Содержание материала

  

V. ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ КРИЗИС

Продовольственный кризис в виде быстрого роста цен на предметы первой необходимости, а иногда и исчезновения с рынка товаров, переход к торговле «по знакомству», из-под полы достиг на третьем году войны крупных размеров. Особенно больно и тяжело переживали этот кризис пролетарские массы промышленных районов. Волнения, стачки на почве дороговизны начались уже в 1915 году. В 1916 году разгромы рынков имели место и в Петербурге. Тяжесть продовольственного кризиса прежде всего ударила по работницам, женам рабочих и матерям, которые вынуждены были, при весьма скудных средствах, изворачиваться, находить скрываемые продукты и первыми вступать в борьбу с начавшейся спекуляцией.

Российская буржуазия, почуяв угрозу со стороны голодающих масс. вступила также на путь «борьбы» с продовольственным кризисом. Промышленники, объединенные в «Обществе заводчиков и фабрикантов», первыми почувствовали результаты продовольственного неблагополучия: рабочие начали предъявлять требования о повышении заработной платы. Фабриканты и заводчики решили использовать этот кризис для усиленной эксплуатации рабочих путем организации снабжения через заводы.

Правительство с первых дней войны вынуждено было стать на путь регламентации, таксировки цен. Однако таксировке подвергалась главным образом мелкая торговля. Оптовые торговцы и крупные магазины никаких стеснений не имели, а поэтому таксировка часто просто приводила к исчезновению продукта из мелочной торговли.

Против регламентации хлебных цен выступали все патриотические помещики. Царское правительство передало дело снабжения населения хлебными продуктами в руки самих помещиков или их приказчиков. Помещики себя не обидели и через различные инстанции (в частности, через съезд уполномоченных по продовольствию, имевший место в сентябре 1916 года) определили чрезвычайно высокие нормы твердых цен на зерновые продукты. Подобная политика твердых цен сильно способствовала спекуляции и побуждала производителя хлеба к придерживанию зерна в ожидании еще больших повышений цен.

К борьбе с продовольственным кризисом были привлечены губернаторы, созданы особые уполномоченные. Разнородность интересов различных групп эксплуататоров в деле снабжения продовольствием населения, а также и армии и борьба промышленников с помещиками за твердые цены привели к тому, что каждый губернатор, каждый губернский уполномоченный, без всякого общего плана, запрещал вывоз из своей губернии. Промышленные центры весьма часто оказывались без необходимейших продуктов. От рабочих мы получали сообщения вроде нижеследующего письма:

«В Орловской губернии, Брянском уезде нет муки ржаной, соли, керосина и сахара. В Брянске 1 ф. сахара от 1 р. до 1 р. 50 копеек. Кругом недовольство, а по фабрикам и заводам не раз были забастовки с требованиями муки и сахара. В Брянском уезде есть село Старь, в селе стекольная фабрика акц. общества Мальцовских заводов исполняет военные заказы. 8 октября там рабочие забастовали потому, что две недели не ели хлеба, а питались одной картошкой; выбрали 2-х уполномоченных и послали к управляющему фабрикой с требованием муки и сахара (потому что акц. о-во обещало доставлять им продукты по той цене, как было до войны, а также и заработная плата рабочим, как и в мирное время). Управляющий им ничего не ответил, только пообещал. Но вот что удивительно. Назавтра эти двое уполномоченных были арестованы и высланы как неблагонадежные элементы до снятия усиленной охраны; через два дня рабочие приступили к работам, а хлеба все-таки не получили. Организации при фабрике нет никакой.

