Содержание материала

 Глава 3. Два «миролюбивых» кузена

Как-то уважаемый мною писатель Ю. И. Мухин сказал, что антикоммунистом может быть только подлец, а умный человек подлецом быть не может. То, что господин Н. В. Стариков — антикоммунист, в доказательствах не нуждается, и пусть вас не обманывает его отношение к Сталину и СССР. Сталина и СССР он использует только как орудие для продвижения своих идей.

Можно было бы сказать, что Стариков выдвинул собственную версию о причинах начала и хода Первой мировой войны: Великобритания, с целью недопущения доминирования в мире какой-либо державы, кроме нее, организовала разрушительные революции в России и Германии, использовав в качестве катализатора революций спровоцированную ею же крупномасштабную войну между ними. Только при изложении версии используются такие слова и фразы, как «вероятно», «возможно», «вполне допустимо», «можно предположить». Стариков таких слов не употребляет. Он излагает не версию, а «правду», которую, как следует из употребляемых им стилистических приемов изложения, не поймет только кретин. Но Он излагает свою «правду» так, что только кретин не поймет, что он городит глупость за глупостью.

Пока оставим в стороне разбор Стариковым механизма покушения в Сараево, послужившего толчком к конфликту, там загадки остались только для самого Старикова. Обратим сейчас внимание на следующее его утверждение:

«Главной целью английского плана было уничтожение России, во вторую очередь — Германии. Для нашего исконного врага — Англии — в ее политике стояла, как и прежде, всего одна главная задача — не допустить создания сильной континентальной державы или, что еще хуже, — сильного блока нескольких держав. Союз России и Германии — вот английский кошмар. Потому главная политическая задача британцев плавно делилась на две последовательные задачи: не допустить союза России и Германии, а затем стравить их между собой в смертельной схватке.

Но вот незадача — нет у России и Германии в начале XX века никаких противоречий, что могут послужить причиной для конфликта. Обеими странами управляют двоюродные братья Николай и Вильгельм, имеющие другу с другом вовсе неплохие отношения. С чего бы вдруг начать воевать? Это для нас, родившихся в конце XX века — Германия, наглый агрессор, дважды за столетие поставивший Россию на грань гибели. Совсем не так обстояло дело с исторической памятью у русских перед Первой мировой войной. Германия для них страна с традиционно дружественным режимом, последнее столкновение с которой было в период наполеоновских войн, т. е. ровно сто лет назад. Нужен был весомый повод, такое стечение обстоятельств, которое позволило бы обеим странам забыть о многолетней дружбе.

Поэтому провоцирование русско-германского конфликта становилось основным направлением политики Англии. К тому же результату стремились и во Франции, уже давно не имевшей своей собственной внешней политики. Вернуть Эльзас и Лотарингию можно было только в результате войны, а в одиночку разгромить Германию Франция не могла. Кто мог еще повоевать за «благородное дело» возвращения французских земель в лоно Родины, после чего рухнуть и развалиться на куски? Конечно, Россия!»

Тому, кто ещё не почувствовал, что автор делает из читателя идиота, можно напомнить, как не только двоюродные братья, а кровные братья, едва обзаведясь собственной дружиной или шайкой рыцарей, начинали воевать друг с другом со страстью берсерков. Причем, что русские князья, что германские графы — никаких национальных различий. Нужно быть действительно идиотом, чтобы поверить, будто Вилли и Никки, один из которых приходился другому троюродным дядей, кстати, а не братом, никогда в жизни не будут ссориться! Только нашему автору это неважно, ему важно обосновать, что Никки и Вилли совсем в развязывании войны не виновны, это все гадкие англичане устроили!

Следующий довод автора не менее странный, рассчитанный уже на тех, у кого мозг кристально чист, ибо в нем нет даже следов элементарных школьных знаний по истории. От человека, который Александра Третьего считает идеальным русским царем, слышать это и вовсе странно. А Стариков фанат этого Всероссийского Держиморды, значит, о проводимой им внешней политике, вне всякого сомнения, осведомлен!

Дело в том, что еще с начала правления Александра Третьего отношения между русскими и немцами были, мягко говоря, не дружественными, а, скорее, враждебными. Есть вина в этой враждебности и Бисмарка, который заигрался немного в свои дипломатические игры, но его вина не решающая. А вот наш Держиморда гнобил немчуру со всей своей царской ненавистью! Ещё бы! Если бы этот подкаблучник датской смазливой мартышки по имени Дагмар, перекрещенной в Марию Федоровну, ненавидевшей, как и все датчане того времени, Германию до дрожи, не гнобил немцев, то мигрень у императрицы полностью блокировала бы возможность исполнения ею супружеского долга. Наш царь, главным достоинством которого было умение гнуть пальцами пятаки, встрял в конфликт Германии и Франции на стороне последней, окончательно испортил с немцами отношения, получил в ответ ужесточение немецкой таможенной политики, закусил удила и начал таможенную войну. В конце концов эта война закончилась торговым договором, но не союзным. А вот союзный договор был заключен со злейшим врагом Германии — Францией.

Ну и как вам такие «дружественные отношения»?

Один маленький штришок к портрету «великой и могучей». Витте после заключения торгового договора с немцами брякнул откровенно о результатах «таможенной войны»:

«Я отлично понимал, что мы в состоянии гораздо легче выдержать этот бескровный бой, нежели немцы, так как всякая нация, менее развитая экономически… при таможенной войне, конечно, менее ощущает потери и стеснения, нежели нация с развитой промышленностью и с развитыми экономическими оборотами».

Называется, доцарствовались: в 1871 году только Германия образовалась (причем, пережив революцию), а к моменту заключения этого договора, в 1894 году, через 23 года всего — Россия уже смотрит на удаляющийся от нее за горизонт экономический немецкий зад. Понимаете, о чем Витте сказал? Если проще, то: а чего нам эта таможенная война, если у нас такая экономика, что санкции применять не к чему? Один хрен нам нечем торговать!

Продолжим о «дружеских» отношениях с Германией. Вот, заключив этот торговый договор, папаша-царь скончался от болезни, и царем стал его сынок Никки. Получил сынок в наследство и союз с французами, и только чуть-чуть остудивший накал торговой войны с немцами договор, и унаследованную от отца привычку быть подкаблучником.

Одно уже было неплохо, жонка царская не из датского племени происходила, а из немецкого. Отличалась Алиса кормой внушительных размеров и религиозной прибабахнутостью. Даже, стерва такая, выпендривалась, когда ее замуж звали, веру немецкую на русскую переменять стеснялась. Уломали. Перекрестилась — и на православии головой конкретно повредилась.

И что, помогла дружбе с Германией эта свадьба? Как бы не так!

Немцы, как известно, нация культурная, и когда с немцем сидишь за столом, кушаешь колбасу, то не лезь грязной лапой в общую тарелку с кусками полукопченой:, если неожиданно выключат свет — немец тебе лапу вилкой проткнет. Поэтому торговый договор от 1894 года просуществовал ровно до того момента, пока Россия не оказалась в трудном положении в связи с русско-японской войной. И летом 1904 года была подписана между странами торговая конвенция, в которой все благоприятные для России статьи старого договора были изменены в пользу Германии.

Хороша дружба?

А если вообще посмотреть, как развивалась торговля между этими «дружественными» странами, особенно торговля зерном, то вопрос — а почему до 1914 года тянули с войной? — самый первый вопрос, что приходит на ум. Ведь могучая Россия (как ее характеризует Стариков), проигрывала Германии войну на зерновом рынке. Только представьте себе уровень развития этой «могучей»: страна аграрная! Вытесняется с рынка зерна страной промышленной! Посмотрите на карту внимательно и прикиньте размеры посевных площадей России и Германии. Прикинули? А теперь читайте:

«С конца XIX в. Германия начала развивать активный экспорт своей аграрной продукции, в первую очередь, хлеба в зерне и муке, вытесняя русский хлеб с рынков ряда европейских государств (Швеции, Норвегии, Дании, Бельгии, Нидерландов)». «В 1910 г. немцы вывезли в Норвегию в 2,5 раза больше ржи в зерне, чем Россия (1 млн 437 тыс. центнеров и 598 тыс. центнеров соответственно) и в двадцать раз больше ржаной муки (418,5 тыс. центнеров против 19,5 тысяч).

Россия отставала от Германии по ввозу хлеба и в Швецию. Русская рожь в начале XX в. на шведском рынке все больше вытеснялась германской: если за пятилетие 1901–1905 гг. на долю России приходился 41 % всей ввезенной в Швецию ржи в зерне, а на Германию — 52 %, то в 1906–1910 гг. доля России в снабжении Швеции рожью понизилась в два раза (до 22 %), а Германия в это время поставляла уже 70 % всей импортируемой шведами ржи.

На хлебном рынке другой страны Северной Европы — Дании — германским аграриям также удалось занять в начале XX в. доминирующие позиции. Для России эта растущая конкуренция со стороны Германии в области хлебной торговли, в которой Россия была лидером в Европе на протяжении многих десятилетий, оказалась неприятной неожиданностью. Тем более, что экспорт хлеба являлся главным источником доходов для российской казны. За пятилетие с 1905 по 1909 г. на долю хлеба приходился 41,5 % всего, что Россия поставляла на внешний рынок» («Русско-германские торговые отношения накануне первой мировой войны в оценке русской прессы». Котов Б. С. Вопросы истории. — 2012. № 2. С. 104–118).

Это что! Это конкуренция на внешних рынках!

А вот как «могучая» чувствовала себя на собственном рынке? Сейчас у тех, кто живет штампами «Россия Европу кормила хлебом», взорвется мозг:

«Более того, с 1906 г. начался быстрый рост германского ввоза зерна, в основном ржи, в пределы самой Российской империи. К 1914 г. германским аграриям удалось фактически монополизировать поставки зерна и муки в Великое княжество Финляндское, которое входило в состав Российской империи…» (Там же).

Нормально? Великая аграрная держава называется!

Теперь, уважаемые поклонники Н. В. Старикова, сами сообразите, сколько в мире и согласии могли прожить Россия и Германия, если последняя русских вытесняла не то что с мирового рынка зерна (а экспорт хлеба являлся главным источником доходов для российской казны), но даже с внутреннего рынка!

Давайте подумаем, как относились к немцам в связи с такими торговыми отношениями русские производители и экспортеры зерна? Правильный ответ: стереть супостата с лица земли! Всё, другого мнения быть не может. А русские производителя импортного зерна в своей массе кто такие? Крестьяне? Нет, конечно, мы же знаем элементарное: крестьяне что выращивали, то почти все и проедали. Производители товарного зерна — помещики в основном, т. е. дворяне, правящий класс России. Поэтому для меня и загадка — а чего так долго эту немчуру терпели, аж до 1914 года?

«Чем скорее мы перестанем быть «колонией» Германии, избавившись от преобладания ее в нашем ввозе и вывозе, тем выгоднее это будет для экономического и политического престижа России. Эмансипация от Германии должна быть поэтому нашим боевым лозунгом».

Знаете, кто это сказал? Профессор Петербургского университета И. М. Гольдштейн. Знаете, где он это сказал? На заседании комиссии по подготовке торгового договора с Германией при Министерстве финансов. А почему сказал? Да ему министр финансов Коковцев поручил исследовать торговые отношения с Германией. Вот вам и результат исследования — «боевой лозунг».

И чтобы завершить с вопросом о «дружественной» Германии к 1914 году, ещё две цитаты:

«Германские народы (Австрия, Германия) будут вести неминуемую войну против славян (русских) и их латинских (галльских) помощников, при этом англосаксы будут на стороне славян. Причины: жалкая зависть, боязнь обретаемого нами могущества».

«Глава 2 Великого переселения народов закончена. Наступает Глава 3, в которой германские народы будут сражаться против русских и галлов. Никакая будущая конференция не сможет ослабить значение этого факта, ибо это не вопрос высокой политики, а вопрос выживания расы».

Что-то очень на Гитлера или на Геббельса похоже, не правда ли? Разве не чувствуется гнилостный душок Третьего Рейха? Только вот в чем фишка — это Вильгельм Второй так выражался, кузен нашего Ники. Еще в 1912 году.

И как, вы еще в дружеские отношения Германии и России к 1914 году, как г-н Стариков? Если верите, то это уже не политический или исторический вопрос, а медицинский.

Пойдем дальше.

«Однако при подготовке русско-германского столкновения возникала еще одна проблема. Царское правительство все-таки трезво оценивало собственные военные силы и никогда в здравом уме не ввязалось бы в войну с Германией и ее союзником Австро-Венгрией, т. е. с двумя сверхдержавами одновременно! Следовательно, чтобы впутать Россию в страшнейшую войну, надо убедить ее в наличии у нее «верных союзников», которые не бросят Петербург в трудную минуту. Так повторялся в большем масштабе сценарий втягивания нас в войну с японцами: успокоенное царское правительство в момент реальной опасности должно остаться наедине с противником.

