Раздел третий

 

В. И. Ленин и исторический материализм

 

ГЛАВА XII

ЛЕНИН И МАРКСИСТСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

Развивая марксизм, В. И. Ленин громадное внимание уделял обоснованию и развитию марксистской социологии. Его труды являются непревзойденным образцом социологического анализа современной ему действительности. Достаточно назвать такие произведения Ленина, как «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?», «Развитие капитализма в России», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «Государство и революция». Можно смело сказать, что все его работы, даже те из них, которые посвящены специально экономическим проблемам, в известной мере являются социологическими. В них не просто применяется общесоциологическая теория марксизма-ленинизма — исторический материализм в качестве метода исследования, но всегда выявляются социальные, политические, психологические аспекты рассматриваемых проблем, даются теоретические выводы, обогащающие марксизм в целом, разрабатываются принципы и предложения, обосновывающие тактику рабочего класса на том или ином этапе борьбы.

Марксистский социологический подход к анализу общества Ленин считал единственно правильным даже для «чисто» экономических произведений. Отмечая серьезные недостатки «Краткого курса экономической науки» А. Богданова, свидетельствующие уже тогда (в конце XIX в.) о существенных изъянах в мировоззрении автора, Ленин все же главным достоинством этой книги считал то, что Богданов «последовательно держится исторического материализма. Характеризуя определенный период экономического развития, он дает обыкновенно в «изложении» очерк политических порядков, семейных отношений, основных течений общественной мысли в связи с коренными чертами данного экономического строя. Выяснив, как данный экономический строй порождал определенное разделение общества на классы, автор показывает, как эти классы проявляли себя в политической, семейной, интеллектуальной жизни данного исторического периода...»1. В приведенных ленинских словах дана сущность социологического анализа, применяемого марксистской философией.

Описанный здесь Лениным метод научного анализа общественной жизни пронизывает все его произведения. Возьмем, к примеру, его работу «Империализм, как высшая стадия капитализма», которая на основании громаднейшего экономического материала исследует новейшую стадию в развитии капитализма, раскрывает основные черты эпохи империализма. В то же самое время в ней показывается, как эти изменения в экономике влияют на положение классов капиталистического общества и особенности классовой борьбы, прослеживается, какие изменения происходят в надстройке капиталистического общества, выявляется то новое, что возникает во взаимоотношениях народов, разоблачается экспансионистская колониальная политика империалистических государств и раскрываются закономерности развития национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах. Ленин осуществляет всеобъемлющий социологический анализ последней стадии в развитии капитализма, опираясь на раскрытие экономических особенностей эпохи империализма. Так же поступает он в своей книге «Развитие капитализма в России», в которой дается не только анализ изменений, происшедших в пореформенной экономике царской России, но и анализ классовой структуры всей системы социальных отношений того времени, общественной психологии и идеологии борющихся классов, раскрывается неизбежность и перспективы развития назревающей буржуазно-демократической революции, даются предпосылки для формулирования тактики и стратегии рабочего класса в этой революции.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, насколько всеобъемлюща тема о Ленине как социологе. Осветить эту тему — значит не просто овладеть всем многогранным теоретическим наследством Ленина, но и определить тот вклад, который внес он в марксистскую социологию, подняв ее па новый, более высокий уровень. Естественно, что осуществление такой задачи представляет большую трудность. Ее выполнение требует коллективных усилий марксистов-социологов, и она не может быть раскрыта даже в целой специальной монографии. Мы поэтому ограничимся рассмотрением лишь некоторых сторон вопроса.

1

Научная философия, т. е. диалектический и исторический материализм, дает объяснение всем сторонам действительности и человеческого познания. Она рассматривает не только отношение человека и его мышления к природе, но и отношение идей и теорий к общественному бытию, т. е. ко всей совокупности материальных сторон общественной жизни.

Социология стала последовательной научной теорией лишь с распространением материализма на понимание общественных явлений. Ленин отмечал, что «уже сама по себе эта идея материализма в социологии была гениальная идея»2.

Во-первых, до возникновения марксизма буржуазная социология обычно ограничивалась анализом духовной жизни общества, изучением идейных мотивов, лежащих в основе поступков людей. Материализм в истории произвел переворот в философии, позволил углубить анализ, распространить его на происхождение общественных идей человека, привел к выводу о зависимости хода идей от хода вещей, развития материальных процессов в обществе. Только такой вывод единственно правилен, единственно совместим с научной психологией.