Село Людиново, Калужской губ. Жиздринского уезда. В селе механический, машиностроительный и горный завод акц. общ. Мальцевских заводов. Рабочих в заводе до 5 тыс., есть организация с.-д. В организации состоит 20 человек, но нет связей и литературы. Завод работает на оборону. По случаю недостатка продуктов и дороговизны в сентябре рабочие забастовали, требовали прибавки расценки на 75%. Забастовка продолжалась 2 дня; требование удовлетворено в 50%. В октябре (в последних числах) там ощущался острый недостаток муки и сахара. Мука доходила до 5 р. пуд. Рабочие забастовали, предъявив требования: «Хлеба, сахара» и увеличение расценки от 25 до 100%, пропорционально заработку каждого рабочего. Бастовали 1 1/2 дня. Была доставлена мука, выдавали по 10 ф., а сахару по 1 1//2 ф. на человека, а также увеличены расценки до 75%. Я был с 13 по 16 ноября в г. Жиздре Калужской губ. Там — острый недостаток продуктов; по временам совсем нет муки, сахару и керосину. Из деревень подвоза нет никаких продуктов, кроме сена. Потом я проходил по деревням и в заключение кругом ропот, недовольство и ожидание чего-то».

В то время как стоимость жизненных средств непрестанно повышалась, заработная плата большинства рабочих далеко отставала от дороговизны. Мужской труд во многих отраслях промышленности заменялся дешевым женским и детским. Предпринимателям удавалось раскалывать рабочих по заработку, выделяя высококвалифицированных, давая хороший заработок на некоторых станках, держать остальную массу на низкой плате. Так, например, еще в начале 1916 года фрезеровщики, токари, слесари, лекальщики зарабатывали от 5 до 10 руб, в то же время чернорабочие имели среднее в час 15 коп. Однако это не мешало патриотической, наживавшейся на войне буржуазии скулить о непомерно высокой плате рабочих, об их чрезмерной, «непатриотической» требовательности и т. д.

О движении цен на предметы потребления, собранных мною в рабочих районах, можно иметь представление по следующей таблице (см. стр. 326 — 327).

Под влиянием поднявшегося в стране движения против дороговизны либеральная, организованная в союзы земств и городов буржуазия создала особый центр по регулированию продовольственного вопроса в Москве под названием «Центральный продовольственный комитет общественных организаций». Вскоре этот комитет стал центром «общественной борьбы» с продовольственной разрухой. Вся борьба этих организаций и их центра заключалась в исправлении недочетов царской продовольственной политики, в нахождении примиряющей интересы промышленников и помещиков линии, конечно, за счет широких масс потребителей.

В вопросе о борьбе с продовольственным кризисом в рабочих массах боролись все те же, живущие и до сего времени, основные линии двух политик: пролетарской революционной социал-демократии (ныне коммунистической) и либеральной, оппортунистической, проводимой оборонцами всех направлений. Все социал-патриотические, оборонческие элементы социал-демократов (меньшевиков) и социалистов-революционеров создали свои центры по «борьбе с продовольственным кризисом» при военно-промышленных комитетах. В феврале 1916 года на втором съезде представителей военно-промышленных комитетов была образована особая продовольственная секция, на заседаниях которой представители «Рабочей группы» выступили с докладом. Свои взгляды на продовольственный кризис «Рабочая группа» изложила в тезисах следующего содержания:

«1. В России до войны дороговизна приняла резкие формы благодаря дезорганизации производительных сил страны, системе финансовой политики и правовому и материальному положению трудящихся масс, лишенных элементарных форм организации для достижения повышения реальной заработной платы и для общественного регулирования обмена.

2. Война вскрыла с особенной наглядностью как анархию частнохозяйственного производства, так и дезорганизацию, господствующую в отсталых общественных порядках России — в ее хозяйственном и общественном укладе.

3. Продовольственный кризис в России является выражением серьезного расстройства экономической жизни и дезорганизации главнейших отраслей производства.

4. Один из главнейших видов этой дезорганизации выражается в ненормальном положении рабочего класса в промышленности и в государстве.

5. Абсолютный недостаток продуктов в сельском хозяйстве и добывающей промышленности, выяснившийся к настоящему времени, имеет одной из своих главнейших причин низкую заработную плату, невозможные санитарно-гигиенические условия труда и жилищ и отсутствие у рабочих прав.

6. Все эти условия не только понижают производительность труда, но и вызывают бегство рабочих из особенно отсталых отраслей хозяйства и вынужденные перерывы в производстве.

ТАБЛИЦА ЦЕН НА ПРОДУКТЫ В ПЕТЕРБУРГЕ И ПЕТРОГРАДЕ

 

Количество или вес

Название продуктов

До войны 1 июля

 

Р.

к.