Именно по такому сценарию и начинают развиваться предвоенные события. Англия — наш самый непримиримый враг — резко меняет свою позицию и понемногу становится нашим «союзником». В 1907 году между Россией и Великобританией заключается конвенция и Петербург фактически присоединяется к созданному англичанами с Францией блоку Антанта (получившему свое название от французских слов «сердечное согласие» (Entente cordiale). Сыны Альбиона, столько раз портившие кровь русским дипломатам, спровоцировавшие столько войн с целью ослабления нашей страны, становились нашим «союзником»! Было от чего насторожиться. Однако Николай II поверил и жестоко за это поплатился, став послушным орудием в руках врагов его державы, для убедительности надевших одежды друзей».

Т.е., следуя логике г-на Старикова, англичане втерлись в доверие к Петербургу и стали его союзниками, поэтому русские уже не боялись воевать с двумя сверхдержавами одновременно, рассчитывая, что еще одна сверхдержава (Великобритания) будет с ними в одном окопе? Николай Викторович, если я неправильно вас понял, то вы просто не умеете излагать свои мысли внятно. А если я правильно вас понял, то вы, простите меня, много говорите неправды, как Троцкий.

Вот о каком союзе вы ведете речь? Это с какого перепугу можно данную Конвенцию как вступление в Антанту трактовать, как совместную возможную войну против Германии и Австро-Венгрии? Нельзя же всех читателей считать дураками! Единственным интересом со стороны Англии при заключении Конвенции с Россией было оградить интересы Альбиона в Азии от посягательств русских.

И всё!

Господин Стариков, подписана была Конвенция (!). Значение этого слова вы понимаете? Даже не договор, тем более не союзнический. Просто — Конвенция.

По какой причине даже тогдашнее царское правительство должно было вдруг вообразить, что Англия в какой-то войне вдруг объявит своим врагом врага России?

Давайте насладимся цитатами:

«…Конвенция 1907 года между Россией и Англией. Почитаем договор, подписав который Россия считается вступившей в блок Антанта:

— Правительства России и Великобритании, взаимно обязавшись уважать целость и независимость Персии и желая искренне сохранения порядка на всем протяжении этой страны…

— Великобритания обязуется не домогаться для самой себя и не поддерживать в пользу британских подданных, равно как и в пользу подданных третьих держав, каких-либо концессий…

— Россия со своей стороны обязуется не домогаться для самой себя и не поддерживать в пользу российских подданных, равно как и в пользу подданных третьих держав, каких-либо концессий…

— Условлено, что доходы всех персидских таможен… В случае неисправностей в погашении или уплате процентов по персидским займам…»

…погодите — нам говорят, что, подписав этот документ, царская Россия вступила в блок Антанта, соединив свою судьбу с Англией и Францией. А мы все читаем про какие-то таможни и концессии! Наверное, самое главное дальше, надо просто прочитать весь текст. В союзном договоре должны быть прописаны обязательства России и Великобритании в случае конфликта их партнеров с другими державами.

Но далее в тексте начинается что-то еще более далекое от четко очерченных рамок договора между двумя державами:

«Правительство его британского величества объявляет, что оно не имеет намерения изменять политическое положение Афганистана…»

Чудесно, но при чем здесь блок Антанта? Далее следует еще пять статей об этой забытой богом стране. Потом речь начинает идти о Тибете:

«Правительства России и Великобритании, признавая сюзеренные права Китая над Тибетом… обязуются уважать территориальную целость Тибета и воздерживаться от всякого вмешательства в его внутреннее управление».

И — полстраницы об этом «наиважнейшем» месте политической карты мира.

Читая сей интереснейший документ, терпение начинаешь терять очень быстро. Также быстро растет и удивление. О чем же этот договор? Где тут слова о войне с «третьими державами» и о помощи друг другу? Чтобы получить ответы на все вопросы, надо просто посмотреть на название. Мы забыли, что документ этот называется «Конвенция между Россией и Англией по делам Персии, Афганистана и Тибета». Поэтому речь в нем идет о разделе сфер влияния в Персии, Афганистане и Тибете. И больше ни о чем — про военные обязательства ни слова.

Вот это новость! Интересно, а читали его вообще царские дипломаты, когда подписывали. С чего это вдруг все решили, что Англию и Россию связывают договорные «союзнические» обстоятельства? Лондон только и должен, что уважать «территориальную целость Тибета» и «независимость Персии».

Николай Викторович, алё! Кто решил, что Англию и Россию связывают договорные «союзнические» обязательства? Похоже, только вы это и решили, других решивших я в упор не вижу. Вы сами решили и теперь, через столетие назад, обращаете свой вопрос к тем, кто и не думал так решать?

И еще над царскими дипломатами насмехаетесь, вроде как они на банкете перед подписанием нализались виски на халяву, подмахнули бумаженцию спьяну и на следующий день не стали перечитывать, потому как головы от виски болели, а подлые англичане рассола не поднесли опохмелиться. Да так и отвезли царю Конвенцию, бросили её украдкой под императорский стол, за тумбочку, там она и валялась, пока жареным не запахло. А как запахло, император вызвал дипломатов на ковер и строго спросил: сукины дети, а где текст Конвенции? Дипломаты, покраснев от стыда, но сделав невинные рожи, хором ответили: мы сюда её клали, на ваш стол, господин царь! Может, за тумбочку завалилась? Царь изогнулся изящно в талии, посмотрел под тумбочку, извлек оттуда свиток весь в паутине (7 лет провалялся), развернул его и позвал толмача с аглицкого. «Читай», — приказал император толмачу. Тот прочел и царь опупел. «Сукины коты, — заорал он. — Вы что, погубители Отечества и пособники большевиков, подписали?» «А чего? — хором оправдывались дипломаты. — Надо было тебе, батюшка царь, семь лет назад эту грамоту важную прочесть, а теперь из нас не делай козлов отпущения, а то развел у себя в кабинете свинарник, бумаги государственные у тебя за тумбочкой 7 лет лежат, пылятся. Казны на уборщицу не хватает?» Царь тут промолчал, потому как на уборщице он экономил, договор на уборку царского кабинета был фиктивным, а в ведомости на получение зарплаты поломойки расписывалась царица Алиса….

Но этого г-ну Старикову мало, он продолжает и дальше из себя изображать Жванецкого и Задорнова в одном флаконе.

«Третий договор, на котором базируется Антанта — франко-русский, подписанный еще Александром III. Он является единственным настоящим документом! По нему французы и русские должны немедленно объявить войну державе, напавшей на Россию или Францию. Но такие обязательства имеют по отношению друг к другу… только Париж и Петербург.

Мы видим невероятный дипломатический казус! Блок Антанта существовал лишь в воображении наших дипломатов!

Блок Антанта есть, но его как бы нет! Это такое очень удобное образование — если русские должны умирать за Францию и Англию, то он есть! Если британцы должны поддержать Россию — то «Англия хочет сохранить для себя полную свободу рук». Куда смотрели царские дипломаты, да и сам царь, нам остается только догадываться! Потому что реальный союзный договор будет подписан странами Антанты уже после начала Первой мировой войны».

Я под столом, как сейчас говорят! Все самые смешные юмористы нервно курят в осознании ничтожности своих талантов. Я не хочу издеваться над моим оппонентом, но удержаться не могу. Казус! Блок Антанта существовал в воображении дипломатов! Дипломаты галлюциногенов наелись?! «…если русские должны умирать за Францию и Англию, то он есть!» Николай Викторович, ладно, про Францию понятно, ваш любимый монарх за нее подписался умирать, впрочем, и французы подписались умирать за Россию, а причем здесь Англия? Вы же сами приводили выдержки из текста Конвенции! Где там про умиралово? Куда смотрел царь и его дипломаты? Да в текст той же Конвенции. Куда еще?

Откуда вы взяли эту мысль, что царь имел заверения Англии о вступлении в войну на его стороне? Разве только из вашего собственного воображения…

Я понимаю, что если вы не обоснуете свою идею об Англии, как единственном поджигателе той войны, то вся ваша конструкция рассыпается. И твёрдая политическая платформа, на которой вы уже создали партию и рветесь с ее помощью строить Великую Россию, превращается в лужу. А сидеть в луже никому не хочется.

Поэтому даже намекать о существовании, например, такого проекта, как Багдадская железная дорога, вы не можете. Не можете даже близко подходить к экономическим и политическим причинам той войны, так как это сразу ставит на ваших построениях крест.

И остаётся для г-на Старикова один выход: сосредоточить все внимание читателя на дипломатических маневрах министра иностранных дел Англии. Бедный мистер Грей! Кстати, впервые идею об Англии, как виновнице Первой мировой войны, я прочел еще у А. Бушкова, который занятно про татаро-монгольское иго писал. Похоже, и эту идею у него слямзили…

* * *

А нам-то почему не взглянуть на то, что было в Европе накануне войны, как себя чувствовали основные участники конфликта?

Вот мы и прикинем, мог ее сэр Грей предотвратить или не мог? По каждой стране не будем расписывать в объёме монографии, только то, что в СССР знал любой школьник. И начнем по алфавиту.

Австро-Венгрия. Самый простой вопрос с этой империей, потому как ее положение не преувеличивая можно охарактеризовать как полная «ж». Старушка разваливалась. Мало того, что там уже все входившие в нее нации между собой собачились, так еще и Россия залезла на Балканы, что подняло боевой дух горячих славянских парней. Пока еще по всяким чехиям основным занятием населения был выпас гусей, империя держалась, а как только чуть-чуть приподнялась промышленность, так все себя людьми почувствовали и начали прикидывать: а стоит ли им бюрократов венских кормить? Больно жрут много. А жрали много. Один факт — бюрократический аппарат Австро-Венгрии в три раза превышал численность армии. Нормально? Нет, конечно, но как и какими силами держать в узде всю эту смесь племен, которые входили в состав империи? Только чиновниками, в том числе и жандармами. Но это же временная мера, нужен был выход.

А какой выход, если всякие босняки и герцеговинцы вспомнили, что они славяне и хотят сами себе чиновниками и жандармами быть, обнаглели совсем, чуть что — так на русские штыки намекают.? Вот у Франца Иосифа только и оставалось единственное средство спасения империи — ликвидировать русское влияние на Балканах. А как его ликвидируешь, если с русскими не воевать? Он наверняка понимал, что и это даст только временное облегчение, поэтому Австро-Венгрии что война, что засуха, что потоп — как мертвому припарки. Но потянуть еще немного можно было. А если простить убийство Фердинанда, то завтра, глядишь, и чехи кого-нибудь пристукнут…

 

Германия. И дела у неё на такую же букву, на какую она начинается. Это даже не «жэ», как у австрияков, те хоть на Вилли надеются, а Вилли надеяться не на кого. Просто «гэ» и все. Конечно, немецкая промышленность товары повышенного спроса шлёпает, как портниха на машинке «Зингер» строчит, а толку? Куда их девать? Русские таможенными барьерами огородились — то, что туда идет, и так за счастье считать нужно. Французы — так же, англичане и сами такой же ширпотреб штампуют. Осталась только Азия, но туда пока довезешь морем — как в поговорке про телушку, которая стоила полушку…

Ладно, замутили тему с Багдадской железной дорогой. Опять англичанка подгадила… Подписали пока с англичанами договор, да только хрен их обманешь, они на этих договорах собаку съели! Кому там еще в мире можно спихнуть безотказные машинки фирмы «Зингер»? Зулусам для более качественного оформления набедренных повязок? Так и там англичане им швейных игл в комплекте с наперстками навезли и везут во всё возрастающих объемах. Да и сырье для производства швейных машинок вот-вот закончится. И император Вилли лихорадочно ищет выход.

А выход один — колонии нужны. Потому как рудокопам немецким ты платить стеклянными бусами не будешь. Рудокопы немецкие — мужики серьёзные. А все колонии поделили Англия и Франция! Куда бедному немцу податься? Вот-вот придут в императорский кабинет промышленники и социалисты и спросят: «Вилли, и на кой хрен мы делали швейные машинки, если нам их девать некуда? Вилли, а чего это прогрессивный немецкий рабочий класс голодает?»

 

Россия. Наша Родина. Что же там-то радостного было? А радостного там только в ресторане «Яр» — цыгане пляшут и поют, да половые с подносами бегают, как очумелые. Остальное все — только невиданные темпы экономического развития. Они до того невиданные, что похожи не на поднимающееся дрожжевое тесто, а на подожженную бочку с порохом. В 1905 году хорошо, что только один бочонок рванул, а не весь арсенал грохнул. Но грохота было! — стекла в Зимнем Дворце чуть не вылетели.

Нашелся один усмиритель, Столыпин, бравый такой, усы, как у жука-оленя, аж сами собой кверху закрутились. Усмирил. И здесь же понесло его, начал коленца выделывать, реформатор, англоман хренов. Что задумал-то? А по типу английскому, когда в Англии овцы людей съели, реформу сельскохозяйственную. Так то — в Англии, а то в такие казаки-разбойники с русским мужиком, даже с виду звероватым, играть! Еще в Думе соловьем разливался: дайте нам столько-то лет — и вы Русь-матушку не узнаете! Послушал эти его речи царь-император (не совсем последнего ума человек, кстати) и принял решение — в отставку, от греха подальше, а то уже шея у самого чесаться начала от одного упоминания о столыпинском галстуке… Правда, укокошили этого англомана чуть раньше.

