Содержание материала

СИДОРОВ Виктор Александрович,
доктор философских наук, профессор факультета журналистики Санкт-Петербургского государственного университета

АКСИОСФЕРА ЛЕНИНСКОЙ МЫСЛИ

Идеалы и ценности образуют ту или иную ценностную систему, по-своему прочную, которой мы придерживаемся. Но есть и другие ценностные системы, оппозиционные. В сшибке ценностных систем первичны отношения людей по поводу власти и владения. Так было в истории, так происходит и в наши дни.

Отчего полезно обращаться к урокам прошлого, выявляя в них актуальное. Как некогда Мариэтта Шагинян брала «уроки у Ленина». То были замечательные страницы отечественной публицистики, но были вчера, а сегодня надо бы спросить себя: во-первых, важны ли такие уроки именно у Ленина, и, во-вторых, кем на этих уроках воспримем себя — всё теми же, как раньше, ничего не ведающими школьниками или же умудрёнными опытом столетия аналитиками?

Вопросы странные только на первый взгляд — люди, их представления и вещи минувших эпох нашим сознанием естественно отодвигаются в далёкое прошлое, тогда как всё новое, современное, вот оно, рядом, только руку протяни, и это новое никак не желает быть объяснённым по-старому. Почти полвека назад над этим же вопросом задумался Марлен Хуциев в «Заставе Ильича». В одной из сцен герой его фильма — мучимый сомнениями молодой человек, воображая встречу с погибшим на войне отцом, разговаривает с ним и просит у него совета, как жить дальше. И слышит, что он, отец, уже моложе своего сына и потому не знает, как ответить. Не такой ли ответ принесут нам заново прочитанные страницы Ленина?

Славой Жижек в одном из «опытов» утверждает: «Повторить Ленина — это не значит вернуться к Ленину. Повторить Ленина — значит признать, что «Ленин мёртв». Повторить Ленина — значит повторить не то, что Ленин делал, а то, что он не сумел сделать, его упущенные возможности»1. В утверждении политолога видится первая ценностная загадка — как относиться к сделанному и сказанному некогда. А за ней, разумеется, вторая, главная, и тоже ценностная — отношение к самому Ленину. Вслед за этими политологическими «загадками» возникает и вполне прозаический вопрос, почему вдруг применительно к личности В. И. Ленина и его трудам усматривается актуальность их ценностного анализа, ведь, как известно, вопросами аксиологии Ленин никогда не занимался.

Вся вторая половина двадцатого столетия и начавшийся новый век переполнены риторикой о правах человека, свободах и демократии: правительственные комиссии и неправительственные организации, Брюссель и Вашингтон, крупнейшие газеты и телеканалы планеты — все регулярно оценивают, как в странах мира обстоят дела с правами человека и свободой печати. Сегодня эта риторика, хочешь не хочешь, в политических отношениях получила статус материальной силы, без учёта которой не может быть выработки действенной политической тактики и стратегии.

Права человека и, тем более, свобода печати органично включены в пространство информационного взаимодействия индивидов и социальных общностей. Здесь доминирующее положение занимают ценностные суждения и оценки по вопросам политики, истории, эстетики, нравственности — таков характер современного политического дискурса. Материалистический анализ действительности не может не учитывать бурно растущую ценностную составляющую эпохи. Ответы на вопросы — что есть ценность, какова природа ценностей — это и понимание, что делать сегодня, каких идей и идеалов придерживаться.

Осмысление актуальности ценностного анализа мира вплотную подводит к уяснению задач ценностного анализа ленинского наследия, потому что в большинстве своих работ В. И. Ленин рассуждал о тех же вещах, тех же вопросах, о которых говорится в наше время, даёт возможность трезво посмотреть вокруг, как высказался античный автор, «без гнева и пристрастия».

Среди произведений В. И. Ленина, которые в данном случае могли бы нас интересовать в особенности, наверное, нет более ясного для понимания, но, вместе с тем, более других вызывающего оторопь у нашего современника, чем письмо Г. Мясникову от 5 августа 1921 года2.

Коммунист Г. Мясников в 1921 году подготовил к печати две статьи, в которых по-своему рассмотрел жгучие проблемы жизни России, обострившиеся в стране сразу после окончания Гражданской войны. Среди них он называл бюрократизм и коррупцию в среде нового чиновничества, отрыв партийных организаций от беспартийных масс рабочего класса и крестьянства, отсутствие поддержки сельскому хозяйству, непонимание многими коммунистами смены политических обстоятельств, когда лозунг гражданской войны должен смениться идеей гражданского мира и т. д. В связи с чем автор статей предложил свой метод лечения социальных болезней страны: дать «свободу печати всем — от монархистов до анархистов включительно». Ибо только свобода печати, по мысли Мясникова, способна помочь газетам разоблачить в стране «кучу безобразий и злоупотреблений».