1 фунт

»

Мясо черкасское I сорт

» » II сорт

20 — 22

18 — 20

 

»

Ветчина

55-60

 

»

Колбаса вар. от

26 — 28

 

»

» » до

— —

 

»

» копч.

40 — 50

 

»

Масло сливочное

50-60

 

»

» столовое

35 — 48

 

»

» кухонное

30

 

1 бутылка

Молоко

8 — 9

 

10 шт.

Яйца

 

1 шт.

Сельдь

3 — 4

 

1 фунт

Мука-крупчатка

7-7 1/2

 

1 п. д.

» ржаная

 

 

1 фунт

Хлеб черный

3

 

»

» полубелый

3 1/2

 

 

Крупа гречневая

 

 

» пшено

 

 

Рис

 

 

Чай

1

60

 

 

Капуста

3 — 4-5

 

 

» кислая

4 — 5

 

1 мера (чт.)

Картофель

60

 

1 фунт

Лук

 

 

»

»

Керосин

Мыло

4 1/2

10-11

 

Погон, саж.

Березовые дрова

7

50

 

По таксе 26 июля 1914 г. Нормальные цены в ноябре — декабре 1915 г. Нормальные цены в декабре 1916 г.
по таксе вне таксы
Р. к. Р. К. р к. р. К.
  27   30   52 1 20
24 26 48 90
1 10 — 40 90 1 60
48 — 50 90
1 60
1 20 2 69
60 1 20 — 50   4 -
48 85 — 95 3 20
44 70 — 85 2 90
10 15 — 18     35
30, 28, 25 60-80   80
10 — 12 20 — 40
1 61 3 12 — 15 20 сво бодной продажи нет
3 5 — 6 6
3 12 нет 12
5 10 12
5 10 12
9 25 — 30 45
2 40 2 60
10 — 12 10  
10 18
1 28 3 20
20
5 6 1/2-7 9
25 — 30   60 — 70
11 50 17 — 20 38

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

7. Отношение к рабочему вопросу и власти, и предпринимателей, истощая физические силы рабочих, тем самым подрывает производительные силы страны, среди которых живой труд людей представляет первостепенный фактор.

8. Дороговизна, понижая реальную заработную плату, понижает вместе с тем и запас живой рабочей силы страны, изнуряет физически нынешнее поколение и готовит слабое поколение в будущем.

9. Там же, где заработок поднялся в соответствии с ростом цен, это повышение достигается путем такой интенсификации труда и удлинения рабочего времени, что изнурение этих квалифицированных и высокооплачиваемых групп рабочих равносильно по своим тяжелым последствиям истощению от недоедания.

10. Рабочая делегация признает, что план организации продовольственного дела, предложенный Союзом городов и Центральным кооперативным комитетом, соответствует интересам страны; но план этот может дать свои плоды только при коренном изменении нынешней господствующей системы и, в частности, при демократизации местного самоуправления

11. Для организации центрального органа регулирования продовольственного дела необходимо равномерное представительство в нем всех классов населения, для чего должны быть устранены все преграды, мешающие кооперативам и рабочим массам организовать своя представительства во всероссийском масштабе.

12. Поэтому очередной задачей является наряду с союзами земств, городов и военно-промышленными комитетами создание всероссийского союза кооперативов и всероссийского союза рабочих».

Как видно из тезисов «Рабочей группы», наши либеральные политики совершенно обходили основную причину и продовольственного кризиса, и дороговизны, и связанных с ней материальных лишений рабочего класса — войну. Не по невежеству или неразвитости представителей «Рабочей группы» происходило подобное явление. В этом обходе основной причины всех народных бедствий была суть оборонческой политики. Не понимать этого не могли и военно-промышленные социалисты; но, приняв войну, они должны были совершать предательство рабочего класса и далее, скрывая все последствия этой войны.

Буржуазия пользовалась подобным «рабочим представительством» для отвода пролетарской борьбы в русло всяческих пустых и мелких дел, вроде кооперации, общественных столовых и т. п. полумер. В деле организации столовых при фабриках и заводах фабриканты и заводчики шли навстречу пожеланиям рабочих.