Хотели в Китае что-то вроде колоний заиметь, так англичанка соблазнила японку — попёрли. Залезли в Туркменистан — а толку? Кого там грабить? У дехкан только мотыга и ослик в арбе. Одна польза, вроде бриттов напугали, те сдуру подумали, что на Индию замахнулись….

И главное, конечно, немчура — давят и давят рынок внутренний, а еще австрияков подпирают! И турок тоже — этих врагов рода православного.

И внутренние враги, конечно, разные эсеры… Вот бы война грандиозная! И их под это дело удавить окончательно, террористов поганых!

Только вот к 1917 году армию перевооружим и тевтонцам покажем, где раки зимуют.

 

Франция. Ну там только скажи два заветных слова: «Эльзас»! «Лотарингия»! И всё ясно: мушкетеры шпаги наточили и коней заседлали. Самая откровенно воинственная страна. Даже проститутки с Монмартра пока не услышат пароль «Эльзас — французский!», клиенту цену не называют, потому как без этого пароля — в три раза дороже.

И пропустили мы нашу «королеву мира», если верить г-ну Старикову — Великобританию.

Ну той, конечно, война — мать родная, особенно, если война не с ней. А если и с ней, то там никто отмазываться не станет. Каждый уважающий себя лорд, как Черчилль, например, считает себя обязанным паре буров или каких-нибудь русских бо́шки остренькой английской саблей снести.

Но… Всякой войне свое время, а английская разведка мышей, по слухам, всегда ловила исправно, поэтому — не вяжется. Да я не отрицаю, что британцы хотели свалку все-европейскую устроить и сбоку на нее поглядеть. Только когда этим вопросом занимаешься внимательно, то такой вопрос всплывает: а могла ли Германия разгромить и Францию, и Россию? И когда видишь теперь, как эта война протекала, то понимаешь — могла. Шанс был реальный. Когда мы будем говорить о той мясорубке, я вам постараюсь это показать. А зачем Альбиону такие проблемы — супер-сверх-держава в Европе?

Так вот, я думаю, что до 1917 года эта война Англии никаким боком не упиралась. Если не верите — опровергайте.

Был и шестой игрок! Но про него пока рано….

* * *

Вот когда мы увидели, что война была в интересах всех сторон конфликта, и теперь для всех было главным подарить почетное звание агрессора своему врагу, давайте и перейдем к рассмотрению происшествия в Сараево. И дипломатических маневров сторон, в том числе и с участием сэра Грея. Только, подобно г-ну Старикову, не будем считать действующих лиц той истории кретинами. Они могли ошибаться, недопонимать, принимать решения, основанные на неверной или недостаточной информации, но были людьми с нормальной психикой, с соответствующим занимаемым должностям уровнем умственного развития и действовали в интересах своих стран.

Небольшое отступление. Нашего последнего царя, конечно, как только не клеймили, и за дело тоже, и мне он противен, как государственный деятель, честно говоря, но вот за начало той войны ему можно поставить только одну оценку — пять с плюсом. Видно, урок японский пошел на пользу. По крайне мере, на должности министра иностранных дел Российской империи он смотрелся бы достойно.

Начнем с происшествия в Сараево. Что же там такого произошло катастрофического, что могло вызвать войну?

Да ничего такого там и не произошло, если не учитывать жгучего желания со стороны Австрии и Германии эту войну развязать. Ну давайте здраво посмотрим на ситуацию: кучка заговорщиков из подпольной боснийской организации осуществила на территории Австро-Венгрии убийство наследника австрийского престола. Обратите внимание: организация подпольная, причем не только в Австрии, но и в Сербии. Отсюда естественный вопрос — а в чем вина, собственно, правительства Сербии в убийстве Фердинанда? Ведь если в сараевском преступлении замешана подпольная организация, которая и в Сербии действует нелегально, то эта шайка ведет подрывную работу и против правительства Сербии! Иначе почему она подпольная? Т. е. австрийская сторона прекрасно понимает, что Фердинанда убили общие враги Австро-Венгрии и правительства Сербии.

Что должно было произойти дальше, если бы у австрияков не чесалось повоевать? Траур в империи, следствие, обмен данными следствия с сербами и разгром подполья в Белграде.

Или я выдумываю что-то? Тогда вот документ:

«Посланник России в Белграде Гартвик — министру иностранных дел России С. Д. Сазонову,

17/30 июня 1914 г.

Депеша № 40

М. г. Сергей Дмитриевич, весть о совершенном в Сараеве гнусном злодеянии, жертвами коего пали наследный эрцгерцог Франц-Фердинанд и его супруга, произвела здесь глубокое впечатление, вызвав решительно во всех слоях общества чувства самого искреннего возмущения.

День 28/15 июня — «Видов дан» — большой народный праздник в Сербии, к которому съехались в столицу из старых и новых краев, а также с того берега Дуная различные культурные, певческие, сокольские общества и иные корпорации в своих национальных одеяниях с хоругвями, флагами и значками. Торжества начались служением во всех храмах чинопоминания о всех героях, “живот свой на поле брани положивших за веру и отечество”… Около 5 часов дня, как только распространилось известие о трагической сараевской катастрофе, в Белграде немедленно были прекращены все церемонии не только распоряжением властей, но и по почину самих обществ; театры были закрыты, и народные увеселения отменены.

В тот же вечер король и королевич Александр в качестве регента отправили телеграммы императору Францу-Иосифу с выражением глубокого соболезнования. Соответственные изъявления по телеграфу адресованы были правительством на имя графа Берхтольда и председателем народной скупщины — рейхсрату. На другой день во всех местных газетах без различия партий появились трогательные некрологи и прочувствованные статьи по поводу тяжкого горя, постигшего императорский дом дружественной монархии.

Словом, вся Сербия сочувственно откликнулась на несчастие, поразившее соседнее государство, строго осудив преступное деяние обоих безумцев; и тем не менее здесь заранее были уверены, что известные венские и пештские круги не замедлят использовать даже столь трагическое происшествие для недостойных инсинуаций по адресу королевских политических обществ… Примите и пр. Гартвик» (Международные отношения в эпоху империализма. Серия III. Т. I. М., 1935, С. 393–394).

Сербы возмущены! Соболезнуют! Отменили праздничные мероприятия! Некрологи! Прочувственные статьи!

Но австрийцы совершают действия, которые их прямо изобличают как агрессоров: в ответ на действия врагов сербского правительства они выдвигают ультиматум …сербскому правительству! Посмотрите, что Австро-Венгрия требовала этим ультиматумом от Сербии:

1) Запретить издания, пропагандирующие ненависть к Австро-Венгрии и нарушение её территориальной целостности.

2) Закрыть общество «Народная Оборона» и все другие союзы и организации, ведущие пропаганду против Австро-Венгрии.

3) Исключить антиавстрийскую пропаганду из народного образования.

4) Уволить с военной и государственной службы всех офицеров и чиновников, занимающихся антиавстрийской пропагандой.

5) Сотрудничать с австрийскими властями в подавлении движения, направленного против целостности Австро-Венгрии.

6) Провести расследование против каждого из участников сараевского убийства с участием в расследовании австрийского правительства.

7) Арестовать майора Воислава Танкосича и Милана Цигановича, причастных к сараевскому убийству.

8) Принять эффективные меры к предотвращению контрабанды оружия и взрывчатки в Австрию, арестовать пограничников, помогавших убийцам пересечь границу.

9) Дать объяснения насчёт враждебных к Австро-Венгрии высказываний сербских чиновников в период после убийства.

10) Без замедления информировать австрийское правительство о мерах, принятых согласно предыдущим пунктам.

 

Это требования к правительству соседнего государства? Или к своему холопу? Нужно отдать должное сербам, они понимали, что это — война. Понимали, что это война не только с ними, но и с Россией, что потоком хлынет и кровь сербов, и кровь русских братьев. Поэтому сербское правительство пошло почти на все уступки, сделало максимально от него возможное, чтобы удовлетворить требования ультиматума.

Вот что было в ответе австриякам:

  1. Во время ближайшего очередного заседания Скупщины воплотить в законы о печати статью, сурово наказывающую подстрекательство к ненависти к Австро-Венгерской монархии, а также любую публикацию, общая тенденция которой направлена против территориальной целостности Австро-Венгрии. Оно обязуется пересмотреть Конституцию, чтобы внести поправки к XXII статье Конституции, которая разрешает конфискацию таких изданий, что в настоящее время невозможно в соответствии с четким определением XII статьи Конституции.
  2. Правительство не обладает доказательствами — и сведения Императорско-королевского правительства их тоже не содержат — что общество «Народна Одбрана» и другие подобные общества совершили к настоящему времени какие-либо преступления руками одного из своих членов. Несмотря на это Королевское правительство подчиняется требованию Императорско-королевского правительства и распустит общество «Народна Одбрана» и любое другое общество, которое действовало бы против Австро-Венгрии.
  3. Королевское правительство Сербии обязуется незамедлительно исключить из народного просвещения в Сербии всё то, что служит или могло бы служить пропагандой против Австрии-Венгрии, при условии, что Императорско-королевское правительство даст фактические доказательства этой пропаганды.
  4. Королевское правительство также готово уволить из военной службы и из администрации офицеров и чиновников, в отношении которых судебное следствие докажет, что они были виновны в действиях против территориальной целостности Австро-Венгерской монархии, и оно ожидает, что Императорско-королевское правительство сообщит имена этих офицеров и чиновников и факты, с которыми будут предъявлены обвинения.
  5. Королевское правительство признает, что ему не ясны смысл и объём требования Императорско-королевского правительства, по которому сербское королевское правительство обязано принять на сербской территории сотрудничество органов Императорско-королевского правительства, но оно заявляет, что оно готово принять любое сотрудничество, которое не противоречит нормам международного и уголовного права, а также дружественных и добрососедских отношений.
  6. Королевское правительство, разумеется, считает своим долгом начать расследование в отношении всех лиц, участвовавших в заговоре 15/28 июня и оказавшихся на территории Королевства. Что же касается сотрудничества в этом расследовании специально посланных должностных лиц Императорско-королевского правительства, то Королевское правительство не может этого принять, так как это является нарушением Конституции и уголовно-процессуального законодательства. Тем не менее, в некоторых случаях результаты расследования могут быть переданы австро-венгерским органам.
  7. Королевское правительство приказало приступить с самого вечера передачи ноты к аресту майора Воислава Танкосича. Однако, что касается Милана Цыгановича, который является подданным Австро-Венгерской монархии и который работал до 15/28 июня в Железнодорожном управлении, до сих пор невозможно установить его местонахождение, хотя был выписан ордер. Императорско-королевскому правительству направлена просьба сообщить как можно скорее, с целью проведения расследования, существующие основания для подозрений и доказательства вины, полученные в ходе расследования в Сараево.
  8. Правительство Сербии усилит меры против контрабанды оружия и взрывчатых веществ. Разумеется, оно поручит провести расследование и накажет должностных лиц пограничной службы на линии Шабац-Лозница, нарушивших свои обязанности и пропустивших через границу участников преступления в Сараево.
  9. Королевское правительство готово дать объяснения о высказываниях, которые его должностные лица в Сербии и за рубежом сделали в интервью после покушения, и которые, по утверждению Императорско-королевского правительства, враждебны к монархии. Как только Императорско-королевское правительство укажет, где эти выражения были сделаны, и докажет, что эти высказывания были действительно сделаны указанными чиновниками, Королевское правительство само позаботится о дальнейшем сборе доказательств.
  10. Королевское правительство будет уведомлять Императорско-королевское правительство, если это не было уже сделано в данной ноте, об исполнении вышеуказанных мер.

 

Удовлетворены все требования, кроме обозначенных в п.6. А что хотели австрийцы по 6-му пункту? Участия в расследовании? Это значит, впустить на территорию своего государства полицейских и жандармов другого государства с тем, чтобы они проводили обыски у твоих граждан, аресты твоих граждан, их допросы? Ничего себе! Так это же оккупация!

Теперь ясно, что требования Австро-Венгрии не могли быть полностью выполнены? Ясно, что это и есть уже, по сути, объявление войны?

А теперь вопрос к г-ну Старикову: а след английский где?

Если еще точнее, то зачем англичане организовывали убийство Фердинанда, если его убийство не давало повода к войне? Вообще никакого повода не давало — убийцы же и в Сербии вне закона были!

В Бостоне братья Царнаевы устроили теракт, правительство США разве обвинило в этом правительство РФ? С чего бы, если чеченские террористы в России вне закона?

Поводом к войне это убийство сделала сама Австро-Венгрия! Значит, война ей и нужна была, естественно, и вывод: а не сами ли австрияки навели Принципа и его подельников на Фердинанда?

Так ведь и автор «Кто убил РИ?» странно даже для самого себя подтверждает эту версию:

«Однако странности трагического дня дают основания подозревать, что и в Австро-Венгрии были силы, заинтересованные в смерти эрцгерцога. И действительно, многие в двуединой империи были недовольны возможной политикой будущего императора. Женатый на чешке Франц Фердинанд с большой симпатией относился к славянам как внутри своей империи, так и вне нее. Предоставление им равных с немцами и венграми прав, должно было, по его мнению, придать монархии дополнительную прочность. В Будапеште, да и самой Вене такие планы не вызывали восторга у многих политиков. Дело в том, что славянские области входили тогда в состав венгерской части монархии и управлялись из Будапешта, а в случае осуществления планов Франца Фердинанда славяне получали автономию и самостоятельность. Возможно, именно этим объясняется странное поведение австрийской службы безопасности».

