностранных спецслужб и война, которая, впрочем, тоже была результатом деятельности этих же спецслужб. Это что же за Родина у нас с вами такая, мои дорогие патриоты, что нам какая-то паршивая английская разведка может устроить любую революцию, когда ей это понадобится?! Это что же за народ у нас такой недоразвитый?!

А может, не всё так плохо, может, автор привирает? А давайте его фактики проверим, их немного он привел, так что это недолго.

«Деньги на новые японские броненосцы и оплату бастующих рабочих Красной Пресни были выделены из одного и того же источника».

Про кассы взаимопомощи, сбор пожертвований информацию найти нетрудно, а вот где информация об иностранном финансировании? Где отчеты полиции на эту тему? Ведь это же такой пропагандистский козырь в руках власти! Почему не воспользовались? И где этот компромат на революционеров сегодня? Коммунисты уничтожили?

«Уже 10 февраля 1904 года, через две недели после начала войны, началась первая забастовка. Три тысячи рабочих харьковского паровозостроительного завода выдвинули требования повышения зарплаты и прекращения войны. Япония напала на Россию, в Маньчжурии, защищаясь, гибнут русские солдаты и моряки, а русские же рабочие города Харькова проводят на следующий день антивоенный митинг! В условиях вражеского нападения такая позиция выглядит довольно странно».

А еще более странно выглядит дата, которую обозначил г-н Стариков, так как в этот день на заводе ничего не происходило. Но очень уж хотелось автору привязать забастовку к началу войны, что сразу становится похожим на подрывную деятельность иностранцев.

Только вот незадача, забастовка-то была, но не в 1904, а в 1905 году! В 1905!

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ХАРЬКОВСКОГО ПОЛИЦЕЙМЕЙСТЕРА ХАРЬКОВСКОМУ ГУБЕРНСКОМУ ЖАНДАРМСКОМУ УПРАВЛЕНИЮ О ЗАБАСТОВКЕ РАБОЧИХ ХАРЬКОВСКОГО ПАРОВОЗОСТРОИТЕЛЬНОГО ЗАВОДА И ЗАВОДА ГЕЛЬФЕРИХ-САДЕ:

«13 февраля 1905 г. 10-го сего февраля в 7 часов утра на паровозостроительный завод явились все рабочие и работали до обеда. После обеда рабочие явились, но к работам не приступали… 11-го сего февраля с утра рабочие явились в завод на работу половина, к 9 часам утра прибыло к заводу ещё человек 100 и с ними человек 200 рабочих, работавших на заводе Гельферих-Саде, из коих большая половина пробралась в завод через забор и, прийдя в сборочный цех, потребовали с угрозами прекращения работ, и работы были прекращены. Тогда между ними начались разные переговоры относительно требований к администрации, а затем подняли вопросы общеполитические, относительно прекращения войны и общей забастовки. Ввиду этих нарушений внутреннего распорядка последовало распоряжение директора завода о закрытии завода до 15 февраля, о чём вывешено объявление. Рабочие спокойно разошлись. О чём уведомляю ваше высокоблагородие. (Харьков и Харьковская губерния в первой русской революции 1905–1907 годов: Сб. док. и матер. — X.: Хар. обл. изд-во, 1955. — С. 54).

Опять мы Николая Викторовича на вранье поймали. Посмотрим дальше.

«Идет время, и японская разведка начинает проявлять себя все активнее: 1 июля в результате диверсии на 3 дня остановлено движение по Сибирской железной дороге. На путях скопилось 2400 вагонов с войсками и военными грузами. В декабре 1904-го последовали новые диверсии, а количество задержанных вагонов выросло до 5200. Во многих случаях вражеская агентура вербовалась из среды левых экстремистов».

А что было на самом деле?