«Рабочая группа» при Центральном военно-промышленном комитете посылала делегацию в Петербургскую городскую думу, стараясь втолковать питерским отцам спекуляции полезность и необходимость для рабочего населения столицы организации общественных столовых. После довольно долгих ожиданий городская дума ассигновала 250000 рублей городским попечительствам о бедных на организацию столовых. На эти средства предполагалось открыть до девяти столовых с ежедневной пропускной способностью до 8000 человек. Этим и ограничилась «помощь» города в деле борьбы с продовольственной разрухой.

По вопросу об организации и управлении столовыми возникли между военно-промышленными социалистами и военно-промышленными капиталистами разногласия. В сентябре 1916 года «Рабочая группа» созвала совещание представителей больничных касс, некоторых кооперативов, представлявших оборонческие элементы, сгруппировавшиеся вокруг этих учреждений. На совещании были приняты нижеследующие положения:

«1. Считать, что наиболее отвечающей интересам рабочих формой столовых должны быть признаны столовые, организованные при существующих кооперативах, или же столовые, созданные специально учрежденными столовыми кооперативами, которые могут быть образованы на основании нормального устава потребительных обществ.

2. В тех случаях, когда путь образования кооперативных столовых окажется по местным условиям неприемлемым, комиссия признает возможным и необходимым организацию столовых при фабриках и заводах, причем полагает, что помещения под столовые и авансы в оборотные средства должны быть даны заводоуправлениями; что же касается организации дела и управления им, то оно должно находиться в руках самих рабочих. Рабочие должны настаивать на том, чтобы право пользоваться этими столовыми имели не только рабочие, работающие на данном заводе, но и их семьи.

3. Вместе с тем комиссия считает необходимым признать, что ни кооперативные, ни фабрично-заводские столовые не в состоянии справиться с вопросом организации питания рабочих, и полагает, что к делу организации столовых должны быть привлечены как государство, так и органы общественно-городского и земского самоуправления. В центре своей работы по созданию столовых рабочие должны поставить указанные органы и стремиться к тому, чтобы была создана широкая сеть общественных столовых, открытых для всех и организованных на началах самоуправления, то есть на началах привлечения к организации и управлению широких слоев населения. В своей работе рабочие должны согласовать свои действия с другими демократическими группами населения и организациями, побуждая их занять при решении вопроса об общественных столовых наиболее отвечающую интересам широких слоев населения трудящихся общественную позицию.

Приняв во внимание все изложенные выше соображения, совещание постановило:

1. Перенести вопрос об организации общественных столовых на места, сделав это предметом обсуждения как рабочих организаций, так и фабрично-заводских собраний.

2. Обратиться к петроградскому Союзу потребителей и Обществу оптовых закупок с предложением созвать совещание городских кооперативов для обсуждения вопроса о столовых.

3. Предложить крупным районным кооперативным организациям созвать в ближайшее время совместное совещание представителей больничных касс и кооперативов своего района для объединения деятельности указанных рабочих организаций по организации общественных столовых.

4. Для объединения всех начинаний рабочих организаций в деле создания широкой сети общественных столовых создать особую Центральную комиссию из представителей различных видов рабочих организаций и представителей от всех рабочих районов Петрограда. Временно такую комиссию избрать на совещании.

5. Предложить «Рабочей группе» Центрального военно-промышленного комитета незамедлительно произвести обследование деятельности и организации существующих столовых для рабочих.

6. Протокол настоящего совещания разослать как членам комиссии, так и не представленным в ней рабочим организациям Петрограда.

7. Выразить энергичный протест против городского самоуправления в деле организации общественных столовых. Совещание считает необходимым указать, что дело борьбы с продовольственным кризисом в столице все время находится в бюрократических руках и что городское самоуправление не проявляет никакой энергии для защиты интересов широких кругов потребителей столицы, нередко выступая против народа; что широкие слои населения, в частности рабочие, ни разу не привлекались и не привлекаются к участию в борьбе с продовольственной разрухой в столице, особенно обострившейся в рабочих кварталах. В частности, вопрос об общественных столовых поставлен городским самоуправлением формально, как отписка от требований городской бедноты, ввиду чего в организации общественных столовых с самого начала преобладает элемент случайности, не чувствуется никакой системы, и серьезное общественное дело грозит выродиться в неудачную благотворительную затею».

