Делаем скидку на то, что книгу писал главный безбожник СССР

 

Ем. Ярославский

МЫСЛИ ЛЕНИНА О РЕЛИГИИ

1924

Ленин умер!

Да здравствует дело и учение тов. Ленина!

Болью и скорбью отозвалась смерть Ленина в сердцах и сознании миллионов людей. Во всем мире имя Ленина звучит, как набатный колокол, зовущий всех угнетенных, всех обездоленных. Не к смирению, не к молитвам, не к покорности, не к терпению зовет это имя.

Ленин!

Это имя зовет к беспощадной борьбе со всеми угнетателями трудящихся, подымает миллионы рабов капитала во всех концах мира к великому бунту против всех видов рабства.

Ленин!

При этом имени загораются яркие надежды в сердцах угнетенных, пролетариев, бедняков всего мира, ибо он призвал их всех на. борьбу и указал верный путь к победе. Разгибаются усталые спины, светлеют глаза, кровь горячее бьется в жилах, руки сжимаются для работы и борьбы.

Ленин!

При этом имени дрожали и дрожат троны, холодели и холодеют сердца венценосцев, королей капитала и земли, ибо они знали и знают: Ленин — живое воплощение коммунизма, Ленин — живой образ, пламенный, яркий, стальной, как молния, верный страж трудящихся и мститель за вековое их рабство.

И сегодня, когда его тело овевают звуки похоронного марша в Колонном зале Дома Союзов, где огни сверкают, как слезы под черным траурам, где смотрят со стен пламенно-алые знамена, победно вытеснившие из бывшего зала «Благородного Дворянского Собрания» вековых врагов крестьян и рабочих,

сегодня, когда плачет вся крестьянская и рабочая страна наша и скорбит весь мир тружеников,

сегодня, когда беззвучно проходят, отдавая последний долг, тысячи людей у гроба Вождя, Друга, Учителя, Товарища и беззвучно роняют горячие слезы рабочие, работницы, крестьяне, крестьянки, красноармейцы,

сегодня смерть Ленина вызывает буйную радость в сердце наших вековых врагов. Они думают, что Ленин умер навсегда, что умерло и дело Ленина.

Мы, безбожники, мы не верим в бессмертие тела Ленина. Но мы знаем, что мысли его,; что дела его — бессмертны. Только такого бессмертия должен искать человек, только оно ценно, нетленно.

Нам дорого сейчас это тело любимого вождя, все, что осталось от него — смертного. Мы похоронили это тело под кремлевской стеной — стеной Коммунаров, как отдавшего жизнь свою рада освобождения трудовых масс народа, рабочих и крестьян.

Но мы не схороним дела тов. Ленина. Мы продолжим его, доведем его до конца.

Пусть же звучит по-прежнему это дорогое нам имя:

Ленин!

Надежда, радость, учитель, друг, товарищ, вождь рабочих и крестьян всего мира,

Ленин!

Гроза угнетателей всего мира!

Мы, безбожники, отдаем тебе, твоему смертному телу последний наш горячий привет с тем, чтобы твои мысли претворить в живую плоть и кровь коммунизма.

 

Над свежей могилой

Под кремлевской стеной, где вечным сном покоятся истекшие кровью коммунары, лег вождь трудящихся всего мира — Ленин.

Ни пышных надгробных надписей, ни пышного памятника — лишь пять букв над простым покоем:

«Ленин».

Эти пять букв так много говорит! Разве не ясно всем нам: умерший Лёнин так же могуч, как и живой, к нему тянутся мысли, сердца всех обездоленных, всех угнетенных.

Почему же не скрыли вы тело в земле, почему стремитесь сохранить это тело? Почему тысячи рабочих и крестьян просили оставить тело Ленина в склепе, чтобы можно было его видеть? Как безбожники относятся к тому, что неверующие люди хотят сохранить тело умершего Ленина?

Нам дорог Ленин, весь, каким мы его знали. Если б мы его могли таким сохранить, — какая бы это была для нас всех, знавших его, радость! Все, что от нас зависело бы, мы сделали бы, чтобы его сохранить.

Но если нельзя навеки, почему же нам отказываться сохранить это тело хотя бы на время, пока тлен не коснется его? Видеть это милое, родное лицо, им вдохновляться для новой работы, для новой борьбы, — разве это так мало?

Кинематограф оставил нам много лент-снимков, и мы можем видеть, как на полотне — экране кинематографа движется Ленин, говорит, смеется, радуется, гневается.

У нас осталось 16 пластинок граммофонных с его речами: Ленин умер, но мы можем слышать его голос! Голос живой, со свойственными Ленину переливами.

Это все делает наука, техника. Не чудо ли? Разве прежде не сказали бы: это видение? А теперь мы сами вызываем через машину это видение, заставляем умершего Ленина двигаться перед нами на полотне кинематографа, говорить, смеяться, гневаться, слышим голос его.

Мы уверены, что наука преодолеет впоследствии и разрушение живой материи. Сейчас наука подошла к омолаживанию тела. Кто знает: проживи Ленин еще несколько лет, и наука, может быть, могла бы омолодить его клетки, его кровеносные сосуды, заменить изношенные мозговые ткани свежими, новыми; как эта же наука дает нам возможность видеть и слышать Ленина таким, каким он был при жизни.

В склепе под кремлевской стеной, под стеной Коммунаров, покоится тело Ленина. Наука пока еще оказалась бессильной обновить, омолодить это тело, когда болезнь его разрушала. Но если наука может помочь нам сохранить хоть на время это тело, будем ей благодарны и за эту кратковременную радость.

Будем работать над укреплением над развитием науки. Будем помнить, что науке нет места там, где господствует религия. Будем, помнить, что вечную жизнь нам никто не даст, если мы не вырвем силою науки тайну ее, будем бороться за то, чтобы сделать эту вечную жизнь уделом человечества.

Над свежей могилой вождя коммунаров мы, безбожники, даем клятву: бороться, с религиозным дурманом,- как боролся с ним Ленин.