Во-вторых, социологи при анализе общественных отношений не умели отличить важных явлений от неважных, не умели в сложной сети общественных отношений выявить те, которые во всей системе взаимодействия играют главную роль. «Материализм,— пишет Ленин,— дал вполне объективный критерий, выделив производственные отношения, как структуру общества, и дав возможность применить к этим отношениям тот общенаучный критерий повторяемости, применимость которого к социологии отрицали субъективисты» 3. Анализ производственных отношений позволял подметить повторяемость в жизни общества, поскольку появилась возможность обобщения одинаковых материальных отношений, господствующих в разных странах, в понятии общественно-экономической формации. Каждая такая формация представляет собой социально-производственный организм, имеющий свои особые законы возникновения, развития и превращения в другой, более сложный общественный организм. Поскольку внутри формации действуют законы не только общесоциологические, но и характерные лишь для нее, можно выделить такую повторяемость типичных явлений, которая специфична в рамках данного общественного организма. К примеру, кризисы перепроизводства, специфичные для капитализма, совсем не характерны для феодализма или рабства.

В-третьих, материализм, согласно Ленину, создал возможность научной социологии потому, что, вскрыв взаимодействие производительных сил и производственных отношений и другие закономерности общественного производства, дал «твердое основание для представления развития общественных формаций естественно-историческим процессом. А понятно само собой, что без такого воззрения не может быть и общественной науки»4.

Наконец, в-четвертых, материализм «указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая совокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно определяемым условиям жизни и производства различных классов общества...»5. Гениальный вывод Маркса о классовой борьбе как содержании исторического процесса дал исследователям руководящую нить для того, чтобы проследить закономерности в кажущемся хаосе общественных процессов и научно объяснить «механизм» перехода от одной общественно-экономической формации к другой.

Научная социология — это материалистическая теория общественного развития. Она раскрывает объективные законы истории, выявляет закономерное соотношение процессов в материальной жизни общества с сознательной деятельностью людей.

Таким образом, для Ленина социология есть философская наука, «философия истории», философия общественного развития, раскрывающая логику, основные закономерности общественного исторического развития.

В «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин не раз отмечает нерушимое единство материализма общефилософского с материализмом историческим. Так, например, он пишет: «Материализм вообще признает объективно реальное бытие (материю), независимое от сознания, от ощущения, от опыта и т. д. человечества. Материализм исторический признает общественное бытие независимым от общественного сознания человечества. Сознание и там и тут есть только отражение бытия, в лучшем случае приблизительно верное (адекватное, идеально точное) его отражение. В этой философии марксизма, вылитой из одного куска стали, нельзя вынуть ни одной основной посылки, ни одной существенной части, не отходя от объективной истины, не падая в объятия буржуазно-реакционной лжи» 6.

Признание социологии наряду с гносеологией составной частью научной философии, однако, не означает того, что социология не имеет своего собственного предмета научного исследования. Марксистская социология — исторический материализм — представляет собой особую науку, определенные стороны которой «не умещаются» полностью в рамках общефилософского мировоззрения. Развивая философские принципы в применении к объяснению общественных явлений, марксистская социология разрабатывает целый ряд категорий, отражающих специфичность общественных явлений в общем ряду объективных процессов мира. Категории «производительные силы» и «производственные отношения», «общественно-экономическая формация», «класс», «эпоха» и т. д. отражают специфические особенности общества, закономерности его развития. Эти категории имеют философское значение лишь постольку, поскольку они являются конкретизацией общефилософских категорий. Например, взаимодействие производительных сил и производственных отношений выступает конкретизацией закона единства и борьбы противоположностей по отношению к общественному производству, одним из выражений взаимодействия формы и содержания и т. д. Кроме того, категории исторического материализма имеют общесоциологическое значение для всех общественных наук и используются последними при изучении всех сторон общественной жизни.

Социология — наука о самых основных, самых общих законах развития человеческого общества, а это предполагает, разумеется, что ее предметом является анализ структуры общества, изучение связей всех сторон общественной жизни, анализ закономерностей функционирования и развития общественно-экономических формаций.