В результате этого совещания был создан «Столовый центр» из 15 представителей («Временная центральная рабочая комиссия по организации общественных столовых»). По заводам и фабрикам Петербурга повелась агитация за открытие столовых. Наиболее «сметливые», передовые фабриканты и заводчики быстро пошли навстречу этой агитация и, будучи заинтересованы предупредить требования о повышении заработной платы, давали средства на наем помещений и оборудование столовых. Предпринятое оборонцами «движение» в пользу демократизации попечительств о бедных, организации «самоуправляющихся» столовых закончилось, по существу, кормежкой незначительного количества рабочих, занятых в военной промышленности Петербурга.

Наши подпольные организации выступили также со своей оценкой как продовольственного кризиса, так и той кампании борьбы с продовольственным кризисом, которая проводилась буржуазией и представителями рабочей либеральной политики. По вопросу о борьбе с продовольственным кризисом Петербургский Комитет нашей партии предложил районам и заводским коллективам следующую резолюцию:

«Мы, рабочие завода... обсудив вопрос об обостряющемся продовольственном кризисе, признаем:

1) что продовольственный кризис, наблюдавшийся во всех странах, есть неизбежное следствие происходящей войны, окончательно принявшей характер борьбы на истощение сил;

2) что дальнейшее продолжение войны влечет за собою усиление продовольственного кризиса, голод, нищету я вырождение народных масс;

3) что в России продовольственный кризис осложняется еще господством царской монархии, приведшей в полное расстройство все хозяйство страны, отдавшей ее на произвол хищников капитала и беспощадно подавляющей всякую самодеятельность народных масс;

4) что все частичные средства борьбы с продовольственным кризисом (как-то кооперативы, повышение заработной платы, столовые и т. д.) могут лишь незначительно ослабить следствие кризиса, не устранив его причин;

5) что единственным действительным средством борьбы с кризисом является борьба против причин, вызвавших его, то есть борьба против войны и правящих классов, затеявших ее; принимая все это во внимание, мы призываем русский рабочий класс и всю демократию на путь революционной борьбы против царской монархии и правящих классов под лозунгом: Долой войну!»

Эта резолюция принималась на общезаводских собраниях многих крупных предприятий.

Оценка борьбы, а равно и причины переживаемого продовольственного кризиса были даны различными нашими организациями в виде особых конспектов, тезисов или сжатых статей и рассылались как руководящий материал по заводским коллективам.

Характерной особенностью являлся для всех статей и материалов «широкий демократизм» в деле организации снабжения городского населения. Общество заводчиков и фабрикантов, заинтересованное в устойчивой заработной плате, высказывалось за выделение рабочих в особые условия снабжения. Правительство также не было против такой постановки дела и частично, на казенных заводах, проводило подобную меру. Остальное же население таким путем натравливалось на рабочих. Да и в самую пролетарскую семью проникал раскол по линии «частной» и «казенной» промышленности. Рабочие чувствовали эти опасности и относились отрицательно к выставлению подобного рода лозунгов. Сам источник их появления также будил классовую осторожность пролетариев.

На борьбу с продовольственным кризисом были направлены все силы Союза земств, городов, коопераций;

но все их старания оказывались бесплодны. Хлеб все чаще и чаще исчезал из продажи. Многие предметы первой необходимости совершенно покинули «свободный рынок», добровольно уйдя в торговлю из-под полы.

Рабочее население переживало большие трудности. Волнения на почве недостатка предметов питания перекатывались с одного района на другой, захватывая все более и более широкие круги работниц и жен рабочих, хозяек. Волнения частенько принимали буйный характер, как разгромы лавок, избиения торговцев, полиции и т. п., но также бессильны были понизить цены и уменьшить размеры начавшейся спекуляции. Царское правительство и буржуазные организации не могли и не хотели бороться с хищными интересами торгового капитала и помещиков, производителей и скупщиков хлеба. Все это облегчало нашу подпольную работу по разъяснению причин надвинувшегося голода. В борьбе с продовольственным кризисом мы сосредоточивали внимание рабочих на основной причине — на войне и призывали рабочих к организованной борьбе против войны и против правящих классов нашей страны.