Выраженная в такой интерпретации идея свободы печати, видимо, и подвигла Ленина внимательно остановиться на этой истории и написать автору статей то самое письмо, которое в советское время читалось и перечитывалось по многу раз, было раздергано на цитаты, но внутренней солидарности его читателей с мыслями Ленина, по всей видимости, так и не нашло. Сначала соглашались по политической необходимости — как же, Ленин написал! Сегодня всё по той же необходимости — чур меня, это же Ленин написал! — не соглашаются.

Мы же прочтём заново и попробуем понять, какие ценностные представления автора письма обнаруживают свойства опережающей актуальности. Тем самым, в ценностном аспекте ещё более возвышаясь в наших глазах.

Для настоящего исследования был избран метод контент-анализа. Полученные результаты рассматриваются нами в качестве смыслового фрагмента истории начала 20-х гг. прошлого столетия и могут быть актуализированы для современного этапа политического развития страны.

Текст письма анализировался по двум важнейшим аксиологическим параметрам — это ценности (ценностные суждения) и оценки (оценочные суждения), которые являются полюсами ценностного отношения субъекта к чему-либо3. За основу для рассмотрения текста была принята следующая классификация ценностей и оценок: политические, научные, организационные и нравственно-политические. Это позволило, прежде всего, дать ответ о характере анализируемого текста. По числу упоминаний фиксируемые ценности и ценностные суждения, оценки и оценочные суждения распределились следующим образом.

Максимальное число упоминаний получила ценность свободы (18) и её оценка (7), но, что называется, не в «чистом», а в связанном виде: все те или иные упоминания свободы (15 и 7) включены составной частью в другую ценность — свободы печати. Характерно, что употреблённое в письме политологическое положение марксизма — «свобода печати есть свобода политической организации» — аналогичным образом «связывает» ценность свободы с ценностью научного тезиса.

Именно вокруг тезиса о свободе печати, вокруг понимания этой идеи в конкретных социально-политических обстоятельствах и разгорелся спор автора письма со своим адресатом. Не повторяя уже многократно сказанного по этому поводу, отметим, что Ленину в этом письме присуще точное определение места и обстоятельства действия, а также сопутствующих им частных особенностей эпохи. Им предлагается без сентиментально-обывательских оценок, дружно и по-деловому заняться будничной работой по разгребанию завалов, излечению социальных болезней. При этом признаётся, что болезней много, нужда и бедствия в стране велики, голод их усилил дьявольски, враг на полях Гражданской войны не уничтожен, а притаился, что буржуазное окружение в мире во много раз сильнее Советской России и т.д. Все эти ценностные и оценочные суждения опираются на ценности политики и науки более высокого порядка — диалектику, гражданский мир, опыт нашей революции, общеклассовую оценку.

Автору письма надо отдать должное: его теоретические и публицистические положения отлично согласованы, без каких-либо натяжек поставлены на научный фундамент марксистской политологической мысли. К тому же следует прибавить способность автора объективно сканировать текущую политическую ситуацию, которая при этом превращается в детерминирующий фактор интерпретации политических ценностей, становится источником динамики в их понимании. Таким образом, динамика ценностей в её зависимости от исторической эпохи в принципе несомненна; отчего содержание свободы печати подвержено определённому релятивизму.

Свобода печати производна от свободы вообще. Следовательно, над ценностью свободы печати возвышается свобода как идеал. Это идеал всех революций, освободительных войн, восстаний, трудов философов, мечтаний поэтов и миллионов живущих на нашей планете людей. Идеал как наивысшая ценность никогда и никем не должен пересматриваться, он — в своём роде абсолют. Но Ленин пишет, что «мы в "абсолюты" не верим. Мы над "чистой демократией" смеёмся». Он уверен, что свобода имеет своё отрицательное значение - это свобода подкупать писателей и журналистов, фабриковать общественное мнение. Таким образом, ценность свободы сведётся к её обесцениванию материальными средствами — у кого больше финансовых возможностей, тот свободно распорядится свободой всех...

Не переходя границы аксиологического понимания письма В.И. Ленина и не вступая на территорию политологического осмысления прошлого и настоящего, по результатам проведённого анализа отметим, что в политической практике ценности обладают следующими характеристиками.

1. В сфере политики добро и зло выступают дуальной ценностной парой, когда под воздействием объективных привходящих обстоятельств полюса этой пары способны без качественной потери глубины смысла меняться местами;

2. Явная динамика политических ценностей устанавливает их иерархию, обладающую признаками системности. В данном случае это проявляется, во- первых, свойством одной ценности быть частью ценностной системы более высокого порядка и одновременно порождать свою сложно устроенную ценностную систему; во-вторых, свойством противоречивой динамики, когда политической ценности какой-либо исторической эпохи может наследовать ценность принципиально иного содержания. Что и происходит на протяжении столетия с содержанием ценности свободы печати, с представлениями о ней в диапазоне — от дурманящего «болотного огонька» до ослепляющего разум взрыва возможностей.

Примечания:

1 Жижек Славой. 13 опытов о Ленине: Пер. с англ. / М., «Ад маргинем», 2002, с. 251-252.

2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, с. 78-83.

3 Чернякова Н.С. Ценностные основания культуры [Текст] — СПб, 2003, с, 39.