Во как! А где же англичане?

А г-н Стариков и приводит доказательство причастности англичан: террористы после покушения приняли яд, а он не подействовал, следовательно, этот яд им дали англичане. Скажете, что доказательство настолько смешное, что я это придумал, чтобы автора запредельным дураком выставить? Не верите? Тогда читайте:

«Неделько Габринович и Гаврила Принцип, видя, что с места преступления им не скрыться, приняли яд. Но он почему-то не подействовал ни на одного террориста! Эта, простая на первый взгляд, случайность является важнейшим звеном в цепи дальнейших трагических событий! Предусмотрительность тех, кто организовывал преступление, поражает: не снабди они террористов «безопасным ядом», те могли бы успеть застрелиться. Толпа и близость охраны эрцгерцога второго шанса убийцам на самоликвидацию не дают, и они попадают в руки австрийского правосудия. Именно на словах пойманных террористов базировалось и все следствие, и его выводы! Если вместо двух целехоньких террористов в распоряжении полиции были лишь трупы без документов, то дальнейшее расследование сразу зашло бы в тупик. Но благодаря странному яду следствие получает не то, что ниточку, а целый канат, за который оно может распутать и весь клубок. Кто же дал убийцам Франца Фердинанда безопасный яд? Тот, кто заинтересован в том, чтобы австрийцы быстро нашли виновных и обрушили свой гнев на Сербию. Самим сербам оставить живых террористов в руках полиции не нужно — это лишь повредит репутации сербской державы. Австрийские спецслужбы могут лишь плохо охранять высокопоставленную особу и в нужный момент «не успеть» ее прикрыть. На этом их вклад в убийство заканчивается. Но это лишь видимая часть айсберга. Яд членам «Млада Босна» явно передавали агенты совсем других спецслужб…

Истинных организаторов гибели наследника австрийского престола мы можем вычислить, сопоставив следующие факты: тот, кто выводил следствие к очевидным и быстрым выводам, был не просто заинтересован в смерти эрцгерцога, а явно хотел использовать сложившуюся ситуацию как повод для разжигания конфликта; те, кто давали террористам безопасный яд, создавали повод для нечто большего, чем австро-сербская война. И это не сербы и не австрийцы!»

Если не сербы и австрийцы, то кто? Намек прозрачен или нет?

Знаете, как это называется? Это называется попыткой, оттягивая коту уши, изобразить из него кролика. А еще автор может и кролику уши обрезать, чтобы выдать за кота. Я в конце этой главы покажу читателю, как он это делает.

А пока получаем удовольствие от чтения юмористического произведения:

«Сценарий разжигания мировой войны был невероятно сложным по организации, но очень простым по своей сути. Австро-Венгрия, получая поддержку от Германии, предъявляет претензии Сербии. В Белграде проявляют несговорчивость, заручившись гарантиями России.

При этом австрийцы и немцы, рассматривая в качестве оптимального решения сербской проблемы именно силовой вариант, должны быть убеждены, что Петербург за сербов не вступится и ограничится дипломатическим осуждением. Только в таком варианте запаливался бикфордов шнур войны. Если бы в Австрии и Германии знали, что их акция против Белграда приведет к схватке с Россией, они бы на нее не пошли, потому что в условиях франко-русского договора это означало войну с Францией, а в перспективе и с Англией».

И на следующей странице этой веселой книги:

«Немцы прекрасно знают, что кроме этнических симпатий две монархии связывают и родственные связи: мать сербского наследника — родная сестра Великого князя Николая Николаевича Романова, будущего главнокомандующего русской армией в грядущей войне. Сам русский монарх приходится сербскому королевичу Александру дядей. Всего несколько месяцев назад Николай II лично дал обещание оказать Сербии «всемерную военную помощь» и даже любую «поддержку, которая ей понадобится».

Сопоставьте изложенное в двух этих отрывках.

Не знаю, как вы, но я на этом месте написания своей книги прекратил работу, поехал, купил себе литр пива, потом сидел на террасе с кружкой пенного напитка и размышлял на тему: вероятные результаты политической деятельности Партии Великое Отечество, возглавляемой человеком, который не понимает, что на одной странице утверждает одно, а на следующей это же и опровергает!

Ладно, дальше пойдем. На что рассчитывали Германия и Австро-Венгрия? Да на то, что в ответ на объявление войны Сербии им объявит войну и Россия. А куда русские денутся? Если они войну не объявят, то у них вместо лица сразу образуется позорная маска лжецов, трусов и ненадежных союзников. Сидели в Вене и Берлине поджигатели войны и потирали руки, ждали объявления войны и прикидывали: так, русские объявят войну, значит, это по факту они на нас нападут, поэтому французы пока постоят в сторонке, англичане тоже пусть пока курят, им за агрессора, Россию, впрягаться — портить имидж. А ситуация — закачаешься! Просто красота! Подлые сербы убили наследника Австрийского престола. Благородные австрияки, воспылав чувством справедливого негодования, пошли с сербами разбираться, а русские, покрывая убийц и террористов, объявили войну, т. е. напали на благородных австрияков! Сразу же честные немцы объявляют войну гнусной покрывательнице преступников России! Игра сделана!

А г-н Стариков «где надо — гладкий, а где надо — шерсть»:

«Когда жертвой убийц стал будущий император, Николай II, по мнению немцев, не мог препятствовать наказанию убийц. Альфред фон Тирпиц, германский гросс-адмирал, в своих мемуарах пишет, что кайзер Вильгельм «считал вмешательство России в пользу Сербии маловероятным, так как царь, по его мнению, не стал бы поддерживать цареубийц».

А что, царь просил Гаврилу Принципа освободить? Или сербское правительство было кем-то официально обвинено в убийстве Фердинанда? Либо Тирпиц брешет, как кобель шелудивый, либо Вильгельм так неловко оправдывал дипломатический конфуз, когда попал в свою же ловушку, приготовленную для русского царя.

И теперь оцените красоту решения Императора России (за это решение он достоин звания Императора) и его правительства: начать мобилизацию, а войну не объявлять. И как потом это отразилось на всех причастных к кровавому шоу!

Но пока Николай Викторович тянет английского кота за уши, чтобы он стал похож на кролика, и ехидно так реплику бросает:

«После убийства Франца Фердинанда, 29(16) июня 1914 года глава британской дипломатии публично в парламенте выразил Вене глубокие соболезнования и …затих».

Г-н Стариков, в каком смысле — затих? Прекратил басом исполнять арию Мефистофеля? Или перестал дуть в шотландскую волынку? А может, ему надо было над гробом Фердинанда три дня трагическим голосом псалмы петь?

Ирония ваша глупа и неуместна: соболезнование было? Было. Что еще надо?

«6 июля (23.06) после общения германского кайзера с австрийцами немецкий посол в Лондоне князь Лихновский отправился к Грею прощупать позицию Великобритании в возникшей ситуации. Все последнее время англичане, словно напоказ, демонстрировали немцам свое миролюбие. Были кроме дипломатических экивоков и материальные символы английского расположения к немцам. Главный корень германо-британского соперничества — это флот, большая судостроительная программа, запущенная рейхом. В Лондоне относятся к немецкому флоту с нескрываемой враждебностью. И вдруг — позиция меняется! Адмирал Тирпиц напишет об этом так: «…Отношения двух стран выглядели так хорошо, что впервые за многие годы английская эскадра прибыла в Германию на празднование Кильской недели. Она ушла после убийства в Сараево».

Ага, значит английская эскадра ушла с празднования Кильской недели. Хорошо. А когда ушла? Да 30 июня. А что было 29 июня? Да Вильгельм срочно уехал из Киля в связи с убийством Фердинанда. Старикову это неизвестно было, когда он книгу свою писал? Только посмотрите, как все меняется в вашем восприятии тех событий. Если верить Н.В., то просто после убийства в Сараево английская эскадра ушла из Киля. Сразу подозрение возникает: заранее подлецы-англичане знали, чем это убийство обернется.

А вот так попробуем: после известия об убийстве в Сараево Вильгельм срочно уехал с празднования Кильской недели. На следующий день английская эскадра покинула Киль. Что получается? Правильно, когда после Сараевских событий император Германии срочно «слинял» с праздника, англичане поняли, что замышляются какие-то события и так же срочно увели из немецкого порта свою эскадру.

Разница есть? Эту разницу Тирпицу спрятать, конечно, очень хотелось, как-то ему неудобно было жить с «почетным» званием агрессора, а нашему автору почему она мешает, эта разница…?

Пока нет еще ни ультиматума австрияков сербам, вообще ничего нет, кроме пены на губах германских «друзей» России, а немецкие дипломаты, как псы шелудивые, зачесались, их посол в Англии Лихновский побежал (по версии Николая Викторовича) к министру иностранных дел Великобритании вынюхивать:

«Лихновский сообщил о глубоком удовлетворении, которое испытывает император Вильгельм по поводу визита английской эскадры в германскую гавань, а потом мягко принялся прощупывать британскую позицию в надвигающихся международных осложнениях. Для этого он сообщил, что австрийцы собираются предпринять выступление против Сербии. После чего откровенно изложил немецкую позицию: отказать своему основному союзнику в помощи Берлин не может, но если это будет сделано, возможны осложнения с Петербургом».

И далее:

«Вот германский посол и запускает «пробный шар», задает главный вопрос, за ответом на который, он, собственно говоря, и пришел. Немцам известно, что между Англией и Россией ведутся какие-то переговоры о морской конвенции и что этот факт может поощрить Россию на сопротивление Австрии. После жесткого заявления лондонского дипломата немцы сразу должны будут дать задний ход. Конфликт с Россией, в котором ее поддержат англичане, для германцев неприемлем. Отличный случай показать германскому послу хваленую британскую твердость, но вместо этого сэр Грей говорит, что Англия «не может допустить уничтожения Франции». Дипломаты всегда говорят на особом языке, не всегда понятном другим смертным. Но один дипломат прекрасно понимает другого, и во многом их работа и состоит в расшифровке чужих намеков и недомолвок и умении говорить, не говоря ничего. В переводе на «человеческий» язык фраза о том, что Англия «не может допустить уничтожения Франции» означает следующее:

— Петербург ведет или вел с Лондоном некоторые переговоры;

— Британия никаких гарантий безопасности России не давала;

— в случае военного столкновения Германии и России англичане останутся вне конфликта;

— единственное, что беспокоит британцев и против чего они выступят решительно — военный разгром Франции.

Вот как много информации можно заложить в маленькую фразу. Таким образом, не отвечая по сути на немецкий зондаж, сэр Грей намекает немцам, что уничтожение России Великобританию не беспокоит».

Когда я в первый раз прочел этот пассаж, то с трудом вернул на место отвалившуюся челюсть. Начал рыться в биографии автора, пытаясь в ней хоть какой-то намек найти на причастность к дипломатии и прохождении курсов изучения таинственного дипломатического языка, но успехов в этом не достиг. Потом лихорадочно перечитывал и перечитывал книгу Старикова, думал, что я пропустил какие-то важные вещи, искал, где же доводы, на основании которых он сделал такое заключение из высказывания Грея о недопустимости уничтожения Франции?

Безуспешно. Потом я стал над самим собой смеяться — надо же так опростоволоситься! Провести 15 лет на оперативной работе и не распознать, что читателей разводят как лохов последних!

Давайте тогда мы сами разберемся, о чем же уведомил сэр Грей немцев своим высказыванием? Почему при первой же попытке зондажа германской дипломатией позиции Великобритании, был получен такой ответ?

Знаете, дипломатию и подлую англосаксонскую политику, которая принесла моей Родине столько горя, я откровенно ненавижу, честно признаюсь. Но! Но никакого другого вывода из фразы Грея, кроме как в открытом предупреждении Германии прекратить игры в развязывании войны я не вижу. Когда немцы услышали от него, что Англия «не может допустить уничтожения Франции» (а ведь они, немцы, не о Франции Грея спрашивали, а о России), то вывод могли сделать только один: их военный план Шлиффена — секрет Полишинеля. Британия отлично осведомлена о высказывании Вильгельма, подписавшего этот план, что на завтрак он слопает Париж, а на обед Петербург. Это для немцев был даже не звоночек, это набат! Все, господа воинственные юнкера, прекращайте вашу тевтонскую боевую пляску! Англичане знают, что вы планируете! Они знают, что без уничтожения Франции все ваши планы превращаются в похоронные плиты над немецкими могилами, и открыто вам это говорят.

Я высказываю своё мнение, а не высосанную из пальца «историческую правду»: английская дипломатия в лице сэра Грея сделала достаточно много для предотвращения Первой мировой войны. Зачем она это делала, если по итогам той войны Англия могла рассчитывать получить все главные трофеи, я точно не знаю. Могу только предполагать, что боялись реально возможной победы Германии на континенте.