 

VI. БЮРО ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА И ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ КРИЗИС

Продовольственный вопрос обсуждался неоднократно нашим Бюро Ц. Комитета. Получая с мест материалы и сообщения о начавшемся движении против спекуляции и дороговизны, мы прежде всего стремились предупредить увлечение теми мерами борьбы с продовольственной разрухой, которые выдвигались оборонческими и либеральными кругами. В директивах, даваемых Петербургскому Комитету, а также и другим организациям, мы указывали на необходимость связать борьбу с продовольственным кризисом с руководимой нами революционной борьбой. Кадеты через «прогрессивный блок» стремились использовать продовольственный кризис для достижения постов в «министерстве общественного доверия». Оборонцы, оппортунисты всех направлений выдвигали ряд организационных мероприятий, как передача дела снабжения самоуправлениям. Они же ставили на очередь лозунги «демократизации» самоуправлений в условиях военного деспотизма без разрешения коренной революционной задачи — свержения царизма. Против этого обмана мы выступали самым энергичным образом.

Для борьбы с авантюризмом и оппортунизмом социал-патриотов, которые стремились использовать сумятицу, нами были выпущены особые тезисы-резолюции, составленные при активном участии наших партийных экономистов.

«Российская Социал-Демократическая Рабочая Партия

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Продовольственный вопрос

(Резолюция)

1. Капитализм. «Продовольственный вопрос» всегда существует для эксплуатируемых классов в капиталистическом обществе. Это вопрос о возрастающем несоответствии потребностей с теми средствами для их удовлетворения, которые оставляются эксплуататорами у эксплуатируемых. «Продовольственного вопроса» никогда не существует для эксплуататоров уже потому, что предметы первой необходимости составляют небольшую долю в сумме их потребления, и вздорожание этих предметов для них мало чувствительно.

2. Война и гражданский мир. Война, поставившая под ружье миллионы рабочих, до чрезвычайности обострила «продовольственный вопрос» еще и таким способом, что оставшиеся в тылу работники отвлечены от производительного труда и вынуждены создавать орудия разрушения, а также тем, что господствующие классы, заинтересованные в этой войне, сломили сопротивление рабочего класса возрастающей эксплуатацией. «Продовольственный вопрос» для эксплуатируемых превращается в вопиющее несоответствие между каторгой полупринудительного труда и все более урезываемой возможностью удовлетворения самых насущных потребностей. «Продовольственный вопрос» для эксплуататоров становится вопросом о предотвращении такого возмущения эксплуатируемых, которое не позволит продолжать эту войну на истощение народных масс до победоносного конца, обещающего эксплуататорам новые крупные барыши.

3. Россия. В России «продовольственный вопрос» обостряется политическим строем, лишающим народные массы возможности оказать какое бы то ни было организованное сопротивление беспредельным аппетитам помещиков и капиталистов, самодержавную волю которых творит государство в годы мира, как и в годы войны, цензовой системой представительства в Гос. Думе, в земствах и городах, отсутствием свободы стачек, союзов, собраний, устного и печатного слова, полным отрицанием неприкосновенности нецензовой личности.

4. Социализм. Действительное разрешение «продовольственного вопроса» может дать только социализм: такая организация всего общественного производства, при которой оно будет служить не обогащению сравнительно немногочисленных отдельных людей, а интересам всего человечества.

5. Классовая борьба. Пролетариат, отбросив все фальшивые убеждения всех оборонцев, слуг капитализма, должен развернуть самую решительную классовую борьбу внутри каждого государства. Революционной борьбой за удовлетворение своих классовых требований пролетариат всех воюющих и нейтральных стран приблизит конец войны между народами. Только таким образом может рабочий класс ослабить продовольственный кризис и тем самым предотвратить полное вырождение, угрожающее надолго ослабить его классовую силу. В этой борьбе он восстановит свою международную солидарность.

6. Российская революция. Российский пролетариат, восстановляя свои политические и профессиональные организации, должен стать во главе борьбы за конфискацию земли, за 8-часовой рабочий день, за демократическую республику, Так он пробьет себе дорогу для открытой борьбы за социализм.