В связи с этим Ленин дает последовательную критику позитивистских направлений в области социологии, раскрывает несостоятельность попыток биологизации социологии, т. е. замены социологических законов законами биологии. Ленин показывает, что в тех случаях, когда социологические процессы и закономерности определяются в биологических терминах, это ничего, кроме формализма и запутывания вопроса, не дает. Если же биологические законы просто переносятся на область социальных явлений, то это ведет к вульгаризации и упрощенчеству и неизбежно усиливает идеалистические позиции в социологии.

Буржуазные социологи и ревизионисты стараются разрушить объективную основу научной социологии. Они заявляют, что признание развития общества естественным историческим процессом умаляет роль сознательности в истории и роль отдельных личностей. На самом же деле только раскрытие объективной основы исторического процесса позволяет понять действительную роль личности в истории.

Прослеживая эволюцию взглядов Богданова, Ленин отмечал, что махисты, желающие примирить марксизм с махизмом, порывали с материализмом в области гносеологии и сравнительно мало обращали внимания на философию истории. Они, занимаясь вопросами философии, не обратили внимания на то, что в конце XIX — начале XX в. «буржуазная философия особенно специализировалась на гносеологии и, усваивая в односторонней и искаженной форме некоторые составные части диалектики (например, релятивизм), преимущественное внимание обращала на защиту или восстановление идеализма внизу, а не идеализма вверху»7. Это требовало от марксиста противопоставления материализма идеализму в той области, в которой последний специализировался,— в гносеологии. Но именно здесь эмпириомонисты типа Богданова сдали свои позиции махистам. Однако непоследовательность в исходных принципах махистской философии не могла не привести Богданова к сползанию на позиции идеализма и в области социологии. Богданов решил исправить коренное положение марксизма об определяющей роли общественного бытия по отношению к общественному сознанию в духе махизма, заменив его другим положением: общественное бытие и общественное сознание в точном смысле этого слова тождественны.

Завершая критику махизма, Ленин, естественно, должен был показать, как и в чем выражаются отступления махистов от материализма не только в области гносеологии, но и в области социологии. Он отмечает: «Все более тонкая фальсификация марксизма, все более тонкие подделки антиматериалистических учений под марксизм,— вот чем характеризуется современный ревизионизм и в политической экономии, и в вопросах тактики, и в философии вообще, как в гносеологии, так и в социологии» 8.

2

Маркс и Ленин, создавая и развивая исторический материализм, основное внимание обращали на анализ структуры общественно-экономической формации, функционирования общественного организма в целом, изучение социологических закономерностей общественного развития. Они творчески применяли материалистическое понимание истории к объяснению особенностей и законов развития отдельных сторон общественной жизни (семьи, государства, форм общественного сознания и т. д.).

Считая социологию философской наукой, Ленин обращал внимание на ее конкретный и содержательный характер. Вслед за Марксом он усматривал главный порок буржуазной социологии в абстрактном подходе к обществу и его элементам. Такой недиалектический, отвлеченный подход к общественным отношениям Ленин считал ненаучным и нередко термины «социология» и «социологический» брал в кавычки, выражая этим отрицательное отношение к буржуазной социологии, абстрактно-социологическому рассмотрению общественных явлений. Например, это нашло отражение в замечаниях Ленина на полях книги Бухарина «Экономика переходного периода».

Научная марксистская социология, по утверждению Ленина, должна руководствоваться конкретным историческим подходом как к обществу в целом, так и к отдельным его элементам. Начинать с рассуждения об обществе вообще или прогрессе вообще — значит начинать с конца, замечает Ленин. В своих работах он подчеркивает, что нет общества вообще, а есть определенный социально-производственный организм, имеющий свои особые законы возникновения, функционирования, развития. Заслугу Маркса он усматривает в том, что Маркс, отказавшись от рассуждений об обществе вообще, взялся за изучение одной общественно-экономической формации — капиталистического Общества и дал всесторонний научный анализ данного общества. Именно это позволило Марксу раскрыть законы функционирования капитализма, понять и оценить место капиталистического общества в процессе поступательной смены общественно-экономических формаций.

