Содержание материала

 

9. Должно ли называть социализм религией.

Нередко от социалистов можно слышать такое выражение: «моя религия — социализм». Нередко вы можете встретить статьи в западно-европейской литературе «социализм, как религия». Ведь были же попытки обосновать социализм с точки зрения нравственности, морали, этики. Владимир Ильич советует и в этом случае судить в зависимости от того, при каких условиях и кем это говорится:

«... Можно ли при всех условиях одинаково осуждать членов с.-д. партии за заявление: «социализм есть моя религия» и за проповедь взглядов, соответствующих подобному заявлению? Нет. Отступление от марксизма (а следовательно, и от социализма) здесь несомненно, но значение этого отступления, его, так сказать, удельный вес могут быть различны в различной обстановке. Одно дело, если агитатор или человек, выступающий перед рабочей массой, говорит так, чтобы быть понятнее, чтобы начать изложение, чтобы реальнее (явственнее) оттенить свои взгляды в терминах (выражениях), наиболее обычных для неразвитой массы. Другое дело, если писатель начинает проповедыватъ «богостроительство» или богостроительский социализм (в духе, например, наших Луначарского и К0)  Насколько в первом случае осуждение могло бы быть придиркой или неуместным стеснением свободы агитатора, свободы «педагогического» воздействия, настолько во втором случае партийное осуждение необходимо и обязательно. Положение: «социализм есть религия» для одних есть форма перехода от религии к социализму, для других — от социализма к религии.

Здесь, на этих двух примерах, на примере со священником* и на примере с положением «социализм — религия», Ленин дал: блестящий пример марксистского способа исследования. Истина не бывает абсолютной, она всегда условна, все зависит от места и времени.

Что же помешало установлению правильного взгляда социалистов на религию на Западе? Одной из причин Ленин считает то, что социалисты на Западе вообще не стойко защищали интересы рабочего класса в целом. Очень часто это было «принесение в жертву минутным выгодам коренных интересов рабочего движения». И Ленин снова здесь повторяет не однажды уже высказанную им мысль:

«Партия пролетариата требует от государства объявления религии частным делом, отнюдь не считая «частным делом» вопроса борьбы с опиумом народа, борьбы с религиозными суевериями и т. д. Оппортунисты (приспособленцы, соглашатели. Е. Я.) извращают дело таким образом, как будто бы социал-демократическая партия считала религию частным делом!»

Дальше тов. Ленин останавливается подробно на тех условиях, которые повели к извращению правильного взгляда социалистов на религию.

Тов. Ленин считает, что —

«Задача борьбы с религией есть исторически задача революционной буржуазии, и на Западе эту задачу в значительной степени выполнила (или выполняла) буржуазная демократия в эпоху своих революций или своих натисков на феодализм и средневековье. И во Франции, и в Германии есть традиция буржуазной войны с религией, начатой задолго до социализма», как, например, энциклопедисты во Франции (предшественники Великой французской революции, многие из них были атеистами, безбожниками-материалистами) или Фейербах в Германии.

А как же в России?

«В России, соответственно условиям нашей буржуазно-демократической революций, и эта задача ложится почти всецело на плечи рабочего класса».

Другой причиной неправильной линии у западно-европейских социалистов по вопросу о религии Ленин считает то, что анархисты в своих яростных нападках на религию перегнули палку. Так, известный анархист Иоганн Мост в своей брошюре «Религиозная язва» так остро ставит вопрос, что европейские социал-демократы перегибают палку в другую сторону. Ленин советует нам помнить об этом, но вовсе не перенимать, не копировать.

Ленин, однако, несколько раз подчеркивает, что —

«В России условия совсем иные. Пролетариат есть вождь нашей буржуазно-демократической революции. Его партия должна стать идейным вождем в борьбе со всяким средневековьем, а в том числе и со старой, казенной религией — и со всеми попытками обновить ее или обосновать заново или по-иному и т. д.».

* В пору упадка революции, после поражения революции 1905— 1906 гг. часть наших товарищей заколебалась и стала пересматривать свои взгляды на революцию. Владимир Ильич говорит здесь о так называемых „богостроителях", ударившихся в своеобразную мистику, прикрытую полуанархическими, полуреволюционными фразами