И мои предположения подтверждаются тем, что дальше изложено у Старикова. Читаем:

«…сэр Грей после встречи с немецким послом радушно принимает у себя русского посланника Бенкендорфа. И говорит уже совсем другие вещи. 8 июля (25.06) глава английского МИДа обрисовал перед Россией всю серьезность положения. Он не сомневается в нападении Австрии и даже выразил мнение, что Россия должна выступить на защиту Сербии. Кроме того, лорд всячески подчёркивал враждебность Германии к России. Он намекал, что, по его сведениям, в случае конфликта, центр тяжести военных операций Германии должен довольно быстро переместиться с Запада на Восток. Великий актер пропал в Эдуарде Грее: перед германским послом он оптимист, перед русским — пессимист, каких мало. Когда Бенкендорф попробовал изобразить ситуацию в менее тревожном свете, Грей ему горячо возражал и сказал, что «известия, получаемые им из Вены, ему не нравятся», «положение представляется очень серьёзным».

И по поводу чего ирония об оптимизме и пессимизме? Как мы видим, английский дипломат своему русскому коллеге передал без всякого искажения информацию, полученную им во время переговоров с немцами: Австрия нападет на Россию без всякого сомнения, к такому же нападению готовится и Германия. Более того, обратите особое внимание на это:

«…намекал, что, по его сведениям, в случае конфликта, центр тяжести военных операций Германии должен довольно быстро переместиться с Запада на Восток».

Запад в том раскладе, который был тогда — Франция, т. е. англичане посредством своего министра иностранных дел передали русским, что имеют разведданные о планах Германии разгромить в скоротечной военной компании французов и затем перебросить армию для войны с Россией. Теперь и Петербург осведомлен о стратегическом замысле Вильгельма.

Дальше наш автор, «знающий» тайный язык дипломатов, продолжает:

«9 июля (26.06), министр иностранных дел Великобритании сэр Грей снова встречается с германским послом Лихновским. Совсем недавно, три дня назад, Грей уже намекал ему, что Англия не будет вмешиваться в события на материке, если они не будут грозить «уничтожением Франции». Для уверенности, что они правильно поняли позицию английского правительства, немцам необходимо еще раз убедиться в правильности «расшифровки» намеков британского министра. Позиция Англии по-прежнему может остановить сползание европейского континента в бездну. Что же говорит многоуважаемый глава британской дипломатии? Наверное, что-то о важности сохранения мира и необходимости решать конфликты мирным путем?

Ничего подобного. Сначала Грей долго говорил о миролюбивом настроении России. Осторожный немецкий посол в соответствии со своими инструкциями поинтересовался: согласится ли Англия в случае австро-сербского конфликта оказать умиротворяющее воздействие на Петербург. Лорд заверил Лихновского, что сделает «всё возможное, чтобы предотвратить войну между великими державами». «Я сказал, — сообщает Грей в мемуарах, — что если австрийские меры в отношении Сербии будут проведены в определённых рамках, то будет, конечно, сравнительно легко склонить Петербург к терпимости». И при этом, как писал посол в Берлин, — «сэр Грей излучал оптимизм». Вот так, сияя и лучась, и сказал Грей то самое главное, что хотели узнать немцы. Предоставим слово германскому послу. Вот, что он пишет в своей телеграмме в Берлин: «Он (сэр Грей) заявил, что он ничего не имеет добавить к тому, что он говорил 6-го и может лишь повторить, что между Великобританией, с одной стороны, и Францией и Россией — с другой, не заключено никаких секретных соглашений, которые связывали бы Великобританию в случае европейской войны».

Далее Грей заявил, «что Англия, хочет сохранить для себя полную свободу рук». В переводе с дипломатического языка на общечеловеческий, это означает нейтралитет Англии в возможной войне!»

Ну пусть знаток тайных языков куражится, а мы-то что читаем? А Грей просто доводит до Германии, что Россия не стремится к войне, и если Австрия ограничится невоенными методами разрешения конфликта с Сербией, то Петербург согласен уладить все дело миром. А к тому, что было сказано на предыдущей встрече, когда немцы были уведомлены, что Великобритания не позволит им уничтожить Францию, добавить нечего. Предупреждение — в силе. Более того, Англия «…хочет сохранить для себя полную свободу рук».

Немцам остается только с горя выпить шнапса. Это Стариков пусть переводами с языков, им выдуманных, занимается, а мы видим, что никаких заявлений о нейтралитете нет. Мы читаем написанное черным по белому — свобода рук: хотим — в стороне постоим, хотим — к любой стороне присоединимся.

Значит, и на повторном зондаже Германия получает недвусмысленный ответ: Англия не позволит осуществиться плану Шлиффена по уничтожению Франции, и хотя пока никаких секретных соглашений с противостоящей немцам стороной у нее нет, но она сохраняет за собой свободу действий.

А автор «правды» о начале войны продолжает:

«И немцы поверили. Лед недоверия к традиционно враждебной политике Британии таял под лучистым обаянием сэра Грея. Адмирал Тирпиц указывает: «Еще 9 июля в министерстве иностранных дел держались трезвого взгляда, что, если вопреки ожиданиям сохранить европейский мир не удастся, Англия тотчас же станет на сторону наших врагов, не дожидаясь результатов военных действий. Однако мирная позиция, занятая Foreign Office в последующие недели, все более и более обманывала близкие Бетману круги. По-видимому, и в генеральном штабе склонялись к мысли о мирных намерениях Англии».

Особенно интересны источники, которые он выбирает для подтверждения своей правоты: Тирпиц и то у него сказал, и это он подтвердил. А мы-то видали этих Тирпицев, которые после драки, скуля, обвиняли в своем крахе кого попало, только не себя! Тирпиц на англичан валил, а его наследники после 1945 года на русский мороз и Гитлера.

И дальше:

«Успокоенный британским «миролюбием» германский кайзер отправился в свою ежегодную морскую поездку в норвежские фьорды. Австрийцы же, согласовав с ним свои будущие действия, стали готовить текст ультиматума Сербии. Благодаря стараниям лорда Грея перед Веной и Берлином вырисовывалась очень радужная картина: в случае нападения Австрии на Сербию Россия не обязательно вмешается в конфликт, а если это и случится, то Англия ее точно не поддержит. Вероятным было вмешательство Франции, но в таком варианте это было очень даже неплохо, потому что именно Париж с вожделением ждал возможности отобрать обратно Эльзас и Лотарингию, а, следовательно, был настоящим противником Германии».

Черт побери! Что автор пишет?! Что пишет!!! Только подумайте: Россия не обязательно вмешается, а вмешательство Франции вероятно! Да Франции-то из-за чего встревать в австро-сербскую свару?

«Наступал кульминационный момент. 20(7) июля в Россию приехал президент Франции Пуанкаре — «война». Чтобы Николаю II было не страшно помогать славянским братьям, он заверил, что в случае войны с Германией Франция выполнит свои союзнические обязательства. Заодно были еще раз обсуждены и военные планы сторон. Россия в соответствии со своими обязательствами должна была обеспечить на 15-й день мобилизации полную готовность армии к наступлению на Германию. На Австро-Венгрию наступление планировалось на 19-й день мобилизации. Пока русский монарх и французский президент совещались, события словно замерли. Зато после отъезда Пуанкаре они понеслись со скоростью бешеных лошадей. В России оставалась одна неделя мирной жизни».

И кто погнал лошадей? Англичане? Смотрите, как наш глубокоуважаемый самозабвенно врет:

«Отсутствие нормального договора (имеется в виду договор об Антанте. — Авт.) позволяло англичанам заявлениями о своем нейтралитете провоцировать Германию на войну и одновременно обещать свою помощь России. Если Антанта была бы оформлена документально, то немцы вели бы себя совсем по-другому, а ведь неясность в позиции Лондона и есть тот крючок, на который попались немецкие дипломаты.

Французский посол в России Морис Палеолог так и говорит своему британскому коллеге сэру Джорджу Бьюкенену: «Я настаиваю на решающей роли, которую Англия может сыграть, чтобы унять воинственный пыл Германии, я ссылаюсь на мнение, которое четыре дня тому назад высказывал мне император Николай: Германия никогда не осмелится напасть на объединенные Россию, Францию и Англию иначе, как потеряв совершенно рассудок».

Значит, немцы от Великобритании не могли добиться нейтралитета аглицкого, а русским бритты обещали всю помощь? Ну и дела!

А давайте тоже Палеолога почитаем, это занимательно. Вот что происходило в Петербурге 28 июля, начинаем с беседы Палеолога с послом Германии и далее по тексту книги французского посла:

— Позвольте мне, не стесняясь, говорить с вами, мой дорогой коллега. Время достаточно серьезное, и я думаю, что мы достаточно друг друга уважаем, чтобы иметь право объясняться с полной откровенностью… Если через день, через два австро-сербский конфликт не будет улажен, то это — война, всеобщая война, катастрофа, какой мир, может быть, никогда не знал. И это бедствие еще может быть отвращено, потому что русское правительство миролюбиво, потому что британское правительство миролюбиво, потому что ваше правительство называет себя миролюбивым.

При этих словах Пурталес вспыхивает:

— Да, конечно, и я призываю Бога в свидетели: Германия миролюбива. Вот уже сорок три года, как мы охраняем мир Европы. В продолжение сорока трех лет мы считаем долгом чести не злоупотреблять своей силой. И нас сегодня обвиняют в желании возбудить войну… История докажет, что мы вполне правы и что наша совесть ни в чем не может нас упрекнуть.

— Разве мы уже в таком положении, что необходимо взывать к суду истории? Разве нет больше никакой надежды на спасение?

Волнение, которое охватывает Пурталеса таково, что он не может более говорить. Его руки дрожат, его глаза наполняются слезами. Дрожа от сдерживаемого гнева, он повторяет:

— Мы не можем покинуть и не покинем нашу союзницу… Нет, мы ее не покинем.

В эту минуту английский посол выходит из кабинета Сазонова. Пурталес бросается туда с суровым видом и даже проходя не подает руки Бьюкенену.

— В каком он состоянии! — говорит мне сэр Джордж. — Положение еще ухудшилось… Я не сомневаюсь более, что Россия не отступит, она совершенно серьезна. Я умолял Сазонова не соглашаться ни на какую военную меру, которую Германия могла бы истолковать как вызов. Надо предоставить германскому правительству всю ответственность и всю инициативу нападения. Английское общественное мнение не допустит мысли об участии в войне иначе, как при условии, чтобы наступление исходило несомненно от Германии… Ради Бога, говорите в том же смысле с Сазоновым.

— Я иначе с ним и не говорю».

«Через четверть часа обо мне докладывают Сазонову. Он бледен и дрожит:

— Я вынес очень плохое впечатление, — говорит он, — очень плохое. Теперь ясно, что Австрия отказывается вести переговоры с нами и что Германия втайне ее подстрекает.

— Следовательно, вы ничего не могли добиться от Пурталеса?

— Ничего. Германия не может оставить Австрию. Но разве я требую, чтобы она ее оставила? Я просто прошу помочь мне разрешить кризис мирными способами…

Впрочем, Пурталес более не владел собой, он не находил слов, он заикался, у него был испуганный вид. Откуда этот испуг?.. Ни вы, ни я — мы не таковы, мы сохраняем наше хладнокровие, наше самообладание.

— Пурталес сходит с ума потому, что тут действует его личная ответственность. Я боюсь, это он способствовал тому, что его правительство пустилось в эту ужасную авантюру, утверждая, будто Россия не выдержит удара и будто если, паче чаяния, она не уступит — то Франция изменит русскому союзу. Теперь он видит, в какую пропасть он низверг свою страну.

— Вы уверены в этом?

— Почти… Еще вчера Пурталес уверял нидерландского посланника и бельгийского поверенного в делах, что Россия капитулирует и что это будет триумфом для Тройственного Союза. Я знаю это из самого лучшего источника.

Сазонов делает унылый жест и сидит молча. Я возражаю:

— Со стороны Вены и Берлина жребий брошен. Теперь вы должны усиленно думать о Лондоне. Я умоляю вас не предпринимать никакой военной меры на немецком фронте и быть также очень осторожными на австрийском, пока Германия не открыла своей игры. Малейшая неосторожность с вашей стороны будет нам стоить содействия Англии.

— Я тоже так думаю, но наш штаб теряет терпение, и мне приходится с большим трудом его сдерживать.

Эти последние слова меня беспокоят; у меня является одна мысль:

— Как бы ни была серьезна опасность, как бы ни были слабы шансы на спасение, мы должны, вы и я, до пределов возможного пытаться спасти мир. Прошу вас принять во внимание, что я нахожусь в беспримерном для посла положении. Глава государства и глава правительства находятся в море; я могу сноситься с ними только с перерывами и самым ненадежным способом; к тому же, так как они только очень неполно знают положение, они не могут послать мне никаких инструкций. В Париже министерство лишено главы, его сношения с президентом и премьером столь же нерегулярны и недостаточны. Моя ответственность, таким образом, громадна. Поэтому я прошу вас согласиться на все меры, которые Франция и Англия предложат для того, чтобы сохранить мир.