Бюро ЦК РСДРП».

Эти тезисы нам удалось переправить во все крупные подпольные организации как руководящие при проведении политической кампании на почве продовольственного кризиса. В то время, когда оборонческий меньшевистский центр — «Рабочая группа» Центрального военно-промышленного комитета проповедовала кооперацию, организацию столовых как меру борьбы с дороговизной, мы поддерживали стачечное движение и всяческие требования, улучшающие экономическое положение рабочих. Своей борьбой рабочим удавалось достигать большего, чем покорной политикой «малых дел».

 

VII. ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ ВОПРОС И ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА

В Думе вопрос о положении продовольственных дел был поставлен на обсуждение в конце ноября, числа 24-го. От имени «обновленного министерства» выступил временно управляющий министерством земледелия Риттих. В своей речи он выразил готовность работать с Думой и заявил, что за кратковременностью его пребывания на посту не может дать ответа относительно программы правительства. В то же время Риттих сделал характерную оговорку: «Я считаю меры эволюционного порядка единственно возможными в сложной области экономических отношений. Всякую ломку я отвергаю».

По вопросам продовольственной политики выступало много ораторов. Лидерство и на этом заседании было в руках кадетов, представитель которых Шингарев произнес очень содержательную речь. Он указал на симптоматическую пустоту в правительственной ложе, сравнивая эту пустоту с пустотой в самом Совете министров, где не оказывается «ни знания, ни плана, ни системы». За время войны переменилось четыре министра земледелия и шесть министров внутренних дел, причем каждый не знал, что ему делать и что сделал его предшественник. Далее он приводит пример объявления рекрутского набора на 15 июля, в самый разгар уборки хлебов. «Лишь с громадным трудом удалось членам Думы в особом заседании добиться отмены этого указа. Благодаря подобной неурядице «в целом ряде районов уборка производилась силами инородцев». Но и в этом деле правительство поспешило создать неразбериху. «Появляется телеграмма Штюрмера, и в Туркестане и в киргизских областях начинается призыв инородцев во время рабочей поры. В результате — серьезные и тяжкие беспорядки в этих районах и лишение сельского хозяйства рабочих рук». Министру Наумову с трудом удалось наладить применение труда военнопленных; но и тут правительство поспешило дезорганизовать дело требованием снять пленных с работы. Тот же Наумов подошел к вопросу о твердых ценах — Наумов уходит в отставку. Кандидат объединенного дворянства гр. А. А. Бобринский, сменив его, постепенно убеждается в необходимости установить твердые цены, и, после огромной борьбы, твердые цены проходят на особом совещании. Еле-еле удается двинуть закупочную организацию. И вдруг гр. Бобринскому приходит шалая мысль, что твердые цены, быть может, следует изменить. Появляется новый министр внутренних дел (имеется в виду Протопопов. — Л. Ш.), и между ним и гр. Бобринским происходит странная комедия борьбы. Гр. Бобринский сам хотел отдать свое дело (то есть передать продовольствие из мни. земледелия в м·во внутренних дел. —  А. Ш.), и только его организация, его министерство и большинство Совета министров, перед восходящей протопоповской звездой, не дало ему возможности это дело ликвидировать»... Протопопов мечтает привлечь банки к закупочной организации, желает приблизить губернаторов, а Бобринский делает вид, что борется с Протопоповым».

Далее Шингарев переходит к характеристике попыток особого совещания по продовольствию; но над этим совещанием возвышался Штюрмер, проводивший «свою политику». В то время министерство земледелия составляет план продовольственной организации с привлечением местных сил. План опубликовывается в виде обязательного постановления в Собрании узаконений и правительственных распоряжений. Однако через несколько дней гр. Бобринский, испуганный Протопоповым, что при помощи уездных и волостных комитетов будет организована революция, тайным циркуляром, зашифрованной депешей потребовал приостановить везде действие только что распубликованных Сенатом организационных правил.