Ленин обращает внимание далее на то, что одна и та же общественно-экономическая формация складывается в разных странах при различных условиях и обладает поэтому целым рядом своих особенностей. Марксист не может прогнозировать развитие капиталистического общества, исходя лишь из общей теории капитализма, его задача состоит в том, чтобы понять, как капитализм возникает, развивается в данной стране, например в России. Ленин потому и предпринял специальный анализ развития капитализма в России, который обогатил общую марксистскую теорию капитализма, в частности аграрную теорию, новыми важными положениями и выводами. Ленин подчеркнул, что марксисты обязаны развивать марксизм на основе изучения капиталистического общества в России, во Франции, в Японии и других странах мира, не говоря уже об опыте становления социалистического общества. Необходимо соотнесение изучаемого факта не только с общественно-экономической формацией и эпохой в рамках этой формации, но и с конкретными условиями, конкретной ситуацией в рамках данной формации, данной страны. Подобный подход — важнейшее требование материалистической диалектики и марксистской социологии при изучении социальных вопросов.

Научная социология призвана «точно изображать действительный процесс — и ничего более» 9 и поэтому должна опираться на твердо установленные факты. Отвергая эклектический подход буржуазных социологов, которые нередко подбирают факты соответственно своим взглядам и желаниям, Ленин требовал от социолога умения собирать и опираться на все факты, относящиеся к изучаемому процессу. «В области явлений общественных,— писал он,— нет приема более распространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще — не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже» 10. Отсюда Ленин делает вывод: чтобы теория соответствовала фактам и опиралась на них, «надо попытаться установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно бы было опираться, с которым можно было бы сопоставлять любое из тех «общих» или «примерных» рассуждений, которыми так безмерно злоупотребляют в некоторых странах в наши дни. Чтобы это был действительно фундамент, необходимо брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения...» 11.

Факты — это лишь основание, на котором должна быть построена научная гипотеза или теория, без этого основания теория невозможна. Социология, которая имеет дело прежде всего с общими принципами развития общества, обязана стремиться к полноте охвата фактического материала — идет ли речь об общесоциологическом законе или социологическом анализе конкретного частного явления. И в том и в другом случае огромную роль должна играть статистика. Одной из важных особенностей социологических работ Ленина является то, что он широко использует статистический материал и, применяя к этому материалу материалистический и диалектический подход, делает важные теоретические обобщения и выводы.

Указывая на значение статистики для социологического анализа, Ленин подчеркивает, что ученый обязан опираться на данные всех общественных наук, имеющих отношение к изучаемому процессу. Чем сложнее исследуемый объект, тем большее значение имеет использование всех общественных наук для его анализа, ибо каждый такой объект синтетичен, многогранен и требует к себе комплексного подхода. А это невозможно осуществить, не опираясь на сотрудничество социальных дисциплин.

Следует заметить, что комплексный подход к изучению действительности составлял характернейшую особенность марксизма-ленинизма с момента его возникновения. И это естественно, ибо марксизм-ленинизм всегда опирается на практическую деятельность, на опыт освободительной борьбы миллионов масс трудящихся и отвечает на самые важные, самые насущные проблемы, встающие в ходе этой борьбы. А эти проблемы связаны с различными сферами общественной жизни и требуют для своего разрешения использования всего комплекса общественных наук.

Дело не только в том, чтобы опираться на данные этих наук, но и в том, чтобы умело применять их методы в процессе анализа общественных явлений. Ленин обращал внимание не только па то, что каждая наука обладает своим специфическим методом познания, но и на то, что частные методы общественных наук имеют много общего между собой. Некоторые из них приобретают общенаучный характер. Ленин предвидел, что социология будет пользоваться как методами других общественных наук, так и методами, формирующимися в отдельных отраслях естествознания.

Подмена социологии биологией, физикой или математикой ничего общего не имеет с использованием отдельных методов, сложившихся в рамках этих наук в целях социологического анализа. Возьмем, например, математику. Всякое явление, идет ли речь о природе или обществе, имеет определенные количественные стороны. Сам процесс познания содержит в себе ряд формальных моментов, играющих важную роль и поддающихся математической обработке. Это те стороны действительности, которые и обусловливают возможность широкого применения математических методов для обработки фактического материала, для создания математических моделей в целях углубления человеком познания действительности. В «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин обратил внимание на растущее внедрение математики в физику и другие области естествознания. «Крупный успех естествознания,— писал он,— приближение к таким однородным и простым элементам материи, законы движения которых допускают математическую обработку»12 создали возможность математизации науки, в частности физики. Этот же прогресс науки выдвинул на одно из первых мест проблемы статистических закономерностей, их широкого применения для раскрытия законов природы.