— Но это невозможно!.. Как вы хотите, чтобы я заранее согласился на меры, не зная ни их цели, ни условий?..

— Я уже сказал вам, что мы должны испробовать все вплоть до невозможного, чтобы отвратить войну. Я настаиваю поэтому на моей просьбе.

После короткого колебания он мне отвечает:

— Ну что же, да, я согласен.

— Я смотрю на ваше обязательство как на официальное и телеграфирую о нем в Париж.

— Вы можете об этом телеграфировать.

— Благодарю, вы снимаете с моей совести большую тяжесть».

Вот как, оказывается, обстояло дело! Англия не только не обещала ни России, ни даже Франции никакого содействия в конфликте с Германией, но даже больше: французы и наши изо всех сил в те дни ломали через колено английских дипломатов, терроризировали английскую дипломатическую миссию в Петербурге, заставляя ее любыми путями уговорить Лондон отказаться от нейтралитета. И единственное, что им удалось добиться: англичане обещали подумать над своими планами сотрудничества, если войну не начнут Петербург и Париж. Так-то.

А паника в Берлине настоящая, и один из виновников этой паники — Пурталес. Палеолог пишет откровенно, что этот деятель способствовал тому, что Германия понадеялась на непрочность союза Франции и России. Иначе говоря, они питали надежды на то, что Россия первой объявит войну Австрии и станет агрессором. А вот шиш вам с маслом! Царь и Сазонов — молодцы, вовремя разгадали эту подлость.

Продолжим далее цитировать опус Старикова:

«А до конца ультиматума всего 48 часов! И время стремительно летит, так быстро, что войну уже не остановить! Основная задача Грея теперь — это сделать события необратимыми! Вместо того чтобы предостеречь австрияков на самом пороге войны, он только сожалеет, что предъявленная Сербии нота имеет ограниченный по времени срок ответа и отказывается ее обсуждать, пока не увидит документ воочию!

Затем он говорит послу Австро-Венгрии об ущербе, который может нанести торговле война между четырьмя великими державами. Венский посол Менсдорф считать умеет хорошо. Четыре державы — это Россия, Австрия, Франция и Германия. О пятой державе — Англии — Грей не обмолвился ни словом. Это уже даже не намек, а прямое свидетельство будущего нейтралитета Великобритании. Донесение о беседе австрийский посол закончил следующими словами: «Он был хладнокровен и объективен как обычно, настроен дружественно и не без симпатии по отношению к нам». После беседы с Греем окончательно успокоенная Австро-Венгрия убеждается в том, что она может нанести удар по Сербии».

Чего-то посол Австрии не сделал вывода о нейтралитете Британии, иначе он не промолчал бы! Наверное, до четырех не умел считать. И жаль, что Стариков у него в секретарях не служил, подсказал бы.

«В случае вступления Австрии на сербскую территорию, — справедливо заметил Грей, — опасность европейской войны надвинется вплотную… Всех последствий подобной войны четырёх держав совершенно нельзя предвидеть».

«Английский дипломат снова говорит о возможном ущербе мировой торговли, потенциальном революционном взрыве и грозящем всеобщем обнищании, но это не имеет особого значения, это просто слова. Главное, что он снова подчеркивает, теперь уже перед немецким послом, что война возможна между ЧЕТЫРЬМЯ великими державами, снова указывая, что Англия останется нейтральной! Не зря Грей подчеркнул это еще раз — ведь ему нужно не просто предъявление австрийского ультиматума, а боевые действия по его истечению. Только окончательно убедившись в нейтралитете Англии, немцы и австрийцы могут решиться и на войну с Россией и Францией».

Ах эти подлые англичане, ах обманщики! Сами решили на стороне Парижа и Петербурга в войну залезть, а немцев как обманывают! Убеждают подмигиваниями, намеками, играя числами от одного до четырех, мол, пусть пруссаки не боятся воевать, бритты в сторонке покурят, встревать не будут.

А наивные пруссаки им верили? Конечно, если кто-то считает, что кролик с обрезанными ушами похож на кота, то — да, верили. Смотрите, как Стариков ловко обрезает кролику уши и здесь же, одновременно, на одном и том же своем письменном столе фокусника тянет кота за наружные органы слуха. Вот выдержка из его книги:

«29(16) июля британский министр иностранных дел дважды встретился с германским послом. Во время первой беседы Грей не сказал ничего существенного. Он ждал известий о начале русской мобилизации. Получив необходимую информацию, сэр Грей известил Лихновского, что хотел бы его повидать ещё раз. Казалось, ничто не предвещало сюрпризов, когда совершенно неожиданно сэр Грей заявил… Впрочем, дадим слово самому послу немецкому посланнику Лихновскому:

«Грей заявил, что британское правительство желает поддерживать прежнюю дружбу с нами, и оно останется в стороне, поскольку конфликт ограничится Австрией и Россией. Если же мы втянем и Францию, то положение немедленно изменится и британское правительство, может быть, вынуждено будет принять немедленные решения.

— То есть как? — только и смог в ответ произнести немецкий посол, а кайзер начертал на его телеграмме свой совершенно правильный вывод — «то есть они на нас нападут».

Теперь приведем документ, над которым ловко произвел магические манипуляции наш автор:

«Министерству иностранных дел Германии,

29 июля 1914 г., Лондон

Сэр Эдуард Грей вновь вызвал меня к себе. Министр был совершенно спокоен, но чрезвычайно серьезно настроен и встретил меня словами, что положение “все больше обостряется”. Сазонов ему заявил, что после объявления войны он уже не в состоянии вести переговоры с Австрией, и передал сюда просьбу возобновить посредничество. (Пометка Вильгельма: «Совершенно неслыханный образчик английского лицемерия! С подобными жуликами я никогда не заключу морского соглашения!») Грей далее заявил (пометка Вильгельма: “Гнусный обманщик!”), что британское правительство по-прежнему хочет поддерживать дружбу с нами, и оно останется в стороне, поскольку конфликт ограничится Австрией и Россией. (Пометка Вильгельма: «Т. е., чтобы мы оставили Австрию на произвол судьбы, какая мефистофельская гнусность! Чисто по-английски!») Если же мы втянем и Францию, то положение немедленно изменится и британское правительство, может быть, вынуждено будет принять немедленные решения. (Пометка Вильгельма: «Они уже приняты».) В этом случае нельзя будет долго стоять в стороне и выжидать — «если война вспыхнет, то это будет величайшая катастрофа, какую когда-либо видел мир». (Пометка кайзера Вильгельма II: «Т. е. они на нас нападут».) (Лихновский (МО 1870–1918. С. 275–276).

И где это «то есть как?», произнесенное офигевшим немецким послом? И где эти надежды на нейтралитет, если стоит пометка Вильгельма, которую автор обрезал, как кроличье ухо, на сообщении посла о том, что он знает о принятом англичанами решении? Как вам манипуляции нашего «историка»?

Но самое интересное, что есть еще один документ, который будет даже не гвоздем, а скобой, забитой в крышку гроба, о том, что немцы расценили действия англичан как обещание нейтралитета.

Итак:

«Посол Англии в Германии сэр Э. Гашен — министру иностранных дел Англии сэру Э. Грею, 29 июля 1914 г.

(Получено 29 июля)

(Телеграмма) Берлин

Я был приглашен сегодня вечером к канцлеру. Его Превосходительство только что вернулся из Потсдама.

Он заявил, что если Австрия подвергнется нападению со стороны России, то европейский пожар, он опасается, будет неизбежен вопреки его постоянным стараниям сохранить мир, т. к. Германия в качестве союзницы Австрии связана известными обязательствами. Поэтому, если Британия обещает сохранить нейтралитет, он намерен дать следующее серьезное обещание. Ему представляется совершенно ясным, насколько он может судить о руководящих принципах британской политики, что Великобритания ни в каком случае не допустит, чтобы Франция была разгромлена в каком-либо конфликте. Но Германия к этому и не стремится. Если нейтралитет Британии будет гарантирован, то императорское правительство могло бы в свою очередь дать какие угодно гарантии того, что оно не будет стремиться ни к каким территориальным приобретениям за счет Франции, если Германия выйдет победительницей из могущей возникнуть войны.

На мой вопрос относительно французских колоний Его Превосходительство сказал, что в этом отношении он не может дать таких же гарантий. Однако в отношении Голландии Его Превосходительство заявил, что, пока противники Германии не нарушат нейтралитет Нидерландов, Германия будет поступать точно так же и готова дать Правительству Его Величества гарантии соблюдения этого обещания. От образа действий Франции будет зависеть, принудят ли военные операции Германию вступить в Бельгию. Но когда война окончится, целость Бельгии будет восстановлена, если, конечно, она не выступит против Германии. Его Превосходительство сказал в заключение, что с тех пор, как он занимает пост канцлера, его политика была направлена, о чем Вы знаете, на установление добрых отношений с Англией; он убежден, что эти заверения могут послужить основой для тех добрых отношений, которые для него столь желательны. Хотя в данный момент, конечно, слишком рано обсуждать детали, но, высказывая все это, он имеет в виду общее соглашение между Англией и Германией, и гарантия британского нейтралитета в конфликте, к которому может привести настоящий кризис, позволила бы ему предвидеть в будущем осуществление его желания.

В ответ на вопрос Его Превосходительства о том, как, по моему мнению, Вы отнесетесь к его пожеланию, я сказал, что не считаю вероятным, чтобы Вы в настоящей стадии дел сами пожелали бы связать себя в каком-либо отношении и что Вы, по моему мнению, пожелаете сохранить полную свободу действий.

По окончании нашего разговора на эту тему я сообщил Его Превосходительству содержание Вашей сегодняшней телеграммы.

Его Превосходительство просил передать Вам свою искреннюю благодарность» (Белая книга. С. 58–59).

Вот оно что, оказывается, 29 июля Германия все еще исполняла перед Британией эротический танец, соблазняя ее на нейтральность вилянием прусских бедер. Только на этих бедрах были уже надеты форменные армейские штаны, поэтому эротики не получилось. Опять тот же ответ: свобода рук! Англичане сказали — как отрезали.

Да все бы ничего, только я уже предупреждал, что г-н Стариков — человек с чудинкой. И вот те на! Что он пишет?

«В Берлине не знали, что за два дня до этой беседы (27 июля. — Авт.) милый и дружелюбный Эдуард Грей на заседании кабинета министров яростно требовал участия Англии в войне, угрожая в противном случае выходом в отставку!»

Все, не могу писать и смеяться одновременно. Оказывается, Англия, обманывая немцев, что останется в стороне, обманывая русских, что будет воевать на их стороне, вообще еще не решила воевать или не воевать.

Я в ауте! Посмотрите, чем автор главу о начале войны завершает:

«Наши «братья по оружию» вступали в мировой конфликт, имея четкий сценарий своих действий. Их план разрушения России мы будем называть Революция — Разложение — Распад».

Если кто еще не понял причины моего смеха, поясняю: есть план и сценарий! А план — это порядок последовательных действий, разнесенных по времени. Т. е. если война по плану, то она должна быть и должна начаться во время, обозначенное в плане. А чего тогда сэр Грей кричал в кабинете министров? Министры с планом не были ознакомлены? Они не знали, что война по плану? Или Грей не просто министр иностранных дел, а супер-масон, и только он знал про сценарий, а остальные министры Англии — простые шестерки? Вам не кажется, что нас за идиотов держат?

Продолжаем читать дальше Н. Старикова и опять наталкиваемся на удивительные факты, «подтверждающие», что Россия и Германия — овечки безвинные, стравленные коварными альбионцами:

«Под давлением военных и министра Сазонова русский царь принимает решение о всеобщей мобилизации. Он колеблется, принимая это, поистине, роковое решение. В тот же день, получив телеграмму от кайзера Вильгельма с заверением выступить посредником между Россией и Австрией и просьбой не ускорять военных приготовлений, вечером Николай решает отменить всеобщую и провести только частичную мобилизацию в четырех военных округах. Указ о частичной мобилизации в Варшавском, Киевском, Одесском, Московском округах (только против Австрии) был объявлен по телеграфу поздно ночью 16 (29) июля. Проблема, однако, состояла в том, у России не было планов частичной, а был лишь план мобилизации всеобщей!»

Как это нет планов частичной мобилизации? А если вдруг случится война с каким-нибудь княжеством Монако, то что, всю страну на уши поднять? Или Генштаб русский наполнен болванами и лодырями, им лень планы писать? Что-то здесь не так, надо покопаться… Ба! А вот что удалось откопать:

Из «Дневника посла» М. Палеолога:

«В одиннадцать часов вечера Николай Александрович Базили, вице-директор канцелярии министерства иностранных дел, является ко мне в посольство; он приходит сообщить, что повелительный тон, в котором сегодня днем высказался германский посол, побудил русское правительство: 1-е — приказать сегодня же ночью мобилизацию тринадцати корпусов, назначенных действовать против Австро-Венгрии, и 2-е — начать тайно общую мобилизацию.

Последние слова заставляют меня привскочить.

— Разве невозможно ограничиться, хотя бы временно, частичной мобилизацией?