«Первые затруднения в движении поездов на Сибирской магистрали, возникшие с замерзанием Байкала, привели к тому, что на западном берегу озера накопилось много вагонов с различными грузами, и Забайкальская железная дорога временно отказывалась принимать не только товарные поезда, но и воинские эшелоны. Грузы невозможно было отправить еще и потому, что товарные эшелоны, шедшие по Сибирской железной дороге, состояли из 30–35 вагонов. Забайкальская же железная дорога из-за особенностей профиля и недостатка паровозов для двойной тяги принимала лишь эшелоны из 20–24 вагонов. Кроме того, поездные железнодорожные составы с артиллерийскими грузами, отправляемые как скорые поезда, нередко превышали установленный для магистрали транзит, что приводило к несвоевременному продвижению остальных поездов. В результате на 1 июня 1904 года на Сибирской железной дороге оказалось задержанными 1800 вагонов, адресованных за Байкал, а к 1 июля их число возросло до 2400. Для ликвидации создавшегося положения 16 июля 1904 года было приостановлено движение, но желаемых результатов это не принесло. Появились новые причины, по которым нарушались железнодорожные перевозки. Во-первых, Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД) не возвратила Забайкальской 1000 вагонов, из-за чего последняя не смогла принять весь транзит с Сибирской железной дороги. Во-вторых, японские диверсионные группы организовали ряд катастроф, в результате чего количество задержанных вагонов увеличилось и на 17 декабря 1904 года составило почти 5000 единиц. В-третьих, процветали подкуп и взяточничество. Вместо военных «проталкивалось» множество вагонов, предназначавшихся для спекуляции. Спекулянтам удавалось провозить грузы даже в санитарных поездах, следующих к фронту. Например, генерал Хлыновский, ведавший санитарной частью тыла, занимался спекуляцией мясом, мукой и другими продуктами. В итоге крайне необходимые грузы прибывали на Дальний Восток с огромным опозданием или вообще не доходили до войск. К тому же большое количество груженых вагонов «терялось» в пути. Так, после войны разыскивалось 6000 «пропавших» вагонов с грузами. Из них в 1906 году было найдено пустыми 5000».

Полковник в отставке М. И. Фролов; полковник в отставке В. Д. Мелентьев “Военно-исторический журнал”, 2005, № 2».

И при чем здесь агентура из среды левых экстремистов, если генералы вместо воинских эшелонов, пропихивали вагоны с товарами для спекуляции? А грузы из 5000 вагонов тоже японские диверсанты в содружестве с революционерами хапнули? Зачем опять соврали, Николай Викторович?

«Сильнейшая держава того времени, Англия, имеет и самый сильный флот. И ревниво следит за тем, чтобы ни одна держава не смогла сравняться с британским флотом. Поэтому летом 1905 года одновременно, словно по команде, военные бунты вспыхивают именно в местах стоянки русского флота». «10 июня — 14 июня вспыхивает восстание в Севастополе, 15-го в Одессе и Либаве; 17-го в Кронштадте и Свеаборге. Цель выступлений, их место и время четко скоординированы английской разведкой и ее партнерами из революционных партий».

Получается, благонадежных моряков отправили к Цусиме с эскадрой Рожественского, а английских агентов оставили на Балтике и в Севастополе? И почему летом 1905 года восстания вспыхнули, когда почти весь русский флот потопили японцы, зачем англичане так волновались, если у России в Кронштадте остались одни баркасы?

Не слишком ли подозрительны утверждения автора, не находите? А еще более удивительно, что ни одной причины начала революции он не привел. Если не считать того, что все были куплены английской разведкой, а кто не был куплен, те пошли на поводу у агентов, забыв про долг перед Родиной.

Хвалят читатели Николая Викторовича за логику. Очень хвалят. У него, как пишут в отзывах на разных ресурсах, всё прямо обосновано, фактик к фактику… Ну, допустим. Только не хватает совсем малого. Включаем логику: началась революция, беспорядки организованы иностранными спецслужбами во время ведения страной войны, забастовки мешают воевать и способствуют поражению России, т. е. революционеры — изменники. Логично? Да еще все социалисты — японские шпионы, их же на связь англичане передали самураям («Когда началась война, «союзники» с чистым сердцем передали Японии свои контакты в среде наших революционеров»)!

Чего же не хватает нам? Да не хватает каторжных этапов из осужденных за измену бунтовщиков. Ни одного приговора по итогам революции 1905–1907 гг., вынесенного революционерам за измену и шпионаж. Ни одного!