Согласно заявлению Шингарева, избыток хлеба над потреблением составлял в России 440 миллионов пудов. «Но если, — спрашивает он, — страну постигнет неурожай? Если останется прежняя разруха и прежняя никуда не годная деловая работа, к которой призывал нас г. председатель Совета министров? Что будет тогда? Не ясно ли, что главная, практическая, деловая работа наша — это удаление власти, которая не может работать».

И на этот раз кадеты ставили вопрос о власти «по-деловому», напирая на то, что правительство «не может» работать так, как нужно и выгодно либеральной промышленной буржуазии. Затронув вопрос о войне, Шингарев заявил, что она «должна быть доведена до конца, чего бы это нам ни стоило... Государство вашей решимостью в этом смысле живет, вы много раз мешали малодушию, неумению правительства, а иногда, быть может, предательским мыслям. Именно Дума явилась тем фокусом народной мысли, воли народа, который, вопреки негодным бюрократам, продолжал вести войну и будет вести до конца».

Переходя к вопросу о снабжении населения и армии продовольствием, Шингарев заявил, что «настал момент с этого места сказать народу: государство требует вашего хлеба, и он отдаст этот хлеб, как отдал своих детей». Само собой разумеется, что это дело было прямой обязанностью Думы, ибо, по мнению кадет, она «имеет нравственный авторитет». Продовольственная политика мыслилась ими как политика твердых цен и государственной монополии. «Твердые цены — лишь начало новой огромной повинности перед государством. Может быть, придется ввести, по примеру Франции и Германии, хлебную монополию. Мы знаем одно: страна организованная несокрушима, страна дезорганизованная бессильна справиться даже с этими бюрократами».

Характеризуя внутреннее и внешнее положение России, Шингарев проводит историческую параллель между тогдашним положением России и состоянием Франции в конце XVIII столетия. «Да ведь это наши дни, да ведь это наша разруха, да ведь это наша слепая безумная власть, да ведь это наши домашние дела, да ведь это наши неуспехи в борьбе с внешним врагом, да ведь это наши зловещие, змеиные слухи об измене!» И этот кадетский лидер должен был определить, что «другого выхода нет», что необходима «отмена этого режима, разгон этой толпы, смена этой никудышной власти».

Прения по продовольственному вопросу продолжались несколько дней, но все выступавшие представители различных партий только повторяли основные мысли Шингарева.

Из социалистических ораторов выступали с.-д. Туляков, определивший, что «продовольственный кризис, в сущности, есть кризис политический, и если раньше можно было помочь существующей беде взаимными уступками со стороны власти и общества, то теперь нужна быстрая и решительная операция. Старый режим опоздал с уступками, и путь к хлебу возможен только через старый режим и олицетворяющее его правительство. Продовольственный кризис неразрешим не потому, что власть бездарна, ленива и развращена, а потому, что власть, которая и в обычное время видит источник своего благополучия в закрепощении народных масс, в разгар продовольственного кризиса была передана в руки агрария, мечтающего превратить Россию в дворянское поместье. При передаче дела продовольствия местным управлениям рабочий класс ничего не выиграет, так как органы самоуправления в их теперешнем виде чужды и враждебны населению».

По примеру всех оппортунистов представитель фракции Чхеидзе, так же как и все оборонцы, дипломатично обходил основной вопрос продовольственного кризиса — войну.

Выступавший от народников Русанов также ни единым словом не обмолвился о коренной причине продовольственных неурядиц — войне. И социал-демократы (фракции Чхеидзе), и народники выступали по продовольственному вопросу как «пристяжные» «прогрессивного блока», отнюдь не отражая взглядов революционного пролетариата нашей страны.

Пятого декабря закончились дебаты. В заключение была принята резолюция «прогрессивного блока» (за —  114, против — 17, воздерж. — 87), содержащая ряд политических деталей и выдвигающая необходимость установления твердых цен; единого самостоятельного органа, ведающего продовольствием; привлечения к разверстке продуктов местных сил и устранения от нее правительственной администрации; решительного и планомерного государственного и общественного урегулирования цен и производства важнейших промышленных продуктов массового потребления; выработки плана 1917 года;

подсчета и распределения рабочих сил и т. п. Проведение этих мер обусловливалось «сотрудничеством власти и общественных сил». К этому полюбовному соглашению стремились обе стороны.