— Нет! Вопрос только что основательно обсуждался в совещании наших самых высоких военачальников. Они признали, что при нынешних обстоятельствах русское правительство не имеет выбора между частичной и общей мобилизацией, так как частичная мобилизация не будет технически исполнимой иначе, как при условии расшатывания всего механизма общей мобилизации. Следовательно, если бы мы сегодня ограничились мобилизацией тринадцати корпусов, назначенных действовать против Австрии, и если бы завтра Германия решила военной силой поддержать свою союзницу, мы оказались бы не в состоянии защитить себя со стороны Польши и Восточной Пруссии…»

Дело, вроде, так обстояло: план частичной мобилизации-то был, только была угроза войны и с Германией, поэтому частичная мобилизация привела бы к расшатыванию механизма общей.

Что-то подозрительно насчет расшатывания механизма, вам не кажется? Проверяем дальше. Вот что нашлось в записках Деникина «Путь русского офицера»:

«Тотчас после разрыва между Австрией и Сербией и ввиду мобилизации австрийских корпусов не только на сербской, но и на русской границе, на коронном совете в Царском Селе 25 июля постановлено было объявить не фактическую мобилизацию, а «предмобилизационный период», предусматривавший возвращение войск из лагерей на постоянные квартиры, поверку планов и запасов. Вместе с тем, чтобы не быть застигнутыми врасплох, предрешено было в случае надобности (определяемой министерством иностранных дел) произвести частную мобилизацию четырех военных округов — Киевского, Казанского, {308} Московского и Одесского. Варшавского округа, который граничил и с Австрией, и с Германией, подымать не предполагалось, чтобы не дать повода последней увидеть в этом враждебный акт против нее. Произошло большое недоразумение. Такое решение могло быть принято лишь благодаря удивительной неосведомленности Сухомлинова, присутствовавшего на совете без своих опытных и знающих сотрудников. Как я уже говорил, ввиду известных нам договорных отношений между Австрией и Германией, русский план мобилизации и войны предусматривал только одну комбинацию — борьбу против соединенных австро-германских сил. Плана частной (противо-австрийской) мобилизации не существовало вовсе. Частная мобилизация являлась поэтому чистейшей импровизацией, притом в самые последние предвоенные дни, и грозила нам форменным бедствием».

Но продолжим читать Деникина дальше:

«28 июля приходит, во-первых, известие об объявлении Австрией войны Сербии и, во-вторых, отказ Берхтольда от прямых переговоров с Петербургом. Министр иностранных дел Сазонов дает указание генеральному штабу о производстве мобилизации. После совещания начальника Генерального штаба ген. Янушкевича с начальниками отделов и по настоянию последних, изготовляются к подписи два проекта Высочайшего указа — для общей и для частичной мобилизации, которые вместе с объяснительной запиской отправляются в Царское Село».

Вообще теперь ничего не понятно. Начальник Генштаба готовит проект о частичной мобилизации, а плана такой мобилизации нет! Что за дурдом в Генштабе! И наличие этого дурдома подтверждается А. А. Свечиным:

«В России в 1914 году существовал план общей мобилизации, но политическая обстановка требовала лишь мобилизации, направленной против Австрии. Мобилизация Петроградского, Виленского и части Варшавского округов являлась мероприятием, явно направленным против Германии; желательно было бы избегнуть его, чтобы отклонить от себя одиозность прямого вызова Германии на войну. Между тем мобилизация части военных округов оказалась технически не проработанной; округа были связаны между собой обширными передачами запасных и т. д., и отказ от предусмотренной во всех деталях общей мобилизации бросал русскую армию в русло импровизации. Поэтому военное командование употребило все меры, чтобы вырвать приказ об общей мобилизации, что ему и удалось. Политика подчинилась дубовой, негибкой мобилизационной технике. Средства торжествовали над целью».

Постойте, это что за бардак в Российской Империи? Император не знает, какие виды мобилизации на случай войны есть, военный министр тоже не в курсе, начальник Генштаба даже не интересовался этим вопросом никогда, даже начальники отделов Генштаба чхали на службу!

Когда Сухомлинов был назначен военным министром? За день до? И кем он раньше был? Оперным певцом? Тупо смотрим в Википедию:

«2 декабря 1908 года Сухомлинов был назначен царём начальником Генерального штаба. Принимая должность начальника ГУГШ, он настоял на своём подчинении военному министру, считая необходимым единоначалие. В качестве начальника Генерального штаба Сухомлинову пришлось заниматься составлением новых мобилизационных планов. Член Совета государственной обороны (1908–1909), 11 марта 1909 года Сухомлинов занял пост военного министра».

Шок! Человек занимался мобилизационными планами в должности начальника Генштаба и не знал, какие планы под его руководством были разработаны?

Вы в это верите? Я тоже нет. А в чем тогда дело, что за игры с этими частичными и всеобщими мобилизациями? И чего там Палеологу наш сотрудник МИД, потупив глазки и шаркая ножкой, мямлил про какие-то технические проблемы с частичной мобилизацией, если даже плана ее не существовало? Чего стеснялся? Ну и сказал бы прямо: нету плана, генералы-пьяницы не написали его.

А может быть, такой план и не нужен был? Может, мы сами, такие все из себя, если верить Старикову, миролюбивые, уже подготовили план захватнической войны против Австро-Венгрии и Германии? Скажете: ну и что? Это мог быть оборонительный план. Ага, если он оборонительный, то где он против агрессора Австрии и агрессора Германии по отдельности? Это как понимать? Если нападет Австрия, то будем обороняться и против пруссаков?

А с объявлением частичной мобилизации просто включили, как говорят, дурака, предварительно сговорившись, всей шайкой вместе: и царь, и военный министр, и начальник Генштаба, и офицеры Генштаба? Нарисовали от балды указ о частичной мобилизации; Николай Второй, ухмыляясь, его подмахнул. И довольный пустился вприсядку, похлопывая ладонями по голенищам своих сапог: а я мирный-мирный царь, а немец агрессивный-агрессивный?! Вот это больше как-то на правду смахивает, чем россказни о «расшатывании всего механизма».

Вот они какие, миролюбивые, соблазненные коварными англосаксами.

А наш уважаемый Николай Викторович продолжает писать, сам не понимая, что хоронит «правду» о решающей роли Англии в развязывании той войны:

«…кайзер Вильгельм отправляет телеграмму британскому королю Георгу. Ее цель подтвердить намерения немцев следовать «советам» сэра Грея:

«По техническим причинам моя мобилизация, объявленная уже сегодня днем, должна продолжаться на два фронта — Восточный и Западный — согласно плану. Это невозможно отменить, поэтому я сожалею, что твоя телеграмма пришла поздно. Но если Франция предлагает мне нейтралитет, который должен быть гарантирован флотом и армией Великобритании, я, конечно, воздержусь от нападения на Францию и употреблю мои войска в другом месте. Я надеюсь, что Франция не будет нервничать. Войска на моей границе будут удержаны по телеграфу и телефону от вступления во Францию».

Вот вам и еще одна мирная овечка! У этого тоже нет раздельных планов мобилизации против Франции и России. Этот тоже только к оборонительной войне готовился! И уже почти отказался от мысли галлов истребить, ему одних славян достаточно, только если (вот наглец!) Великобритания пообещает спину от французов прикрыть, т. е. объявить лягушатникам, что не дай Бог, поддержат русских, им британские флот и армия покажут кузькину мать! Пусть французы ждут своей очереди и не чешутся.

Николай Викторович выдаёт всё новые и новые «исторические открытия»:

«Поспешное объявление войны России вызвало огромное удивление в руководстве германских вооруженных сил. По всем тщательно разработанным планам воевать надо было сначала с Францией! Не понимает действий своего руководства и командующий немецким флотом гросс-адмирал Тирпиц: «Таким образом, разгадка того, почему мы первые объявили войну, остается для меня неизвестной. По всей вероятности, мы сделали это из формально-юридической добросовестности. Русские начали войну без объявления ее, мы же считали невозможным обороняться, не объявив войну».

Г-н Стариков, ну к чему вы привели эту цитату? Во-первых, вы сами говорите, что у Германии и не было никогда планов воевать только с Россией, сначала Франция, потом русские. Во-вторых, вы изобличаете Тирпица во вранье: когда и как русские начали войну без объявления? Где они границу немецкую перешли?

И двумя абзацами выше:

«Посол сообщал, что министр иностранных дел Великобритании сэр Эдуард Грей обещает удержать Францию от вступления в войну в случае ненападения на нее самой Германии. Эта депеша из Лондона вызвала радостное оживление в Берлине! Казалось, ужасной войны на два фронта можно было избежать, а возможно и самой войны тоже, ведь в одиночку Россия стала бы куда сговорчивее».

Наверное, фейерверки даже были и брызги шампанского, только опять с планами проблема, как и у русских с их планами частичной мобилизации. Не успел Вильгельм отхлебнуть из бокала, как пришли военные и весь праздник испортили:

«Но действительность быстро испортило настроение кайзера. Дальнейшие действия военного руководства немцев прекрасно проиллюстрировали, зачем сэр Грей так настойчиво просил Германию воевать только с одной Россией. Все очень просто. Коротко и ясно суть вопроса сформулировал один из руководителей германской армии генерал Эрих Людендорф: «Наступление на Россию и оборона на Западе при существующей обстановке заранее означали бы, как это показали многочисленные военные игры, затяжную войну и были ввиду этого забракованы генералом графом фон Шлиффеном».

Здесь вы зря на Людендорфа сослались, после прочтения этого отрывка создается впечатление, что сам великий Людендорф просветил радующегося красивому фейерверку кайзера, что есть такой план Шлиффена. А на самом деле на тот момент он был всего лишь заместителем начальника штаба армии и к кайзеру не мог даже на кривой козе подъехать. И без всяких зам. нач. штабармов Вильгельм знал про свои военные планы, так что не пил он шампанского в тот день, повода у него не было.

Дальше вы, Николай Викторович, доказываете-доказываете, что Германию толкали к войне с одной Россией, чтобы война сразу была затяжной, почти уже доказали, и вдруг читаем у вас:

«…стройная немецкая военная логика приводила к необходимости наносить удар по Франции. И не просто, а именно нарушив нейтралитет Бельгии! Это правильно, ведь настоящим противником Германии является Франция, поэтому германский Генштаб планирует именно ее разгром в первую очередь. Россия немцев интересует во вторую очередь, если война с ней начнется на Восточном фронте лучше уйти в оборону. Вот и получается, что если пустить дело на самотек, то немецкая армия начнет громить сначала французов, а не русских! Просто потому, что именно к этому она готовилась более двадцати лет и не может за один день все поменять».

Далее:

«Разведка существовала во все времена, поэтому выводы, которые сделал фон Шлиффен, секретом не являлись. То, что немцам придется нарушить нейтралитет Бельгии, было абсолютно ясно. Именно поэтому и приходит из Лондона еще до начала боевых действий гарантии нейтралитета Бельгии. Это еще одно напоминание о том, как правильно должна поступать Германия. Путь к разгрому Франции лежит через Бельгию, но тогда в войну вступит Англия. Если Берлин хочет британского нейтралитета, надо наносить удар на Востоке вопреки германским планам, вопреки здравому смыслу, вопреки всему! Только загнав Германию в угол, можно добиться, чтобы она реально начала воевать с Россией».

Давайте рассуждать логически о том, что вы написали. Немцы знают, что если нападут сначала на Россию, то это затяжная война (и очень-очень вероятное поражение. — Авт.), поэтому у них есть план Шлиффена, по которому они сначала разберутся с Францией. И за один день план поменять не могут (а зачем менять его на план собственного поражения? — Авт.). Англичане о плане Шлиффена знают, поэтому заставляют немцев от него отказаться вопреки «здравому смыслу, вопреки всему!».

У вас, г-н Стариков есть сведения, что в германском штабе действовал агент Великобритании, обладавший способностями гипнотизера, и поэтому бритты надеялись, что немецкие офицеры под воздействием гипноза поступят вопреки здравому смыслу? И побегут в угол, хотя знают, что в том углу их прихлопнут тапком?

«В Лондоне сидят не дураки, они прекрасно понимают, что самое умное, что может сделать царское правительство — это, готовясь к войне, не воевать фактически, а тихо стоять на своей границе и наблюдать за схваткой немцев и французов. Формально готовиться к борьбе, реально ее не вести. Тогда ослабевать будут французы, которые при выжидательной позиции русских будут разгромлены. Война пойдет совсем не тем путем, что нужно ее организаторам! Далее Германия может с Россией и примириться, так как повода для дальнейшей войны с Петербургом у нее нет. Тогда не будет мирового катаклизма, не будет морей крови, не будет РЕВОЛЮЦИИ в Берлине и Петербурге! Этого допустить нельзя: Германия и Россия должны взаимно уничтожить друг друга. Именно поэтому и толкают англичане немцев объявить войну только России».

В Лондоне, конечно, не дураки, но только с какого перепугу должна быть схватка между французами и немцами? Из-за чего? Напоминаю участников: Сараево — Сербия — Австрия — Россия — Германия! Где здесь французы? С чего бы вдруг Германия начала с ними свалку?