Значит, если принимать на веру версию Старикова о причинах революции, то можно сделать следующий логический вывод: весь полицейский и жандармский корпуса империи были укомплектованы либо профессионально непригодными тупицами, которые не углядели в социалистах японо-английских шпионов и диверсантов, либо все карательные службы царя были на корню скуплены, как и бунтовщики, иностранными разведками.

Вас не оскорбляет такое отношение к русским рабочим, солдатам, матросам, крестьянам? К жандармам, наконец? Или вы такие же патриоты, как и этот писатель?

Ведь нет у Старикова о причинах революции ничего, кроме пурги о спецслужбах, потому что как только он начал бы приводить конкретику, так его «правда» об английском следе в русской революции утонула бы даже без пузырей.

Мы же посмотрим, что в России было к началу 1905 года, предварительно положив на концепцию Николая Викторовича гробовой камень.

«Когда Куропаткин покинул пост военного министра, и поручение ему командования армией еще не было решено, он упрекал Плеве, что он, Плеве, был только один из министров, который эту войну желал и примкнул к банде политических аферистов. Плеве, уходя, сказал ему: “Алексей Николаевич, вы внутреннего положения России не знаете. Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война”. Вот вам государственный ум и проницательность…» (С. Ю. Витте, «Воспоминания».)

Вот так вот, оказывается, министр внутренних дел Российской империи считает, что война с Японией нужна, чтобы предотвратить революцию!

Николай Викторович, так как же Вы свою книгу писали на такую тему и обошли это знаменитое высказывание, которое я со школы помню? Интересный расклад получается: еще до всяких революций, командующий армией, отъезжая к войскам называл всех, кто в эту войну втянул страну (заметьте, он имел ввиду только своих соотечественников), политическими аферистами, т. е. и война была аферой. И это говорил вчерашний военный министр. А ему отвечают: иначе революция будет. Совсем же не последние люди в империи так друг с другом поговорили. Плеве тоже был японским диверсантом?

Был в той империи такой философ — Николай Александрович Бердяев, из дворян родом, скончался за границей, потому что его и компанию таких же мыслителей большевики погрузили на пароход, вошедший в историю как «философский», и отправили от греха подальше, за море проповедовать свои взгляды. А взгляды этого господина, которого в наше время стали особо почитать на моей родине, были оригинальными… Вернее, совсем не оригинальными, просто он проговорился о том, что думали и чем жили тогдашние правящие классы:

«Аристократия есть порода, имеющая онтологическую основу, обладающая собственными, незаимствованными чертами. Аристократия сотворена Богом и от Бога получила свои качества. Свержение исторической аристократии ведет к установлению другой аристократии. Аристократией претендует быть буржуазия, представители капитала, и пролетариат, представители труда. Аристократические претензии пролетариата даже превосходят претензии всех других классов, ибо пролетариат, по учению его идеологов, должен сознавать себя классом избранным, классом — мессией, единственным подлинным человечеством и высшей расой. Но всякое желание выйти в аристократию, возвыситься до аристократии из состояния низшего, по существу не аристократично. Возможен лишь природный, прирожденный аристократизм, аристократизм от Бога».

Как вам такое? Быдло должно знать свое место! И не бунтовать:

«Пролетарий и есть тот, который не хочет знать своего происхождения и не почитает своих предков, для которого не существует рода и родины. Пролетарское сознание возводит обиду, зависть и месть в добродетели нового грядущего человека. Оно видит освобождение в том бунте и восстании, которое есть самое страшное рабство души, плененность ее внешними вещами, материальным миром». «…нельзя отрицать значения крови, наследственности, расового социального подбора для выработки среднего душевного типа». «Существование «белой кости» есть не только сословный предрассудок, это есть также неопровержимый и неистребимый антропологический факт. Дворянство не может быть в этом смысле истреблено. Никакие социальные революции не могут уничтожить качественных преимуществ расы».