Развитие естествознания в XX в. идет под знаком расширения применения математических методов во всех науках. Еще при жизни Ленина эти методы стали использоваться в области общественных наук, не только в политической экономии, но и в социологии, истории и т. д. Эту тенденцию отчетливо видел Ленин и признавал ее прогрессивность. Социология, по его убеждению, невозможна без широкого внедрения методов математической статистики. В то же время Ленин видел и опасность, которую несет с собой применение этих методов. Формализация процесса с целью анализа его количественных параметров — момент познания, помогающий раскрывать его сущность. Когда же этот момент абсолютизируется, а количественные методы анализа приобретают всеобъемлющий характер, вытесняя другие, прежде всего собственно социологические, это неизбежно ведет к позитивизму и идеализму. На этот ошибочный путь, как известно, стала современная буржуазная эмпирическая социология.

3

В XIX в. доминирующими течениями в буржуазной социологии являлись умозрительные направления. Буржуазная социология была идеалистической философией истории, носила исключительно абстрактный характер. Это относилось к концепциям Канта, Конта и Спенсера, неокантианцев и неогегельянцев, махистов и др. Буржуазные идеалистические социологические теории были в основном метафизическими, исходили из предпосылки, что общество как целое является простой суммой составляющих его частей. Эти теории в подавляющем большинстве считали, что изучение части общества дает уже ключ к пониманию всего общества, которое в увеличенном масштабе якобы лишь воссоздает то, что содержится в клеточке общественного организма. Из этого, например, исходят буржуазные индивидуалистические концепции, стремящиеся понять общественную Жизнь, ограничиваясь анализом отдельной личности.

Индивидуализм в своих крайних формах был характерен не только для субъективных идеалистических концепций, возвеличивающих роль отдельной личности, но и для подавляющего большинства всех буржуазных теорий. Пользуясь методом аналогий между частью и целым, многие буржуазные социологи считали возможным законы такого сложного организма, как, например, капиталистическое общество, изучать на примере простейших социальных общностей — племени, рода, отдельной общины. Им казалось, что особенности, присущие последним, лишь в более развернутом виде представлены в капиталистическом обществе. При этом не только и не столько черты родоплеменных общностей переносились на капитализм, сколько, наоборот, родоплеменным общностям приписывались черты и свойства, присущие капиталистическим отношениям. Тем самым буржуазные социологи оперировали «вечными» категориями и «вечными», произвольно сформулированными «законами» общественного развития. Подобные абстрактные конструкции, лишенные конкретного исторического содержания, не могли приблизить людей к познанию закономерностей общественного развития. В этих конструкциях в лучшем случае лишь в самой общей форме угадывалось наличие закономерностей жизни. Но обращение буржуазных социологов к конкретным общественным процессам всегда давало какой-то полезный эффект, поскольку накапливался ценный фактический материал, оттачивались методы изучения частных процессов. Все это толкало наиболее пытливых исследователей, стремящихся к научному анализу жизни, сосредоточивать свое внимание на этих частностях.

В 20—30-х годах XX в. переключение внимания подавляющего большинства буржуазных социологов с попыток создания умозрительных теорий на изучение частных процессов достигло кульминационного пункта. В это время сложилась так называемая эмпирическая социология, попытавшаяся поставить все достижения современных наук на службу изучения частных общественных явлений. Появилась иллюзия, будто бы исследование отдельных локальных процессов и есть единственная задача социологической науки. Однако но мере того, как накапливался социологами фактический материал, все настойчивее давала о себе знать задача его обобщения и систематизации, а сами буржуазные социологи все острее чувствовали необходимость в общей теории исторического процесса. Логика научного познания толкала наиболее глубоких исследователей на поиски такой теории. Уже в середине XX в. жажда ее охватила всех ведущих буржуазных социологов. К этому же неумолимо вел и процесс развертывающейся борьбы между социализмом и капитализмом, побуждающий социологов обращаться к коренным проблемам современности, разрешение которых невозможно осуществить методом частных анализов.

Современная буржуазная социология переживает глубокий кризис. Ее представители мечутся между влечением к частным исследованиям и поисками общей теории. Путь из этого кризиса один — переход на позиции научной социологии, которая имеет уже более чем столетнюю историю своего существования. Отдельные буржуазные социологи, старающиеся стоять на позициях науки, стихийно влекутся в сторону материалистического понимания истории. Однако процесс этот сложен и труден, он проходит в условиях ожесточенной идейной борьбы, и далеко не каждый даже крупный буржуазный социолог в итоге этой борьбы способен подняться до уровня научной социологии.