А куда вдруг повод для войны с Россией делся? Фердинанд воскрес или еще что чудесного произошло? В Лондоне не дураки, а в Петербурге? Русские будут на гармошках играть и лаптями щи хлебать, пока немцы не разгромят их союзников, а потом, получив все ресурсы Франции и Европы (вспомните 1940 год), не жахнут по России? Вы уж русских совсем за людей не считаете…

Англичане толкают немцев объявить войну только России… Вроде бы, как вы сами написали, они не дураки, а получается, что не знают об обязательстве Франции объявить войну стране, напавшей на Россию. И не знают, что у французов при одном упоминании о немцах начинается боевая истерика (Эльзас и Лотарингия!).

«В 1914 у немцев все неправильно: Германии по планам надо разбить Францию, а она объявила войну России. Поэтому надо направить войска на Восток, но можно их направить только на Запад! Поведение немцев выглядит полным идиотизмом. С одной оговоркой — если на время забыть о «намеках» сэра Грея».

При чем здесь сэр Грей и его «намеки»? Чтобы разбить Францию, нужно объявить ей войну! А повод где? Из-за чего объявлять? Вы бы сначала этот повод придумали, что ли…

А поведение немцев стало выглядеть идиотизмом после того, как Россия не купилась на Сараевскую ловушку и не поспешила объявить войну, я уже писал, что русский ход с мобилизацией без объявления войны — гениальный. Пока австрияки дерутся с сербами, русские войну не объявляют ни им, ни немцам, но при этом проводят всеобщую мобилизацию. А время идет, мобилизация тоже.

По планам немцев Россия должна была объявить войну первой и сразу! После чего Германия ударит по Франции, связанной с Россией союзными обязательствами. И сделать это надо быстро, пока Россия армию не отмобилизует, иначе сил на два фронта не хватит. Но Россия, начав мобилизацию, войну-то не объявила. А время идет. Берлин в панике.

Это не англичане кайзера в угол загнали, это ему подкузьмил его кузен Никки! И пришлось Вильгельму принимать «идиотское» решение — первым объявить войну России. Всё, на Востоке теперь Германия агрессор.

А что же было на Западе? Что там у вас дальше?

«Однако пока кайзер ругался со своими генералами, старый довоенный план немецкой мобилизации выполнялся, и армия продолжала концентрироваться на западных, а не на восточных границах. Начальник генерального штаба Мольтке пытался объяснить своему монарху очевидную истину. В случае переброски немецкой армии на Восток, Германия останется абсолютно беззащитной, если Франция все же решит напасть!»

Франция тоже не нападает! Уже и России война объявлена, а французы ждут чего-то. Причем по этому поводу в Петербурге и не нервничают (сговорились, черти). И оказываются пруссаки в очень интересном положении — светит им быть агрессорами со всех сторон. А это значит, что Англия, которая руки оставила свои свободными, этими руками будет хлестать по наглой тевтонской роже.

«Вместо того чтобы прямо объявить войну Берлину, как того требует союзнический долг, французы ломают настоящую комедию. Мотивация наших соратников по Антанте похожа на детский лепет. Русский посол в Париже Извольский, доносил 1 августа (19.07): «По политическим соображениям… для Франции весьма важно, чтобы ее мобилизация не предшествовала германской, а явилась ответом на таковую», что «было бы лучше, если объявление войны последует со стороны не Франции, а Германии». Французский маршал Жоффр уже 2 августа (20.07.) писал своим командирам, что «по национальным соображениям морального порядка и по настоятельным соображениям дипломатического характера необходимо возложить на немцев полную ответственность за открытие враждебных действий». На самом деле все куда как проще — наши верные «союзники» не оставляют надежды натравить Германию исключительно на Россию».

Какие надежды натравить на Россию?! Уже война объявлена, куда уж дальше-то травить?! Французы ждут, когда Германия окончательно залезет в ловушку, которую другим готовила — сама объявит войну теперь и Франции.

«Может быть, так бы и получилось, и вошли бы в историю французы предателями, если бы лицо Парижа не спасли немцы. В условиях, когда французское правительство отвечало Берлину туманно и невнятно, ждать удара в спину было бессмысленно. Французы не обещают ничего конкретного и совершенно непонятно, воздержатся ли они от вступления в войну. Британцы готовы не воевать при условии ненападения немцев на Францию. Но и для нарушения всех своих планов развертывания германское командование и сам Вильгельм должны получить официальные французские гарантии нейтралитета. Поэтому 2-го августа (20.07.) германское правительство предъявило ультиматум Бельгии с требованием пропустить германские войска через свою территорию к французской границе, как того требовал «План Шлиффена». 3 августа (21.07.) Бельгия отвергла требование Германии и обратилась за помощью к Англии. В тот же день, понимая, что тянуть больше нечего, Германия объявила войну Франции, представ перед всем миром как отпетый агрессор. Затем уже Англия предъявила ультиматум Германии с требованием не нарушать суверенитет Бельгии. Как мы уже понимаем, выполнить его немцы никак не могли. 4 августа (22.07) Великобритания вступила в войну в «белых» одеждах защитника бельгийской свободы…»

Вот и всё! Начав Сараевскую авантюру, немцы закончили ее войной на два фронта в самых неблагоприятных условиях, их противники уже вовсю вели мобилизации. Нейтральная Англия тоже ушла в лагерь противников. Исход войны был почти предрешен.

А могли ли немцы избежать этой ловушки? Могли легко. Просто могли взять и отменить свою мобилизацию, отозвать ультиматумы, цыкнуть на Австрию. И все. Но…

Дальше-то как? К 1917 году Россией будет реализована военная программа, французы тоже не только дамские платья шьют… и что? Сидеть ровно в ожидании кризиса экономического, ведь колоний не прибавится, рынки сбыта новые не появятся….

А теперь прочтите еще вот это:

«Глава английского штабного колледжа генерал Вильсон свободно говорил по-французски и (как и военный министр Холдейн) дружил с главой Высшей военной школы Франции генералом Фошем. Вильсон задал Фошу краткий и главный вопрос: «Сколько английских войск хотела бы видеть Франция на своей территории в случае войны?» — «Одного англичанина, а мы позаботимся, чтобы он сразу погиб».

Вильсон и его коллеги на велосипедах объехали границу Франции с Германией. В его кабинете во всю стену многозначительно висела карта Бельгии. В присутствии премьера Асквита 23 августа 1911 г. Вильсон, указывая на большую карту Бельгии, в течение нескольких часов «развеял множество иллюзий, объяснив, что Германия, рассчитывая на медленную мобилизацию России, пользуясь преимуществом в живой силе, направит основную часть своих сил против французов. Он правильно раскрыл сущность немецкого плана охвата французских войск правым крылом.

В 1913 г. генерал Вильсон каждый месяц посещал французский генеральный штаб, а весной 1914 г. было завершено создание франко-британского плана прибытия во Францию британского экспедиционного корпуса. Он был выработан в строжайшей тайне, о нем знали лишь десять офицеров. Программа Вильсона состояла из трех пунктов: «Первое: мы должны объединиться с французами. Второе: мы должны провести мобилизацию в один день с Францией. Третье: мы должны отправить на фронт шесть дивизий».

Кайзер и его окружение неверно поняли общую линию британской политики. Паузу в британской дипломатической игре 1 августа 1914 года в Берлине восприняли как обещание развязать руки Германии на Востоке. Кайзер воскликнул: «Теперь мы можем начать войну только с Россией! Мы просто отправим всю нашу армию на Восток!» Но отрезвление пришло быстро. В 11 часов вечера того же дня от посла Лихновского пришла уточняющая телеграмма: «Позитивных предложений со стороны Англии в целом ожидать не следует». Разочарованный кайзер обратился к высокому, грузному, лысому Мольтке (прибывшему в спешке во дворец в неподобающем виде — в военной шинели, накинутой на ночную рубашку): «Теперь вы можете делать все, что хотите». Это «все, что хотите» означало санкцию на реализацию «плана Шлиффена» (Уткин А. И. Первая мировая война).

Генерал Вильсон каждый месяц, как на дежурство, ездит во Францию штаны протирать в Генштаб, а германская разведка об этом не знает? Ладно, один раз на подводной лодке тайно через Ла-Манш перебрался, второй… А вам не кажется, что уже одними этими поездками англичане кайзеру намекали: никакого нейтралитета быть не может? Не понял намека — его проблемы.

А как вам это:

«Вильсон, указывая на большую карту Бельгии, в течение нескольких часов «развеял множество иллюзий, объяснив, что Германия, рассчитывая на медленную мобилизацию России, пользуясь преимуществом в живой силе, направит основную часть своих сил против французов»?

И где здесь желание направить Германию на одну Россию?

Еще про то, как островитяне мечтали направить Вилли воевать только с кузеном Никки:

«В 11 часов вечера того же дня от посла Лихновского пришла уточняющая телеграмма: «Позитивных предложений со стороны Англии в целом ожидать не следует». Разочарованный кайзер обратился к высокому, грузному, лысому Мольтке (прибывшему в спешке во дворец в неподобающем виде — в военной шинели, накинутой на ночную рубашку): «Теперь вы можете делать все что хотите». Это «все что хотите» означало санкцию на реализацию «плана Шлиффена».

Похоже, что они его как раз за фалды мундира схватили, когда тот намылился в поход исключительно на восток? Или нет?

А это:

«Кайзер воскликнул: «Теперь мы можем начать войну только с Россией! Мы просто отправим всю нашу армию на Восток!».

Где ж фатальность плана Шлиффена, который никак нельзя изменить?

И не появляется ли у читателя ощущение, что вот как раз именно Великобритании Первая мировая война нужна была меньше всех? А?

Ну и чтобы не нарушать традицию, прочтите ещё вот это:

«Любопытно, что если в беседах с Бенкендорфом Грей выдерживал пессимистический тон, то в те же дни, при встречах с Лихновским, он был уже оптимистом».

Вы скажите, а чего это я начал цитировать Старикова повторно? Да дело в том, что меня как-то зацепило его выражение о Грее, который, где надо — оптимист, а где надо — пессимист. Такое чувство было, что уже встречал такую характеристику английского министра. И не ошибся. Выше я привел цитату из книги «История дипломатии» 1959 года выпуска, из статьи Вениамина Хвостова.

«Великий актер пропал в Эдуарде Грее: перед германским послом он оптимист, перед русским — пессимист каких мало» — это уже наш Николай Викторович. Некрасиво как-то, мне кажется, такими делами заниматься. И вообще, посмотрите в «Истории дипломатии» статью, из которой Стариков позаимствовал характеристику англичанина, полезно для общего развития и для понимания того, как некоторым авторам легко книги писать, если не стесняться особо.

* * *

Ну и, наконец, разоблачение сеанса черной магии, т. е. фокуса с обрезанием кролику ушей. Как вы думаете, зачем автор эпиграф в начале книги или ее главы помещает? Конечно же, чтобы привести высказывание знаменитого и особо осведомленного человека в поддержку своих мыслей и идей, разве не так?

Эпиграфов Н. Стариков использовал два. Один особенно интересный:

«Если бы Принцип не покушался на жизнь австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод.

Великий князь Александр Михайлович Романов».

Пришиваем кролику одно ухо и получаем:

«Если бы Принцип не покушался на жизнь австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод. Вильгельму II было необходимо, чтобы война началась до выполнения русской военной программы, намеченной на 1917 год».

Но нам-то зачем одноухое животное? Штопаем дальше:

«Причиною мирового конфликта являлись соперничество Великобритании и Германии в борьбе за преобладание на морях и совокупные усилия «военных партий» Берлина, Вены, Парижа, Лондона и С. Петербурга. Если бы Принцип не покушался на жизнь австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод. Вильгельму II было необходимо, чтобы война началась до выполнения русской военной программы, намеченной на 1917 год».

И о чем же написал Великий князь? Да о том же, о чем и я распинаюсь: не было в 1914 году в Европе, среди основных игроков, голубков невинных. Там орлы (даже двуглавые), львы да прочие хищники обитали, и все смотрели на соседние вольеры — как бы оттуда мясо слямзить.

Так что г-н Стариков на своем описании начала Первой мировой войны сидит как в луже. Только одна проблемка есть — он же патриот. Но как быть патриотом народа, которого коварный альбионец может, как бычка, взять и отвести на бойню, при этом бычок еще и радостно хвостиком помахивает? Что это за народ такой, если его, конечно, запланировав всё, можно так подставить? Очень уж сильно народ в представлении г-на Старикова напоминает деревенского дурачка, человека больного олигофренией в тяжелой форме. Ходит такой безобидный человек по селу, глупо улыбается, пока не попадет на глаза извергу рода человеческого.

По мне так лучше, если патриот в своем воображении представляет правящие круги России в 1914 году бандой головорезов, которые на стрелке с другими бандами не легли под английского авторитета, а свою тему работать начали, как Великий князь и рассказал после всех разборок. Или нет, мужики?

Нет, конечно, можно воспринимать патриотами и толпу, которая пришла с транспарантами «Профсоюз граждан России» и «Партия Великое Отечество» к посольству США и там стоит с воплями: «Ы-ы! Ы-ы! Нас эти аглосаксы чмы-ырят!»

Пусть и дальше стоят, а мы пока развлечемся чтением следующей главы труда их гуру.