Я не знаю, почему подобная сволочь была физически не уничтожена пролетариатом, то ли потому, что диктатура класса была слишком добренькой, то ли из брезгливости… Но давайте еще я вам кое-что процитирую:

«Мы говорим, что в Индии существуют касты, а что у нас в христианском мире нет их. Но это неправда. У нас в христианском мире есть также немногие, но две до такой степени резко разделенные между собой касты, что едва ли возможна где-нибудь какая-либо большая разница и отделенность между двумя разрядами людей, чем та, которая существует между людьми с отчищенными ногтями, вставными зубами, утонченными одеждами, кушаньями, убранствами жилищ, дорогими портнихами, людьми, расходующими, не говорю уже ежедневно сотни рублей, но 5, 3, 1 рубля в день, и полуголыми, полуголодными, грязными, неотдыхающими, безграмотными и в вечной зависимости от нужды людьми, работающими по 16 часов в сутки за два рубля в неделю» (Л. Н. Толстой).

А вот г-н Стариков в своей книге почему-то об одной из каст молчит как немой, везде у него творцы истории — генералы, министры, прочие благородия. Он не из графьёв сам родом, случайно? Ладно, его родословная — его дело, а мы-то, чьи будем? Потомки аристократов? Так наши прадеды этих аристократов повырубили-постреляли, от них остались жалкие ошметки. Вернее, остались те, кто себя считал не выше рабочего и мужика, таким же человеком, а не белой костью, поэтому и остался со своим народом. И, в подавляющем большинстве своем, мы все происходим не из касты господ, а из черного люда, поэтому нам не надо напрягаться, чтобы представить, о чем думали рабочие и крестьяне в 1905 году. Мы же понимаем, что их мыслительные способности не отличались от наших. Одной мы крови. Поэтому этим мы сейчас и займемся, посмотрим, как жили тогда люди и прикинем, что они об этой жизни думали. Только приготовьте себе валерьянки, корвалола, а еще лучше покрепче антидепрессантов, потому что начнется триллер.

А триллер лучше начинать с кладбища. Помните наши 90-е, сколько могил молодых парней на погостах появилось и как это нас шокировало? Так это ерунда. А теперь представьте себе кладбище, где каждая вторая (!) могилка — ребенка в возрасте до 5 лет! Представили? Как самочувствие, не хочется из пузырька капелек накапать? Спросите, что же с населением произошло, что за мор такой страшный по детям? А дело-то обыденное, потому что на каждые 1000 смертей в европейских губерниях России в 1905 году 606 приходилось на детишек в возрасте до 5 лет.

Это такие, как Стариков, могут считать, что тогда такое время было, поэтому народ к такому положению спокойно относился, но мы-то сами из этого народа, поэтому предков своих тупыми животными не считаем. И оснований у нас нет полагать, что крестьянские и пролетарские матери и отцы хоронили своих младенцев, приплясывая под гармошку. Тем более что видно было — у господ так дети не мрут.

А теперь представьте, что вы живете в то время, женились, пошли у вас дети, и сколько радости они вам доставляют! Это специфическая радость, потому что каждого третьего ребенка вы похороните раньше, чем он ходить научится. А еще одного — до того, как он в школу пойдет (впрочем, про школу в то время — даже неловко писать). Итак, у вас в семье двое детишек — тогда двоих вам и хоронить, трое — троих. Это лучшие ваши годы, только семью создали, жену еще разлюбить не успели, а приходится отпевать и закапывать самое дорогое, что у человека может быть — потомство его. Вот как такая перспектива? Уже во время свадьбы вы будете знать, что половина ваших детей умрет! Спокойно в то время матери и отцы относились к этому? А я сомневаюсь, что они животными были. Но даже животные… Заберите у кошки котят.

Кое-где ужас был натуральный, когда такое читаешь — мурашки по коже:

«…в некоторых углах Казанской губернии в 1899–1900 гг., в некоторые народные школы не было приема учеников, так как те, кто должен был поступать в этом году в школу, «сделались покойниками» 8–9 лет тому назад, в эпоху великого народного бедствия 1891–1892 гг., которое, впрочем, не самое большое, а каких немало в русской истории» (Рубакин. «Россия в цифрах». С.-Петербург, 1912 год).