Нельзя забывать, что социология не только наука, но и идеология. Марксистская социология противостоит буржуазной и борется с ней. Чем последовательнее мы будем вести борьбу с ней, чем содержательнее будет критика ее позиций, чем смелее мы будем творчески развивать марксистскую социологию, тем сильнее и эффективнее будет влияние последней на тех исследователей, которые стремятся к истинно научному познанию общества.

Марксизм-ленинизм, исторический материализм давно решили вопрос о соотношении общей теории исторического развития и частных исследований. Маркс и Энгельс создали научную социологию, опирающуюся на целый Монблан фактического материала, на огромное количество общетеоретических и частных научных разработок. Достаточно напомнить, например, труд Энгельса, посвященный рабочему классу Англии. Значение частных исследований для любой общественной науки, в частности и для социологии, Маркс и Энгельс, а вслед за ними и Ленин усматривали в том, что они дают богатейшие фактические данные для теоретических обобщений. Здесь — исходный пункт всякого теоретического анализа и одно из важнейших средств соединения теории с жизнью, с практикой.

Являясь необходимым эмпирическим материалом для широких теоретических обобщений, частные исследования имеют и самостоятельное значение: проведение их позволяет глубоко понять сущность и особенности развития отдельных общественных процессов и явлений и использовать знания о них на практике. Но для того, чтобы эти исследования выполнили свою роль, они должны опираться на широкую социологическую теорию, которая, давая целостную картину развития общества, определяет направление конкретных социальных исследований, позволяет построить научную гипотезу и осуществить социальный эксперимент, рассчитанный на проверку этой гипотезы.

Марксистская социология содействует более полному и целесообразному использованию всей совокупности знаний, накопленных наукой,— и при выработке научных гипотез, и при организации конкретно-социальных исследований.

Научная социологическая теория, исторический материализм, так же как и все диалектико-материалистическое мировоззрение в целом, позволяет определить социальную природу изучаемого процесса, раскрыть его классовое содержание, выявить его противоречия и основные тенденции развития, его связи и отношения с другими объектами, дать практические рекомендации, выводы и т. д. И наконец, исторический материализм позволяет соотнести полученные выводы с уже установленными положениями науки, проверенными практикой.

Социолог может, конечно, накопив много фактов и наблюдений, провести ряд частных экспериментов, имеющих положительное значение, и без правильной общесоциологической теории. Но обработать эмпирический материал так, чтобы получить научные теоретические выводы, нельзя, не опираясь на принципы научной социологии. Правильное пользование научной социологией позволяет ученому нередко на основании единичных событий, подвергнутых всестороннему анализу, дать далеко идущий общетеоретический вывод, особенно в тех случаях, когда это событие выявляет новую тенденцию в развитии. Коммунистические субботники были в свое время единичным явлением, Ленин, сопоставив их со всем ходом и закономерностями развития революции в России, со всем опытом борьбы рабочего класса за Советскую власть, увидел в этом факте ростки нового, коммунистического отношения к труду. Без диалектического и материалистического подхода такой вывод был бы невозможен.

Марксизм-ленинизм, исторический материализм исходят из единства частных исследований и социологической теории. Это единство позволяет не ограничиваться общими постулатами социологии, а связывать их с конкретной ситуацией, с общественными процессами, с жизнью народных масс. Как известно, Маркс и Ленин решающее значение в общественном развитии отводят практической деятельности трудящихся. Для них народные массы не только претворяют в жизнь определенные теоретические предпосылки и политику марксистской партии. Сама деятельность народа, ум и опыт миллионов трудящихся составляют могучий источник человеческого познания. Нисколько не умаляя роли конкретно-социальных исследований, которые все больше будут проводиться специализированными научно-исследовательскими организациями и всеми марксистами, работающими в области общественных наук, необходимо подчеркнуть значение опыта миллионов трудящихся и их творчества как могучего источника познания. Ленин в этом источнике черпал и знания, и уверенность в победе. Научное руководство обществом состоит не только в том, чтобы иметь правильную теорию и ею руководствоваться, выработать правильную политику и разъяснять ее, ставить все достижения науки на службу производству и организации управления обществом, но и в том, чтобы четко улавливать процессы, происходящие в народной толще, поднимать и развивать творческую инициативу трудящихся, приобщать массы к развитию теории, к активному участию в управлении общественными делами.