Село, в котором детей в возрасте 8–9 лет нет! Все умерли! А вы говорите — Гражданская война, голод в Поволжье….

Это не причина революции?

А вот заболела ваша жена, к примеру, простудилась, жар у нее. Готовьтесь к похоронам. Потому как до больницы вы ее не довезете, до больницы верст 500 на телеге, кстати, а не на БМВ, одна больница в России приходилась на 2,3 тыс. квадратных верст. А если повезло жить недалеко от клиники, то это тоже мало поможет, потому что на 10 000 человек приходилось 1,3 врача, т. е. один врач и две ноги от еще одного врача. Очередь, как на пересадку сердца в наше время. Это у нас в отдаленных деревнях старушки сегодня в панике, мелкие больницы закрыли, а «скорая» долго едет. Долго!? А не хотите — никто вообще никогда не приедет! Как перспектива такой жизни? Как жить и знать, что если заболеешь, то умрешь с большой степенью вероятности? Причем не онкология, а элементарная простуда, грыжа, пищевое отравление, ангина, дизентерия — приговор смертный?

Это не причина революции?

Вы можете себе вообразить, что никогда в жизни вы не порадуете своего ребенка шоколадкой, пирожным? Такое вы в состоянии представить?

Был такой агроном и публицист Александр Энгельгард, писал он о самой обычной крестьянской жизни, не в годы голода и военного лихолетья, в благополучные вполне годы. И вот:

«Дети питаются хуже, чем телята у хозяина, имеющего хороший скот. Смертность детей куда больше, чем смертность телят, и если бы у хозяина, имеющего хороший скот, смертность телят была так же велика, как смертность детей у мужика, то хозяйничать было бы невозможно. А мы хотим конкурировать с американцами, когда нашим детям нет белого хлеба даже в соску? Если бы матери питались лучше, если бы наша пшеница, которую ест немец, оставалась дома, то и дети росли бы лучше, и не было бы такой смертности, не свирепствовали бы все эти тифы, скарлатины, дифтериты. Продавая немцу нашу пшеницу, мы продаём кровь нашу, то есть мужицких детей».

Т.е. хлебом мы Европу кормим, а наша кровь родная питается хуже, чем скотина у барина. И ничего вы изменить не можете и знаете, что и дети ваших детей так же будут кушать…

Это не причина революции?

А как вам такая статистика: в 1904 году на спичечных фабриках на каждую тысячу малолетних рабочих приходилось 449 девочек и 551 мальчик? Только по спичечным фабрикам! И сколько таких тысяч было? Это значит, что ваш ребенок малолетний, если ему повезло не умереть в младенчестве, не в гимназию или школу ходить будет, изучать литературу и математику, а на фабрике горбатиться, чтобы было что покушать.

Нормально родители себя чувствовали? Комфортно? А прямо здесь же ходят румяные гимназисты и гимназистки в форме, баранки жуют….

Это не причина революции?

А еще г-н Стариков забыл об одном мировом событии, и уже эта его забывчивость заставляет подозревать нашего «патриота» просто в крайней нечистоплотности, ведь он же экономист по образованию. В 1900 году грянул кризис и закончился только в 1903 году. По России он ударил особенно сильно, закрылось почти 3 тысячи предприятий, почти все остальные сократили число работающих, у тех, кто сохранил работу, зарплата снизилась на 20–30 % процентов. Как говорится, «не жили богато, нечего и начинать». Из кризиса Россия вышла не подъемом производства, а сменился он затяжной депрессией.

И тут — еще война! Для полного счастья. И — нате вам: с началом войны в Петербурге и Москве всплеск безработицы — 170 тысяч человек уволены.

Вы себя представляете на их месте? И так горбатились по 14–16 часов, еще и дети ваши работали, а тут — на улицу! Завод закрыт!

А гимназисты румяные как бегали, так и бегают…

Это не причина революции?

Скажете, что во всем мире было несладко, а революция только у нас, но тогда смотрите, как по сравнению со всем миром было нашим несладко! Сравните, сколько часов работали, и сколько зарабатывали: в Соединенных Штатах — 71 руб. (при 56 рабочих часах в неделю); в Англии — 41 руб. (при 52,5 рабочих часа в неделю); в Германии — 31 руб. (при 56 рабочих часах в неделю); во Франции — 43 руб. (при 60 рабочих часах в неделю); в России — от 10 руб. до 25 руб. (при 60–65 рабочих часах в неделю).

Да что мы все о материальном, давайте и о духовном, т. е. об образовании. В России того времени процент грамотных — 21,1. В том числе: Европейская Россия — 22,9 %, Кавказ — 12,4 %, Сибирь — 12,3 %, Средняя Азия — 3,3 %.

И как вам? Как вам будущее ваших детей, которые не померли? 21,1 % — это с учетом поголовной грамотности дворянства, купечества, духовенства. А сколько процентиков остается на рабочих и крестьян? И какая это грамотность — уметь фамилию в подписи изобразить?

А-а, так мы же знаем, что крестьяне в школу своих детей отдавать не хотели, мы про это даже в кино смотрели!

Вот только не надо совсем уж русский народ за идиотов держать.

«Удивительная нищета, грязь и невежественность постоянно поражали нас на каждом шагу нашей работы в деревне. Часто невыносимо больно было смотреть на жизнь крестьянина. Но одно нас всегда поддерживало — это полное осознание крестьянами своей темноты и страшная жажда просвещения. Это явление и нам, временным работникам в деревне, давало бодрость и светлые надежды на будущее. Крестьяне постоянно приходили к нам за советами и всюду жаловались на то, что только небольшой процент всех их детей получает возможность обучаться в школах, да и самые школы не удовлетворяют их. Главное же то, что совершенно нет сельских библиотек, негде достать книгу, и дети, кончившие школу, скоро забывают грамоту, не имея возможности чтения. Те немногие книжки, которые имели члены нашего отряда, брались нарасхват, а детские книжки с цветными картинками приводили ребятишек в полный восторг. Книг Нового Завета очень многие крестьяне никогда не видывали и не читали. Если иногда приходилось прочесть в крестьянской избе несколько строк из Евангелия на русском языке, то это производило необычайно сильное и глубокое впечатление. В с. Ефимовке у меня был один, внезапно заболевший мальчик-школьник, который все время своей тяжелой болезни и до самого момента смерти не расставался с книгой. Грамотный ребенок всегда любимец в крестьянской семье; при каждом удобном случае он собирает вокруг себя шабров и родных и читает вслух выученные в школе рассказы и стихотворения» (Л. Н. Липеровский. Жизнь и работа в деревнях Бузулукского уезда Самарской губ.).

Комок к горлу не подступает? Нет?

А разве это не причина революции:

«В квасильне, где более всего работают дети от 7 лет, у здорового, но непривыкшего человека через четверть часа разболится до обморока голова от невыносимой вони и сырости, которую издает квасящийся уголь. В костопальне дети от 7 лет (которые работают также 12 часов) ходят и распластывают горячую крупку, от которой пыль буквально покрывает их с головы до ног. В прачечной — девочки от 14 лет, совершенно голые, моют грязные от свекловичного сока салфетки в сильно известковой воде, от которой лопается у них кожа на теле…» (Из отчета фабричного инспектора Святловского).

Сами как думаете, сколько мгновений прожили бы владелец и директор этой фабрики, попадись они вам в руки? Я бы лично убил их на месте, сразу, не дал бы даже слово вякнуть. Это нелюдь, это представители другой касты. Не класса, нет. Касты. Касты нелюдей.

А теперь вообразите — это у ваших 14-летних дочерей лопается кожа на теле, а на улице вы видите гимназисток румяных….

Ну, как? Вы готовы в данной ситуации к революции? Или чего-то не хватает?

А что мы все про штатских? Морячки и солдаты тоже по заданию английской разведки, как Стариков утверждает, бунтовали. Глянем и на их жизнь и службу. Куприна не забыли, помните «Дуэль»?