4

Выдвинув материалистическое понимание истории в качестве гениальной гипотезы, Маркс на основе всестороннего анализа капиталистического общества превратил эту гипотезу в научную теорию. Называя материалистическое понимание истории синонимом общественной науки, Ленин подчеркивает, что «материализм представляет из себя не «по преимуществу научное понимание истории»... а единственное научное понимание ее»13. Раскрывая сущность материалистического понимания истории, давая материалистический анализ антагонистических общественно-экономических отношений, Ленин не раз подчеркивал ту мысль, что материалистический подход к изучению антагонистического общества есть прежде всего классовый подход.

В самом деле, общественные взгляды и теории людей отражают их положение в обществе, отражают их общественное бытие. Так как пролетариат и буржуазия занимают прямо противоположное положение в системе общественных отношений, то соответственно этому и их общественные взгляды и теории также прямо противоположны.

Исследователь-марксист, разбирая ту или иную систему взглядов, должен прежде всего заинтересоваться тем, из каких социальных условий, из каких особенностей общественного бытия эти взгляды вырастают, что они собой представляют. Логический и гносеологический анализ должен здесь сочетаться с анализом социальным, классовым. Поэтому-то Ленин, борясь, например, с народниками, не просто показал несостоятельность их взглядов, но пошел дальше. Он выяснил, в каких условиях и почему возникли эти воззрения, установил, что идеи народничества 90-х годов представляют собой взгляды мещанства, обуржуазившейся части крестьянства. Борясь с меньшевиками и другими ревизионистами, Ленин не просто констатировал, что ревизионисты извращают марксизм и восстанавливают буржуазные концепции, но и выявил гносеологические корни этих воззрений в капиталистическом обществе, социальные причины ревизионизма, оппортунизма. Ленинский анализ истоков ревизионизма, в своей основе сохранивший силу и до наших дней, является непревзойденным образцом материалистической критики определенных идеологических концепций.

Но материализм в истории требует не только выявления классовых корней любого направления. Диалектический материализм кроме того требует выявления отношения исследователя к изучаемому процессу, его активной борьбы с реакционными воззрениями и политикой тех классов, групп, которые противостоят революционным силам общества, а в наши дни социализму, коммунизму. Материализм в истории Неизбежно выступает как партийность, непримиримость к враждебным течениям. Нельзя назвать материалистом исследователя, который хотя в общем и правильно описывает процесс, показывая социальную направленность этого процесса, но этим и ограничивается, не выявляет своего собственного отношения к рассматриваемым явлениям. Ленин блестяще показал порочность такого подхода на примере взглядов Струве.

Струве, выступая против народников, правильно указывал на тенденцию развития капитализма в России, на прогрессивность капиталистических порядков по сравнению с докапиталистическими отношениями. Но он не видел и не мог видеть новые противоречия, которые несет капитализм, оставался в роли созерцателя, фиксирующего прогрессивность капитализма и призывающего пойти на выучку к нему. Он не становился на позицию активной борьбы с новыми формами гнета, которые нес о собой капитализм. Ленин сразу заметил данную особенность взглядов Струве. Приводя его фразу о «непреодолимых исторических тенденциях» общественного процесса, Ленин пишет: «Это — язык объективиста, а не марксиста (материалиста). Между этими понятиями (системами воззрений) есть разница, на которой следует остановиться, так как неполное уяснение этой разницы принадлежит к основному недостатку книги г. Струве, проявляясь в большинстве его рассуждений.

Объективист говорит о необходимости данного исторического процесса; материалист констатирует с точностью данную общественно-экономическую формацию и порождаемые ею антагонистические отношения. Объективист, доказывая необходимость данного ряда фактов, всегда рискует сбиться на точку зрения апологета этих фактов; материалист вскрывает классовые противоречия и тем самым определяет свою точку зрения. Объективист говорит о «непреодолимых исторических тенденциях»; материалист говорит о том классе, который «заведует» данным экономическим порядком, создавая такие-то формы противодействия других классов. Таким образом, материалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничивается указанием на необходимость процесса, а выясняет, какая именно общественно-экономическая формация дает содержание этому процессу, какой именно класс определяет эту необходимость... С другой стороны, материализм включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы»14.