«Часто издали, шагов за двести, Ромашов наблюдал, как какой-нибудь рассвирепевший ротный принимался хлестать всех своих солдат поочередно, от левого до правого фланга. Сначала беззвучный взмах руки и — только спустя секунду — сухой треск удара, и опять, и опять, и опять… В этом было много жуткого и омерзительного. Унтер-офицеры жестоко били своих подчиненных за ничтожную ошибку в словесности, за потерянную ногу при маршировке, — били в кровь, выбивали зубы, разбивали ударами по уху барабанные перепонки, валили кулаками на землю. Никому не приходило в голову жаловаться; наступил какой-то общий чудовищный, зловещий кошмар; какой-то нелепый гипноз овладел полком».

Ещё вполне забавный исторический факт. Перед первой революцией командующий Черноморским флотом вице-адмирал Чухнин издал приказ, запрещавший вход на Приморский бульвар Севастополя и хождение по главным улицам города (внимание!) «матросам и собакам». Как говорится, ни убавить, ни прибавить! Стоит только удивляться, что в 1917 году вообще кто-то из офицеров живым остался после таких приказов и принятых в той армии методов воспитательной работы.

Первая русская революция не удалась, была залита кровью черного люда. Стариков подводит итог:

«Как ни страшно это признавать, именно кнут, а не конституционная уступка, сумел погасить первую русскую смуту. Тогда хватило твердости и решимости — в 1917-м Николай II дрогнет и тем самым погубит свою страну».

Ему страшно, а мне страшнее, что у девочек на фабриках кожа продолжала лопаться. И про погубленную страну — а мы в какой стране живем? Она же погублена еще в 1917?

* * *

А теперь посмотрим, являлось ли поражение в русско-японской войне результатом революции. Сейчас для любителей экстремизма состоится глумливое уничтожение г-на Старикова.

Итак, цитата из А. А. Керсновского, бывшего офицера Добровольческой армии, видного историка, автора труда «История русской армии», вот в этой книге я и нашел:

«Японцы исходили из двух софизмов: невысокого качества русских войск (изучая предыдущие войны России через германские очки) и малочисленности их (нелепая предпосылка: русская армия в семь раз сильнее, но на театре войны силы будут равны). За первый из них они поплатились кровавыми потерями — 225000 убитыми и ранеными, за второй едва не поплатились проигрышем войны. Все их выкладки оказались никуда не годными — в исчислении сил противника японский Генеральный штаб просчитался в начале войны вдвое, а затем и втрое. Вместо одной дивизии в месяц русские могли подвозить три. Превосходство в силах с первого дня войны и до последнего было на русской стороне и в конце войны стало двойным. Японцы не избежали бы разгрома, находись во главе русской армии вместо папаши Линевича полководец, достойный ее».

И еще:

«Благодаря плохому управлению победа не увенчала знамен маньчжурских армий. Но безграничная доброта Императора Николая Александровича вознаградила героизм и самоотвержение войск многочисленными боевыми наградами».

Странно, даже бывший белогвардеец ничего не говорит о революции как поражающем факторе. Может Николай Викторович не читал Керсновского? Ага, держитесь за стулья, не падайте. Две цитаты (это становится традицией, не находите?).

1) «В демократической Франции завод, работающий на оборону и забастовавший в военное время, был бы оцеплен сенегальцами, и все зачинщики поставлены к первой попавшейся стенке. В стране произвола и кнута не сдвинулся с места ни один городовой… Правительство полагало, что это — дело самих рабочих и администрации».

2) «В демократической Франции завод, работающий на оборону и забастовавший в военное время, был бы оцеплен колониальными войсками, а все зачинщики были бы быстро арестованы, судимы и расстреляны. В «темнице народов», как нам представляют царскую Россию, не сдвинулся с места ни один городовой. Правительство полагало, что решение проблемы — это дело самих рабочих и администрации».

Какая из этих цитат взята у А. А. Керсновского, а какая у Н. В. Старикова? И кто из них раньше это написал?

Как некрасиво, Николай Викторович! Или вы Остап Бендер, который нечаянно сочинил «Я помню чудное мгновенье»?!