Это замечание Ленина исключительно важно и сохраняет в полной мере свою актуальность и в наше время. Оно свидетельствует о том, что ленинизм исходит не только из закономерностей общественного развития, но и учитывает активную сознательную деятельность людей, рассматривая эту деятельность как проявление исторических законов. Из этого положения вытекает та громадная роль, которую отводил Ленин воспитанию рабочего класса, его революционной партии. Партийность мировоззрения находит свое материально-организационное воплощение в деятельности марксистско-ленинской партии, являющейся знаменосцем революционной теории и вождем рабочего класса. Поэтому всякая попытка отделить научность от партийности, марксистско-ленинскую теорию от партии рабочего класса (к чему призывают современные ревизионисты) противоречит самой сущности, духу марксистско-ленинской социологии.

Об этом уместно напомнить еще и потому, что отход от марксизма-ленинизма, в частности от марксистской социологии, не всегда начинается прямо и открыто с перехода на позиции ревизионизма. Чаще всего он проявляется в других формах, и главным образом в виде уклона к объективизму. Этот уклон выражается прежде всего в сползании с классовых партийных позиций в поисках абстрактной истины, равно присущей различным философским течениям современности, в примиренческом отношении к ревизионизму и некритическом отношении к буржуазной философии и социологии.

Сейчас, особенно за рубежом, нередко можно встретить марксиста, который считает расхождения с ревизионизмом научным спором в рамках единого мировоззрения и убежден, что философскую мысль одинаково развивают как марксисты и прогрессивные мыслители, стихийно тянущиеся к материализму и диалектике, так и противники марксизма-ленинизма, лидеры и представители буржуазных школ и течений. Усилия сторонников этой точки зрения направлены не столько на критику буржуазных философов и социологов, сколько на усвоение «положительного» содержания в воззрениях этих мыслителей. Они готовы в большей или меньшей степени идти на выучку к ним, рассматривают их не как философских противников, а как коллег по профессии, взаимно обогащающих друг друга в процессе диалога. Так затушевывается, а подчас снимается задача борьбы с ревизионизмом и буржуазной философией и выдвигается другая задача — информация о том, что полезного можно почерпнуть у того или иного западного мыслителя.

Подобную позицию по отношению к враждебным марксистско-ленинской философии направлениям некоторые считают достижением и противопоставляют прежнему подходу, при котором огульно осуждались враждебные взгляды, а сила аргументации в борьбе с буржуазными и ревизионистскими течениями нередко заменялась резкими эпитетами. Слов нет, сейчас мы ясно видим односторонности и ошибки, допускавшиеся в прошлом при критике враждебных направлений в философии, она действительно была нередко мало аргументированной и доказательной.

Кроме того, и это главное, такая критика носила не столько диалектический, сколько вульгарно-материалистический характер, поскольку в ней отсутствовал гносеологический подход: не выявлялось, какую сторону действительности или какой момент познания в гипертрофированной, извращенной форме отражает та или иная ошибочная концепция, то или иное враждебное марксизму направление.

Но, преодолевая ошибки и недостатки прошлого, нельзя забывать, что последовательность и непримиримость в борьбе с противником всегда составляла сильную сторону марксистов-ленинцев. Эту особенность необходимо и в новых условиях сохранять и умножать, соединяя ее с хорошим знанием всех разновидностей буржуазно-идеалистической философии и ревизионистских течений, с глубоким, аргументированным критическим разбором их взглядов по существу. Соединение воинствующей партийности и принципиальности с высоким профессиональным мастерством в критике враждебных нам направлений — ключ к успеху.

Это соединение вытекает из существа последовательного материализма Маркса, Энгельса, Ленина. Партийность подхода к изучению, исследованию общественных явлений и процессов — одна из самых важных черт ленинского понимания социологии как науки.

Примечания:

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 4, стр. 37—38.

2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 136.

3 Там же, стр. 137.

4 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 138.

5 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 57—58.

6 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 346.

7 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 350.

8 Там же, стр. 351. (Курсив мой.— Лег.).

9 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 179.

10 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 350.

11 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 350—351.

12 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 18, стр. 326.

13 В. И.Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 140.

14 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 418—419.